Бенджамин Джоуэтт: Жизнь и творчество английского ученого и богослова.

Введение

Британский священник и ученый-классик (1817–1893)

Бенджамин Джоуэтт (англ. Benjamin Jowett; 15 апреля 1817 – 1 октября 1893) – английский писатель, наставник, административный реформатор Оксфордского университета, теолог, англиканский священник и переводчик Платона и Фукидида. Он был магистром Баллиол-колледжа в Оксфорде.

Ранние годы

Джоуетт родился в Камбервелле, Лондон, третьим из девяти детей. Его отец был меховым мастером, родом из йоркширской семьи, которая на протяжении трех поколений поддерживала евангелическое движение в Англиканской церкви и являлась автором метрического перевода Псалмов Ветхого Завета. Его мать, Изабелла Лангхорн (1790–1869), была родственницей Джона Лангхорна, поэта и переводчика Плутарха. В возрасте 12 лет Джоуетт был зачислен в школу Святого Павла (располагавшуюся тогда на церковном дворе Святого Павла), где вскоре приобрел репутацию выдающегося классического ученого. В 18 лет он получил открытую стипендию в Баллиол-колледж Оксфордского университета, где и оставался до конца жизни. Он начал обучение в 1836 году и быстро был признан одним из ведущих преподавателей Оксфорда своего поколения, получив должность стипендиата еще будучи студентом в 1838 году; он окончил обучение с высшими отличиями в 1839 году. Это был период расцвета Оксфордского движения трактатов: благодаря дружбе с У. Г. Уордом он на некоторое время склонился к высокоцерковному англиканству, однако более сильное и продолжительное влияние оказала школа Арнольда, представленная А. П. Стэнли. Вызванный этим спором, Джоуетт покинул трапезную колледжа и поселился в квартире на Брод-стрит.

Еретический спорящий

Уже в 1839 году Стэнли объединился с Арчибальдом Кэмпбеллом Тейтом, будущим архиепископом Кентерберийским, в поддержке определенных университетских реформ. С 1846 года Джоуэтт активно включился в это движение, которое в 1848 году стало общепринятым среди молодых и более вдумчивых членов коллегии, пока не привело к созданию комиссии 1850 года и принятию закона 1854 года. Затем Джоуэтт сосредоточился на теологии: он провел лето 1845 и 1846 годов в Германии со Стенли и стал увлеченным последователем немецкой критики и спекулятивных теорий. Его взгляды вышли за рамки радикальных, они стали еретическими, что серьезно ограничивало его карьерные перспективы в консервативном англиканском Оксфорде. Среди работ того времени его особенно впечатлили труды Ф. К. Баура. Однако он никогда не отказывался от независимого суждения, и его работа о Святом Павле, опубликованная в 1855 году, была результатом глубоких оригинальных размышлений и исследований. Джоуэтт нашел друга и переписку во Флоренс Найтингейл, но неясно, были ли между ними романтические отношения. Предполагается, что он запоздало сделал ей предложение руки и сердца, но был отвергнут и провел остаток жизни с сожалением о том, что никогда не познал супружеского счастья. Дидактическая и педагогическая натура Джоуэтта склоняла его к наставлениям, он анализировал ее сложный характер, обвиняя ее в преувеличениях и эмоциональной напряженности, вызванной истерией. Он был отцовской фигурой, проявлял патерналистское отношение к глубоко консервативной, религиозной, склонной к самоцензуре и строгой в своем поведении женщине. В то же время произошла другая образовательная реформа – открытие Индийской государственной службы для конкурсного отбора, и Джоуэтт вошел в состав комиссии. У него было два брата, Уильям и Альфред, которые служили и погибли в Индии, и он всегда проявлял глубокий и практический интерес к индийским делам. После Второй королевской комиссии в мае 1859 года он назвал Флоренс Найтингейл «гувернанткой губернаторов Индии» за ее решительные действия по улучшению условий жизни бедных в Калькутте, где «местное население само обучалось чистоте и здоровью посредством соблюдения санитарных норм в крупных городах». В старости он посетил Клейдонс, где Маргарет Верни подарила ему гравюру с изображением Флоренс Найтингейл, которую он впоследствии завещал Сомервилльскому колледжу. А. Сорабджи, индийский юрист, учился в Сомервилльском колледже в 1890-х годах, когда магистр Баллиола, указывая на портрет, заявил о своей любви к ней; эта история так и не была подтверждена. В другой истории Марго Теннант, будущая жена Генри Асквита, подружилась с Джоуэттом, но узнала, что у него были «бурные, очень бурные» отношения с Найтингейл. Джоуэтт был серым кардиналом либеральной теологии, но мог быть несколько рассеянным в своих воспоминаниях.

As early as 1839, Stanley had joined with Archibald Campbell Tait, the future Archbishop of Canterbury, in advocating certain university reforms. From 1846 onwards, Jowett threw himself into this movement, which in 1848 became general amongst the younger and more thoughtful fellows, until it took effect in the commission of 1850 and the act of 1854. Jowett then concentrated on theology: he spent the summers of 1845 and 1846 in Germany with Stanley, and became an eager student of German criticism and speculation. His views became more than radical, they were heretical, which severely curtailed prospects for advancement within the walls of the conformity of Anglican Oxford. Amongst the writings of that period he was most impressed by those of F. C. Baur. But he never ceased to exercise an independent judgement, and his work on St Paul, which appeared in 1855, was the result of much original reflection and inquiry. Jowett found a friend and correspondent in Florence Nightingale, but whether there was any romantic attachment is unclear. It has been suggested that he belatedly proposed marriage, but was rejected, and lived the latter part of his life in regret that he never knew matrimonial bliss. Jowett's didactic and pedagogic nature tended him towards instruction of her complicated character accusing her of exaggeration, an emotional intensity occasioned by hysteria. He was a father figure, paternalistic towards a deeply conservative woman, religious, self censoring and strict in her conduct. Another educational reform, the opening of the Indian Civil Service to competition, took place at the same time, and Jowett was one of the commission. He had two brothers, William and Alfred who had served and died in India, and he never ceased to take a deep and practical interest in Indian affairs. After the Second Royal Commission in May 1859 he called Philomela 'the Governess of Governors of India' for her robust dealings with the poor conditions in Calcutta "the natives themselves educated to cleanliness & health by the enforcement of sanitary regulations in the large towns." When an old man he visited Claydons, where Margaret Verney donated him a print portrait of Florence which he later bequested in his will to Somerville College. A. Sorabji, an Indian writer, was a student barrister at Somerville College in 1890s, when the Master of Balliol, pointing to the picture declared her love for him: the story was never confirmed. In another story entirely Margot Tennant later wife of Henry Asquith, befriended Jowett, only to learn that he had had a "violent very violent" relationship with Nightingale. Jowett was an éminence grise of liberal theology but could be somewhat chaotic in his recollections.

Карьера в Оксфорде

Осенью 1855 года Джоуэтт был назначен на должность Regius Professor of Greek. Он был воспитателем в Баллиоле и англиканским священником с 1842 года и посвятил себя педагогической деятельности: его ученики становились его друзьями на всю жизнь. Он разглядывал их способности и учил их познавать себя. Это принесло ему репутацию «великого наставника». Сильное разочарование – отказ в должности магистра Баллиоля в 1854 году – по-видимому, побудило его завершить книгу «Послания святого Павла». Эта работа, которую один из его друзей назвал «чудом смелости», полна оригинальности и новаторских идей, но ее публикация вызвала против него бурю богословского осуждения со стороны ортодоксальных евангелистов, преследовавших его в той или иной степени на протяжении всей жизни. Вместо того чтобы уступить давлению, он объединился с Генри Бристоу Уилсоном и Роулендом Уильямсом, также подвергшимися нападкам, для создания сборника «Эссе и обзоры». Он вышел в свет в 1860 году и вызвал резкую критику. Верность Джоуэтта тем, кого преследовали по этому поводу, была столь же характерной, как и его упорное молчание, пока увеличение его зарплаты в качестве профессора греческого языка оставалось невыплаченным. Это преследование продолжалось до 1865 года, когда Э. А. Фриман и Чарльз Элтон историческими исследованиями обнаружили нарушение условий профессорства, и Церковь Христа в Оксфорде увеличила финансирование с 40 фунтов стерлингов в год до 500 фунтов стерлингов. Джоуэтт был одним из тех, кто получил трехтомник Флоренс Найтингейл «Предложения для размышлений» для вычитки и критики. В третьем томе «Эссе и обзоров» он опубликовал статью «О толковании Писания», в которой попытался примирить ее утверждение о том, что религия есть закон и может быть согласована с наукой. Ее радикальные взгляды на положение женщины в семье и его отход от либерального англиканского богословия на десятилетие затормозили его продвижение по службе до должности магистра Баллиоля. К 1860 году он уже был Regius Professor of Greek и членом Баллиоля, но повышение его жалованья было отклонено. Хотя работа получила высокую оценку философа и политика Джона Стюарта Милля, она серьезно поколебала твердую веру традиционного истеблишмента в то, что рабочий класс продолжит поклоняться в приходских церквях. Признание того, что это больше не так, было лишь одним из богословских сдвигов. В октябре 1862 года его пригласили в Оук-Хилл-парк, чтобы причастить Флоренс. С готовностью приняв предложение, он все же обратился к архиепископу Тайту за разрешением. Сохранилось много его писем к ней и миссис Брэйсбридж; их религиозные взгляды были отмечены взаимным уважением к общим интересам и интеллектуальным способностям. Также включено нелицеприятное описание мужчины средних лет.

Jowett was appointed to the Regius Professorship of Greek in autumn 1855. He had been a tutor of Balliol and an Anglican cleric since 1842 and had devoted himself to the work of tuition: his pupils became his friends for life. He discerned their capabilities and taught them to know themselves. This made him a reputation as "the great tutor". A great disappointment, his repulse for the mastership of Balliol, also in 1854, appears to have roused him into the completion of his book on The Epistles of St Paul. This work, described by one of his friends as "a miracle of boldness", is full of originality and suggestiveness, but its publication awakened against him a storm of theological opposition from the Orthodox Evangelicals, which followed him more or less through life. Instead of yielding to this, he joined with Henry Bristow Wilson and Rowland Williams, who had been similarly attacked, in the production of the volume known as Essays and Reviews. This appeared in 1860 and gave rise to a strong outbreak of criticism. Jowett's loyalty to those who were prosecuted on this account was no less characteristic than his persistent silence while the augmentation of his salary as Greek professor was withheld. This persecution was continued until 1865, when E. A. Freeman and Charles Elton discovered by historical research that a breach of the conditions of the professorship had occurred, and Christ Church, Oxford, raised the endowment from £40 a year to £500. Jowett was one of the recipients of Nightingale's three volume work Suggestions for Thought for proof reading and criticism. In the third volume of Essays and Reviews he contributed On the Interpretation of Scripture in which he attempted to reconcile her assertion that religion was law and could be unified with science. Her radical thoughts on women's place in the home, and his departure from liberal Anglican theology helped to block for a decade his career advancement to the Mastership of Balliol. By 1860, he was already Regius Professor of Greek and a Fellow of Balliol, but an increase in his stipend was withheld. While the work gained fulsome praise from philosopher politician John Stuart Mill, it profoundly shook the more traditional establishment's fervent belief that the working classes would continue to worship in parish churches. Recognition that this was no longer so, was just one of the theological departures. In October 1862 he was invited to Oak Hill Park to offer Florence the sacrament. Accepting the prospect with relish, he nonetheless consulted with Archbishop Tait for permission. Many of his letters to her and Mrs Bracebridge have survived; their religion was tinged with a mutual respect for their shared common interests and intellectual gifts. Also included is an unflattering description of a middle aged man.

Высота интеллектуальных способностей

Тем временем влияние Джоуэтта в Оксфорде неуклонно росло; у него были свои любимцы. Это достигло кульминации, когда сельское духовенство, спровоцированное окончательным оправданием эссеистов, проголосовало на конвокации против учреждения кафедры греческого языка. Ученики Джоуэтта, теперь привлекаемые из всего университета, поддерживали его с энтузиазмом. Он подружился с Фримантлами (родственниками министра Гладстона, Гранта Даффа) и Верни в Клейдонсе. Во время каникул в Дербишире он писал им и Флоренс, описывая свои наблюдения в Ли-Хёрсте в 1864 году. Один историк определил его отношения с ней как наиболее интенсивные в период с 1863 по 1866 год: в апреле 1864 года он посоветовал Флоренс Найтингейл не допустить, чтобы Гарибальди, ее всемирно известный гость, поднял волнения в Италии. Это совпало с крупным философским спором, в котором они придерживались диаметрально противоположных взглядов: существовало три основных закона о санитарии, Законы о венерических заболеваниях, которые в 1870 году подверглись критике со стороны Джозефины Батлер, феминистки и социального реформатора, стремившейся к их отмене. Рациональный теолог Джоуэтт предупредил Найтингейл игнорировать тех, кто "занимает неверную позицию". Растущее число случаев венерических заболеваний ставило моральный вопрос о регулировании проституции, в то время как мужчины все еще могли умирать от инфекции. Контроль за состоянием здоровья стал поводом, по которому активистки за права женщин потребовали отмены этих законов и развернули в прессе громкую атаку на Джоуэтта и других. Он был сострадательным человеком, навещавшим самоотверженного Хилари Бонэма Картера (умирающего от рака) в мае 1865 года и оказывая ему поддержку молитвой и добротой. Он был ярым критиком законов о бедных, которые обрекали бедных, больных и уязвимых на ужасное унижение, оставляя людей голодать. В одном только Лондоне в 1866 году насчитывалось 21 500 пациентов, не имевших квалифицированных медсестер. Но его влияние могло быть значительным. В 1874 году он раскритиковал предстоящий доклад Флоренс о земельной собственности в Индии настолько, что он так и не был опубликован, поскольку она "могла потерять влияние". В разгар других дел Джоуэтт тихо использовал свое влияние, чтобы примирить различные либеральные взгляды и направить их на отмену теологического теста, который все еще требовался для получения степени магистра и других степеней, а также для должностей в университете и колледже. Он выступил по этому вопросу на важном собрании в Лондоне 10 июня 1864 года, которое заложило основу для Закона об университетских тестах 1871 года. Сразу после этого, став магистром Баллиол-колледжа, он превратил колледж в "своего рода рай на земле". Либеральные реформы в колледже положили начало радикальным научным исследованиям природы человеческого существования, ставя под сомнение на основе эмпирических данных смысл христианства и самого его существования. Шок от этого отразился на либеральном истеблишменте, в основании Лейбористской партии и новом либерализме эпохи Первой мировой войны. В связи с греческой кафедрой Джоуэтт взялся за работу над Платоном, которая выросла в полный перевод "Диалогов" с вводными эссе, за который он с благодарностью принял критику Флоренс Найтингейл. Он трудился над этим во время каникул не менее десяти лет. Он утверждал, что платоническая любовь между мужчинами лишена сексуальной активности, хотя Уолтер Патер позже с этим не согласился. Он не проявлял интереса к выражению собственного мнения о Боге или теологии в своих переводах работ Платона, изданных в нескольких редакциях. Образованные средние классы искали ответ на вопрос, как Платон может быть актуален для викторианской эпохи. Но его интерес к теологии не угас, и его мысли находили выход в случайных проповедях. Кафедра университета действительно была для него закрыта, но несколько собраний в Лондоне восхищались его проповедями, и с 1866 года до своей смерти он ежегодно проповедовал в Вестминстерском аббатстве, где Стенли стал деканом в 1863 году. Три тома избранных проповедей были опубликованы посмертно. Годы с 1865 по 1870 были посвящены усердному преподаванию и писательской деятельности. Среди его учеников в Баллиоле были люди, которым суждено было занять высокие посты в государстве, чьи родители таким образом проявили свою уверенность в предполагаемом еретике, и благодарность за это была добавлена к другим мотивам его неустанных усилий в обучении. Роберт Скотт, магистр Баллиол-колледжа, был повышен до должности декана Рочестера в 1870 году, и Джоуэтт, наконец, после многих лет попыток, был избран магистром Баллиола его коллегами. Джоуэтт приписывал это назначение своему либеральному другу Роберту Лоу, впоследствии лорду Шербруку (в то время член министерства Гладстона). С этой долгожданной позиции в 1871 году был опубликован "Платон". Он имел большой и заслуженный успех. Хотя ученые критиковали отдельные переводы (и было много мелких ошибок, исправленных в последующих изданиях), в целом признавалось, что ему удалось сделать Платона классиком английской литературы. С 1866 года его авторитет в Баллиоле был непререкаем, и различные реформы в колледже были результатом его инициативы. Оппозиционное меньшинство теперь было бессильно, а молодые коллеги, бывшие его учениками, были более склонны следовать ему, чем другие. Ничто не препятствовало дальнейшему проявлению его твердой и разумной воли. Он по-прежнему знал студентов индивидуально и внимательно следил за их успехами. Его влияние в университете было менее уверенным. Кафедра Святой Марии, университетской церкви, больше не была для него закрыта, но успех Баллиола в учебе вызывал зависть в других колледжах, и старые предрассудки не исчезли в одночасье; в то время как новое движение в пользу "финансирования исследований" противоречило его непосредственным целям. Тем временем должности преподавателей в других колледжах, а также некоторые должности ректоров, заполнялись выпускниками Баллиола, а бывшие ученики Джоуэтта занимали видное место в обеих палатах парламента и в адвокатуре. Он продолжал практику, начатую им в 1848 году, брать с собой небольшую группу студентов во время каникул и работать с ними в одном из своих любимых мест, в Аскриге в Венсдейлде, или в Таммел Бридж, а позже в Уэст-Малверне. В этот список вошел Абель Хенди Джонс Гринридж, который был признан равным великому классическому ученому Теодору Моммзену. Новый зал (1876), орган в нем, полностью его дар (1835), и площадка для крикета (1889) остаются внешними памятниками деятельности магистра. Ни деловые вопросы, ни многочисленные просьбы друзей не мешали его литературной работе. Шесть или семь недель длительных каникул, во время которых он занимался со студентами, в основном посвящались письму. Перевод "Политики" Аристотеля, пересмотр "Платона" и, прежде всего, многократно пересмотренный перевод Фукидида занимали несколько лет. Издание "Государства", начатое в 1856 году, осталось незавершенным, но было продолжено с помощью профессора Льюиса Кэмпбелла. Другие литературные планы не были реализованы - Эссе о религиях мира, Комментарий к Евангелиям, Жизнь Христа, сборник о моральных идеях. Эти планы были сорваны не только его практическими делами, но и его решимостью закончить начатое и тщательной самокритикой, которая требовала так много времени. Книга о морали могла бы быть написана, если бы не тяжелое бремя должности вице-канцлера, которую он согласился принять в 1882 году, в надежде, лишь частично реализованной, обеспечить множество улучшений для Оксфордского университета. Вице-канцлер по должности был делегатом Оксфордского университетского издательства, где он надеялся многое изменить; и план осушения долины Темзы, о котором он теперь мог начать, занимал его ум много лет. Однако один план, который, безусловно, увенчался успехом и вызвал всеобщее одобрение, - это сотрудничество с Флоренс Найтингейл для организации лекционного тура в Оксфорд для студентов, обучающихся сельскохозяйственным наукам...

Meanwhile, Jowett's influence at Oxford had steadily increased; he had his favourites. It culminated when the country clergy, provoked by the final acquittal of the essayists, had voted in convocation against the endowment of the Greek chair. Jowett's pupils, who were now drawn from the university at large, supported him with enthusiasm. He made friends with the Freemantles (related to Gladstone's minister, Grant Duff), and the Verneys at Claydons. On holiday in Derbyshire he would write to them and Florence, describing his findings at Lea Hurst in 1864. One historian has identified his relations with her as being most intense between 1863 and 1866: in April 1864, he had advised Florence Nightingale to prevent Garibaldi, her world famous guest, from stirring up trouble in Italy. This coincided with a big philosophical argument in which they were poles apart: there were three major pieces of sanitary legislation, the Contagious Diseases Acts, which in 1870 came under fire from Josephine Butler, a feminist and social reformer, who wished their repeal. The rational theologian in Jowett warned Nightingale to ignore those "on the wrong tack". Rising incidents of venereal disease posed a moral question about whether to regulate prostitution, when men still might die from the infection. Policing of the health conditions became a case for which women's rights campaigners demanded repeal, and they launched a vociferous attack in the press on Jowett, amongst others. He was a compassionate man, visiting the selfless Hilary Bonham Carter (dying from cancer) in May 1865, administering his own brand of prayer and kindness. He was a staunch critic of the Poor Laws that condemned the poor, sick, and vulnerable to appalling degradation, leaving people to starve. In London alone in 1866 there were 21,500 patients with no trained nurses. But his influence could be profound. In 1874, he criticised Florence's impending Report of Land Tenure in India to the extent that it was never published, because she "could lose influence". In the midst of other labours, Jowett had been quietly exerting his influence so as to conciliate all shades of liberal opinion, and bring them to bear upon the abolition of the theological test, which was still required for the M. A. and other degrees, as well as for university and college offices. He spoke upon this question at an important meeting in London on 10 June 1864, which laid the ground for the Universities Tests Act 1871. Directly after, as Master of Balliol College, he made the college "a sort of heaven on earth". The liberal reforms to college commenced radical scientific enquiries into the nature of man's existence, questioning on the basis of empirical data the meaning of Christianity and its very existence. The shock waves reverberated through the liberal establishment, into the founding of the Labour Party and the New Liberalism of the Great War. In connection with the Greek professorship, Jowett had undertaken a work on Plato which grew into a complete translation of the Dialogues with introductory essays, for which Florence Nightingale's criticism was gratefully received. At this he laboured in vacation time for at least ten years. He argued that platonic love between men was devoid of sexual activity, though Walter Pater would later disagree. He showed no interest in offering his own opinion on God or theology in his translations, in several editions, of Plato's works. The educated middle classes were looking for an answer to how Plato could be relevant to Victorians. But his interest in theology had not abated, and his thoughts found an outlet in occasional preaching. The university pulpit, indeed, was closed to him, but several congregations in London delighted in his sermons, and from 1866 until the year of his death he preached annually in Westminster Abbey, where Stanley had become Dean in 1863. Three volumes of selected sermons were published posthumously. The years 1865–70 were occupied with assiduous teaching and writing. Amongst his pupils at Balliol were men destined to high positions in the state, whose parents had thus shown their confidence in the supposed heretic, and gratitude on this account was added to other motives for his unsparing efforts in tuition. Robert Scott, Master of Balliol College, was promoted to the deanery of Rochester in 1870, and Jowett, finally after years of trying, was elected to the vacant Mastership by the fellows of Balliol. Jowett attributed this arrangement to his liberal friend Robert Lowe, afterwards Lord Sherbrooke (at that time a member of Gladstone's ministry). From the vantage ground of this long coveted position, the Plato was published in 1871. It had a great and well deserved success. While scholars criticized particular renderings (and there were many small errors to be removed in subsequent editions), it was generally agreed that he had succeeded in making Plato an English classic. From 1866, his authority in Balliol had been paramount, and various reforms in college had been due to his initiative. The opposing minority were now powerless, and the younger fellows who had been his pupils were more inclined to follow him than others would have been. There was no obstacle to the continued exercise of his firm and reasonable will. He still knew the undergraduates individually, and watched their progress with a vigilant eye. His influence in the university was less assured. The pulpit of St Mary's, the university church, was no longer closed to him, but the success of Balliol in the schools gave rise to jealousy in other colleges, and old prejudices did not suddenly give way; while a new movement in favour of "the endowment of research" ran counter to his immediate purposes. Meanwhile, the tutorships in other colleges, and some of the headships also, were being filled with Balliol men, and Jowett's former pupils were prominent in both houses of parliament and at the bar. He continued the practice, which he had commenced in 1848, of taking with him a small party of undergraduates in vacation time, and working with them in one of his favourite haunts, at Askrigg in Wensleydale, or Tummel Bridget or later at West Malvern. Included in this list was Abel Hendy Jones Greenidge who became recognised as equal to the great classical scholar Theodor Mommsen. The new hall (1876), the organ there, entirely his gift (1835) and the cricket ground (1889), remain as external monuments of the master's activity. Neither business nor the many claims of friendship interrupted literary work. The six or seven weeks of the long vacation, during which he had pupils with him, were mainly employed in writing. The translation of Aristotle's Politics, the revision of Plato, and, above all, the translation of Thucydides many times revised, occupied several years. The edition of the Republic, undertaken in 1856, remained unfinished, but was continued with the help of Professor Lewis Campbell. Other literary plans were not to take effect – an Essay on the Religions of the World, a Commentary on the Gospels, a Life of Christ, a volume on Moral Ideas. Such plans were frustrated, not only by his practical avocations, but by his determination to finish what he had begun, and the fastidious self criticism which it took so long to satisfy. The book on Morals might, however, have been written but for the heavy burden of the vice chancellorship, which he was induced to accept in 1882, by the hope, only partially fulfilled, of securing many improvements for Oxford University. The Vice Chancellor was ex officio a delegate of the Oxford University Press, where he hoped to effect much; and a plan for draining the Thames Valley, which he had now the power of initiating, was one on which his mind had dwelt for many years. However, one plan that certainly came to fruition to great applause was the co operation with Florence Nightingale to bring a lecture tour to Oxford for undergraduates training in the agricultural sciences for the Indian Civil Service. It was supported by economist Arnold Toynbee, also at Balliol, and W R Robertson, Principal of Madras Agricultural College. For the first time, Indians would receive a proper education in the technical aspects of forestry and farming.

Поздние годы и смерть

За изнурительными трудами на посту вице-канцлера последовала болезнь (1887); после этого он отказался от надежды создать какое-либо значительное оригинальное произведение. Его литературная деятельность с тех пор ограничилась комментарием к «Республике» Платона и несколькими эссе об Аристотеле, которые должны были составить отдельный том к переводу «Политики». Эссе, сопровождавшие перевод Фукидида, так и не были написаны. Джоуэтт, который так и не женился, умер 1 октября 1893 года в Оксфорде. Похороны были одними из самых торжественных, когда-либо виденных в этом городе. Носильщиками гроба были семь руководителей колледжей и проректор Итонского колледжа, все – его бывшие ученики. Теолог, наставник, реформатор университета, выдающийся магистр Оксфордского колледжа, главное достоинство Джоуэтта в памяти будущих поколений – его величие как морального наставника. Многие из наиболее известных англичан того времени были его учениками и во многом обязаны своими достижениями его наставлениям и примеру, его глубокому сочувствию, требовательной критике и неизменной дружбе. Редко столь высокие цели преследовались с такой последовательностью и ясным пониманием практических ограничений. «Дорогой (хоть и неблагонадежный) профессор» – богословские работы Джоуэтта носили переходный характер, но сохранили элемент устойчивости. «Мистер Джоуэтт вложил в Платона столько же гения, сколько Платон вложил в мистера Джоуэтта», – восхищалась Флоренс Найтингейл своим старым другом. Как говорили о другом мыслителе, он был «одним из тех глубоко верующих людей, которые, когда устаревшие теологические представления пересматриваются и подвергаются сомнению, стремятся вдохнуть новую жизнь в теологию более широкими и гуманными идеями». В молодости он был усердным учеником Иммануила Канта и Г. В. Ф. Гегеля и до конца жизни не переставал развивать философский склад ума; однако он не доверял метафизическим системам и стремился скорее преобразовать философию в мудрость жизни. Как классик, его неприятие мелочности иногда приводило к упущению важных деталей, но ему удалось достичь более высокой цели – интерпретировать идеи. Существует известная рифма Баллиольского колледжа о нем:Вот я, меня зовут Джоуэтт.Все, что нужно знать, я знаю.Я – магистр этого колледжа,То, чего я не знаю, – не знание! Джоуэтт похоронен на кладбище Сент-Сепулькр у Уолтон-стрит в Оксфорде.

The exhausting labours of the vice chancellorship were followed by illness (1887); after this he relinquished the hope of producing any great original writing. His literary industry was thenceforth confined to a commentary on the Republic of Plato, and some essays on Aristotle which were to have formed a companion volume to the translation of the Politics. The essays which should have accompanied the translation of Thucydides were never written. Jowett, who never married, died on 1 October 1893 in Oxford. The funeral was one of the most impressive ever seen in that city. The pall bearers were seven heads of colleges and the provost of Eton, all old pupils. Theologian, tutor, university reformer, renowned Master of an Oxford college, Jowett's best claim to the remembrance of succeeding generations was his greatness as a moral teacher. Many of the most prominent Englishmen of the day were his pupils and owed much of what they were to his precept and example, his penetrative sympathy, his insistent criticism, and his unwearying friendship. Seldom have ideal aims been so steadily pursued with so clear a recognition of practical limitations. "Dear (tho perfidious) Professor" Jowett's theological work was transitional; yet has an element of permanence, "Mr Jowett put as much of his genius into Plato as Plato did into Mr Jowett', eulogised Florence Nightingale on her old friend. As has been said of another thinker, he was "one of those deeply religious men who, when crude theological notions are being revised and called in question seek to put new life into theology by wider and more humane ideas." In earlier life he had been a zealous student of Immanuel Kant and G. W. F. Hegel, and to the end he never ceased to cultivate the philosophic spirit; but he had little confidence in metaphysical systems, and sought rather to translate philosophy into the wisdom of life. As a classical scholar, his scorn of littlenesses sometimes led him into the neglect of minutiae, but he had the higher merit of interpreting ideas. A well known Balliol rhyme about him runs:Here come I, my name is Jowett. All there is to know I know it. I am Master of this College,What I don't know isn't knowledge! Jowett is buried in St Sepulchre's Cemetery off Walton Street in Oxford.

Публикации

Профессор Колин Тайлер (Центр идеализма и нового либерализма при Университете Халла, Великобритания) создал обширную библиографию трудов Бенджамина Джоуэтта и исследований о нём. Её можно загрузить по адресу: https://idealismandnewliberalism.org/bibliographies/

Наследие

Джоуетт-Уолк в центре Оксфорда назван в его честь. Он фигурирует как «доктор Дженкинсон» в романе Уильяма Хёррелла Маллока «Новая республика». Джоуетт эпизодически появляется в качестве персонажа в романе Луиса Аучинклосса «Ректор Джастина» (1964). Джоуетт также появляется в роли второстепенного персонажа в пьесе Тома Стоппарда «Изобретение любви» (1997). Радиоспектакль 1939 года «Великий Джоуетт», основанный на его жизни, был написан Грэмом Грином.