Введение

Реформаторский иудаизм, также известный как либеральный иудаизм или прогрессивный иудаизм, является крупной еврейской деноминацией, которая подчеркивает развивающийся характер иудаизма, превосходство его этических аспектов над обрядовыми, и веру в непрерывное откровение, тесно связанное с человеческим разумом и не ограничивающееся теофанией на горе Синай. Являясь высоко либеральным направлением в иудаизме, он характеризуется малым вниманием к ритуалу и личному соблюдению, рассматривает еврейский закон как необязательный, а отдельного еврея – как автономного, а также большой открытостью к внешним влияниям и прогрессивным ценностям. Истоки реформаторского иудаизма лежат в Германии середины XIX века, где раввин Авраам Гайгер и его последователи сформулировали его ранние принципы, стремясь гармонизировать еврейскую традицию с современными взглядами в эпоху эмансипации. Завезенный в Америку раввинами, получившими образование в Германии, этот течение приобрело известность в Соединенных Штатах, процветая с 1860-х по 1930-е годы в эпоху, известную как «Классическая реформа». С 1970-х годов движение проводит политику инклюзивности и принятия, приглашая как можно больше людей участвовать в своих общинах, а не придерживаясь строгой теоретической определенности. Оно тесно связано с прогрессивными и либеральными идеями в политическом и социальном плане, главным образом под традиционным еврейским понятием *тиккун олам* («исправление мира»). *Ттикун олам* является центральным лозунгом реформаторского иудаизма, и действия во имя его реализации – один из основных способов для последователей выразить свою принадлежность. Наиболее значительный центр движения сегодня находится в Северной Америке. Существуют различные региональные отделения, включая Союз реформаторского иудаизма (URJ) в Соединенных Штатах, Движение за реформистский иудаизм (MRJ) и Либеральный иудаизм в Соединенном Королевстве, Израильское движение за реформистский и прогрессивный иудаизм (IMPJ) в Израиле и UJR AmLat в Латинской Америке; они объединены в рамках международного Всемирного союза прогрессивного иудаизма (WUPJ). Основанный в 1926 году, WUPJ оценивает, что он представляет по крайней мере 1,8 миллиона человек в 50 странах, около 1 миллиона из которых являются зарегистрированными взрослыми членами общин, а остальные не являются членами, но идентифицируют себя с движением. Это делает реформаторский иудаизм второй по величине еврейской деноминацией в мире после ортодоксального иудаизма. Консервативный иудаизм, третья по величине еврейская деноминация, занимает промежуточное положение между ортодоксальным и реформаторским иудаизмом с точки зрения приверженности и интерпретации талмудических традиций.

Определения

Его присущий плюрализм и акцент на индивидуальной автономии затрудняют какое-либо упрощенное определение реформистского иудаизма; различные течения внутри него рассматривают иудаизм на протяжении истории как религию, возникшую в результате постоянной эволюции. Они оправдывают и требуют дальнейших изменений, отвергая любые зафиксированные, неизменные убеждения, законы или практики. Уменьшение значимости теоретических основ в пользу плюрализма и неопределенности привлекло множество новых последователей. Это также настолько диверсифицировало Реформизм, что стало сложно сформулировать его четкое определение. Ранний и "Классический" Реформизм характеризовались отходом от традиционных форм иудаизма в сочетании с последовательной теологией; "Новый Реформизм" в определенной степени стремился к возвращению многих ранее отвергнутых элементов в рамки, установленные на "Классической" стадии, хотя эта доктринальная основа становилась все более размытой. Критики, такие как раввин Дана Эван Каплан, предупреждали, что Реформизм превратился скорее в клуб еврейской деятельности, в средство проявления связи со своим наследием, где даже раввинские студенты не обязаны верить в какую-либо конкретную теологию или придерживаться определенных практик, нежели в определенную систему верований.

Боже мой !

В отношении Бога реформаторское движение всегда официально придерживалось теистической позиции, утверждая веру в личностного Бога. Несмотря на эту официальную позицию, некоторые представители духовного руководства склонялись к религиозному и даже секулярному гуманизму. Эта тенденция усилилась со второй половины 20-го века как среди духовенства, так и среди прихожан, что привело к более широким и размытым определениям этого понятия. Ранние реформаторы в Германии придерживались этого принципа; Питтсбургская платформа 1885 года описывала "Идею Единого Бога, как она представлена в нашем Священном Писании", как освящающую еврейский народ для служения священниками. Она основывалась на полностью теистическом понимании, хотя термин "идея Бога" подвергался критике со стороны. То же самое относится и к Колумбусской декларации принципов 1937 года, в которой говорилось об "Едином, живом Боге, правящем миром". Даже Сан-Францисская перспективная статья столетия 1976 года, подготовленная в период значительных разногласий среди реформатских теологов, подтверждала "утверждение о существовании Бога". Несмотря на то, что вызовы современной культуры затрудняют твердую веру для некоторых, мы основываем свою жизнь, как личную, так и общинную, на реальности Бога. Питтсбургское заявление принципов 1999 года провозгласило "реальность и единство Бога". Британский либеральный иудаизм утверждает "еврейское понимание Бога: Единого и неделимого, трансцендентного и имманентного, Творца и Поддерживающего".

Откровение

Основным принципом реформатской теологии является вера в непрерывное или прогрессивное откровение, происходящее постоянно и не ограничивающееся теофанией на Синае, определяющим событием в традиционной интерпретации. Согласно этому взгляду, все священные писания иудаизма, включая Тору, были созданы людьми, которые, хотя и находились под божественным вдохновением, вложили в них свое понимание и отразили дух своих эпох. Весь народ Израиля – это дальнейшее звено в цепи откровения, способное достигать новых прозрений: религию можно обновлять, не будучи обязательно зависимым от прошлых условностей. Главным провозвестником этой концепции был Авраам Гейгер, общепризнанный основатель движения. После критических исследований, приведших его к пониманию Писания как человеческого творения, несущего отпечаток исторических обстоятельств, он отказался от веры в непрерывную преемственность традиции, восходящей к Синаю, и постепенно заменил ее идеей прогрессивного откровения. Как и в других либеральных течениях, это представление предложило концептуальную основу для примирения признания критических исследований с сохранением веры в ту или иную форму божественного общения, предотвращая тем самым раскол среди тех, кто больше не мог принять буквальное понимание откровения. Не менее важно, что оно предоставило духовенству обоснование для адаптации, изменения и отмены традиционных норм и обхода общепринятых конвенций еврейского закона, укорененного в ортодоксальной концепции явной передачи как Писания, так и его устной интерпретации. Хотя и подверженное изменениям и новому пониманию, базовый принцип прогрессивного откровения сохраняется в реформатской мысли. В первые годы своего развития это представление сильно подверглось влиянию философии немецкого идеализма, из которой его основатели черпали значительное вдохновение: вера в человечество, стремящееся к полному пониманию себя и Божественного, проявляющееся в нравственном прогрессе к совершенству. Этот высокорационалистический взгляд фактически отождествлял человеческий разум и интеллект с божественным действием, оставляя мало места для непосредственного влияния Бога. Гейгер рассматривал откровение как происходящее через врожденный "гений" народа Израиля, а его близкий соратник Соломон Формштехер описал его как пробуждение к полному осознанию своего религиозного понимания. Американский теолог Кауфманн Колер также говорил о "особом прозрении" Израиля, почти полностью независимом от прямого божественного участия, а английский мыслитель Клод Монтефиоре, основатель либерального иудаизма, свел откровение к "вдохновению", приписывая внутренней ценности лишь достоинству его содержания, поскольку "не место, где они найдены, делает их вдохновленными". Общим для всех этих представлений было утверждение, что нынешние поколения обладают более высоким и лучшим пониманием божественной воли и могут и должны неуклонно изменять и переосмысливать религиозные предписания. В десятилетия, предшествовавшие Второй мировой войне, эта рационалистическая и оптимистическая теология была оспорена и поставлена под сомнение. Ее постепенно заменил, главным образом, еврейский экзистенциализм Мартина Бубера и Франца Розенцвейга, сосредоточенный на сложных, личных отношениях с Творцом и более трезвом и разочарованном взгляде. Отождествление человеческого разума с божественным вдохновением было отвергнуто в пользу таких взглядов, как у Розенцвейга, который подчеркивал, что единственное содержание откровения – это само оно, в то время как все его производные являются субъективным, ограниченным человеческим пониманием. Однако, признавая более высокий статус исторического и традиционного понимания, оба настаивали на том, что "откровение, безусловно, не является дарованием Закона" и что оно не содержит каких-либо "окончательных утверждений о Боге", а, скорее, что человеческая субъективность формировала непостижимое содержание Встречи и интерпретировала его в соответствии со своими ограничениями. Ведущий представитель послевоенной реформатской теологии, Юджин Боровиц, рассматривал теофанию в постмодернистских терминах и тесно связывал ее с повседневным человеческим опытом и межличностными контактами. Он отверг представление о "прогрессивном откровении" в смысле сопоставления человеческого улучшения с божественным вдохновением, подчеркивая, что прошлый опыт был "уникальным" и имеет непреходящее значение. Однако он заявил, что его идеи ни в коем случае не отрицают концепцию продолжающегося, индивидуально переживаемого откровения всеми. Эта позиция изначально находилась под влиянием кантовской философии и большого веса, который она придавала личному суждению и свободе воли. Эта высокоиндивидуалистическая позиция также оказалась одной из главных проблем движения, поскольку она препятствовала созданию четких руководящих принципов и стандартов для позитивного участия в религиозной жизни и определения ожиданий от членов. Концепция автономии совпала с постепенным отказом от традиционной практики (в значительной степени игнорировавшейся большинством членов и еврейской общественностью в целом до и во время подъема Реформатского иудаизма) на ранних этапах движения. Это было одной из главных характеристик в "Классический" период, когда Реформатский иудаизм тесно напоминал протестантское окружение. Позже это было применено для поощрения последователей к поиску своих собственных способов приобщения к иудаизму. "Новый Реформатский иудаизм" принял критику, высказанную Розенцвейгом и другими мыслителями в адрес крайнего индивидуализма, уделяя больше внимания общине и традиции. Хотя и не заявляя, что члены связаны какой-либо убедительной властью – представление о вмешивающемся, повелевающем Боге оставалось чуждым деноминационному мышлению. Подход "Нового Реформатского иудаизма" к этому вопросу характеризуется попыткой найти золотую середину между автономией и определенной степенью конформизма, сосредотачиваясь на диалектической взаимосвязи между ними. Движение никогда полностью не отказывалось от галахических (традиционных юриспруденциальных) аргументов, как из-за необходимости прецедентов для противодействия внешним обвинениям, так и из-за преемственности наследия. Вместо этого движение в значительной степени сделало этические соображения или дух времени решающим фактором в определении своего курса. Немецкие отцы-основатели подорвали принципы, лежащие в основе юридического процесса, который основывался на вере в непрерывную традицию на протяжении веков, лишь разрабатываемую и применяемую к новым обстоятельствам, а не подвергаемую изменениям. Раввин Самуэль Хольдейм выступал за особенно радикальную позицию, утверждая, что принцип "Закон Земли есть Закон" должен применяться повсеместно и подвергать практически все текущим нормам и потребностям, далеко за пределами его веса в традиционном еврейском праве. В то время как реформатские раввины в Германии XIX века должны были учитывать консервативные элементы в своих общинах, на пике "Классического Реформатского иудаизма" в Соединенных Штатах галахические соображения можно было практически игнорировать, и подход Хольдейма был принят. В 1930-х годах и позже раввин Соломон Фрихоф и его сторонники вновь ввели такие элементы, но и они считали еврейский закон слишком жесткой системой. Вместо этого они рекомендовали выборочное повторное принятие определенных особенностей и установление новых обычаев постепенно, как спонтанные миньяг (обычаи), возникающие путем проб и ошибок и становящиеся широко распространенными, если они привлекали массы. Сторонники этого подхода также подчеркивают, что их респонсы не имеют обязательной силы, и их получатели могут адаптировать их по своему усмотрению. Преемники Фрихофа, такие как раввины Вальтер Якоб и Моше Земер, еще больше разработали концепцию "Прогрессивной Галахи" в том же духе.

Мессианский век и избрание

Реформа стремилась подчеркнуть и значительно усилить универсальные черты иудаизма, превратив его в веру, соответствующую идеалам Просвещения, широко распространенным во время ее возникновения. Напряжение между универсализмом и необходимостью сохранения уникальности характеризовало движение на протяжении всей его истории. Его первые сторонники отвергли деизм и веру в объединение всех религий в одну, а позднее столкнулись с вызовами этического движения и унитаризма. Параллельно с этим, Реформа стремилась уменьшить все компоненты иудаизма, которые она считала излишне партикулярными и самоцентричными: петиции, выражающие враждебность к неевреям, смягчались или исключались, а обряды часто упрощались, чтобы соответствовать окружающему обществу. «Новая Реформа» вновь сделала акцент на особой еврейской идентичности, считая, что она лучше отвечает настроениям общества и потребности в сохранении. Одним из главных проявлений этого, являющимся первой четко сформулированной доктриной Реформы, является идея всеобщего мессианизма. Вера в искупление была отделена от традиционных элементов возвращения в Сион и восстановления Храма и культовых жертвоприношений, превратившись в общую надежду на спасение. Позднее это было уточнено, когда концепция личного Мессии, правящего над Израилем, была официально отменена и заменена понятием Мессианской эпохи всеобщей гармонии и совершенства. Значительная потеря веры в человеческий прогресс во время Второй мировой войны сильно поколебала этот идеал, но он сохраняется как принцип Реформы. Другой ключевой пример – переосмысление избранничества Израиля. Движение поддерживало идею избранного народа Божьего, но переформулировало ее в более универсальном ключе: оно выделило и подчеркнуло представление (уже присутствующее в традиционных источниках), что миссия Израиля состоит в распространении среди всех народов и обучении их божественно вдохновленному этическому монотеизму, приближая их всех к Творцу. Один из наиболее радикальных «классических» проповедников этого подхода, раввин Давид Эйнхорн, заменил траур по Девятому Аву празднованием, считая разрушение Иерусалима исполнением Божьего замысла донести Его слово через Свой народ до всех уголков земли. Чрезмерно самонадеянные утверждения об исключительности еврейского народа были смягчены, хотя общее понятие «царства священников и святого народа» сохранилось. С другой стороны, хотя Реформа приняла менее строгую интерпретацию по сравнению с традиционной, она также придерживалась этого принципа против тех, кто стремился его отрицать. Когда секулярные мыслители, такие как Ахад ха-Ам и Мордехай Каплан, выдвинули взгляд на иудаизм как на цивилизацию, представляя его как культуру, созданную еврейским народом, а не как веру, данную Богом, определяющую их, реформатские теологи решительно отвергли их позицию, хотя она стала популярной и даже доминирующей среди рядовых членов. Как и ортодоксы, они настаивали на том, что народ Израиля был создан исключительно посредством Божественного избрания и существует только как таковой. Представления о загробной жизни, соответствующие мыслителям Просвещения, были сведены лишь к бессмертию души, в то время как основоположники Реформатского иудаизма, такие как Монтефиоре, разделяли эту веру, однако со временем удержать веру в существование души становилось все труднее. В 1980-х годах Боровиц заявил, что движение не имеет четкой позиции по этому вопросу. Различные течения Реформы по-прежнему в значительной степени, хотя и не всегда или строго, поддерживают эту идею. Например, в Питтсбургском заявлении принципов 1999 года была использована несколько двусмысленная формулировка: «дух внутри нас вечен».

Литургия

Первой и основной сферой, в которой проявились убеждения Реформы, стала сфера молитвенных формул. С самого начала реформистский иудаизм стремился согласовать язык прошений с современным мироощущением и реальными убеждениями прихожан. Якоб Йозеф Петуховски в своем обширном исследовании прогрессивной литургии выделил несколько ключевых принципов, определявших ее на протяжении многих лет и многочисленных трансформаций. Молитвы подвергались сокращению – посредством исключения повторов, вычеркивания фрагментов или возвращения к древнему трехлетнему циклу чтения Торы; к тексту на иврите и арамейском добавлялись или заменялись фрагменты на разговорном языке, чтобы обеспечить понимание прошений собравшимися; и создавались новые молитвы, отражающие дух меняющегося времени. Однако главным образом литургисты стремились переработать молитвенники, чтобы они выражали теологию движения. Благословения и отрывки, касающиеся прихода Мессии, возвращения в Сион, восстановления жертвоприношений, воскресения мертвых, воздаяния и наказания, а также выраженной исключительности народа Израиля, заменялись, перефразировались или полностью исключались. На ранних этапах, когда Реформа была скорее тенденцией внутри общин Центральной Европы, чем самостоятельным движением, ее сторонники вынуждены были проявлять значительную умеренность, чтобы не вызвать враждебности со стороны консерваторов. В немецких молитвенниках более спорные вопросы часто переносились в перевод на разговорный язык, оригинальный текст обрабатывался с большой осторожностью, а проблемные фрагменты иногда печатались мелким шрифтом и не переводились. Получив институциональную поддержку и освободившись от подобных ограничений, Реформа смогла пойти по более радикальному пути. В американских "классических" или британских либеральных молитвенниках значительно увеличилась доля разговорного языка, литургия была существенно сокращена, а прошения, противоречащие деноминационной теологии, были исключены. "Новая Реформа", как в Соединенных Штатах, так и в Великобритании и других странах мира, характеризуется большей приверженностью традиционным формам и меньшим акцентом на их гармонизации с преобладающими убеждениями. Одновременно с этим она более инклюзивна и терпима, даже по отношению к верованиям, которые официально отвергаются реформистскими теологами, иногда предоставляя каждой общине возможность выбора из альтернативных обрядов. Таким образом, молитвенники, начиная со середины XX века, содержали больше иврита и восстанавливали такие элементы, как благословение на тфилин. Более глубокие изменения включали восстановление благословения Геворот в Мишкан Тфилах 2007 года с опциональной формулой "даруй жизнь всем / воскреси мертвых". CCAR заявила, что этот отрывок отражает не веру в воскресение, а еврейское наследие. С другой стороны, в издании 1975 года "Врата молитвы" в английском переводе (но не в оригинале) слово "Бог" было заменено на "Вечный", что было осуждено рядом реформистских раввинов как шаг к религиозному гуманизму.

Соблюдение

В период своего становления Реформа была ориентирована на уменьшение значимости обрядовых обязанностей. В 1846 году на раввинской конференции в Бреслау был отменен второй день праздников; в те же годы берлинская реформистская община проводила молитвы без трубления в шофар, филактерий, мантий или покрытий для головы, а также перенесла свои субботние службы на воскресенье. В конце XIX и начале XX века американская "Классическая Реформа" часто подражала Берлину в широком масштабе, многие общины проводили молитвы в аналогичном стиле и организовывали дополнительные службы в воскресенье. Кауфман Колер в течение некоторого времени выступал за официальный перенос субботы на воскресенье, однако впоследствии отказался от этой идеи. Религиозный развод был признан излишним, а гражданский – достаточным Американской Реформой в 1869 году, а в Германии – в 1912 году; законы, касающиеся диетических ограничений и личной чистоты, священнических прерогатив, брачных обрядов и т.п., были отменены и открыто аннулированы Питтсбургской платформой 1885 года, которая провозгласила все обрядовые действия обязательными лишь в том случае, если они способствуют углублению религиозного опыта. С 1890 года новообращенные больше не были обязаны проходить обрезание. Аналогичную политику проводил и Еврейский религиозный союз Клода Монтефиоре, основанный в Великобритании в 1902 году. В своих руководящих принципах 1912 года Vereinigung für das Liberale Judentum в Германии, придерживавшаяся более умеренных взглядов, объявила практически все личные обряды добровольными. "Новая Реформа" придавала большее значение обрядовым аспектам, поскольку прежний стерильный и минималистский подход был осужден за то, что он мало способствовал вовлечению в религию и поощрял апатию. Многие ритуалы вновь стали популярными, часто после переосмысления или интерпретации, хотя и как личный выбор каждого, а не как обязательное предписание. Обрязание или совершение обряда окропления крови для новообращенных и новорожденных мальчиков стало практически обязательным в 1980-х годах; омовение для менструирующих женщин приобрело большую популярность среди широкой публики на рубеже веков, и некоторые синагоги построили миквы (ритуальные бани). В те же десятилетия вновь проявился интерес к диетическим законам (хотя и не в строгом смысле), а также к филактериям, молитвенным шалям и головным уборам. Реформа по-прежнему характеризуется наименьшей посещаемостью служб в среднем: например, по данным опроса Pew, проведенного в 2013 году, только 34% зарегистрированных членов синагоги (и только 17% всех, кто заявляет о принадлежности к иудаизму) посещают службы не реже одного раза в месяц. Движение "Протореформа" стало пионером в создании новых ритуалов. В 1810-х и 1820-х годах круги (Израиль Якобсон, Эдуард Клей и другие), которые дали начало движению, ввели церемонии подтверждения для мальчиков и девочек, по аналогии с христианским обрядом посвящения. Вскоре они распространились за пределы движения, хотя многие приверженцы более традиционных взглядов отвергли название "подтверждение". В "Новой Реформе" бар-мицва во многом заменила ее в рамках ретрадиционализации, но многие молодые прихожане в Соединенных Штатах все еще проходят ее, часто в Шавуот. Подтверждение для девочек в конечном итоге превратилось в бат-мицву, которая теперь популярна среди всех, кроме строго ортодоксальных евреев. Некоторые направления Реформы, придерживаясь ее принципа разграничения между ритуалом и этикой, предпочли сохранить значительную степень практического соблюдения, особенно в тех районах, где необходимо было учитывать консервативное еврейское большинство. Большинство либеральных общин в Германии поддерживали диетические нормы и т.п. в общественной сфере как из-за умеренности своих прихожан, так и из-за угрозы отделения от ортодоксального иудаизма. Похожая картина характеризует Движение за реформистский иудаизм в Великобритании, которое стремилось привлечь новых членов из Объединенной синагоги, или к Израильскому движению за реформистский и прогрессивный иудаизм (IMPJ) в Израиле.

Открытость

Его философия непрерывного откровения сделала прогрессивный иудаизм во всех его проявлениях гораздо более восприимчивым к переменам и новым тенденциям, чем любая другая крупная конфессия. Реформистский иудаизм считается первой значительной еврейской конфессией, принявшей гендерное равенство в религиозной жизни. Уже в 1846 году на Бреслауской конференции было объявлено, что женщины должны обладать идентичными правами и обязанностями в богослужении и общинной деятельности, хотя на практике это решение почти не возымело эффекта. Лили Монтегю, являвшаяся движущей силой британского либерального иудаизма и WUPJ, в 1918 году стала первой в истории женщиной, произнесшей проповедь в синагоге, и установила еще один прецедент, проведя молитву два года спустя. Регина Йонас, рукоположенная в 1935 году будущим председателем Vereinigung der liberalen Rabbiner Максом Диенемманном, была первой известной женщиной-рабином, которой официально было присвоено это звание. В 1972 году Салли Призанд была рукоположена в Hebrew Union College, что сделало ее первой женщиной-рабином в Америке, рукоположенной раввинской семинарией, и второй официально рукоположенной женщиной-рабином в еврейской истории после Регины Йонас. Реформистский иудаизм также первым внедрил практику совместного сидения семей, которая распространилась по всей американской еврейской общине, но в континентальной Европе была применена лишь после Второй мировой войны. К концу XX века эгалитаризм в молитве стал повсеместно распространенным в WUPJ. Движение также стало пионером в религиозном включении ЛГБТК+ людей и рукоположении ЛГБТК+ раввинов. Половые отношения между согласными взрослыми были признаны законными Центральной конференцией американских раввинов в 1977 году, а к концу 1980-х годов были приняты открыто гомосексуальные представители духовенства. Однополые браки были санкционированы к 2000 году. В 2015 году URJ приняла резолюцию о правах трансгендерных и неконформных по гендеру людей, призывая духовенство и членов синагог активно содействовать терпимости и включению этих людей. Американский реформистский иудаизм, в особенности, превратил деятельность в поддержку социальных и прогрессивных целей в важную часть религиозной приверженности. Со второй половины XX века он использовал древнераввинское понятие Тикун Олам, «исправление мира», в качестве лозунга, призывающего прихожан участвовать в различных инициативах по улучшению общества. Центр религиозных действий реформистского иудаизма стал важным лоббистом в поддержку прогрессивных целей, таких как права меньшинств. Тикун Олам стал центральным направлением активного участия для многих членов, что даже побудило критиков негативно описывать реформистский иудаизм как не более чем инструмент, используемый еврейскими либералами для утверждения того, что приверженность их политическим убеждениям также является религиозной деятельностью и выражает верность иудаизму. Дана Эван Каплан утверждала, что «Тикун Олам включает в себя лишь левые, социалистические элементы. По сути, это политическое явление, в основном отражающее самые радикальные левые компоненты платформы Демократической партии, из-за чего многие говорят, что реформистский иудаизм – это просто «Демократическая партия с еврейскими праздниками». В Израиле Центр религиозных действий активно работает в судебной сфере, часто используя судебные иски как в делах, касающихся гражданских прав в целом, так и официального статуса реформистского иудаизма в государстве, в частности.

Еврейская идентичность

Хотя в принципе выступая против межконфессиональных браков, представители крупнейшей реформатской раввинской организации, Центральной конференции американских раввинов (CCAR), оценили в 2012 году, что около половины их раввинов участвуют в таких церемониях. Необходимость учитывать это явление обусловлена тем, что в период с 2000 по 2013 год 80% евреев, воспитанных в США, вступали в межконфессиональные браки.

Обращенные в реформатский иудаизм принимаются на основании их искренности, независимо от происхождения или прежних убеждений. Обучение у раввина является нормой и может занимать от нескольких месяцев до нескольких лет. Процесс сосредоточен на участии в жизни общины и соблюдении праздников и Галахи. Обращение завершается заседанием Бейт-Дина и, как правило, Брит-Мила и Тевиля, хотя степень соблюдения Брит-Мила варьируется в зависимости от страны. Более того, признание реформатских обращенных другими течениями встречается редко, и многие ортодоксальные и масортистские синагоги не признают реформатских обращенных.

Организация и демография

Термин "реформа" впервые был применен институционально – не в общем смысле, как в выражении "за реформу", – к Берлинской Реформагентству (Реформационному собранию), основанному в 1845 году. Помимо него, большинство немецких общин, ориентированных в этом направлении, предпочитали более неоднозначное "либеральное", которое не было исключительно связано с реформистским иудаизмом. Оно чаще использовалось как обозначение религиозно апатичного большинства среди немецких евреев, а также ко всем раввинам, которые не были явно ортодоксальными (включая соперничающую Позитивно-историческую школу). Название "Реформа" стало гораздо более распространенным в Соединенных Штатах, где независимая деноминация под этим названием полностью отождествлялась с религиозным течением. Однако Исаак Мейер Вайс предложил в 1871 году, что "прогрессивный иудаизм" – более подходящее определение. Когда движение было институционализировано в Германии в период с 1898 по 1908 год, его лидеры выбрали "либеральный" в качестве самоопределения, основав Vereinigung für das Liberale Judentum. В 1902 году Клод Монтефиоре также назвал доктрину, исповедуемую его новым Еврейским религиозным союзом, "либеральным иудаизмом", хотя он принадлежал к более радикальной части спектра по сравнению с немецким. В 1926 году британские либералы, американские реформисты и немецкие либералы объединили свое всемирное движение – сплотившись в утверждении таких принципов, как прогрессивное откровение, первичность этики над ритуалом и т. д. – на встрече, проходившей в Лондоне. Изначально имевшее временное название "Международная конференция либеральных евреев", после обсуждения вариантов "либеральный", "реформистский" и "модернистский", оно было названо Всемирным союзом прогрессивного иудаизма 12 июля по итогам голосования. ВУПЖ создал дополнительные отделения по всему миру, используя названия "Реформа", "Либеральный" и "Прогрессивный" поочередно. В 1945 году к нему присоединились Ассоциированные британские синагоги (позже Движение за реформистский иудаизм). В 1990 году Реконструкционистский иудаизм вступил в ВУПЖ в качестве наблюдателя. Придерживаясь иного религиозного мировоззрения, он стал единственным членом, не относящимся к реформистскому направлению. ВУПЖ заявляет, что представляет в общей сложности не менее 1,8 миллиона человек – эти цифры не учитывают опрос PEW 2013 года и основаны на более старой оценке URJ в 1,5 миллиона, предположительно связанных с движением, которая впоследствии была обновлена до 2,2 миллиона – как зарегистрированных членов синагог, так и не состоящих в них, но идентифицирующих себя с ним. В мировом масштабе движение в основном сосредоточено в Северной Америке. Крупнейшим членом ВУПЖ является Союз реформистского иудаизма (до 2003 года: Союз американских еврейских общин) в Соединенных Штатах и Канаде. По данным исследования Pew Research Center за 2013 год, он составлял около 35% от всех 5,3 миллиона взрослых евреев в США, что делает его крупнейшей еврейской религиозной группой в стране. Стивен М. Коэн пришел к выводу, что в США насчитывается 756 000 взрослых членов еврейских синагог – около четверти домохозяйств имеют супруга, не прошедшего обращение (по данным на 2001 год), что добавляет около 90 000 неевреев и делает общую аудиторию примерно 850 000, а также еще 1 154 000 "не состоящих в членстве, идентифицирующих себя с Реформой" в Соединенных Штатах. В Канаде их также 30 000. На основании этих данных URJ заявляет, что представляет 2,2 миллиона человек. В нем 845 общин в США и 27 в Канаде, что составляет подавляющее большинство из 1170, связанных с ВУПЖ и не являющихся реконструктивистами. Его раввинским подразделением является Центральная конференция американских раввинов, насчитывающая около 2300 раввинов, в основном обучающихся в Hebrew Union College. По состоянию на 2015 год URJ возглавлял президент раввин Ричард Джейкобс, а CCAR – раввин Дениз Эгер. Следующими по размеру, с большим отрывом, являются два британских отделения ВУПЖ. В 2010 году Движение за реформистский иудаизм и Либеральный иудаизм насчитывали соответственно 16 125 и 7 197 членов в 45 и 39 общинах, или 19,4% и 8,7% британских евреев, зарегистрированных в синагоге. Другие членские организации базируются в сорока странах мира. Среди них – Союз прогрессивных евреев в Германии, насчитывающий около 4500 членов в 2010 году и включающий 25 общин, одну в Австрии; Нидерландский союз прогрессивного иудаизма с 3500 филиалами в 10 общинах; 13 либеральных синагог во Франции; Израильское движение за реформу и прогрессивный иудаизм (5000 членов в 2000 году, 35 общин); Движение прогрессивного иудаизма в странах СНГ и Прибалтики, насчитывающее 61 филиал в России, Украине и Беларуси и несколько тысяч постоянных членов; и многие другие, более мелкие.

Начало

С наступлением еврейской эмансипации и аккультурации в Центральной Европе в конце XVIII века и разрушением традиционного еврейского образа жизни, вопрос о надлежащем ответе на изменившиеся обстоятельства стал предметом ожесточенных споров. Радикальные берлинские маскилим второго поколения (просвещенные), такие как Лазарь Бендавид и Давид Фридлендер, предлагали свести иудаизм к уровню, лишь немного превосходящему деизм, или позволить ему полностью исчезнуть. Более приемлемым курсом оказалась реформа богослужения в синагогах, делая их более привлекательными для поколения, чей эстетический и моральный вкус стал соответствовать христианскому окружению. Первым, кто предпринял такой шаг, считается амстердамская ашкеназская община "Адат Йессурун" в 1796 году. По примеру местного сефардского обычая, из нее была исключена молитва "Отец милосердия", в которой просили Бога отомстить неевреям. Недолговечная община использовала полностью традиционные ("ортодоксальные") аргументы для легитимизации своих действий, но историки часто рассматривают ее как предвестник. Относительно последовательную программу принял Израиль Якобсон, филантроп из Вестфальского королевства. Вера и соблюдение ослабевали десятилетиями как из-за критики Просвещения, так и из-за апатии, но сам Якобсон не придавал этому значения. Его интересовала пристойность, поскольку он считал, что ее отсутствие в богослужениях отталкивает молодежь. Многие эстетические реформы, которые он внедрил, такие как регулярная проповедь на родном языке на моральные темы, впоследствии были приняты модернистскими ортодоксами. 17 июля 1810 года он освятил синагогу в Зезене, в которой во время молитвы использовались орган и хор, а также ввел некоторые немецкие литургии. Хотя Якобсон был далек от полноценного реформистского иудаизма, этот день движение во всем мире приняло как дату своего основания. Храм в Зезене – довольно распространенное название для молитвенных домов того времени; "храм" позже стал, несколько вводящим в заблуждение (и не исключительно), ассоциироваться с реформистскими учреждениями в связи с отменой молитв об Иерусалимском Храме – закрылся в 1813 году. Якобсон переехал в Берлин и основал аналогичную синагогу, которая стала центром для единомышленников, заинтересованных в улучшении религиозного опыта. Хотя молитвенник, использовавшийся в Берлине, содержал несколько отклонений от принятого текста, они не были систематизированы. В 1818 году знакомый Якобсона Эдвард Клей основал Гамбургский храм. Здесь изменения в обряде были не эклектичными и имели серьезные догматические последствия: молитвы о восстановлении жертвоприношений Мессией и возвращении в Сион были довольно систематически исключены. Гамбургское издание считается первой всеобъемлющей реформистской литургией. Хотя протесты ортодоксов против инициатив Якобсона были немногочисленны, десятки раввинов по всей Европе объединились, чтобы запретить Гамбургский храм. Гамбургские реформаторы, все еще стремясь действовать в рамках раввинской традиции, ссылались на канонические источники в защиту своих действий; они получили неохотную поддержку одного либерально настроенного раввина, Аарона Хорина из Арада, хотя даже он никогда не соглашался на удаление молитв о жертвоприношениях. Массивная ортодоксальная реакция остановила продвижение ранней Реформы, ограничив ее портовым городом на следующие двадцать лет. По мере распространения аккультурации и возникшей в результате религиозной апатии многие синагоги вносили незначительные эстетические изменения, такие как проповеди на родном языке или сдержанное поведение, но они были тщательно продуманы, чтобы успокоить консервативные элементы (хотя строго ортодоксальные выступали против них в любом случае; например, светское образование для раввинов встречало сильное сопротивление). Одним из первых, кто принял такие изменения, была собственная ортодоксальная община Гамбурга под руководством недавно назначенного современного раввина Исаака Бернейса. Исаак Ноа Маннгеймер из Венского Штадттемпеля и Михаэль Сакс в Праге, менее строгие, но все еще традиционные, задавали тон для большей части Центральной и Западной Европы. Они значительно изменили обычаи, но полностью избегали догматических вопросов или явного нарушения еврейского закона. Изолированный, но гораздо более радикальный шаг в том же направлении, что и Гамбург, был предпринят за океаном в 1824 году. Молодые прихожане синагоги "Бет-Элохим" в Чарльстоне были недовольны существующим положением дел и потребовали перемен. Возглавляемые Исааком Харби и его соратниками, они сформировали свою собственную группу для молитвы, "Реформированное общество израильтян". Помимо чисто эстетических вопросов, таких как проповеди и синагогальные дела на английском языке, а не на среднеиспанском (как было принято среди западных сефардов), почти вся их литургия была исключительно на родном языке, в гораздо большей пропорции, чем в Гамбургском обряде. И, главное, они не испытывали особой привязанности к традиционной мессианской доктрине и придерживались явно гетеродоксального религиозного понимания. В своем новом молитвеннике авторы Харби, Абрам Моиз и Давид Нунес Карвальо однозначно исключили просьбы о восстановлении Иерусалимского Храма; во время своей инаугурационной речи 21 ноября 1825 года Харби заявил, что их родная страна – их единственный Сион, а не "какая-то каменистая пустыня", и описал раввинов прошлого как "фабуляторов и софистов, которые искажали самые простые предписания Закона до чудовищных и неожиданных выводов". Общество просуществовало недолго и в 1833 году вновь объединилось с "Бет-Элохим". Как и в Германии, реформаторы были мирянами, действовавшими в стране с небольшим раввинским присутствием.

Консолидация в немецких землях

В 1820-х и 1830-х годах философы, такие как Соломон Штайнхайм, импортировали немецкий идеализм в еврейский религиозный дискурс, пытаясь использовать средства, применявшееся им для примирения христианской веры и современной чувствительности. Но в центре споров оказалась новая научная, критическая Наука иудаизма (Wissenschaft des Judentums). Ее сторонники колебались, следует ли и в какой степени применять ее для решения современных проблем. Мнения варьировались от строго ортодоксального Азриэля Хильдесхаймера, который подчинил исследования заранее определенной святости текстов и отказался допустить их практическое применение к устоявшимся методам; через позитивного историка Захарии Франкеля, который не отрицал роли Wissenschaft, но лишь с уважением к традиции и выступал против анализа Пятикнижия; и до Авраама Гейгера, который отверг любые ограничения на объективные исследования или их применение. Он считается отцом реформистского иудаизма. Гейгер писал, что уже в семнадцать лет он понял, что поздние танаимы и амораи навязали субъективную интерпретацию Устной Торы, пытаясь рассеять ее революционный потенциал, связав ее с библейским текстом. Считая, что иудаизм устарел и должен был радикально преобразиться, чтобы выжить в современности, он мало использовал юридические процедуры халахи, утверждая, что строгие раввины часто демонстрировали, что они все равно не примут крупных нововведений. Его увлечение более высокой критикой привело его к тому, что он считал Пятикнижие отражением борьбы за власть между фарисеями, с одной стороны, и саддукеями, у которых была своя собственная домишнаическая халаха. Придя к выводу, что вера в неразрывную традицию, восходящую к Синаю, или в божественно продиктованную Тору не может быть сохранена, он начал формулировать теологию прогрессивного откровения, представляя фарисеев реформаторами, которые произвели революцию в религии, доминируемой саддукеями. Другим его образцом были пророки, чья мораль и этика были для него единственным истинным, постоянным ядром иудаизма. Он не был одинок: Соломон Формштехер утверждал, что Откровение было Божьим влиянием на человеческую психику, а не заключено в законе; Аарон Бернштейн, по-видимому, первым отрицал святость любого текста, написав в 1844 году: "Пятикнижие – это не хроника Божьего откровения, это свидетельство вдохновения, которое Его сознание оказало на наших предков". Многие другие разделяли подобные убеждения. В 1837 году Гейгер организовал конференцию молодых раввинов в Висбадене. Он сказал собравшимся, что "Талмуд должен уйти". В 1841 году Гамбургский храм издал второе издание своего молитвенника, первую реформистскую литургию со времен предшественника 1818 года. Ортодоксальная реакция была слабой и быстро подавлена. Большинство раввинских должностей в Германии теперь занимали выпускники университетов, восприимчивые к рационалистическим идеям, которые также проникли в либеральный протестантизм, возглавляемый такими деятелями, как Лебрехт Улих. Они стали основой зарождающегося реформатского раввината. Гейгер вмешался в спор во Втором Гамбургском храме не только для защиты молитвенника от ортодоксов, но и для его осуждения, заявив, что время преимущественно эстетических и несистематических реформ прошло. В 1842 году сила прогрессивных сил была вновь раскрыта: когда начальник Гейгера, раввин Соломон Тиктин, попытался уволить его с поста проповедника в Бреслау, 15 из 17 раввинов, с которыми совещалась коллегия, заявили, что его неортодоксальные взгляды соответствуют его должности. Он сам различал свою принципиальную позицию и повседневное поведение. Считая, что его можно реализовать только осторожно, он был умерен в практике и оставался лично соблюдающим заповеди. Второй после Гейгера, раввин Самуэль Холдхайм, отличился как радикальный сторонник перемен. В то время как первый подчеркивал преемственность с прошлым и описывал иудаизм как сущность, которая постепенно принимала и отбрасывала элементы с течением времени, Холдхайм придавал настоящим условиям наивысший статус, резко разделяя универсальное ядро от всех других аспектов, которые можно было бы безжалостно отбросить. Заявляя, что старые законы потеряли свою силу над евреями, и раввин мог действовать только как руководство для добровольного соблюдения, его принцип заключался в том, что понятие "Закон Земли есть закон" было абсолютным. Он объявил смешанные браки допустимыми – почти единственный реформистский раввин, сделавший это в истории; его современники и последующие поколения выступали против этого – поскольку талмудический запрет на их совершение в субботу, в отличие от приношения жертв и других действий, был для него достаточным доказательством того, что они принадлежат не к категории священных обязательств (иссурим), а к гражданским (мемонот), где применялся Закон Земли. Другую меру, которую он предложил и которая была почти единогласно отвергнута его коллегами в 1846 году, было учреждение "Второго Шаббата" в воскресенье, по образцу Второго Песаха, поскольку большинство людей оскверняли день отдыха. Давление поздней эпохи Vormärz усиливалось. В 1842 году в Франкфурте была основана группа радикальных мирян, стремящихся к полному принятию в общество, – "Друзья Реформы". Они отменили обрезание и заявили, что Талмуд больше не является обязательным. В ответ на просьбы из Франкфурта практически все раввины в Германии, даже Холдхайм, объявили обрезание обязательным. Подобные группы возникли в Бреслау и Берлине. Эти события и необходимость приведения к единообразию практических реформ, осуществляемых по частям в различных общинах, побудили Гейгера и его единомышленников к действию. Между 1844 и 1846 годами они созвали три раввинских собрания в Брауншвейге, Франкфурте-на-Майне и Бреслау соответственно. Они были направлены на реализацию предложений Аарона Хорина и других о создании нового Санхедрина, выдвинутых еще в 1826 году, который мог бы оценивать и отменять различные древние постановления и запреты. В трех встречах приняли участие в общей сложности сорок два человека, в том числе умеренные и консерваторы, все довольно молодые, обычно в возрасте около тридцати лет. Конференции не предприняли конкретных далеко идущих шагов, хотя в целом заявили, что старые механизмы религиозной интерпретации устарели. Первая, состоявшаяся 12–19 июня 1844 года, отменила Кол Нидрей и унизительную еврейскую присягу, все еще взимаемую раввинами, и создала комитет для определения "в какой степени мессианский идеал следует упоминать в молитве". Повторяя ответ Парижского Большого Санхедрина 1806 года Наполеону, она объявила межрелигиозные браки допустимыми, если детей можно было воспитывать в еврейской вере; эта мера фактически запретила такие союзы, не оскорбляя христиан, поскольку ни одно государство в Германии не разрешало нехристианское образование для потомства. Тем не менее, это возмутило критиков. Небольшая группа традиционалистов также присутствовала, потеряв все голоса. На противоположном фланге были сторонники Холдхайма, которые заявили 17 июня, что "наука уже доказала, что Талмуд не имеет авторитета ни с догматической, ни с практической точки зрения. Члены Великого Собрания имели юрисдикцию только для своего времени. Мы обладаем той же властью, когда выражаем наш дух". Большинство возглавляли Гейгер и Людвиг Филиппсон и стремились к умеренности и исторической преемственности. Резкая реакция со стороны строго ортодоксов не заставила себя ждать. Моше Шик заявил: "Они богохульствовали против Божественности Закона, они не израильтяне и равны язычникам". Тем не менее, им также удалось вызвать недовольство у более умеренных прогрессистов. И С. Л. Рапопорт, и Захария Франкель решительно осудили Брауншвейг. Другой недовольной стороной были христианские миссионеры, которые опасались Реформы по двум причинам: она могла остановить огромный приток обращений и ослабить еврейскую набожность в пользу либеральной, полусекуляризованной религии, которую они также отвергали среди христиан, уменьшая вероятность того, что они когда-либо полностью примут новую догму. Франкель был убежден посетить следующую конференцию, состоявшуюся во Франкфурте 15–28 июля 1845 года, после многочисленных просьб. Но он вышел из нее...

Всемирный союз

В Германии либеральные общины стагнировали со середины века. Полная и всеобщая еврейская эмансипация, дарованная всем в Германской империи в 1871 году, во многом ослабила интерес к гармонизации религии с духом времени. Иммиграция из Восточной Европы также укрепила традиционные элементы. В 1898 году, стремясь противодействовать этим тенденциям, раввин Хайнеманн Фогельштейн основал Союз либеральных раввинов (Vereinigung der liberalen Rabbiner). Изначально он насчитывал 37 членов, а к 1914 году вырос до 72, что составляло примерно половину еврейского духовенства Германии, и эта пропорция сохранялась до 1933 года. В 1908 году Фогельштейн и раввин Цезарь Селигманн основали также конгрегационное отделение – Союз либерального иудаизма в Германии (Vereinigung für das Liberale Judentum in Deutschland), тем самым институционализировав течение, которое до этого времени существовало как свободная тенденция. В 1920-х годах в Союзе было около 10 000 зарегистрированных членов. В 1912 году Селигманн разработал декларацию принципов «Руководящие линии к программе либерального иудаизма» (Richtlinien zu einem Programm für das liberale Judentum). В ней подчеркивалась важность индивидуального сознания и верховенство этических ценностей над ритуальной практикой, провозглашалась вера в мессианскую эпоху и она была принята как «рекомендация», а не обязательное решение. В 1902 году Клод Монтефиоре и несколько его друзей, включая Лили Монтегю и Израиля Абрахамса, основали в Лондоне Еврейский религиозный союз (JRU). Он стал краеугольным камнем либерального иудаизма в Великобритании. На Монтефиоре оказали большое влияние идеи ранних немецких реформаторов. Он и его соратники в основном руководствовались примером и вызовом, брошенным унитаризмом, который предлагал евреям высшего класса универсальную, просвещенную веру. Майер отметил, что, хотя в его взглядах присутствовали оригинальные элементы, Монтефиоре в значительной степени опирался на Гейгера и его концепции прогрессивного откровения, инструментальности ритуала и т.д. Его либеральный иудаизм был радикальным и пуристическим, соответствуя и иногда превосходя берлинские и американские варианты. Они значительно сократили литургию и в значительной степени отказались от практики. Лэнгтон утверждал о выраженном англо-еврейском характере движения, в котором доминировали своеобразные идеи Монтефиоре. В 1907 году бывший консисториальный раввин, разделявший схожие взгляды, основал Union Libérale Israélite de France, небольшую общину, насчитывавшую едва сто семей. В конечном итоге она превратилась в Либеральное еврейское движение Франции. Селигманн первым предложил создание международной организации. 10 июля 1926 года представители со всего мира собрались в Лондоне. Раввин Яков К. Шенкман писал, что все они были «воодушевлены убеждениями реформистского иудаизма: подчеркивали учения пророков как основополагающий элемент, прогрессивное откровение, готовность адаптировать древние формы к современным потребностям». В конференции приняли участие представители Немецкого либерального союза, британского JRU, американского UAHC и CCAR, а также Леви из Франции. После оценки вариантов они выбрали название «Прогрессивный», а не «Либеральный» или «Реформистский», основав Всемирный союз прогрессивного иудаизма. Он начал спонсировать создание новых отделений по всему миру. Первое было основано в Нидерландах, где две синагоги сформировали Verbond voor Liberaal Religieuze Joden in Nederland 18 октября 1931 года. Уже в 1930 году Вест-Лондонская синагога присоединилась к WUPJ. В последующее десятилетие в Великобританию прибыли волны беженцев из нацистской Германии, принесшие с собой как умеренность немецкого либерального иудаизма (немногие смешивались с радикальным JRU), так и кадры обученных раввинов. Только тогда британский реформизм оформился как движение. В 1942 году была основана Ассоциированная британская синагога, которая присоединилась к WUPJ в 1945 году. Сохраняя относительный традиционализм Германии, они позже приняли название «Реформистские синагоги Великобритании» (с 2005 года – Движение за реформистский иудаизм), отличающееся от меньшего «Союза либеральных и прогрессивных синагог», который сменил JRU. Десятки тысяч беженцев из Германии принесли свой либеральный иудаизм и в другие страны. В 1930 году в Австралии была основана первая либеральная община, Temple Beth Israel Melbourne. В июне 1931 года был организован Южноафриканский еврейский религиозный союз либерального иудаизма, который вскоре нанял Моисея Сайруса Вейлера, рукоположенного в HUC. В 1936 году была основана Congregação Israelita Paulista в Сан-Паулу, первое отделение в Южной Америке. Немецкие беженцы также основали либеральную общину под названием Emet ve Emuna в Иерусалиме, но к 1949 году она присоединилась к консерваторам.

Новый реформистский иудаизм

Колер ушел в отставку в 1923 году. Раввин Сэмюэль С. Кохон был назначен на его место председателем кафедры теологии HUC, занимая эту должность до 1956 года. Кохон, родившийся недалеко от Минска, был олицетворением нового поколения восточноевропейского духовенства в американском Реформистском иудаизме. Находившийся под глубоким влиянием Ахад ха-Ама и Мордехая Каплана, он рассматривал иудаизм как цивилизацию, а не религию, хотя он и другие реформисты, симпатизировавшие Каплану, полностью сохраняли представления об избранности и откровении, которые последний отрицал. Кохон ценил еврейскую самобытность выше универсалистских тенденций, поощряя возвращение к традиционным элементам, давно отброшенным, не как часть всеобъемлющей легалистической системы, а как средство возрождения этнической сплоченности. Его подход отражал распространенные настроения на Восточном побережье. То же самое сделал Соломон Фрихоф, сын иммигрантов из Чернигова, который выступал за избирательное сближение с Галахой, которая должна была предлагать "руководство, а не управление"; Фрихоф выступал за замену стерильной атмосферы общинной жизни, позволяя изолированным практикам возникать спонтанно и вновь включать старые. Он переработал Союзный молитвенник в 1940 году, включив в него больше старых формул, и написал множество респонсов, хотя всегда подчеркивал, что соблюдение является добровольным. Кохон и Фрихоф выдвинулись на фоне Великой депрессии, когда многие общины находились на грани краха. Растущий антисемитизм в Европе привел немецких либералов к аналогичным путям. Раввины Лео Бек, Макс Динеманн и сам Селигманн обратились к подчеркиванию еврейской народности и традиции. Приход нацистов к власти в 1933 году вызвал религиозное возрождение в общинах, долгое время страдавших от апатии и ассимиляции. Эти значительные перемены убедили CCAR принять новый набор принципов. 29 мая 1937 года в Колумбусе, штат Огайо, была принята "Декларация принципов" (избегая более формальной и обязывающей "платформы"), которая способствовала большей степени соблюдения ритуалов, поддерживала сионизм – который классики в прошлом считали, в лучшем случае, средством для неэмансипированных еврейских масс в России и Румынии, не считая при этом евреев нацией в современном смысле, – и начиналась не с теологии, а с утверждения: "Иудаизм – это исторический религиозный опыт еврейского народа". Колумбийские принципы ознаменовали переход от "классического" к "новому Реформистскому иудаизму", характеризующемуся меньшим вниманием к абстрактным концепциям и более позитивным отношением к практике и традиционным элементам. Холокост и создание Государства Израиль укрепили эту тенденцию. Американзация и переезд в пригороды в 1950-х годах привели к двойному эффекту: светские еврейские идеологии поколения иммигрантов, такие как бундизм или трудовой сионизм, стали анахронизмами. Военная служба знакомила новобранцев с семейной ориентацией и умеренной религиозностью американского среднего класса. Многие стремились к принадлежности в первые годы холодной войны, когда ее отсутствие вызывало подозрения в левых или коммунистических симпатиях. "Возвращение к традиции", как это называли, проложило путь для многих из них в UAHC. Она выросла с 290 общин с 50 000 прикрепленных домохозяйств в 1937 году до 560 с 255 000 в 1956 году. Подобный сдвиг в сторону ностальгического традиционализма проявился и за рубежом. Даже самые строгие либералы в Великобритании ввели незначительные обычаи, имевшие сентиментальную ценность; бар-мицва заменила конфирмацию. Вторая мировая война разрушила многие предположения о человеческом прогрессе и доброжелательности, разделяемые либеральными конфессиями, включая Реформистскую. Новое поколение теологов попыталось сформулировать ответ. Такие мыслители, как Юджин Боровиц и Дж. Дж. Петюховский, в основном обратились к экзистенциализму, изображая людей в хрупких и сложных отношениях с Божественным. Хотя религиозный гуманизм всегда присутствовал, он оставался ограниченным небольшой группой, а официальные позиции сохраняли теистический подход. Но основное внимание в американском Реформистском иудаизме было направлено в другом месте: в 1946 году раввин Морис Эйзендрат был назначен президентом UAHC. Он превратил концепцию "Тикун Олам", "исправление мира", в практическое выражение принадлежности, что привело к участию в движении за гражданские права, оппозиции войне во Вьетнаме и другим прогрессивным делам. В 1954 году в Государстве Израиль, вновь в Иерусалиме, была основана первая постоянная реформистская община. Израильское движение за реформистский и прогрессивный иудаизм было зарегистрировано в 1971 году, а всемирное движение перенесло штаб-квартиру WUPJ в Иерусалим в 1974 году, сигнализируя о его растущей привязанности к сионизму. 1960-е и 70-е годы ознаменовались подъемом мультикультурализма и ослаблением организованной религии в пользу личной духовности. Растущее "возвращение к этнической идентичности" среди молодежи вновь сделало популярными такие предметы, как талит. В 1963 году выпускник HUC Шервин Вайн отделился и основал открыто атеистический Бирмингемский храм, заявив, что для него иудаизм – это культурная традиция, а не вера. Зная, что многие в их аудитории придерживаются весьма схожих идей, давление на CCAR с целью перехода к нетеизму возросло. В 1975 году отсутствие консенсуса проявилось при составлении нового стандартного молитвенника "Врата молитвы". Чтобы учесть всех, каждой общине было предложено десять литургий для утренней службы и шесть для вечерней, от очень традиционных до тех, которые сохраняли еврейский текст для Бога, но переводили его как "Вечная Сила", что многими осуждалось как де-факто гуманистическое. "Врата молитвы" символизировали принятие движением того, что будет названо "Иудаизмом Большого Шатра", приветствующим всех, в ущерб теологической ясности. В следующем году попытка разработать новую платформу для CCAR в Сан-Франциско закончилась безрезультатно. Под руководством Боровица отказ от выпуска руководящих принципов был заменен "Перспективой столетия" с небольшим количеством связных заявлений. "Большой шатер", хотя и наносил ущерб теоретикам, существенно увеличил количество приверженцев. UAHC медленно догнала Консервативный иудаизм на пути к становлению крупнейшей американской конфессией. 26 мая 1999 года, после длительных дебатов и отклонения шести различных проектов, "Заявление о принципах Реформистского иудаизма" было принято в Питтсбурге Центральной конференцией американских раввинов. В нем подтверждалась "реальность и единство Бога", Тора как "непрерывное откровение Бога нашему народу" и приверженность "непрерывному изучению всего спектра заповедей и исполнению тех, которые обращаются к нам как к личностям и как к общине. Некоторые из этих священных обязанностей давно соблюдаются реформистскими евреями; другие, как древние, так и современные, требуют нового внимания". Хотя формулировка была тщательно продумана, чтобы не расстроить примерно 20–25% членов, которые сохраняли классические убеждения, она вызвала осуждение со стороны многих из них. В 2008 году было основано Общество классического реформистского иудаизма для мобилизации и координации тех, кто предпочитал старый универсалистский, этический и менее соблюдающий религиозный стиль с его уникальными эстетическими компонентами. Лидер SCRJ, раввин Говард А. Берман, заявил, что нео-традиционный подход, принятый URJ, оттолкнул больше прихожан, чем привлек.