Еврейское религиозное право (Галаха)

Введение

Еврейский раввинистический закон

Халаха (/h//ɑː/'/l//ɔː//x//ə/ hahLAWkhə; הֲלָכָה, ), также транслитерируемая как халаха, халахха и халохо (), представляет собой совокупность еврейских религиозных законов, вытекающих из Письменной и Устной Торы. Халаха основана на библейских заповедях (мицвотах), последующих талмудических и раввинских постановлениях, а также обычаях и традициях, собранных во многих книгах, таких как Шульхан Арух. Халаха часто переводится как «еврейский закон», хотя более точный перевод – «путь поведения» или «путь следования». Слово происходит от корня, означающего «вести себя» (также «идти» или «ходить»). Халаха регулирует не только религиозные обряды и верования, но и множество аспектов повседневной жизни. В истории широкое соблюдение законов Торы впервые зафиксировано начиная со II века до н.э. В еврейской диаспоре халаха служила для многих еврейских общин действенным механизмом правоприменения в гражданских и религиозных вопросах, поскольку в классическом иудаизме их разделение отсутствует. После еврейского Просвещения (Хаскала) и эмансипации евреев некоторые стали считать халаху менее обязательной в повседневной жизни, поскольку она основывается на раввинской интерпретации, а не на авторитетном каноническом тексте, содержащемся в Еврейской Библии. В соответствии с современным израильским законодательством, некоторые области израильского семейного и личного статуса находятся в ведении раввинских судов и регулируются халахой. Незначительные различия в халахе существуют между ашкеназскими, мизрахим, сефардскими, йеменскими, эфиопскими и другими еврейскими общинами, исторически жившими в изоляции.

Этимология и терминология

Слово «халаха» происходит от еврейского корня חָלַךְ (халах) – «ходить» или «идти». Таким образом, в буквальном переводе «халаха» означает «путь следования», а не «закон». Слово «халаха» относится к совокупности раввинских юридических текстов или к целостной системе религиозного права. Этот термин также может быть связан с аккадским ilku – налогом на имущество, переданным на арамейском языке как халах, обозначающим одно или несколько обязательств. Он может происходить от гипотетического реконструированного протосемитского корня *ḥlk, означающего «идти», который также имеет потомков в аккадском, арабском, арамейском и угаритском языках. Халаха часто противопоставляется аггаде («преданию»), разнообразному корпусу раввинских экзегетических, повествовательных, философских, мистических и других «неюридических» текстов. Поскольку халаха разрабатывается и применяется различными халахическими авторитетами, а не одним единственным «официальным голосом», разные люди и общины могут давать различные ответы на халахические вопросы. За редкими исключениями, споры не разрешаются посредством авторитетных структур, поскольку во время еврейской диаспоры у евреев отсутствовала единая судебная иерархия или апелляционная инстанция для халахи. По мнению некоторых ученых, слова «халаха» и «шариат» буквально означают «путь, которому следует следовать». Литература фикха параллельна раввинскому праву, разработанному в Талмуде, а фетвы аналогичны раввинским решениям (тешувот).

Исторический анализ

Древность правил может быть определена лишь по датам авторитетов, которые их цитируют; в целом, их нельзя безопасно считать старше, чем танна ("повторитель"), которому они впервые приписываются. Однако, достоверно известно, что семь миддотов ("измерений", относящихся к [добродетельному] поведению) Хиллеля и тринадцать Исмаила предшествуют самому Хиллелю, который первым их передал. Талмуд не содержит информации о происхождении миддотов, хотя Геонимы ("мудрецы") считали их синайскими (Закон, данный Моисею на Синае). По-видимому, миддоты были впервые сформулированы как абстрактные правила учителями Хиллеля, хотя не сразу были признаны всеми действительными и обязательными. Различные школы интерпретировали и изменяли их, ограничивали или расширяли различными способами. Равви Акива и равви Исмаил, а также их ученики, особенно внесли вклад в разработку или установление этих правил. "Следует, однако, помнить, что ни Хиллель, ни Исмаил, ни [их современник] Элиэзер бен Йосе не стремились представить исчерпывающий перечень правил толкования, принятых в их время, и опустили во своих сборниках многие правила, которые тогда соблюдались". Акива уделял особое внимание грамматическим и экзегетическим правилам, а Исмаил – логическим. Правила, установленные одной школой, часто отвергались другой, поскольку принципы, которыми они руководствовались при их формулировании, были принципиально различными. По мнению Акивы, божественный язык Торы отличается от человеческой речи тем, что в нем нет избыточных слов или звуков. Некоторые ученые отмечают сходство между этими раввинскими правилами толкования и герменевтикой древней эллинистической культуры. Например, Саул Либерман утверждает, что названия миддотов раввина Исмаила (например, *кал вахомер* – сочетание архаичной формы слова "солома" и слова "глина" – "солома и глина", относящееся к очевидным [средствам изготовления глиняного кирпича]) являются еврейскими переводами греческих терминов, хотя сами методы этих миддотов не имеют греческого происхождения.

The antiquity of the rules can be determined only by the dates of the authorities who quote them; in general, they cannot safely be declared older than the tanna ("repeater") to whom they are first ascribed. It is certain, however, that the seven middot ("measurements", and referring to [good] behavior) of Hillel and the thirteen of Ishmael are earlier than the time of Hillel himself, who was the first to transmit them. The Talmud gives no information concerning the origin of the middot, although the Geonim ("Sages") regarded them as Sinaitic (Law given to Moses at Sinai). The middot seem to have been first laid down as abstract rules by the teachers of Hillel, though they were not immediately recognized by all as valid and binding. Different schools interpreted and modified them, restricted or expanded them, in various ways. Rabbi Akiva and rabbi Ishmael and their scholars especially contributed to the development or establishment of these rules. "It must be borne in mind, however, that neither Hillel, Ishmael, nor [a contemporary of theirs named] Eliezer ben Jose sought to give a complete enumeration of the rules of interpretation current in his day, but that they omitted from their collections many rules which were then followed." Akiva devoted his attention particularly to the grammatical and exegetical rules, while Ishmael developed the logical. The rules laid down by one school were frequently rejected by another because the principles that guided them in their respective formulations were essentially different. According to Akiva, the divine language of the Torah is distinguished from the speech of men by the fact that in the former no word or sound is superfluous. Some scholars have observed a similarity between these rabbinic rules of interpretation and the hermeneutics of ancient Hellenistic culture. For example, Saul Lieberman argues that the names of rabbi Ishmael's middot (e. g., kal vahomer, a combination of the archaic form of the word for "straw" and the word for "clay" – "straw and clay", referring to the obvious [means of making a mud brick]) are Hebrew translations of Greek terms, although the methods of those middot are not Greek in origin.

Сегодняшние мнения

Православный иудаизм считает, что халаха – это божественный закон, изложенный в Торе (пяти книгах Моисея), раввинских законах, раввинских постановлениях и обычаях в совокупности. Раввины, внесшие множество дополнений и интерпретаций еврейского закона, делали это исключительно в соответствии с предписаниями, которые, по их мнению, были даны Моисею для этой цели на горе Синай, см. Православный иудаизм, Взгляды на еврейский закон и традицию. Консервативный иудаизм считает халаху нормативной и обязательной, и полагает, что она развивается как партнерство между людьми и Богом на основе Синайской Торы. Несмотря на разнообразие консервативных взглядов, общепринято считать, что халаха является и всегда была развивающимся процессом, подлежащим интерпретации раввинами в каждый период времени. См. Консервативный иудаизм, Взгляды. Реконструкционистский иудаизм считает халаху нормативной и обязательной, одновременно полагая, что это развивающаяся концепция и что традиционная халахическая система не в состоянии создать кодекс поведения, который был бы значимым и приемлемым для подавляющего большинства современных евреев. Основатель реконструкционизма Мордехай Каплан считал, что «еврейская жизнь бессмысленна без еврейского закона», и в одном из пунктов программы Общества еврейского возрождения, одним из основателей которого был Каплан, говорилось: «Мы принимаем халаху, укорененную в Талмуде, как норму еврейской жизни, используя при этом заложенный в ней метод для толкования и развития еврейского закона в соответствии с реальными условиями и духовными потребностями современной жизни». Реформистский иудаизм считает, что современные представления о развитии Торы и раввинского закона подразумевают, что совокупность раввинского еврейского закона больше не является нормативной (обязательной) для евреев сегодня. Те, кто придерживается «традиционалистского» направления, считают, что халаха представляет собой личную отправную точку, утверждая, что каждый еврей обязан самостоятельно интерпретировать Тору, Талмуд и другие еврейские тексты, и эта интерпретация создаст отдельные заповеди для каждого человека. Либеральные и классические направления реформизма считают, что в наше время большинство иудейских религиозных ритуалов больше не нужны, и многие полагают, что следование большинству еврейских законов фактически контрпродуктивно. Они утверждают, что иудаизм вступил в фазу этического монотеизма, и что законы иудаизма – лишь пережитки более ранней стадии религиозной эволюции, которым необязательно следовать. Это считается ошибочным и даже еретическим в ортодоксальном и консервативном иудаизме. Гуманистические евреи ценят Тору как исторический, политический и социологический текст, написанный их предками. Они не верят, «что каждое слово Торы истинно или даже морально правильно только потому, что Тора древняя». Тора подвергается как разногласиям, так и сомнениям. Гуманистические евреи считают, что весь еврейский опыт, а не только Тора, должен изучаться как источник еврейского поведения и этических ценностей. Некоторые евреи полагают, что неевреи связаны подмножеством халахи, называемым Семью законами Ноя, также известными как Ноахидские законы. Это набор заповедей, которые, согласно Талмуду, были даны Богом «детям Ноя», то есть всему человечеству.

Orthodox Judaism holds that halakha is the divine law as laid out in the Torah (five books of Moses), rabbinical laws, rabbinical decrees, and customs combined. The rabbis, who made many additions and interpretations of Jewish Law, did so only in accordance with regulations they believe were given for this purpose to Moses on Mount Sinai, see See Orthodox Judaism, Beliefs about Jewish law and tradition. Conservative Judaism holds that halakha is normative and binding, and is developed as a partnership between people and God based on Sinaitic Torah. While there are a wide variety of Conservative views, a common belief is that halakha is, and has always been, an evolving process subject to interpretation by rabbis in every time period. See Conservative Judaism, Beliefs. Reconstructionist Judaism holds that halakha is normative and binding, while also believing that it is an evolving concept and that the traditional halakhic system is incapable of producing a code of conduct that is meaningful for, and acceptable to, the vast majority of contemporary Jews. Reconstructionist founder Mordecai Kaplan believed that "Jewish life [is] meaningless without Jewish law. ", and one of the planks of the Society for the Jewish Renascence, of which Kaplan was one of the founders, stated: "We accept the halakha, which is rooted in the Talmud, as the norm of Jewish life, availing ourselves, at the same time, of the method implicit therein to interpret and develop the body of Jewish Law in accordance with the actual conditions and spiritual needs of modern life." Reform Judaism holds that modern views of how the Torah and rabbinic law developed imply that the body of rabbinic Jewish law is no longer normative (seen as binding) on Jews today. Those in the "traditionalist" wing believe that the halakha represents a personal starting point, holding that each Jew is obligated to interpret the Torah, Talmud and other Jewish works for themselves, and this interpretation will create separate commandments for each person. Those in the liberal and classical wings of Reform believe that in this day and era, most Jewish religious rituals are no longer necessary, and many hold that following most Jewish laws is actually counter productive. They propose that Judaism has entered a phase of ethical monotheism, and that the laws of Judaism are only remnants of an earlier stage of religious evolution, and need not be followed. This is considered wrong, and even heretical, by Orthodox and Conservative Judaism. Humanistic Jews value the Torah as a historical, political, and sociological text written by their ancestors. They do not believe "that every word of the Torah is true, or even morally correct, just because the Torah is old". The Torah is both disagreed with and questioned. Humanistic Jews believe that the entire Jewish experience, and not only the Torah, should be studied as a source for Jewish behavior and ethical values. Some Jews believe that gentiles are bound by a subset of halakha called the Seven Laws of Noah, also referred to as the Noahide Laws. They are a set of imperatives which, according to the Talmud, were given by God to the "children of Noah" – that is, all of humanity.

Гибкость

Несмотря на свою внутреннюю строгость, халаха обладает определенной гибкостью в поиске решений современных проблем, которые не упоминаются напрямую в Торе. С самого начала раввинистического иудаизма, халахические исследования обеспечивали “ощущение преемственности между прошлым и настоящим, уверенность в том, что их образ жизни и убеждения соответствуют священным образцам и верованиям, представленным в Писании и традиции”. Согласно анализу еврейского ученого Джеффри Рубенштейна книги Майкла Бергера «Раввинская власть», авторитет, которым обладают раввины, “проистекает не от институционального или личного авторитета мудрецов, а от решения общины признать этот авторитет, подобно тому, как община признает определенную судебную систему для разрешения споров и толкования законов”. Учитывая эти союзнические отношения, раввины призваны связывать свою современную общину с традициями и прецедентами прошлого. Когда раввинам представляются современные вопросы, они проходят халахический процесс для поиска ответа. Классический подход допускал принятие новых решений в отношении современных технологий. Например, некоторые из этих решений направляют соблюдающих иудаизм людей относительно правильного использования электричества в субботу и праздники. Часто, в отношении применимости закона в конкретной ситуации, рекомендуется “консультироваться с местным раввином или поском”. Это наделяет раввинов определенной степенью местной власти; однако, более сложные вопросы передаются высшим раввинам, которые затем выдают тешуву – обязательное для исполнения решение. Раввины постоянно высказывают различные мнения и непрерывно пересматривают работу друг друга, чтобы сохранить наиболее точное понимание халахи. В целом, этот процесс позволяет раввинам поддерживать связь традиционного еврейского закона с современной жизнью. Конечно, степень гибкости зависит от течения иудаизма: реформистское – наиболее гибкое, консервативное – занимает промежуточное положение, а ортодоксальное – гораздо более строгое и ригидное. Однако современные критики утверждают, что с появлением движений, ставящих под сомнение «божественный» авторитет халахи, традиционные евреи проявляют большее нежелание менять не только сами законы, но и другие обычаи и привычки, чем традиционный раввинистический иудаизм до возникновения Реформы в XIX веке.

Despite its internal rigidity, halakha has a degree of flexibility in finding solutions to modern problems that are not explicitly mentioned in the Torah. From the very beginnings of Rabbinic Judaism, halakhic inquiry allowed for a "sense of continuity between past and present, a self evident trust that their pattern of life and belief now conformed to the sacred patterns and beliefs presented by scripture and tradition". According to an analysis by Jewish scholar Jeffrey Rubenstein of Michael Berger's book Rabbinic Authority, the authority that rabbis hold "derives not from the institutional or personal authority of the sages but from a communal decision to recognize that authority, much as a community recognizes a certain judicial system to resolve its disputes and interpret its laws." Given this covenantal relationship, rabbis are charged with connecting their contemporary community with the traditions and precedents of the past. When presented with contemporary issues, rabbis go through a halakhic process to find an answer. The classical approach has permitted new rulings regarding modern technology. For example, some of these rulings guide Jewish observers about the proper use of electricity on the Sabbath and holidays. Often, as to the applicability of the law in any given situation, the proviso is to "consult your local rabbi or posek". This notion lends rabbis a certain degree of local authority; however, for more complex questions the issue is passed on to higher rabbis who will then issue a teshuva, which is a responsa that is binding. Indeed, rabbis will continuously issue different opinions and will constantly review each other's work so as to maintain the truest sense of halakha. Overall, this process allows rabbis to maintain connection of traditional Jewish law to modern life. Of course, the degree of flexibility depends on the sect of Judaism, with Reform being the most flexible, Conservative somewhat in the middle, and Orthodox being much more stringent and rigid. Modern critics, however, have charged that with the rise of movements that challenge the "divine" authority of halakha, traditional Jews have greater reluctance to change, not only the laws themselves but also other customs and habits, than traditional Rabbinical Judaism did prior to the advent of Reform in the 19th century.

Православный иудаизм

Православные евреи считают, что халаха — это религиозная система, ядро которой представляет собой явленное Божье откровение. Хотя ортодоксальный иудаизм признает, что раввины принимали множество решений и постановлений относительно еврейского закона, там, где сама письменная Тора не является конкретной, они делали это лишь в соответствии с предписаниями, полученными Моисеем на горе Синай (см.). Эти предписания передавались устно до разрушения Второго Храма. Затем они были записаны в Мишне и разъяснены в Талмуде и комментариях на протяжении всей истории до наших дней. Ортодоксальный иудаизм полагает, что последующие толкования были получены с предельной точностью и тщательностью. Наиболее авторитетными кодексами еврейского закона являются Мишне Тора и Шульхан Арух. Ортодоксальный иудаизм придерживается различных мнений относительно обстоятельств и степени допустимости изменений. Харедим, как правило, считают, что даже минахгимы (обычаи) должны сохраняться, и существующие прецеденты не подлежат пересмотру. Современные ортодоксальные авторитеты более склонны допускать ограниченные изменения в обычаях и некоторый пересмотр прецедентов. Несмотря на ортодоксальное представление о том, что халаха была дана на Синае, ортодоксальная мысль (и особенно современная ортодоксальная мысль) поощряет дискуссии, допускает разногласия и призывает раввинов принимать решения, основанные на современных потребностях. Раввин Моше Файнштейн в предисловии к своему сборнику респонсов говорит, что раввин, тщательно изучающий тексты, обязан выносить халахическое решение. Это решение считается истинным учением, даже если оно не соответствует небесному откровению. Например, раввин Иосеф Б. Соловейчик полагает, что задача решателя халахических вопросов состоит в применении халахи — которая существует в идеальном мире — к реальному жизненному опыту людей. Моше Шмуэль Гласнер, главный раввин Клужа (Клаузенбург на немецком или קלויזנבורג на идише) утверждал, что Устная Тора была изначально задумана как устная традиция, чтобы обеспечить творческое применение халахи к каждой эпохе и даже позволить халахе развиваться. Он пишет:

Orthodox Jews believe that halakha is a religious system whose core represents the revealed will of God. Although Orthodox Judaism acknowledges that rabbis have made many decisions and decrees regarding Jewish Law where the written Torah itself is nonspecific, they did so only in accordance with regulations received by Moses on Mount Sinai (see ). These regulations were transmitted orally until shortly after the destruction of the Second Temple. They were then recorded in the Mishnah, and explained in the Talmud and commentaries throughout history up until the present day. Orthodox Judaism believes that subsequent interpretations have been derived with the utmost accuracy and care. The most widely accepted codes of Jewish law are known as Mishneh Torah and the Shulchan Aruch. Orthodox Judaism has a range of opinions on the circumstances and extent to which change is permissible. Haredi Jews generally hold that even minhagim (customs) must be retained, and existing precedents cannot be reconsidered. Modern Orthodox authorities are more inclined to permit limited changes in customs and some reconsideration of precedent. Despite the Orthodox views that halakha was given at Sinai, Orthodox thought (and especially modern Orthodox thought) encourages debate, allows for disagreement, and encourages rabbis to enact decisions based on contemporary needs. Rabbi Moshe Feinstein says in his introduction to his collection of responsa that a rabbi who studies the texts carefully is required to provide a halakhic decision. That decision is considered to be a true teaching, even if it is not the true teaching in according to the heavens. For instance, Rabbi Joseph B. Soloveitchik believes that the job of a halakhic decisor is to apply halakha − which exists in an ideal realm−to people's lived experiences. Moshe Shmuel Glasner, the chief rabbi of Cluj (Klausenberg in German or קלויזנבורג in Yiddish) stated that the Oral Torah was an oral tradition by design, to allow for the creative application of halakha to each time period, and even enabling halakha to evolve. He writes:

Таким образом, всякий, кто уважает истину, придет к выводу, что причина, по которой [правильное] толкование Торы передавалось устно и было запрещено записывать, заключалась не в том, чтобы сделать [Тору] неизменной и не сковывать руки мудрецов каждого поколения в толковании Писания в соответствии с их пониманием. Только таким образом можно правильно понять вечность Торы, поскольку изменения в поколениях, их мнения, ситуация и материальное и моральное состояние требуют изменений в их законах, постановлениях и улучшениях.

Консервативный иудаизм

Консервативный иудаизм считает, что Тора не является словом Божьим в буквальном смысле. Однако Тора по-прежнему рассматривается как запись человечества о его понимании Божественного откровения и, следовательно, сохраняет божественный авторитет. Поэтому халаха по-прежнему считается обязательной. Консервативные евреи используют современные методы исторического исследования, чтобы изучить, как еврейский закон менялся с течением времени, и в некоторых случаях готовы изменять еврейский закон в настоящем. Ключевое практическое различие между консервативным и ортодоксальным подходами заключается в том, что консервативный иудаизм полагает, что полномочия его раввинского органа не ограничиваются пересмотром более поздних прецедентов на основе более ранних источников, но Комитет по еврейскому праву и стандартам (CJLS) наделен полномочиями отменять библейские и таанитские запреты посредством такканы (декрета), когда они признаются несовместимыми с современными требованиями или этическими принципами. CJLS неоднократно использовал эти полномочия, наиболее известным примером является "тешува о вождении", в которой говорится, что если человек не может дойти пешком до какой-либо синагоги в субботу, и его приверженность соблюдению заповедей настолько слаба, что прекращение посещения синагоги может привести к полному отказу от соблюдения, его раввин может дать ему разрешение ездить туда и обратно; и, более недавно, в решении, запрещающем сбор доказательств о статусе мамзера, поскольку применение такого статуса считается аморальным. CJLS также считает, что талмудическая концепция Кавода ха-Брийот позволяет отменять раввинские постановления (в отличие от создания узких исключений) на основании человеческого достоинства, и использовал этот принцип в декабрьском 2006 года заключении, отменяющем все раввинские запреты на гомосексуальные отношения (в заключении указывается, что только мужской анальный секс запрещен Библией, и этот запрет остается в силе). Консервативный иудаизм также внес ряд изменений в роль женщин в иудаизме, включая включение женщин в миньян, разрешение женщинам читать Тору и рукоположение женщин в раввины. Консервативный подход к халахической интерпретации проявляется в принятии CJLS респонсума раввина Эли Каплана Спица, объявляющего библейскую категорию мамцера "недействительной". CJLS поддержал точку зрения респонсума о том, что "мораль, которую мы постигаем через более широкое, разворачивающееся повествование нашей традиции", определяет применение Моисеева закона. Каплан Спиц утверждает, что наказание мамцера фактически не применялось на протяжении почти двух тысяч лет из-за сознательного бездействия раввинов. Он также предположил, что раввины давно считали наказание, предписанное Торой, аморальным, и пришли к выводу, что ни один суд не должен рассматривать свидетельства о мамцеруте.

The view held by Conservative Judaism is that the Torah is not the word of God in a literal sense. However, the Torah is still held as mankind's record of its understanding of God's revelation, and thus still has divine authority. Therefore, halakha is still seen as binding. Conservative Jews use modern methods of historical study to learn how Jewish law has changed over time, and are, in some cases, willing to change Jewish law in the present. A key practical difference between Conservative and Orthodox approaches is that Conservative Judaism holds that its rabbinical body's powers are not limited to reconsidering later precedents based on earlier sources, but the Committee on Jewish Law and Standards (CJLS) is empowered to override Biblical and Taanitic prohibitions by takkanah (decree) when perceived to be inconsistent with modern requirements or views of ethics. The CJLS has used this power on a number of occasions, most famously in the "driving teshuva", which says that if someone is unable to walk to any synagogue on the Sabbath, and their commitment to observance is so loose that not attending synagogue may lead them to drop it altogether, their rabbi may give them a dispensation to drive there and back; and more recently in its decision prohibiting the taking of evidence on mamzer status on the grounds that implementing such a status is immoral. The CJLS has also held that the Talmudic concept of Kavod HaBriyot permits lifting rabbinic decrees (as distinct from carving narrow exceptions) on grounds of human dignity, and used this principle in a December 2006 opinion lifting all rabbinic prohibitions on homosexual conduct (the opinion held that only male male anal sex was forbidden by the Bible and that this remained prohibited). Conservative Judaism also made a number of changes to the role of women in Judaism including counting women in a minyan, permitting women to chant from the Torah, and ordaining women as rabbis. The Conservative approach to halakhic interpretation can be seen in the CJLS's acceptance of Rabbi Elie Kaplan Spitz's responsum decreeing the biblical category of mamzer as "inoperative." The CJLS adopted the responsum's view that the "morality which we learn through the larger, unfolding narrative of our tradition" informs the application of Mosaic law. Kaplan Spitz argues that the punishment of the mamzer has been effectively inoperative for nearly two thousand years due to deliberate rabbinic inaction. Further he suggested that the rabbis have long regarded the punishment declared by the Torah as immoral, and came to the conclusion that no court should agree to hear testimony on mamzerut.