Введение
Орнитоподный род динозавров раннего мелового периода.
Автоматическая таксобокс
| fossil range = Ранний мел
| image = Iguanodon de Bernissart IRSNB 01. JPG
| image caption = I. bernissartensis, смонтированный в современной четвероногой позе, Королевский бельгийский институт естественных наук, Брюссель
| taxon = Iguanodon
| authority = Mantell, 1825. Открытие зубов произошло в 1822 году в слоях леса Тилгейт в Уайтманс-Грин, Ка́кфилд, Са́ссекс, Англия, когда жена Мантелла посещала пациента. Однако нет доказательств того, что Мантелл брал с собой жену во время посещения пациентов. Более того, в 1851 году он признал, что сам нашел зубы, хотя ранее, в 1827 и 1833 годах, утверждал, что миссис Мантелл действительно нашла первый из зубов, впоследствии названный Iguanodon. Другие поздние авторы согласны с тем, что эта история не является однозначно ложной. Из его записных книжек известно, что Мантелл впервые приобрел крупные ископаемые кости из карьера в Уайтманс-Грин в 1820 году. Поскольку там же были найдены зубы тероподов, принадлежащие хищникам, он поначалу интерпретировал эти кости, которые пытался собрать в частичный скелет, как принадлежащие гигантскому крокодилу. В 1821 году Мантелл упомянул находку зубов травоядных и начал рассматривать возможность существования крупной травоядной рептилии в этих слоях. Однако в своей публикации 1822 года «Окаменелости Южных холмов» он еще не решился предположить связь между зубами и его крайне неполным скелетом, полагая, что его находки представляют собой две крупные формы: одну плотоядную («животное ящеричного племени огромных размеров»), другую – травоядную. В мае 1822 года он впервые представил зубы травоядных Лондонскому королевскому обществу, но члены общества, включая Уильяма Бакланда, отклонили их, посчитав зубами рыб или резцами носорога из третичных отложений. 23 июня 1823 года Чарльз Лайелл показал некоторые из них Жоржу Кювье во время вечера в Париже, но знаменитый французский натуралист сразу же отверг их, назвав зубами носорога. Хотя на следующий день Кювье отказался от своего заявления, Лайелл сообщил Мантеллу только об отклонении, что заставило его усомниться в своих выводах. В 1824 году Бакланд описал Мегалозавра и был приглашен посетить коллекцию Мантелла. Увидев кости 6 марта, он согласился, что это кости какого-то гигантского сауриана, хотя все еще отрицал, что это травоядное животное. Однако, воодушевленный, Мантелл снова отправил несколько зубов Кювье, который ответил 22 июня 1824 года, что установил, что они принадлежат рептилии и, возможно, гигантскому травоядному. В новом издании своей работы «Исследования об ископаемых костях» в том же году Кювье признал свою прежнюю ошибку, что привело к немедленному признанию Мантелла и его нового сауриана в научных кругах. Мантелл попытался подтвердить свою теорию, найдя современный аналог среди ныне живущих рептилий. Он не указал конкретное название для формирования правильного биноминального названия, но его предоставил в 1829 году Фридрих Холль: I. anglicum, которое позже было исправлено на I. anglicus. Мантелл официально опубликовал свои результаты 10 февраля 1825 года, представив доклад об останках Лондонскому королевскому обществу. Позже обнаруженные более полные экземпляры показали, что «рог» на самом деле является видоизмененным большим пальцем. Скелет из Мейдстоуна, по-прежнему заключенный в породу, в настоящее время выставлен в Музее естественной истории в Лондоне. Город Мейдстоун увековечил эту находку, добавив игуанодона в качестве щитодержателя на свой герб в 1949 году. Этот экземпляр связан с названием I. mantelli, видом, названным в 1832 году Кристианом Эрихом Германном фон Мейером вместо I. anglicus, но на самом деле он происходит из другого геологического образования, чем оригинальный материал I. mantelli/I. anglicus, как указано Норманом (2012) как cf. Mantellisaurus atherfieldensis.
| fossil range = Early Cretaceous
| image = Iguanodon de Bernissart IRSNB 01. JPG
| image caption = I. bernissartensis mounted in modern quadrupedal posture, Royal Belgian Institute of Natural Sciences, Brussels
| taxon = Iguanodon
| authority = Mantell, 1825 of an Iguanodon in the strata of Tilgate Forest in Whitemans Green, Cuckfield, Sussex, England, in 1822 while her husband was visiting a patient. However, there is no evidence that Mantell took his wife with him while seeing patients. Furthermore, he admitted in 1851 that he himself had found the teeth, although he had previously stated in 1827 and 1833 that Mrs. Mantell had indeed found the first of the teeth later named Iguanodon. Other later authors agree that the story is not certainly false. It is known from his notebooks that Mantell first acquired large fossil bones from the quarry at Whitemans Green in 1820. Because also theropod teeth were found, thus belonging to carnivores, he at first interpreted these bones, which he tried to combine into a partial skeleton, as those of a giant crocodile. In 1821 Mantell mentioned the find of herbivorous teeth and began to consider the possibility that a large herbivorous reptile was present in the strata. However, in his 1822 publication Fossils of the South Downs he as yet did not dare to suggest a connection between the teeth and his very incomplete skeleton, presuming that his finds presented two large forms, one carnivorous ("an animal of the Lizard Tribe of enormous magnitude"), the other herbivorous. In May 1822 he first presented the herbivorous teeth to the Royal Society of London but the members, among them William Buckland, dismissed them as fish teeth or the incisors of a rhinoceros from a Tertiary stratum. On 23 June 1823 Charles Lyell showed some to Georges Cuvier, during a soiree in Paris, but the famous French naturalist at once dismissed them as those of a rhinoceros. Though the very next day Cuvier retracted, Lyell reported only the dismissal to Mantell, who became rather diffident about the issue. In 1824 Buckland described Megalosaurus and was on that occasion invited to visit Mantell's collection. Seeing the bones on 6 March he agreed that these were of some giant saurian—though still denying it was a herbivore. Emboldened nevertheless, Mantell again sent some teeth to Cuvier, who answered on 22 June 1824 that he had determined that they were reptilian and quite possibly belonged to a giant herbivore. In a new edition that year of his Recherches sur les Ossemens Fossiles Cuvier admitted his earlier mistake, leading to an immediate acceptance of Mantell, and his new saurian, in scientific circles. Mantell tried to corroborate his theory further by finding a modern day parallel among extant reptiles. He neglected to add a specific name to form a proper binomial, but one was supplied in 1829 by Friedrich Holl: I. anglicum, which was later emended to I. anglicus. Mantell formally published his findings on 10 February 1825, when he presented a paper on the remains to the Royal Society of London. The discovery of much better specimens in later years revealed that the horn was actually a modified thumb. Still encased in rock, the Maidstone skeleton is currently displayed at the Natural History Museum in London. The borough of Maidstone commemorated this find by adding an Iguanodon as a supporter to their coat of arms in 1949. This specimen has become linked with the name I. mantelli, a species named in 1832 by Christian Erich Hermann von Meyer in place of I. anglicus, but it actually comes from a different formation than the original I. mantelli/I. anglicus material. as cf. Mantellisaurus atherfieldensis by Norman (2012);
В 1849 году, за несколько лет до своей смерти в 1852 году, Мантелл понял, что игуанодонты не были тяжелыми, пахидермичными животными, как утверждал Оуэн, а имели стройные передние конечности. Однако, поскольку его смерть не позволила ему участвовать в создании скульптур динозавров для Кристального дворца, видение Оуэна динозавров стало тем, которое демонстрировалось публике на протяжении десятилетий.
Открытия шахты Бернисарт и новая реконструкция Долло
Крупнейшая находка останков игуанодона к тому времени произошла 28 февраля 1878 года в угольной шахте в Бернисарте (Бельгия) на глубине . В 1882 году голотипный образец I. bernissartensis стал одним из первых скелетов динозавров, выставленных для публичного обозрения. Скелет собирали в часовне во Дворце Карла Лотарингского, используя систему регулируемых веревок, прикрепленных к строительным лесам, чтобы придать позе животного реалистичность в процессе монтажа. Это было животное большего размера и гораздо более крепкого телосложения, чем показывали ранее найденные в Англии останки. Один из образцов, IRSNB 1551, первоначально относили к неопределенному, изящному виду I. mantelli, но в настоящее время он классифицируется как Mantellisaurus atherfieldensis. Эти скелеты были одними из первых известных полных скелетов динозавров. Вместе со скелетами динозавров были обнаружены останки растений, рыб и других рептилий.
Наука о консервации ископаемых останков находилась в зачаточном состоянии, и для борьбы с тем, что вскоре стало известно как «пиритная болезнь», приходилось разрабатывать новые методы. Кристаллический пирит в костях окислялся до сульфата железа, что сопровождалось увеличением объема и приводило к растрескиванию и разрушению останков. В земле кости были изолированы от этого процесса влажной глиной, но при извлечении на открытый воздух, где воздух был суше, начиналось естественное химическое преобразование. Чтобы ограничить этот эффект, Де Пау немедленно, прямо в шахте, покрыл извлеченные окаменелости влажной глиной, запечатал их бумагой и гипсом, усиленными железными кольцами, сформировав в общей сложности около шестисот транспортируемых блоков общим весом в сто тридцать тонн. В Брюсселе, после удаления гипса, он пропитал кости кипящим желатином, смешанным с гвоздичным маслом, в качестве консерванта. Удалив большую часть видимого пирита, он затем упрочнил их кожным клеем, завершив обработку финальным слоем фольги. Повреждения устранялись с помощью папье-маше. Эта обработка непреднамеренно запечатывала влагу и продлевала период разрушения. В 1932 году директор музея Виктор ван Стрален решил, что образцы необходимо полностью восстановить, чтобы обеспечить их сохранность. С декабря 1935 года по август 1936 года сотрудники музея в Брюсселе обрабатывали проблему, используя комбинацию спирта, мышьяка и 390 килограммов шеллака. Эта комбинация должна была одновременно проникать в окаменелости (спиртом), предотвращать развитие плесени (мышьяком) и укреплять их (шеллаком). Окаменелости прошли третий этап консервации с 2003 по май 2007 года, когда шеллак, кожный клей и желатин были удалены и заменены пропиткой поливинилацетатом, цианоакрилатом и эпоксидными клеями. Современные методы решения этой проблемы обычно включают в себя мониторинг влажности в хранилищах окаменелостей или, для свежих образцов, нанесение специального покрытия из полиэтиленгликоля, которое затем нагревается в вакуумном насосе, чтобы немедленно удалить влагу и заполнить поры полиэтиленгликолем для герметизации и укрепления окаменелости. Его реконструкция долгое время оставалась общепринятой, но впоследствии была отвергнута. Во время Первой мировой войны, когда город был оккупирован немецкими войсками, были предприняты приготовления к возобновлению раскопок в шахте для палеонтологических исследований, и Отто Якель был направлен из Берлина для надзора. Однако как только был открыт первый ископаемый слой, немецкая армия капитулировала и была вынуждена отступить. Дальнейшие попытки открыть шахту были сорваны финансовыми трудностями и окончательно прекращены в 1921 году, когда шахта была затоплена.
Начало века и возрождение динозавров
Исследования игуанодона сократились в начале 20-го века, когда Европа была охвачена мировыми войнами и Великой депрессией. Новый вид, ставший предметом многочисленных исследований и таксономических споров, *I. atherfieldensis*, был описан в 1925 году Р. В. Хули по образцу, найденному в Атерфилд-Пойнт на острове Уайт. Игуанодон не был частью первоначальных работ эпохи возрождения динозавров, начавшейся с описания дейнониха в 1969 году, но вскоре привлек внимание исследователей. Работы Дэвида Б. Вейшампеля по механизмам питания орнитоподов позволили лучше понять особенности их питания, а исследования Дэвида Б. Нормана, посвященные многочисленным аспектам рода, сделали игуанодона одним из наиболее известных динозавров. Кроме того, обнаружение большого количества разрозненных костей игуанодона в Нехдене (Северный Рейн-Вестфалия, Германия) предоставило доказательства стайного поведения этих животных, поскольку, по-видимому, особи, найденные на этой ограниченной территории, погибли в результате внезапного наводнения. Здесь обнаружено по меньшей мере 15 особей, большинство из которых принадлежат к роду *Mantellisaurus* (ранее описываемому как *I. atherfieldensis* и считавшемуся другим видом игуанодона), но некоторые из них относятся к *I. bernissartensis*. Одним из ключевых пересмотров игуанодона, осуществленных в эпоху возрождения, стало повторное осмысление способов реконструкции животного. Серьезным недостатком реконструкции Долло был изгиб хвоста, который он добавил. Этот орган был более или менее прямым, что подтверждалось раскопанными скелетами и наличием окостенелых сухожилий. Фактически, для придания хвосту изгиба, необходимого для позы, напоминающей валлаби или кенгуру, хвост должен был быть сломан. С правильным, прямым хвостом и спиной животное ходило бы, держа тело горизонтально, а передние конечности использовались бы для поддержки тела при необходимости.