Битва при Чивитате: Норманны против папской коалиции (1053)

Введение

1053 год, битва между норманнами и коалицией швабских, итальянских и лангобардских сил. Битва при Чивитате произошла 18 июня 1053 года в южной Италии между норманнами во главе с графом Апулии Гумфри де Отвиль и швабско-итальянско-лангобардской армией, организованной папой Львом IX и возглавляемой на поле боя Герардом, герцогом Лотарингии, и Рудольфом, принцем Беневента. Норманнская победа над союзной папской армией стала кульминацией конфликта между норманнскими наемниками, прибывшими в южную Италию в одиннадцатом веке, семьей де Отвиль и местными лангобардскими князьями. К 1059 году норманны заключили союз с папством, который включал официальное признание папой Николаем II норманнского завоевания южной Италии, инвестирование Роберта Гвискара герцогом Апулии и Калабрии, а также графом Сицилии.

Прибытие норманнов в Италию

Норманны прибыли в Южную Италию в 1017 году, совершив паломничество к святилищу святого Архангела Михаила в Монте-Сант-Анджело-суль-Гаргано (Апулия). Эти воины были привлечены для противодействия угрозе, исходящей от сарацинов, которые, имея базы на Сицилии, совершали набеги на Южную Италию, не встречая существенного сопротивления со стороны ломбардских и византийских правителей этих земель. Наличие этой наёмной силы (норманны были известны как *militariter lucrum quaerens* – «ищущие богатства через военную службу») не осталось незамеченным христианскими правителями Южной Италии, которые стали нанимать норманнов для участия в своих междоусобицах. Норманны воспользовались этой смутой; в 1030 году Рейнульф Дренгот получил графство Аверса. После этого первого успеха многие другие норманны стремились к расширению в Южной Италии. Среди наиболее выдающихся их лидеров были члены семьи Отвиль. В короткий срок Отвили создали собственное государство: Вильгельм Железная Рука стал в 1042 году графом Апулии.

Антинормандская коалиция

Норманнские наступления на юг Италии вызывали тревогу у папства на протяжении многих лет, хотя непосредственный повод к битве сложился по нескольким причинам. Во-первых, присутствие норманнов в Италии было не просто нарушением баланса сил, поскольку многие местные жители не одобряли норманнские набеги и стремились дать отпор, считая их не лучше разбойников. Например, аббат из Нормандии Иоанн Фэкампский в письме к папе Льву писал об этих настроениях:

The Norman advances in southern Italy had alarmed the papacy for many years, though the impetus for the battle itself came about for several reasons. First, the Norman presence in Italy was more than just a case of upsetting the power balance, for many of the Italian locals did not take kindly to the Norman raiding and wished to respond in kind, regarding them as little better than brigands. An abbot from Normandy, John of Fécamp, for example wrote of such local sentiments in a letter to Pope Leo himself:

The raiding activities which brought about such hatred also occurred in the see of Benevento, a deed not emphasized in the Norman chronicles, but for Pope Leo this was the more significant concern in the political instability of the region. In fact, according to Graham Loud, the Beneventians, who previously had been approached by both the German Emperor Henry III and by the Pope previously to swear fealty, finally appealed and submitted to Leo to personally take over the control of the city (as well as lifting a previous excommunication) in 1051. Nevertheless, there was certainly a strong reaction to Drogo's death, with his brother Humphrey taking over the leadership position and in response scoured the countryside for his enemies:

bquote|He set off to exact punishment for Drogo's death, and after a lengthy siege he finally captured the castrum at which his brother had been killed. He inflicted all sorts of tortures on his brother's murderer and his accomplices, and after a while the anger and grief he felt in his heart were quenched by their blood. The Duchy of Swabia, at the time, included most modern day German speaking Cantons of Switzerland. But there were others worried about the Norman power, in particular the Italian and Lombard rulers in the south. The Prince of Benevento, Rudolf, the Duke of Gaeta, the Counts of Aquino and Teano, the Archbishop and the citizens of Amalfi — together with Lombards from Apulia, Molise, Campania, Abruzzo and Latium — answered the call of the Pope, and formed a coalition that moved against the Normans. However, while these forces included troops from almost every great Italian magnate, they did not include forces from Prince of Salerno, who would have gained more than the others from a Norman defeat. The Pope had also another friendly power, the Byzantine Empire ruled by Constantine IX. At first, the Byzantines, established in Apulia, had tried to buy off the Normans and press them into service within their own largely mercenary army; since the Normans were famous for their avarice. So, the Byzantine commander, the Lombard Catepan of Italy Argyrus, offered money to disperse as mercenaries to the Eastern frontiers of the Empire, but the Normans rejected the proposal, explicitly stating that their aim was the conquest of southern Italy. Thus spurned, Argyrus contacted the Pope, and when Leo and his army moved from Rome to Apulia to engage the Normans in battle, a Byzantine army personally led by Argyrus moved from Apulia with the same plan, catching the Normans in a pinch. The Normans understood the danger and collected all available men and formed a single army under the command of the new Count of Apulia and Drogo's eldest surviving brother, Humphrey of Hauteville, as well as the Count of Aversa, Richard Drengot, and others of the de Hauteville family, amongst which was Robert, later known under the name of Robert Guiscard.

Набеги, породившие такую ненависть, происходили также в епископстве Беневенто, о чем не упоминается в нормандских хрониках, но для папы Льва это было более серьезной проблемой в условиях политической нестабильности региона. По словам Грэма Лауда, беневентийцы, к которым ранее обращались с просьбой о присяге на верность и немецкий император Генрих III, и сам папа, в конце концов обратились к Льву и подчинились ему, чтобы он лично взял под контроль город (и снял предыдущее отлучение) в 1051 году. Тем не менее, смерть Дрого вызвала сильную реакцию: его брат Хамфри занял руководящую должность и в ответ прочесывал окрестности в поисках врагов. Он отправился мстить за смерть Дрого и после продолжительной осады захватил крепость, где был убит его брат. Он подверг убийцу брата и его сообщников пыткам, и гнев и скорбь, терзавшие его сердце, утихли лишь с их кровью. Герцогство Швабия в то время включало большинство современных немецкоязычных кантонов Швейцарии. Но о норманнской мощи беспокоились и другие, особенно итальянские и ломбардские правители на юге. Принц Беневента Рудольф, герцог Гаэты, графы Аквино и Теано, архиепископ и жители Амальфи – вместе с ломбардами из Апулии, Молизе, Кампании, Абруццо и Лацио – откликнулись на призыв папы и сформировали коалицию, выступившую против норманнов. Однако, хотя в состав этих сил входили войска почти всех крупных итальянских магнатов, войска принца Салерно не были включены, хотя именно он больше всех выиграл бы от поражения норманнов. Папа также имел союзника – Византийскую империю, которой правил Константин IX. Сначала византийцы, обосновавшиеся в Апулии, пытались подкупить норманнов и привлечь их на службу в свою армию, состоявшую в основном из наемников, поскольку норманны славились своей жадностью. Византийский военачальник, ломбардский катепан Италии Аргир, предложил им деньги, чтобы они рассеялись в качестве наемников по восточным границам империи, но норманны отклонили предложение, прямо заявив, что их цель – завоевание южной Италии. Отвергнутый Аргир обратился к папе, и когда Лев и его армия двинулись из Рима в Апулию, чтобы сразиться с норманнами, византийская армия во главе с Аргиром выступила из Апулии с тем же планом, зажав норманнов в тиски. Норманны осознали опасность и собрали всех доступных людей, сформировав единую армию под командованием нового графа Апулии и старшего из выживших братьев Дрого, Хамфри де Отвиль, а также графа Аверсы Ричарда Дренго и других представителей семьи де Отвиль, среди которых был Роберт, впоследствии известный как Роберт Гвискар.

Битва

Несмотря на то, что существует несколько современных источников, описывающих предысторию и подготовку к битве, наиболее подробное описание самой битвы содержится в «Геста Вискарди» Вильгельма Апульского. Сначала Лев двинулся в Апулию и достиг реки Форторе близ города Чивитате (или Чивителла, к северо-западу от Фоджи). Норманны выступили, чтобы перехватить папскую армию у Чивителлы и предотвратить её соединение с византийской армией под предводительством Аргира. Норманны испытывали недостаток продовольствия из-за сезона сбора урожая и имели меньше воинов, чем их противники: не более 3000 всадников и 500 пехотинцев против 6000 всадников и пехотинцев. И Амат, и Вильгельм Апульский согласны, что норманны страдали от голода и недоедания, и оба добавляют, что норманнские войска были настолько обедневшими, что они, «по примеру апостолов, срывали колосья, растирали их в руках и ели зерна», некоторые, возможно, даже предварительно готовили их на огне. Из-за этого норманны обратились с просьбой о перемирии, но получили отказ, хотя существуют разногласия относительно того, кто был главным противником норманнов в отказе от переговоров: лангобарды, немцы или курия самого папы Льва, которому норманны на самом деле хотели принести вассальную присягу. Две армии были разделены небольшим холмом. Норманны разделили своих всадников на три отряда: тяжелую кавалерию Ричарда Аверского справа, Гумфри с пехотой, спешившимися рыцарями и лучниками в центре, и Роберта Гвискара с его всадниками и пехотой (склавы, славянская пехота) слева. Он был со своей союзной армией. Битва началась с атаки Ричарда Аверского на итальянцев слева с фланговым маневром и наступлением. Передвинувшись по равнине, они подошли к своим противникам, которые сломали строй и бежали, даже не пытаясь сопротивляться. Норманны убили многих из них при отступлении и продвинулись дальше к папскому полевому лагерю, прежде чем попытаться вернуться к основному сражению. Тем временем швабы перешли на холм и вступили в контакт с норманнским центром и силами Гумфри, обмениваясь стрелами и лучниками, прежде чем вступить в общую схватку. Вероятно, это сражение велось в основном пешим строем, поскольку немцев часто упоминают как «поднимающих свои мечи и щиты», Вильгельм Апульский добавляет, что это было частью их немецкого характера.

Despite several contemporary sources of the background and lead up to the battle, the narrative source which gives the most detail of the battle itself is the Gesta Wiscardi of William of Apulia. To begin with, Leo moved to Apulia, and reached the Fortore River near the city of Civitate (or Civitella, northwest of Foggia). The Normans went forth to intercept the Papal army near Civitella and prevent its union with the Byzantine army, led by Argyrus. The Normans were short on supplies because of the harvest season, and had fewer men than their enemies, with no more than 3,000 horsemen and 500 infantry against 6,000 horsemen and infantry. Both Amatus' account and William of Apulia agree that the Normans were suffering from hunger and lack of nutrition, and both also add that the Normans forces were in fact so lacking that they, "by the example of the Apostles took the heads of grain, rubbed them in their hands, and ate the kernels," some may have cooked them over the fire beforehand as well. Because of this, the Normans were driven to ask for a truce, but were refused, though there is some disagreement on who the greater enemies of the Normans were in refusing the negotiations, varying between the Lombards, the Germans, and the curia of Pope Leo himself, whom the Normans in fact wished to swear their fidelitas. The two armies were divided by a small hill. The Normans put their horsemen in three companies, with the heavy cavalry of Richard of Aversa on the right, Humphrey with infantry, dismounted knights and archers in the center, and Robert Guiscard, with his horsemen and his infantry (the sclavos, the Slavic infantry), on the left. was with his allied army. The battle started with the attack of Richard of Aversa against the Italians on the left with a flanking movement and charge. After moving across the plain, they arrived in front their opponents, who broke formation and fled without even trying to resist. The Normans killed many of them as they retreated and moved further towards the Papal field camp, before eventually attempting to return to the main engagement. The Swabians, in the meantime, had moved to the hill, and came into contact with the Norman center and the forces of Humphrey, skirmishing with arrows and archers before entering a general melee. Most likely, this engagement was primarily on foot, as the Germans are often referred to as "taking up their swords and shields", William of Apulia adds that this was a part of their German character:

Борьба со швабами была главным фокусом большей части битвы, норманны пытались обойти швабов, в то время как Гумфри сражался с ними. Роберт Гвискар, видя, что его брат в опасности, переместил левое крыло на холм и сумел ослабить давление швабов, а также проявил личную храбрость при поддержке калабрийцев под командованием графа Жерара. Однако ситуация в центре оставалась равной. Но благодаря постоянной норманнской дисциплине в удержании позиции против швабов, исход дня был окончательно решен возвращением сил Ричарда из преследования итальянцев, что привело к поражению папской коалиции.

Последствия

После подготовки к осаде самого города Чивитате, папа был взят в плен победившими норманнами. Существует некоторая неопределенность относительно того, как это произошло. Папские источники утверждают, что Лев покинул Чивитате и сдался, чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие. Другие источники, включая Малатерру, указывают на то, что жители Чивитате выдали папу и выпроводили его «за ворота», увидев проявление норманнской угрозы в осадных башнях и земляных валах. К нему относились с уважением, но он был заключен в тюрьму в Беневенто почти на девять месяцев и вынужден ратифицировать ряд договоров, выгодных норманнам. Однако, согласно норманнским свидетельствам, Лев был скорее почетным гостем, чем пленником, и ни в коем случае не испытывал нужды в удобствах. Амат утверждает, что «они постоянно снабжали его вином, хлебом и всем необходимым», и что он находился «под защитой» норманнов до возвращения в Рим спустя десять месяцев. По словам Джона Джулиуса Норвича, Лев долгое время оказывал пассивное сопротивление согласию на какие-либо условия норманнов, ожидая прибытия имперской армии подкрепления из Германии. Более того, Норвич полагает, что, несмотря на отсутствие конкретной поддержки до более поздних пап, Лев в конечном итоге признал норманнов правителями Юга, чтобы добиться освобождения. Тем временем Аргирос и византийская армия были вынуждены расформироваться и вернуться в Грецию через Бари, поскольку их сил было недостаточно для борьбы с норманнами после поражения папских войск. Возможно, Аргирос был даже изгнан из империи самим Константином. Важно отметить, что битва при Чивитате стала поворотным моментом в судьбе норманнов в Италии, которые смогли одержать победу, несмотря на разногласия между собой, и тем самым укрепить свою легитимность. Это была первая крупная победа Роберта Гвискара, который впоследствии стал выдающимся лидером норманнов на юге. С точки зрения последствий, битва при Чивитате имела те же долгосрочные политические последствия, что и битва при Гастингсе в Англии и Северной Европе – переориентацию власти и влияния в латинском христианском мире. Наконец, хотя Лев пытался поддерживать антинормандский союз с византийцами в надежде изгнать их по религиозным мотивам, неспособность папских легатов вести переговоры с греческим двором, а также безвременная смерть Лева свели на нет любую надежду на помощь от византийцев, за исключением указаний самого восточного императора. В данном случае раскол сыграл на руку норманнам, по крайней мере, в политической сфере. Спустя еще шесть лет и после трех антинормандских пап Мельфийский договор (1059 год) ознаменовал признание нормандской власти в Южной Италии. Этому изменению папской политики способствовали две причины. Во-первых, норманны продемонстрировали свою силу (и близость), в то время как император был слаб (и далек). Во-вторых, папа Николай II решил разорвать связи между Римской церковью и императорами Священной Римской империи, вернув римским кардиналам право избирать папу (см. Борьба за инвеституру), тем самым снизив значение императора. И в предстоящей борьбе против Империи сильный союзник был более желателен, чем сильный враг.

After preparing a siege of the town of Civitate itself, the Pope was taken prisoner by the victorious Normans. There is some uncertainty over how this happened. Papal sources say that Leo left Civitate and surrendered himself to prevent further bloodshed. Other sources including Malaterra indicate that the inhabitants of Civitate handed over the Pope and drove him "out of the gates," after seeing the Norman threat manifested in siege towers and earthen ramparts. He was treated respectfully but was imprisoned at Benevento for almost nine months, and forced to ratify a number of treaties favorable to the Normans. However, according to the Norman accounts, Leo was treated more as an honored guest than as a prisoner, and by no means lacked for comforts, Amatus claims that "they continually furnished him with wine, bread, and all the necessities," and was "protected" by the Normans until he returned to Rome ten months later. According to John Julius Norwich, Leo attempted a long, passive resistance to agreeing to anything for the Normans, and was waiting for an imperial relief army from Germany. In addition, Norwich believes that despite the lack of concrete support until later popes, Leo did eventually acknowledge the Normans as the rulers of the South in order to get a release for his freedom. Meanwhile, Argyros and the Byzantine army were forced to disband and return to Greece via Bari, since their forces were not strong enough to fight the Normans now that the papal forces had been defeated. Argyros may even have been banished from the Empire by Constantine himself. More importantly, the Battle of Civitate proved to be a turning point in the fortunes of the Normans in Italy, who were able to win a victory despite their differences even among themselves, and solidifying their legitimacy in the process. Not only that, it was the first major victory for Robert Guiscard, who would eventually rise to prominence as the leader of the Normans in the South. In terms of its implications, the Battle of Civitate had the same long term political ramifications as had the Battle of Hastings in England and Northern Europe, a reorientation of power and influence into a Latin Christendom world. Finally, while Leo attempted to maintain an anti Norman alliance with the Byzantines in hopes of driving them out on religious grounds, the inability of the papal legates to negotiate with the Greek court in addition to Leo's untimely death negated any hope for aid from the Byzantines, except at the command of the Eastern emperor himself. The schism, in this case, worked to the favor of the Normans at least in the political realm. After six more years, and three more anti Norman popes, the Treaty of Melfi (1059) marked the recognition of the Norman power in South Italy. There were two reasons for this change in papal politics. First, the Normans had shown themselves to be a powerful (and nearby) enemy, whereas the emperor was a weak (and far off) ally. Second, Pope Nicholas II had decided to cut the bonds between the Roman Church and the Holy Roman emperors, reclaiming for the Roman cardinals the right to elect the pope (see Investiture Controversy), thus reducing the importance of the emperor. And in the foreseeable struggle against the Empire, a strong ally was more desirable than a strong enemy.

Вторичные источники

Браун, Гордон С. Норманнское завоевание Южной Италии и Сицилии. Джефферсон NC: McFarland & Company, 2003. Эйдс, Валери. "Civitate, битва при", в Оксфордской энциклопедии средневековой войны и военной техники. Под редакцией Клиффорда Дж. Роджерса. Т. 1. Оксфорд: University Press, 2010. С. 402–403. Шаландон, Фердинанд. История нормандского господства в Италии и Сицилии. Париж, 1907. Джорсонсон, Эйнар. "Начало карьеры норманнов в Италии: легенда и история". Speculum, т. 23, № 3 (июль 1948), с. 353–396. Ле Патурэль, Джон. "Норманны и Нормандия" в Словаре средневековья. Под редакцией Джозефа Р. Страйера. Т. 9. Нью-Йорк: Charles Scribner's Sons, Нью-Йорк, 1989. С. 159–170. Лауд, Грэм Александр. "Преемственность и изменения в норманнской Италии: Кампания в XI–XII веках". Journal of Medieval History, т. 22, № 4 (декабрь 1996), с. 313–343. Лауд, Грэм Александр. "Насколько "нормандским" было норманнское завоевание Южной Италии?". Nottingham Medieval Studies, т. 25 (1981), с. 13–34. Лауд, Грэм Александр. Эпоха Роберта Гвискара: Южная Италия и норманнское завоевание. Нью-Йорк: Longman, 2000. Месчини, Марко. Средневековые битвы, с. 13–36. Норвич, Джон Джулиус. Другое завоевание. Нью-Йорк: Harper and Row, 1967.