Георгианский Дублин: История и архитектура (1714–1830)

Введение

Период в Дублине с 1714 по 1830 год, используемый для описания районов города.

«Грузинский Дублин» – это термин, применяемый в истории Дублина, имеющий два взаимосвязанных значения: описание исторического периода в развитии города Дублина, Ирландия, с 1714 года (начало правления короля Георга I Великобритании и Ирландии) до смерти короля Георга IV в 1830 году. В этот период, во времена правления четырех Георга, отсюда и термин «грузинский», сформировался особый и единый стиль, основанный на палладианской архитектуре, который применялся при строительстве общественных и частных зданий; описание сохранившихся до наших дней зданий в Дублине, возведенных в этот период и выполненных в этом архитектурном стиле.

Хотя, строго говоря, грузинская архитектура могла существовать только в период правления четырех Георга, её истоки лежат до 1714 года, а стиль продолжал использоваться после 1830 года, пока не был вытеснен более поздними стилями, названными в честь правящего монарха, королевы Виктории, то есть викторианским стилем.

Развитие Дублина

Большую часть своей истории Дублин был средневековым городом, что проявлялось в особом стиле зданий, возведенных на узких, извилистых средневековых улицах. Первые существенные изменения в этой структуре произошли во время правления короля Карла II, когда тогдашний лорд-лейтенант Ирландии, граф Ормонде (впоследствии ставший герцогом Ормонде), издал распоряжение, которое имело драматические последствия для облика города в его нынешнем виде. Хотя на протяжении столетия город рос вокруг реки Лиффи, как и многие другие средневековые города, здания выходили задними фасадами к реке. Это позволяло сбрасывать бытовые отходы непосредственно в реку, фактически превращая ее в коллективную канализацию. По мере развития набережных Дублина, Ормонде настоял на том, чтобы фасады домов, а не их задние части, выходили на набережные, а вдоль каждой набережной проходила улица. Этим единым постановлением Ормонде изменил лицо города. Река больше не была скрытой между зданиями канавой. Вместо этого она стала центральным элементом города, с набережными, застроенными большими трех- и четырехэтажными домами и классическими общественными зданиями, такими как Четыре суда, Таможенный дом (1707) и, более поздний и величественный, новый Таможенный дом, спроектированный, как и Четыре суда, выдающимся архитектором Джеймсом Гандоном. В честь его инициативы одна из городских набережных носит имя Ормонде. Однако это было лишь одним из ряда важнейших преобразований. По мере роста города в размерах, значимости, численности населения и богатстве, потребовалось два изменения: (1) существующий узкий средневековый город нуждался в масштабной перепланировке, и (2) требовалась масштабная новая застройка жилых районов.

Восстановление центра Дублина

Для реконструкции старого средневекового города была создана новая организация под названием Комиссия широких улиц. Она создала сеть главных магистралей путем масштабного сноса или расширения старых улиц, либо прокладки совершенно новых. На северной стороне города ряд узких улиц были объединены и значительно расширены, чтобы образовать новую улицу, названную Саквилл-стрит (ныне О’Коннелл-стрит). В нижней части был возведен новый мост (ныне О’Коннелл Бридж), за которым появились две новые улицы, расходящиеся в форме буквы «V» – Уэстморленд-стрит и Д’Олиер-стрит. Уэстморленд-стрит, в свою очередь, привела к переименованной площади Хогген-Грин, которая стала Колледж-Грин, так как она располагалась напротив Тринити-колледжа в Дублине. Новые здания Ирландского парламента, спроектированные Эдвардом Ловетт Пирсом, также выходили на Колледж Грин, а от Колледж Грин новая, расширенная улица Дам вела прямо к средневековому собору Крайстчерч в Дублине, мимо Дублинского замка и Королевской биржи – последнего нового здания. Замок начал процесс перестройки, превращаясь из средневекового замка в георгианский дворец.

Застройщики 18-го века

В то время как реконструкция, проведенная Комиссией по обустройству широких улиц, коренным образом изменила облик Дублина, строительный бум привел к появлению новых зданий за пределами центральной части города. В отличие от строительных бумов в Дублине в XX веке, застройки XVIII века осуществлялись под строгим контролем. Развивающиеся районы делились на участки, каждый из которых передавался отдельному застройщику. Однако масштабы застройки были ограничены, с жесткими требованиями к стилю жилых зданий, их дизайну и расположению, что создавало цельное единство, получившее название георгианский Дублин. Первоначально застройка была сосредоточена на северной стороне города. Одной из первых построек стала улица Генриетты – широкая улица, по обеим сторонам которой возвышались массивные георгианские дома, построенные в дворцовом масштабе. В верхней части улицы между 1795 и 1816 годами было возведено новое здание Джеймса Гандона – Королевские юридические коллегии (King's Inns). В этом здании обучались (и продолжают обучаться) барристеры и получали академическую квалификацию. Престиж улицы был настолько велик, что здесь приобретали дома многие представители ирландской "элиты", пэры, судьи, барристеры и епископы. В соответствии с антикатолическими законами, римские католики, составлявшие подавляющее большинство населения Ирландии, подвергались жестокой дискриминации, им запрещалось владеть собственностью или голосовать на парламентских выборах до 1793 года. Таким образом, дома в георгианском Дублине, особенно на раннем этапе, до предоставления католической эмансипации в 1829 году, почти всегда принадлежали небольшой англиканской элите Церкви Ирландии, а католики допускались в дома лишь в качестве прислуги. В конечном итоге северная сторона города была застроена вокруг двух главных площадей: площади Ратленд (ныне площади Парнелла, названной в честь Чарльза Стюарта Парнелла), расположенной в верхней части улицы Саквилл, и площади Маунтджой. Последняя площадь была настолько престижна, что среди ее известных жителей был архиепископ Дублинский Церкви Ирландии. Многие улицы в новых районах были названы в честь застройщиков, часто с упоминанием их имен и, если они получили титул, – их пэрства. Среди улиц, названных в честь застройщиков, – улица Капель, площадь Маунтджой и улица Онгье. В первые годы георгианской эпохи северная сторона города считалась более респектабельным районом для жизни. Однако, когда граф Килдер решил переехать в новый большой герцогский дворец, построенный для него на том, что до этого считалось менее престижной южной стороне, это вызвало шок. Когда его городской дом в Дублине, Килдер Хаус (переименованный в Линстер Хаус после получения им титула герцога Линстера), был завершен, он стал самой большой аристократической резиденцией после Дублинского замка и был встречен с завистью. Граф предвидел, что его примеру последуют, и так и произошло. На южной стороне появились три новые жилые площади: площадь Меррион (с видом на сад его резиденции), площадь Святого Стефана и самая маленькая и последняя из пяти георгианских площадей Дублина – площадь Фицвильяма. Аристократы, епископы и богатые продавали свои таунхаусы на северной стороне и переезжали в новые районы на юге, хотя многие из них, особенно на площади Фицвильяма, были меньше и менее впечатляющими, чем здания на улице Генриетты. Более состоятельные люди жили в домах на площадях, а менее обеспеченные и с более низкими титулами – в более скромных, но все же впечатляющих постройках вблизи главных площадей, таких как Верхняя и Нижняя улицы Маунт и улица Лисон. Несмотря на перестройку Дублина в этот период, санитарные условия оставались серьезной проблемой для города. Из-за отсутствия канализации город продолжал использовать выгребные ямы. Этот период также характеризовался переполненностью кладбищ. В 1809 году была создана Комиссия по мощению, которая занималась установкой фонарей, уборкой и мощением улиц, а также прокладкой канализации.

While the rebuilding by the Wide Streets Commission fundamentally changed the streetscape in Dublin, a property boom led to additional building outside the central core. Unlike twentieth century building booms in Dublin the eighteenth century developments were carefully controlled. The developing areas were divided into precincts, each of which was given to a different developer. The scope of their developments were restricted, however, with strict controls imposed on style of residential building, design of buildings and location, so producing a cohesive unity that came to be called Georgian Dublin. Initially developments were focused on the city's north side. Among the earliest developments was Henrietta Street, a wide street lined on both sides by massive Georgian houses built on a palatial scale. At the top end of the street, a new James Gandon building, the King's Inns, was erected between 1795 and 1816. In this building, barristers were (and continue to be) trained and earned their academic qualifications. Such was the prestige of the street that many of the most senior figures in Irish 'establishment' society, peers of the realm, judges, barristers, bishops bought houses here. Under the anti Catholic Penal Laws, Roman Catholics, though the overwhelming majority in Ireland, were harshly discriminated against, barred from holding property rights or from voting in parliamentary elections until 1793. Thus the houses of Georgian Dublin, particularly in the early phase before Catholic Emancipation was granted in 1829, were almost invariably owned by a small Church of Ireland Anglican elite, with Catholics only gaining admittance to the houses as skivvies and servants. Ultimately the north side was laid out centred on two major squares, Rutland Square (now called Parnell Square for Charles Stewart Parnell), at the top end of Sackville Street, and Mountjoy Square. Such was the prestige of the latter square that among its many prominent residents was the Church of Ireland Archbishop of Dublin. Many of the streets in the new areas were named after the property developers, often with developers commemorated both in their name and by their peerage should they have received one. Among the streets named after developers are Capel Street, Mountjoy Square and Aungier Street. For the initial years of the Georgian era, the north side of the city was considered a far more respectable area to live. However, when the Earl of Kildare chose to move to a new large ducal palace built for him on what up to that point was seen as the inferior southside, he caused shock. When his Dublin townhouse, Kildare House (renamed Leinster House when he was made Duke of Leinster) was finished, it was by far the biggest aristocratic residence other than Dublin Castle, and it was greeted with envy. The Earl had predicted that his move would be followed, and it was. Three new residential squares appeared on the southside, Merrion Square (facing his residence's garden front), St Stephen's Green and the smallest and last of Dublin's five Georgian squares to be built, Fitzwilliam Square. Aristocrats, bishops and the wealthy sold their northside townhouses and migrated to the new southside developments, even though many of the developments, particularly in Fitzwilliam Square, were smaller and less impressive than the buildings in Henrietta Street. While the wealthier people lived in houses on the squares, those with lesser means and lesser titles lived in smaller, less grand but still impressive developments off the main squares, such as Upper and Lower Mount Street and Leeson Street. Despite the rebuilding of Dublin during this time, sanitation continued to be an issue for the city. With the lack of sewers, the city continued to rely on cesspits. The period was also marked by overcrowding in cemeteries. In 1809, the Paving Board was established to erect lamps, clean and pave the streets, and install sewers.

Акт о Союзе и грузинском Дублине

Хотя ирландский парламент состоял исключительно из представителей англо-ирландского происхождения, из числа установленного правящего протестантского меньшинства в Ирландии, он все же проявил заметные признаки независимости, наиболее ярко выразившиеся в достижении полной законодательной независимости в 1782 году, когда были отменены все ограничения, ранее налагавшиеся на полномочия нового парламента в Колледж-Грин, в частности, Закон Пойнингса. Однако этот период законодательной свободы оказался недолгим. В 1800 году, под давлением британского правительства мистера Питта, после восстания последних лет столетия, которому способствовало и подстрекательство французского вторжения в поддержку повстанцев, администрация лорда-лейтенанта Ирландии в Дублинском замке, в лице Палаты общин и Палаты лордов, приняла Ирландский Акт о Союзе, объединив Королевство Ирландии и его парламент с Королевством Великобритании и его парламентом в Лондоне. В результате, с 1 января 1801 года Дублин лишился парламента, который привлекал сотни пэров и епископов вместе с их тысячами слуг. Хотя многие продолжали приезжать в Дублин во время светского сезона, когда лорд-лейтенант устраивал балы для дебютанток, государственные приемы и светские салоны с января по день святого Патрика (17 марта) ежегодно, многие сочли их менее привлекательными, чем в те времена, когда они могли участвовать в парламентских сессиях в Колледж-Грин. Многие видные пэры, включая герцога Ленстерского и виконта Пауэрскорта, почти немедленно продали свои роскошные дублинские таунхаусы – Дом Пауэрскорта и Дом Ленстера. В то время как многие продолжали стекаться в Дублин каждый светский сезон, другие предпочитали Лондон. Потеря доходов и штата сотрудников нанесла серьезный ущерб экономике Дублина. В то время как "новые" грузинские районы на южной стороне продолжали процветать, грузинские площади на северной стороне вскоре пришли в упадок, поскольку новые владельцы зданий селили в бывшие резиденции графов и епископов огромное количество бедных, в некоторых случаях – целые семьи в одну старую гостиную. Особенно обветшала площадь Маунтджой, настолько, что в 1980-х годах ее использовали в качестве съемочной площадки для фильмов, действие которых происходило в Лондоне после бомбардировок и в послевоенном Берлине. Пустые корпуса изящных домов, превращенные в антисанитарные трущобы перед сносом в 1980-х годах, послужили декорациями для рок-видео группы U2.

Although the Irish Parliament was composed exclusively of representatives of the Anglo Irish Ascendency, the established ruling minority Protestant community in Ireland, it did show significant sparks of independence, most notably the achievement of full legislative independence in 1782, where all the restrictions previously surrounding the powers of the new parliament in College Green, notably Poynings' Law were repealed. This period of legislative freedom however was short lived. In 1800, under pressure from the British Government of Mr. Pitt, in the wake of the rebellion of the last years of the century, which was aided and abetted by the French invasion in support of the rebels Dublin Castle administration of the Lord Lieutenant of Ireland both the House of Commons and the House of Lords passed the Irish Act of Union, uniting both the Kingdom of Ireland and its parliament with the Kingdom of Great Britain and its parliament in London. As a result, from 1 January 1801 Dublin found itself without a parliament with which to draw hundreds of peers and bishops, along with their thousands of servants. While many did come to Dublin still for the Social Season, where the Lord Lieutenant hosted debutantes balls, state balls and drawing rooms in a period from January until St. Patrick's Day (17 March) every year, many found them less appealing than in the days when they could sit in parliament for a session in College Green. Many of the leading peers, including the Duke of Leinster and Viscount Powerscourt, almost immediately sold their palatial Dublin townhouses, Powerscourt House and Leinster House. Though many still flocked to Dublin every social season, many did not or went to London. The loss of their revenue and that of their extensive staff hurt the Dublin economy severely. While the 'new' Georgian centres southside continued to flourish, the northside Georgian squares soon fell into squalor, as new owners of the buildings crammed in massive numbers of poor into the former residences of earls and bishops, in some cases cramming an entire family into one old drawing room. Mountjoy Square in particular became run down, until such was its state and degree of dereliction in the 1980s that it was used as a film set for stories set in post blitz London and post war Berlin. The empty shells of the graceful houses, reduced to unsanitary tenements before being demolished in the 1980s, were used as a backdrop for a U2 rock video.

Грузинский Дублин сегодня

В годы после обретения независимости в 1922 году независимая Ирландия испытывала мало симпатии к георгианскому Дублину, рассматривая его как символ британского правления и идентичности юнионистов, чуждой ирландской идентичности. К тому времени многие дворяне, жившие в этих домах, переехали в другие места, в частности, в богатые викторианские пригороды Ратмайнс и Ратгар, Киллини и Боллсбридж, где викторианские резиденции строились на больших участках земли, позволяя иметь сады, в отличие от ограниченного пространства георгианской эпохи. Те, кто не переехал, к началу XX века во многих случаях продали свои особняки в Дублине. Упразднение администрации Дублинского замка и должности лорда-лейтенанта в 1922 году положило конец традиционному дублинскому "социальному сезону" с его маскарадами, гостиными и придворными мероприятиями в замке. Многие аристократические семьи потеряли своих наследников в Первой мировой войне, свои дома в сельской местности в результате поджогов ИРА (во время Ирландской войны за независимость) и свои таунхаусы из-за краха фондового рынка 1929 года. Дейзи, графиня Фингалл, в своих регулярно переиздаваемых мемуарах «Семьдесят лет юности», написанных в 1920-х годах, писала об исчезновении этого мира и о своем переходе из большого таунхауса в Дублине, полного слуг, в небольшую квартиру с одной служанкой. К 1920-м и, безусловно, к 1930-м годам многие из прежних домов на площади Меррион стали офисными адресами компаний, и только на площади Фицвиллиам из всех пяти площадей оставались жилые дома. (Примечательно, что в 1990-х годах новые богатые бизнесмены, такие как сэр Тони О’Рейли и Дермот Десмонд, начали возвращаться, чтобы жить в бывших офисах, которые они приобрели и переоборудовали обратно в жилые помещения.) К 1930-м годам в правительстве Эмона де Валеры обсуждались планы сноса всей площади Меррион, возможно, наиболее сохранившейся из пяти площадей, на том основании, что дома были «старомодными» и «анти-национальными». Эти планы были приостановлены в 1939 году из-за начала Второй мировой войны и отсутствия капитала и инвестиций, и к 1945 году о них практически забыли. Многие дома были разделены на коммунальные квартиры и часто плохо обслуживались владельцами. В июне 1963 года за десять дней обрушились два дома-коммуналки. Первый произошел в начале 2 июня, когда дом обрушился на улице Болтон, убив двух пожилых жильцов. Затем, 12 июня, две молодые девушки погибли, когда два четырехэтажных дома-коммуналки на улице Фениан рухнули на улицу, раздавив их. Это побудило местных жителей призвать власти «ликвидировать трущобы» и ужесточить контроль над недобросовестными домовладельцами, но также рассматривалось как расчистка пути для застройщиков, чтобы снести старые здания, независимо от их состояния. Дома-коммуналки стали символом городской бедности Дублина, с акцентом на очистку трущоб в центре города и снос этих георгианских построек как опасных в соответствии со строительными нормами. Несмотря на эти обстоятельства, разрушение георгианских зданий продолжалось. Площадь Маунтджой находилась под угрозой, когда в 1960-х и 70-х годах большое количество недвижимости на южной стороне было снесено спекулянтами; тем не менее, впоследствии на их месте были построены здания с имитационными фасадами, восстановив единообразный внешний вид площади. Самый длинный в мире ряд георгианских домов, тянущийся от угла площади Меррион до моста на улице Лисон, был разделен в начале 1960-х годов, чтобы снести часть ряда и заменить ее современным офисным зданием. К 1990-м годам отношение к этому резко изменилось. Более строгие новые правила планирования были направлены на защиту оставшихся георгианских зданий. В этот период ряд старых домов в плохом состоянии, которым было отказано в разрешении на строительство, загорелись и сгорели дотла, проложив путь для застройки. Однако, в отличие от слабых механизмов контроля за застройкой, действовавших в Ирландии на протяжении многих десятилетий, к 1990-м годам произошел сдвиг в мышлении среди политиков, планировщиков и лидеров Дублинского городского совета (ранее Дублинской корпорации), которые стремились сохранить как можно больше оставшихся георгианских зданий. Возможно, самой большой иронией для некоторых является то, что резиденция, ознаменовавшая переход аристократов с северной стороны на южную (где до сих пор живут самые богатые жители Дублина) и в некотором роде воплощавшая георгианский Дублин, Лейнстерский дом, принадлежавший герцогу Лейнстерскому, в конечном итоге стал парламентом независимой республиканской Ирландии; но его семья также дала миру республиканского лидера лорда Эдварда Фицджеральда. Решение, принятое в конце 1950-х годов, о сносе ряда георгианских домов на Килдар-Плейс и замене их кирпичной стеной было встречено с ликованием республиканским министром Кевином Боландом, который заявил, что они символизировали все, что он отвергал. Он назвал членов недавно созданного Ирландского георгианского общества, стремящегося защитить георгианские здания, «поясанными графами».

In the years after independence in 1922, independent Ireland had little sympathy for Georgian Dublin, viewing it as a symbol of British rule and of the unionist identity that was alien to Irish identity. By this time, many of the gentry who had lived in them had moved elsewhere; some to the wealthy Victorian suburbs of Rathmines and Rathgar, Killiney and Ballsbridge, where Victorian residences were built on larger plots of land, allowing for gardens, rather than the lack of space of the Georgian eras. Those that had not moved in many cases had by the early twentieth century sold their mansions in Dublin. The abolition of the Dublin Castle administration and the Lord Lieutenant in 1922 saw an end to Dublin's traditional "Social Season" of masked balls, drawing rooms and court functions in the Castle. Many of the aristocratic families lost their heirs in the First World War, their homes in the country to IRA burnings (during the Irish War of Independence) and their townhouses to the Stock Market Crash of 1929. Daisy, the Countess of Fingall, in her regularly republished memoirs Seventy Years Young, wrote in the 1920s of the disappearance of that world and of her change from a big townhouse in Dublin, full of servants to a small flat with one maid. By the 1920s and certainly by the 1930s, many of the previous homes in Merrion Square had become business addresses of companies, with only Fitzwilliam Square of all the five squares having any residents. (Curiously, in the 1990s, new wealthy businessmen such as Sir Tony O'Reilly and Dermot Desmond began returning to live in former offices they had bought and converted back into homes.) By the 1930s, plans were discussed in Éamon de Valera's government to demolish all of Merrion Square, perhaps the most intact of the five squares, on the basis that the houses were "old fashioned" and "un national". These plans were put on hold in 1939 due to the outbreak of World War II and a lack of capital and investment and had been essentially forgotten about by 1945. Many of the houses had been subdivided into tenement flats, and were often poorly maintained by the owners. In June 1963, two tenement houses collapsed within 10 days. The first happened in early on 2 June, when a house collapsed on Bolton Street, killing to elderly occupants. Then, on 12 June two young girls were killed when two 4 storey tenement houses on Fenian Street collapsed on to the street, crushing them. This led to local residents to call on the authorities to "clear the slums" and crack down on negligent landlords, but also is viewed as clearing the way for developers to demolish thee older buildings regardless of their condition. The tenements came to symbolise Dublin's urban poverty, with the focus being on clearing the inner city slums and demolishing these Georgian structures under the building code as dangerous. Further destruction of Georgian buildings did occur despite these circumstances. Mountjoy Square, was under threat when a large amount of property on the south side was demolished by property speculators during the 1960s and 70s; even so, buildings with facsimile facades were subsequently built in place, re completing the square's uniform external appearance. The world's longest row of Georgian houses, running from the corner of Merrion Square down to Leeson Street Bridge, was divided in the early 1960s to demolish part of the row and replace them with a modern styled office block. By the 1990s, attitudes had changed dramatically. Stricter new planning guidelines sought to protect the remaining Georgian buildings. During this period, a number of old houses in poor repair, which had been refused planning permission, caught fire and burnt to the ground, paved the way for redevelopment. However, in contrast with the lax development controls applied in Ireland for many decades, by the 1990s a changed mindset among politicians, planners and the leaders of Dublin City Council (formerly Dublin Corporation) desired to preserve as much as possible of the remaining Georgian buildings. Perhaps the biggest irony for some is that residence that marked the move of the aristocrats from the northside to the southside (where the wealthier Dubliners have remained to this day), and that in some ways embodied Georgian Dublin, Leinster House, home of the Duke of Leinster, ended up as the parliament of independent republican Ireland; but his family also produced the republican leader Lord Edward Fitzgerald. The decision in the late 1950s to demolish a row of Georgian houses in Kildare Place and replace them with a brick wall was greeted with jubilation by a republican minister at the time, Kevin Boland, who said they stood for everything he opposed. He described members of the fledgling Irish Georgian Society, newly formed to seek to protect Georgian buildings, of being "belted earls".