Мартин Бубер: Жизнь и философия диалога

Введение

Немецкий израильский философ (1878–1965)

Мартин Бубер (; Мартин Бубер, ; ; 8 февраля 1878 – 13 июня 1965) был австрийским еврейским и израильским философом, наиболее известным своей философией диалога – формой экзистенциализма, основанной на различии между отношением «Я – Ты» и отношением «Я – Оно». Родившийся в Вене, Бубер происходил из семьи соблюдающих еврейские традиции, но отошел от еврейских обычаев, чтобы заниматься светскими философскими исследованиями. Он писал о сионизме и активно сотрудничал с различными организациями в рамках сионистского движения на протяжении почти 50 лет, охватывающих его пребывание в Европе и на Ближнем Востоке. В 1923 году Бубер написал свое знаменитое эссе о бытии «Ich und Du» (позже переведенное на английский язык как «I and Thou»).

Биография

Мартин (иврит: מָרְדֳּכַי, Мордехай) Бубер родился в Вене в ортодоксальной еврейской семье. Бубер был прямым потомком раввина XVI века Меира Каценеленбогена, известного как Махарам (מהר"ם) – еврейская аббревиатура, означающая «Мордехай, ХаРав (Рабби), Меир» из Падуи. Карл Маркс – его другой известный родственник. Его дед, Соломон Бубер, был ученым, исследовавшим Мидраш и раввинскую литературу. Дома Бубер говорил на идише и немецком языках. В 1892 году Бубер вернулся в дом своего отца в Лемберг. Несмотря на предполагаемую связь Бубера с Давидовой династией как потомка Каценеленбогена, личный религиозный кризис привел его к разрыву с иудейскими религиозными обычаями. Он начал читать Иммануила Канта, Сёрена Кьеркегора и Фридриха Ницше. Последние два, особенно, вдохновили его на изучение философии. В 1896 году Бубер отправился учиться в Вену (философия, история искусства, германистика, филология). В 1898 году он присоединился к сионистскому движению, участвуя в конгрессах и организационной работе. В 1899 году, во время учебы в Цюрихе, Бубер познакомился со своей будущей женой, Паулой Винклер, «блестящей католической писательницей из баварской крестьянской семьи», которая в 1901 году покинула католическую церковь и в 1907 году обратилась в иудаизм. Бубер поначалу поддерживал и приветствовал Первую мировую войну как «миро́во-историческую миссию» для Германии, разделяемую еврейскими интеллектуалами с целью цивилизовать Ближний Восток. Некоторые исследователи полагают, что во время пребывания в Вене во время и после Первой мировой войны на него повлияли труды Якоба Л. Морено, в частности, использование термина «встреча». В 1930 году Бубер стал почетным профессором Франкфуртского университета, но подал в отставку сразу после прихода к власти Адольфа Гитлера в 1933 году в знак протеста. Затем он основал Центральное управление по еврейскому образованию взрослых, которое приобрело все большее значение, поскольку немецкое правительство запретило евреям получать государственное образование. В 1938 году Бубер покинул Германию и поселился в Иерусалиме, в Палестине под мандатом, получив должность профессора в Еврейском университете и преподавая антропологию и основы социологии. После создания государства Израиль в 1948 году Бубер стал самым известным израильским философом. У Мартина и Паулы Бубер было двое детей: сын Рафаэль Бубер и дочь Ева Штраус-Штайниц. Они помогали воспитывать своих внучек Барбару Гольдшмидт (1921–2013) и Юдит Бубер Агасси (1924–2018), родившихся в браке их сына Рафаэля с Маргаретой Бубер-Нейман. Жена Бубера, Паула Винклер, умерла в 1958 году в Венеции, а он скончался у себя дома в районе Талбия в Иерусалиме 13 июня 1965 года. Бубер был вегетарианцем.

Martin (Hebrew name: מָרְדֳּכַי, Mordechai) Buber was born in Vienna to an Orthodox Jewish family. Buber was a direct descendant of the 16th century rabbi Meir Katzenellenbogen, known as the Maharam (מהר"ם), the Hebrew acronym for “Mordechai, HaRav (the Rabbi), Meir”, of Padua. Karl Marx is another notable relative. His grandfather, Solomon Buber, was a scholar of Midrash and Rabbinic Literature. At home, Buber spoke Yiddish and German. In 1892, Buber returned to his father's house in Lemberg. Despite Buber's putative connection to the Davidic line as a descendant of Katzenellenbogen, a personal religious crisis led him to break with Jewish religious customs. He began reading Immanuel Kant, Søren Kierkegaard, and Friedrich Nietzsche. The latter two, in particular, inspired him to pursue studies in philosophy. In 1896, Buber went to study in Vienna (philosophy, art history, German studies, philology). In 1898, he joined the Zionist movement, participating in congresses and organizational work. In 1899, while studying in Zürich, Buber met his future wife, Paula Winkler, a "brilliant Catholic writer from a Bavarian peasant family" who in 1901 left the Catholic Church and in 1907 converted to Judaism. Buber, initially, supported and celebrated the Great War as a "world historical mission" for Germany along with Jewish intellectuals to civilize the Near East. Some researchers believe that while in Vienna during and after World War I, he was influenced by the writings of Jacob L. Moreno, particularly the use of the term ‘encounter’. In 1930, Buber became an honorary professor at the University of Frankfurt am Main, but resigned from his professorship in protest immediately after Adolf Hitler came to power in 1933. He then founded the Central Office for Jewish Adult Education, which became an increasingly important body as the German government forbade Jews from public education. In 1938, Buber left Germany and settled in Jerusalem, Mandatory Palestine, receiving a professorship at Hebrew University and lecturing in anthropology and introductory sociology. After the creation of the state of Israel in 1948, Buber became the best known Israeli philosopher. Buber and Paula had two children: a son, Rafael Buber, and a daughter, Eva Strauss Steinitz. They helped raise their granddaughters Barbara Goldschmidt (1921–2013) and Judith Buber Agassi (1924–2018), born by their son Rafael's marriage to Margarete Buber Neumann. Buber's wife Paula Winkler died in 1958 in Venice, and he died at his home in the Talbiya neighborhood of Jerusalem on June 13, 1965. Buber was a vegetarian.

Основные темы

Вызывающий, порой поэтичный стиль письма Бубера определял ключевые темы его творчества: пересказ хасидских и китайских историй, библейские комментарии и метафизический диалог. Будучи культурным сионистом, Бубер активно участвовал в жизни еврейских и образовательных общин Германии и Израиля. Он также был последовательным сторонником бинационального решения палестинского вопроса и, после образования еврейского государства Израиль, – региональной федерации Израиля и арабских государств. Его влияние распространяется на гуманитарные науки, в особенности на социальную психологию, социальную философию и религиозный экзистенциализм. Отношение Бубера к сионизму было обусловлено его стремлением продвигать идею "еврейского гуманизма". По мнению Лоуренса Сильберштейна, термин "еврейский гуманизм" был введен, чтобы "отличить [позицию Бубера] от официального сионистского движения" и подчеркнуть, что "проблема Израиля – лишь специфическая форма универсальной человеческой проблемы. Следовательно, задача Израиля как отдельной нации неразрывно связана с задачей всего человечества".

До 1915 года: раннее взаимодействие с сионизмом

Подходя к сионизму со своей личной точки зрения, молодой Бубер не согласился с Теодором Герцлем в отношении их соответствующих позиций относительно сионизма. Герцль не рассматривал сионизм как движение с религиозными целями. В отличие от этого, Бубер считал, что потенциал сионизма заключается в социальном и духовном обогащении. Например, Бубер утверждал, что после образования государства Израиль потребуется провести реформы в иудаизме: "Нам нужен кто-то, кто сделает для иудаизма то, что папа Иоанн XXIII сделал для католической церкви". Герцль и Бубер продолжали, в взаимном уважении и разногласиях, работать над достижением своих целей до конца жизни. В 1902 году Бубер стал редактором еженедельника Die Welt, центрального органа сионистского движения. Однако, год спустя он примкнул к еврейскому хасидскому движению. Бубер восхищался тем, как хасидские общины воплощали свою религию в повседневной жизни и культуре. В резком контрасте с занятыми сионистскими организациями, постоянно обсуждавшими политические вопросы, хасиды были сосредоточены на ценностях, которые Бубер давно призывал сионизм принять. В 1904 году он отошел от большей части своей сионистской организационной работы и посвятил себя изучению и письму, опубликовав в том же году свою диссертацию "Beiträge zur Geschichte des Individuationsproblems" о Якобе Бёме и Николае Кузане. В эссе 1910 года под названием "Он и мы" Бубер обозначил себя и Герцля диаметрально противоположными в их взглядах на сионизм. Бубер описал Герцля, сказав: "Порыв элементарно активного человека (Elementaraktiver) к действию настолько силен, что мешает ему приобретать знания ради самих знаний", и, по словам Бубера, когда человек вроде Герцля осознает свою еврейскую идентичность, "в нем пробуждается воля помочь евреям, к которым он принадлежит, вывести их туда, где они смогут обрести свободу и безопасность. Теперь он делает то, что велит его воля. Он не видит ничего другого". В том же эссе Бубер провел параллель между Герцлем и Баалом Шем Товом, основателем хасидизма, утверждая, что оба стремятся возродить еврейский народ, но отличаются в подходах: Герцль оказывает влияние на изменения косвенно, через историю, а Баал Шем Тов стремился к улучшению непосредственно через религию. В то время как Коэн, чьи аргументы основывались на мессианских принципах, считал, что еврейское меньшинство необходимо для более широкой немецкой национальной идентичности, Бубер утверждал, что "иудаизм вполне может быть воспринят мессианским человечеством и раствориться в нем; однако мы не считаем, что еврейский народ должен исчезнуть среди современного человечества, чтобы возникло мессианское человечество". В эти годы Бубер продолжал исследовать и развивать свои взгляды на сионизм. Одним из таких заметных произведений является письмо профессору под названием "Концепции и реальность" в 1916 году. В этом письме Бубер затрагивает вопросы национализма, мессианизма и иврита в сионистском движении того времени. Бубер утверждал, что национализм не является естественным явлением, и что сионизм – это движение, сосредоточенное вокруг религиозности, а не национализма. Однако, по мнению Бубера, мессианское течение в сионизме затуманивается представителями либеральных еврейских и антисионистских кругов, которые утверждают, что мессианизм требует диаспоры. О важности еврейского языка Бубер считал, что "иврит – это не прежде всего разговорный язык, а единственный язык, способный в полной мере воспринять и выразить возвышенные ценности иудаизма". В начале 1920-х годов Мартин Бубер начал выступать за создание бинационального еврейско-арабского государства, заявив, что еврейский народ должен провозгласить "свое желание жить в мире и братстве с арабским народом и развивать общую родину в республику, в которой оба народа будут иметь возможность свободного развития". Бубер отвергал идею сионизма как просто еще одного национального движения и хотел вместо этого увидеть создание образцового общества – общества, которое не будет характеризоваться еврейским доминированием над арабами. Сионистскому движению необходимо было достичь консенсуса с арабами, даже ценой того, что евреи останутся меньшинством в стране. В 1925 году он участвовал в создании организации "Брит Шалом" (Союз мира), которая выступала за создание двухнационального государства, и на протяжении всей своей жизни он надеялся и верил, что евреи и арабы однажды будут жить в мире в единой нации. В эссе 1929 года под названием "Национальный дом и национальная политика в Палестине" Бубер исследует право еврейского народа на землю Израиля, прежде чем перейти к вопросу об еврейско-арабских отношениях. По мнению Бубера, право сионистов на создание страны в Израиле проистекает из их древней, предковой связи с землей, из того факта, что евреи работали над ее возделыванием в последние годы, и из будущей перспективы, которую еврейское государство предлагает как культурный центр для иудаизма и модель для создания новой социальной организации, ссылаясь на возникновение кибуцев. Бубер продолжает обсуждать, в широком смысле, необходимость несправедливости для выживания и фокусируется на сионистской перспективе, написав: "Действительно, жизнь невозможна без несправедливости. Тот факт, что не существует живого существа, которое могло бы жить и процветать, не уничтожая другой организм, имеет символическое значение в отношении нашей человеческой жизни. Но человеческий аспект жизни начинается в тот момент, когда мы говорим себе: мы не будем причинять другим больше несправедливости, чем необходимо для нашего существования". Бубер затем использует эту точку зрения, чтобы поддержать бинационализм как средство установления сочетания потенциального сосуществования и национальной независимости.

Approaching Zionism from his own personal viewpoint, a young Buber disagreed with Theodor Herzl about their respective positions on Zionism. Herzl did not envision Zionism as a movement with religious objectives. In contrast, Buber believed the potential of Zionism was for social and spiritual enrichment. For example, Buber argued that following the formation of the Israeli state, there would need to be reforms to Judaism: "We need someone who would do for Judaism what Pope John XXIII has done for the Catholic Church". Herzl and Buber would continue, in mutual respect and disagreement, to work towards their respective goals for the rest of their lives. In 1902, Buber became the editor of the weekly Die Welt, the central organ of the Zionist movement. However, a year later he became involved with the Jewish Hasidic movement. Buber admired how the Hasidic communities actualized their religion in daily life and culture. In stark contrast to the busy Zionist organizations, which were always mulling political concerns, the Hasidim were focused on the values which Buber had long advocated for Zionism to adopt. In 1904, he withdrew from much of his Zionist organizational work, and devoted himself to study and writing, as in that same year, he published his thesis, Beiträge zur Geschichte des Individuationsproblems, on Jakob Böhme and Nikolaus Cusanus. In a 1910 essay entitled "He and We," Buber established himself and Herzl as diametrically opposed in their perspectives on Zionism. Buber described Herzl by saying, "The impulse of the elementally active person (Elementaraktiver) to act is so strong that it prevents him from acquiring knowledge for the sake of knowledge," and, according to Buber, when a person like Herzl is aware of his Jewishness, "In him awakens the will to help the Jews to whom he belongs, to lead the where they can experience freedom and security. Now he does what his will tells He does not see anything else." In that same essay, Buber would draw a parallel between Herzl and Baal Shem Tov, the founder of Hasidism, arguing that both seek to reinstate the Jewish people, the difference coming in their approaches; Herzl affecting change indirectly via history whereas Baal Shem Tov sought to achieve improvement directly through religion. Whereas Cohen, whose argument was based in messianic principles, believed that a Jewish minority was essential to a broader German national identity, Buber argued that, "Judaism may well be taken up in messianic humanity, to be melted into it; we do not, however, consider that the Jewish people must disappear among contemporary humanity so that a messianic humanity might arise." Buber continued to explore and develop his views on Zionism in these years. One such notable piece of writing is a letter to a professor entitled "Concepts and Reality" in 1916. In this letter, Buber addresses the issues of nationalism, Messianism, and Hebrew within the Zionist movement of the period. Buber argued that nationalism is not a natural phenomenon, and that Zionism is a movement centered around religiosity, not nationalism. However, according to Buber, the messianic movement within Zionism is obscured by those in liberal Jewish and anti Zionist circles, who argue that Messianism necessitates a diaspora. On the importance of the Hebrew language, Buber believed, "Hebrew is not first and foremost a vernacular but the single language that can fully absorb and express the sublime values of Judaism." In the early 1920s, Martin Buber started advocating a binational Jewish Arab state, stating that the Jewish people should proclaim "its desire to live in peace and brotherhood with the Arab people, and to develop the common homeland into a republic in which both peoples will have the possibility of free development." Buber rejected the idea of Zionism as just another national movement, and wanted instead to see the creation of an exemplary society; a society which would not be characterized by Jewish domination of the Arabs. It was necessary for the Zionist movement to reach a consensus with the Arabs even at the cost of the Jews remaining a minority in the country. In 1925, he was involved in the creation of the organization Brit Shalom (Covenant of Peace), which advocated the creation of a binational state, and throughout the rest of his life, he hoped and believed that Jews and Arabs one day would live in peace in a joint nation. In a 1929 essay entitled "The National Home and National Policy in Palestine," Buber explores Jewish right to the land of Israel before engaging with the question of Jewish Arab relations. According to Buber, the Zionist right to establish a country in Israel originates from their ancient, ancestral connection to the land, the fact that Jews have worked to cultivate the land in recent years, and the future prospect that a Jewish state offers as both a cultural center for Judaism and a model for creating a new social organization, referencing the emergence of kibbutzim. Buber goes on to discuss, broadly, the necessity for injustice in order to survive, and focuses it to the Zionist perspective by writing, "It is indeed true that there can be no life without injustice. The fact that there is no living creature that can live and thrive without destroying another existing organism has a symbolic significance as regards our human life. But the human aspect of life begins the moment we say to ourselves: We will not do more injustice to others than we are forced to do to exist." Buber then uses this perspective to argue in favor of Binationalism as means to establish a combination of potential coexistence and national independence.

После 1938 года: сионистские взгляды из Израиля и сионизм после независимости

Живя и работая в Иерусалиме, Бубер расширил своё политическое участие и продолжил развивать свои идеи о сионизме. В 1942 году он стал одним из основателей партии "Ихуд", которая выступала за бинационалистическую программу. Тем не менее, его связывали десятилетиями дружбы с сионистами и философами, такими как Хаим Вейцман, Макс Брод, Хьюго Бергман и Феликс Велтш, которые были его близкими друзьями ещё со старых европейских времён в Праге, Берлине и Вене, и до Иерусалима 1940-х – 1960-х годов. В статье 1948 года "Сионизм и сионизм" Бубер оценил конкурирующие течения культурного и политического сионизма с некоторой телеологической точки зрения. Он суммировал эти два противостоящих подхода, с одной стороны, как "возвращение и восстановление подлинного Израиля, дух и жизнь которого вновь не будут существовать обособленно друг от друга", а с другой – как процесс "нормализации", и для того, чтобы быть "нормальной", "нации необходимы земля, язык и независимость. Таким образом, нужно лишь приобрести эти блага, а остальное разрешится само собой". По мнению Бубера, по мере того как евреям и Израилю удаётся стать "нормальной нацией", угасает стремление к духовному и культурному возрождению, а война за политическое устройство рискует превратиться в войну за выживание. Бубер изложил эту концепцию в работе "Сионизм и сионизм". Для Бубера Израиль мог послужить примером для "Ближнего Востока", поскольку, с его бинационалистической точки зрения, две независимые нации могли бы сохранять свою культурную самобытность, "но обе были бы объединены общим делом развития своей общей родины и федеративным управлением общими вопросами. На основе этого соглашения мы стремимся вновь вернуться к союзу ближневосточных народов, построить экономику, интегрированную в экономику Ближнего Востока, проводить политику в контексте жизни Ближнего Востока и, с Божьей помощью, вновь распространить "живую идею" по миру из Ближнего Востока". В тот же период Бубер оставался критиком многих политик и лидеров нового израильского правительства. Он особенно остро реагировал на обращение с арабскими беженцами и не боялся критиковать высшее руководство, в частности, Давида Бен-Гуриона, первого премьер-министра.

Living and writing in Jerusalem, Buber increased his political involvement, and continued to develop his ideas on Zionism. In 1942, he co‑founded the Ihud party, which advocated a bi nationalist program. Nevertheless, he was connected with decades of friendship to Zionists and philosophers such as Chaim Weizmann, Max Brod, Hugo Bergmann, and Felix Weltsch, who were close friends of his from old European times in Prague, Berlin, and Vienna to the Jerusalem of the 1940s through the 1960s. Buber evaluated the competing strains of cultural and political Zionism from a somewhat teleological perspective in a 1948 piece "Zionism and Zionism". He summarizes these two competing perspectives as, on the one hand, "returning and restoring the true Israel, whose spirit and life would once again no longer exist beside each other," and, on the other hand, as a process of "normalization," and that to be "normal," a "nation needs a land, a language, and independence. Thus, one must only go and acquire those commodities, and the rest will take care of itself." According Buber, as Jews and Israel succeed at being a "normal nation," the drive for a spiritual and cultural rebirth is lost, and the war being waged over political structure threatens to become a war for survival. Buber outlines this concept in "Zionism and Zionism". For Buber, Israel has the potential to serve as an example for the "Near East" as, in his Binationalist perspective, two independent nations, could each maintain their own cultural identity, "but both united in the enterprise of developing their common homeland and in the federal management of shared matters. On the strength of that covenant we wish to return once more to the union of Near Eastern nations, to build an economy integrated in that of the Near East, to carry out policies in the framework of the life of the Near East, and, God willing, to send the "living idea" forth to the world from the Near East once again." During this same time period Buber remained critical of many policies and leaders of the new Israeli government. He was particularly vocal about the treatment of Arab refugees, and was unafraid to criticize top leadership like David Ben Gurion, the first Prime Minister.

Литературная и академическая карьера

С 1905 года он работал в издательстве Rütten & Loening в качестве лектора; там он инициировал и руководил завершением серии социальных психологических монографий lt=Die Gesellschaft. С 1906 по 1914 год Бубер публиковал издания хасидских, мистических и мифологических текстов из еврейских и мировых источников. В 1916 году он переехал из Берлина в Хеппенхайм. Во время Первой мировой войны он помог создать Еврейский национальный комитет для улучшения положения евреев Восточной Европы. В этот период он стал редактором еврейского ежемесячного журнала Der Jude («Еврей» на немецком языке) (до 1924 года). В 1921 году Бубер начал близкие отношения с Францем Розенцвейгом. В 1922 году он и Розенцвейг сотрудничали в Доме еврейского учения Розенцвейга, известном в Германии как Lehrhaus. В 1923 году Бубер написал свое знаменитое эссе о существовании, Ich und Du (позже переведенное на английский язык как I and Thou). Хотя позже он редактировал эту работу, он отказался вносить существенные изменения. В 1925 году он вместе с Францем Розенцвейгом начал переводить еврейскую Библию на немецкий язык (Die Schrift). Сам он назвал этот перевод Verdeutschung («германизацией»), поскольку он не всегда использует литературный немецкий язык, а вместо этого стремится найти новую динамичную (часто недавно изобретенную) эквивалентную формулировку, чтобы уважать многозначный еврейский оригинал. В 1926–1930 годах Бубер был соредактором ежеквартальника Die Kreatur («Тварь»). В 1930 году Бубер стал почетным профессором Франкфуртского университета. Он подал в отставку в знак протеста от своего профессорства сразу после прихода к власти Адольфа Гитлера в 1933 году. 4 октября 1933 года нацистские власти запретили ему читать лекции. В 1935 году он был исключен из Reichsschrifttumskammer (ассоциации национал-социалистических авторов). Затем он основал Центральный офис еврейского образования взрослых, который стал все более важным органом, поскольку немецкое правительство запретило евреям посещать государственные учебные заведения. Нацистская администрация все больше препятствовала деятельности этого органа. В конце концов, в 1938 году Бубер покинул Германию и поселился в Иерусалиме, тогдашней столице Мандатной Палестины. Он получил должность профессора в Еврейском университете, где читал лекции по антропологии и вводной социологии. Лекции, прочитанные им в течение первого семестра, были опубликованы в книге «Проблема человека» (Das Problem des Menschen); в этих лекциях он обсуждает, как вопрос «Что такое человек?» стал центральным в философской антропологии. Он участвовал в обсуждении проблем евреев в Палестине и арабского вопроса, опираясь на свои библейские, философские и хасидские исследования. Он стал членом группы Ihud, которая стремилась к двунациональному государству для арабов и евреев в Палестине. Бубер считал, что такая двунациональная конфедерация была более адекватным воплощением сионизма, чем исключительно еврейское государство. В 1949 году он опубликовал свою работу «Пути в утопию», в которой подробно изложил свои коммунитарно-социалистические взгляды и теорию «диалогического сообщества», основанного на межличностных «диалогических отношениях». После Второй мировой войны Бубер начал лекционные туры по Европе и Соединенным Штатам. В 1952 году он спорил с Юнгом о существовании Бога.

From 1905 he worked for the publishing house Rütten & Loening as a lecturer; there he initiated and supervised the completion of the social psychological monograph series lt=Die Gesellschaft. From 1906 until 1914, Buber published editions of Hasidic, mystical, and mythic texts from Jewish and world sources. In 1916, he moved from Berlin to Heppenheim. During World War I, he helped establish the Jewish National Committee to improve the condition of Eastern European Jews. During that period he became the editor of Der Jude (German for "The Jew"), a Jewish monthly (until 1924). In 1921, Buber began his close relationship with Franz Rosenzweig. In 1922, he and Rosenzweig co operated in Rosenzweig's House of Jewish Learning, known in Germany as Lehrhaus. In 1923, Buber wrote his famous essay on existence, Ich und Du (later translated into English as I and Thou). Though he edited the work later in his life, he refused to make substantial changes. In 1925, he began, in conjunction with Franz Rosenzweig, translating the Hebrew Bible into German (Die Schrift). He himself called this translation Verdeutschung ("Germanification"), since it does not always use literary German language, but instead attempts to find new dynamic (often newly invented) equivalent phrasing to respect the multivalent Hebrew original. Between 1926 and 1930, Buber co edited the quarterly Die Kreatur ("The Creature"). In 1930, Buber became an honorary professor at the University of Frankfurt am Main. He resigned in protest from his professorship immediately after Adolf Hitler came to power in 1933. On October 4, 1933, the Nazi authorities forbade him to lecture. In 1935, he was expelled from the Reichsschrifttumskammer (the National Socialist authors' association). He then founded the Central Office for Jewish Adult Education, which became an increasingly important body, as the German government forbade Jews to attend public education. The Nazi administration increasingly obstructed this body. Finally, in 1938, Buber left Germany, and settled in Jerusalem, then capital of Mandate Palestine. He received a professorship at Hebrew University, there lecturing in anthropology and introductory sociology. The lectures he gave during the first semester were published in the book The problem of man (Das Problem des Menschen); in these lectures he discusses how the question "What is Man?" became the central one in philosophical anthropology. He participated in the discussion of the Jews' problems in Palestine and of the Arab question – working out of his Biblical, philosophic, and Hasidic work. He became a member of the group Ihud, which aimed at a bi national state for Arabs and Jews in Palestine. Such a binational confederation was viewed by Buber as a more proper fulfillment of Zionism than a solely Jewish state. In 1949, he published his work Paths in Utopia, in which he detailed his communitarian socialist views and his theory of the "dialogical community" founded upon interpersonal "dialogical relationships". After World War II, Buber began lecture tours in Europe and the United States. In 1952, he argued with Jung over the existence of God.

Философия

Бубер известен своим тезисом о диалогическом существовании, как он описал в книге «Я и Ты». Однако его работы охватывали широкий круг вопросов, включая религиозное сознание, современность, концепцию зла, этику, образование и библейскую герменевтику. Бубер отвергал ярлыки «философ» или «теолог», утверждая, что его интересует не столько само понятие, сколько личный опыт, и он не может рассуждать о Боге, а лишь об отношениях с Ним. В политическом плане социальная философия Бубера в некоторых аспектах предвосхищает анархизм, хотя сам Бубер на протяжении жизни решительно отрицал свою связь с ним и допускал существование государства при определенных ограничениях.

Диалог и существование

В книге "Я и Ты" он объяснил эту философию, используя пары слов "Я – Ты" и "Я – Оно" для классификации способов сознания, взаимодействия и бытия, посредством которых индивид взаимодействует с другими индивидами, неодушевленными объектами и всей реальностью в целом. В теологическом плане он соотнес первое с иудейским Иисусом, а второе – с апостолом Павлом (ранее Савлом Тарским, иудеем). В философском смысле эти пары слов выражают сложные идеи о способах бытия, в особенности о том, как человек существует и реализует это существование. Как утверждает Бубер в "Я и Ты", человек в любой момент времени взаимодействует с миром в одном из этих режимов. Основной мотив, который Бубер использует для описания двойственных способов бытия, – это диалог ("Я – Ты") и монолог ("Я – Оно"). Концепция общения, особенно ориентированного на язык, используется как для описания диалога/монолога посредством метафор, так и для выражения интерперсональной природы человеческого существования.

Ич-Ду

Ich-Du ("Я-Ты") – это отношения, подчеркивающие взаимное, целостное существование двух существ. Это непосредственная встреча, поскольку эти существа соприкасаются друг с другом в своем подлинном бытии, без какой-либо квалификации или объективации. Даже воображение и идеи не играют в этих отношениях никакой роли. Встреча "Я-Ты" воплощает бесконечность и универсальность (а не ограничивается лишь концепциями). Хотя его отношения с этими двумя иногда были односторонне конфликтными (студенты порой язвительно нападали на или критиковали своего покровителя), Бубер выступал в роли импресарио, издателя и различными способами являлся одним из главных спонсоров их карьеры и растущей известности. Школем был в числе друзей и заинтересованных лиц, которые с самого начала обсуждения, во время прихода к власти Гитлера, помогали организовать и осуществить возможную эмиграцию Бубера в Палестину. Они также переписывались по вопросам их работы с "Брит Шалом" – ранним аналитическим центром, которому было поручено проанализировать динамику двухгосударственного решения для Израиля и Палестины, более чем за двадцать лет до образования Израиля как национального государства, а также по множеству вопросов, касающихся их общего интереса к древней, священной и часто мистической еврейской литературе, параллельно отслеживая взаимные связи и важные публикации в их областях. Школем посвятил свою библиографию Зоара Буберу. В 1961 году он был удостоен премии Бялика за еврейскую мысль. В 1963 году он получил премию Эразма в Амстердаме.