Магнус Хиршфельд: Жизнь и деятельность пионера секссологии и защитника прав сексуальных меньшинств.

Введение

Еврейский немецкий врач и сексолог (1868–1935)

Магнус Хиршфельд (14 мая 1868 – 14 мая 1935) был еврейским немецким врачом и сексологом, чье гражданство впоследствии было аннулировано нацистским правительством. Хиршфельд получил образование в области философии, филологии и медицины. Будучи открытым сторонником сексуальных меньшинств, Хиршфельд основал Научно-гуманитарный комитет и Всемирную лигу сексуальной реформы. В период Веймарской республики он вел практику в берлинском районе Шарлоттенбург. Профессор теории перформанса и риторики Дастин Голц охарактеризовал деятельность комитета как "первую защиту прав гомосексуальных и трансгендерных людей". Хиршфельд считается одним из наиболее влиятельных сексологов XX века. Он подвергался преследованиям со стороны ранних фашистов, а затем и нацистов из-за своего еврейского происхождения и гомосексуальности. В 1920 году на него напали активисты движения "Фёлькише", а в 1933 году его Институт сексуальных исследований был разграблен, а книги – сожжены нацистами. Хиршфельд был вынужден эмигрировать во Францию, где и умер в 1935 году.

Ранние годы

Хиршфельд родился в Колберге, Померания (с 1945 года – Колобжег, Польша), в семье ашкеназских евреев, сыном уважаемого врача и старшего медицинского офицера Германа Хиршфельда. В юности он посещал Колбергскую соборную школу, которая в то время была протестантской. В 1887–1888 годах он изучал философию и филологию в Бреслау, а затем с 1888 по 1892 год – медицину в Страсбурге, Мюнхене, Гейдельберге и Берлине. В 1892 году он получил медицинскую степень. После окончания учебы он восемь месяцев путешествовал по Соединенным Штатам, посетил Всемирную Колумбийскую выставку в Чикаго и жил на гонорары от своих статей для немецких журналов. Во время пребывания в Чикаго Хиршфельд приобщился к гомосексуальной субкультуре этого города. Пораженный существенным сходством между гомосексуальными субкультурами Чикаго и Берлина, Хиршфельд впервые сформулировал свою теорию об универсальности гомосексуальности во всем мире, изучая книги и газетные статьи о существовании гей-субкультур в Рио-де-Жанейро, Танжере и Токио. Затем он открыл практику натуропатии в Магдебурге; в 1896 году перенес свою практику в Берлин-Шарлоттенбург. Хиршфельд заинтересовался правами геев, поскольку многие его пациенты-геи совершали самоубийства. В немецком языке слово «самоубийство» – Selbstmord («самоубийство») несло более осуждающие коннотации, чем его английский эквивалент, что делало тему самоубийства табу в Германии XIX века. В частности, Хиршфельд привел историю одного из своих пациентов как причину своей правозащитной деятельности: молодой армейский офицер, страдавший депрессией, покончил с собой в 1896 году, оставив предсмертную записку, в которой говорилось, что, несмотря на все усилия, он не мог избавиться от своих желаний по отношению к другим мужчинам и поэтому лишил себя жизни из-за чувства вины и стыда. В предсмертной записке офицер писал, что ему не хватает «силы» сказать родителям «правду» и говорил о своем стыде за «то, что чуть не задушило мое сердце». Офицер даже не мог заставить себя употребить слово «гомосексуализм», заменяя его в записке заметным местоимением «это». Однако в конце предсмертной записки офицер написал: «Мысль о том, что вы [Хиршфельд] сможете внести вклад в будущее, когда немецкая родина будет думать о нас более справедливо, делает час моей смерти слаще». Хиршфельд лечил офицера от депрессии в 1895–1896 годах, и использование местоимения «мы» натолкнуло на предположение о существовании между ними отношений. Однако употребление офицером Sie (формального обращения на «вы») вместо неформального Du указывает на то, что отношения Хиршфельда с пациентом были строго профессиональными. В то же время на Хиршфельда сильно повлиял суд над Оскаром Уайльдом, на который он часто ссылался в своих трудах. Хиршфельд был поражен количеством своих пациентов-геев, имевших Suizidalnarben («шрамы от попыток самоубийства»), и часто пытался дать своим пациентам причину жить.

Hirschfeld was born in Kolberg to Pomerania (since 1945 Kołobrzeg in Poland), in an Ashkenazi Jewish family, the son of highly regarded physician and Senior Medical Officer Hermann Hirschfeld. As a youth he attended Kolberg Cathedral School, which at the time was a Protestant school. In 1887–1888, he studied philosophy and philology in Breslau, and then from 1888 to 1892 medicine in Straßburg, Munich, Heidelberg, and Berlin. In 1892, he earned his medical degree. After his studies, he traveled through the United States for eight months, visiting the World's Columbian Exposition in Chicago, and living from the proceeds of his writing for German journals. During his time in Chicago, Hirschfeld became involved with the homosexual subculture in that city. Struck by the essential similarities between the homosexual subcultures of Chicago and Berlin, Hirschfeld first developed his theory about the universality of homosexuality around the world, as he researched in books and newspaper articles about the existence of gay subcultures in Rio de Janeiro, Tangier, and Tokyo. Then he started a naturopathic practice in Magdeburg; in 1896, he moved his practice to Berlin Charlottenburg. Hirschfeld became interested in gay rights because many of his gay patients took their own lives. In the German language, the word for suicide is Selbstmord ('self murder'), which carried more judgmental and condemnatory connotations than its English language equivalent, making the subject of suicide a taboo in 19th century Germany. In particular, Hirschfeld cited the story of one of his patients as a reason for his gay rights activism: a young army officer suffering from depression who killed himself in 1896, leaving behind a suicide note saying that despite his best efforts, he could not end his desires for other men, and so had ended his life out of his guilt and shame. In his suicide note, the officer wrote that he lacked the "strength" to tell his parents the "truth", and spoke of his shame of "that which nearly strangled my heart". The officer could not even bring himself to use the word "homosexuality", which he instead conspicuously referred to as "that" in his note. However, the officer mentioned at the end of his suicide note: "The thought that you [Hirschfeld] could contribute a future when the German fatherland will think of us in more just terms sweetens the hour of my death." Hirschfeld had been treating the officer for depression in 1895–1896, and the use of the term "us" led to speculation that a relationship existed between the two. However, the officer's use of Sie, the formal German word for you, instead of the informal Du, suggests Hirschfeld's relationship with his patient was strictly professional. At the same time, Hirschfeld was greatly affected by the trial of Oscar Wilde, which he often referred to in his writings. Hirschfeld was struck by the number of his gay patients who had Suizidalnarben ('scars left by suicide attempts'), and often found himself trying to give his patients a reason to live.

Научно-гуманитарный комитет

Магнус Хиршфельд нашел баланс между медицинской практикой и написанием трудов о своих открытиях. В период с 1 мая по 15 октября 1896 года состоялась Große Berliner Gewerbeausstellung («Великая Берлинская торговая выставка»), на которой было представлено девять «зоопарков людей», где посетители могли наблюдать за людьми из немецких колоний в Новой Гвинее и Африке. Такие выставки колонизированных народов были обычным явлением на промышленных ярмарках, а позже, после того как Циндао, Марианские и Каролинские острова стали частью Германской империи, к африканцам и новогвинейцам, выставленным в «зоопарках людей», присоединились китайцы, чаморро и микронезийцы. Хиршфельд, проявлявший большой интерес к сексуальности в других культурах, посетил Große Berliner Gewerbeausstellung, а затем и другие выставки, чтобы через переводчиков расспрашивать людей в «зоопарках людей» о положении сексуальности в их культурах. Именно в 1896 году, после разговоров с людьми, выставленными в «зоопарках людей» на Große Berliner Gewerbeausstellung, Хиршфельд начал писать то, что впоследствии стало его книгой 1914 года Die Homosexualität des Mannes und des Weibes («Гомосексуальность мужчин и женщин»), попытку всесторонне изучить гомосексуальность во всем мире, как часть усилий по доказательству того, что гомосексуальность встречается во всех культурах. В книге Хиршфельд обнаружил, что многие гомосексуалисты считают Англию страной с самым высоким уровнем гомосексуальности. После нескольких лет работы врачом общей практики в Магдебурге, в 1896 году он издал памфлет «Сафо и Сократ» о гомосексуальной любви (под псевдонимом Th. Рамиен). В 1897 году Хиршфельд основал Научно-гуманитарный комитет вместе с издателем Максом Спором (1850–1905), юристом Эдуардом Обергом (1858–1917) и писателем Францем Иосифом фон Бюло (1861–1915). Целью группы было проведение исследований для защиты прав гомосексуалистов и отмены параграфа 175 Уголовного кодекса Германии, который с 1871 года криминализировал гомосексуализм. Они утверждали, что закон поощряет шантаж. Девиз комитета «Справедливость через науку» отражал убеждение Хиршфельда в том, что лучшее научное понимание гомосексуализма устранит социальную враждебность к гомосексуалистам. Внутри группы некоторые члены отвергали точку зрения Хиршфельда (и Ульриха) о том, что мужчины-гомосексуалисты по своей природе женственны. Бенедикт Фридлендер и другие покинули Научно-гуманитарный комитет и создали другую группу, Bund für männliche Kultur («Союз мужской культуры»), которая просуществовала недолго. В ней утверждалось, что мужская любовь – это аспект мужественной силы, а не особое состояние. Под руководством Хиршфельда Научно-гуманитарный комитет собрал 6000 подписей от видных немцев под петицией об отмене параграфа 175. Среди подписавших были Альберт Эйнштейн, Герман Гессе, Кете Коллвиц, Томас Манн, Генрих Манн, Райнер Мария Рильке, Август Бебель, Макс Брод, Карл Каутский, Стефан Цвейг, Герхарт Гауптман, Мартин Бубер, Рихард фон Крафт-Эбинг и Эдуард Бернштейн. Законопроект был внесен в Рейхстаг (Германская империя) в 1898 году, но его поддержало лишь меньшинство из Социал-демократической партии Германии. Август Бебель, друг Хиршфельда со студенческих лет, согласился выступить спонсором попытки отменить параграф 175. Хиршфельд рассматривал то, что в более позднюю эпоху было бы описано как «аутинг»: принуждение к публичному признанию некоторых видных и тайно гомосексуальных законодателей, которые молчали о законопроекте. Он организовал повторное внесение законопроекта, и в 1920-х годах он добился некоторого прогресса, пока захват власти нацистской партией не уничтожил всякую надежду на такую реформу. В рамках своих усилий по борьбе с распространенными предрассудками Хиршфельд высказался о табуированной теме самоубийства и первым представил статистические данные о том, что гомосексуалисты чаще совершают самоубийства или пытаются совершить самоубийство, чем гетеросексуалы. Хиршфельд подготовил анкеты, на которые геи могли анонимно отвечать о гомосексуальности и самоубийстве. Сопоставляя результаты, Хиршфельд подсчитал, что 3 из 100 геев совершают самоубийство каждый год, что четверть геев пыталась покончить с собой в какой-то момент своей жизни, а у остальных трех четвертей были мысли о самоубийстве. Он использовал эти данные, чтобы утверждать, что в нынешних социальных условиях в Германии жизнь была буквально невыносима для гомосексуалистов. Фигурой, которую Хиршфельд часто упоминал, чтобы проиллюстрировать «ад, испытываемый гомосексуалистами», был Оскар Уайльд, известный писатель в Германии, чьи судебные процессы в 1895 году широко освещались в немецкой прессе. Хиршфельд посетил Кембриджский университет в 1905 году, чтобы встретиться с сыном Уайльда, Вайваном Холландом, который изменил свою фамилию, чтобы не ассоциироваться со своим отцом. Хиршфельд отметил, что «имя Уайльд» с тех пор звучит как «непристойное слово, которое заставляет гомосексуалистов краснеть от стыда, женщин отворачивать глаза, а нормальных мужчин возмущаться». Во время своего визита в Великобританию Хиршфельд был приглашен на тайную церемонию в английской глубинке, где собрались «группа красивых, молодых студентов» из Кембриджа, одетые в номер тюремного заключения Уайльда, C33, в качестве символической связи его судьбы со своей. Они читали вслух стихотворение Уайльда «Баллада о Редингской тюрьме». Хиршфельд счел чтение «Баллады о Редингской тюрьме» «markerschütternd» (потрясенным до глубины души, то есть эмоционально разрушительным), продолжив писать, что чтение стихотворения было «самым оглушительным криком, когда-либо изданным угнетенной душой о своих собственных мучениях и мучениях человечества». К концу чтения «Баллады о Редингской тюрьме» Хиршфельд почувствовал «тихую радость», поскольку был убежден, что, несмотря на то, что жизнь Уайльда была разрушена, в конечном итоге что-то хорошее из этого выйдет.

Magnus Hirschfeld found a balance between practicing medicine and writing about his findings. Between 1 May–15 October 1896, the Große Berliner Gewerbeausstellung ('Great Business Exhibition of Berlin') took place, which featured nine "human zoos" where people from Germany's colonies in New Guinea and Africa were put on display for the visitors to gawk at. Such exhibitions of colonised peoples were common at industrial fairs, and later after Qingdao, the Mariana Islands, and the Caroline Islands became part of the German empire, Chinese, Chamorros, and Micronesians joined the Africans and New Guineans displayed in the "human zoos". Hirschfeld, who was keenly interested in sexuality in other cultures, visited the Große Berliner Gewerbeausstellung and subsequently other exhibitions to inquire of the people in the "human zoos" via interpreters about the status of sexuality in their cultures. It was in 1896, after talking to the people displayed in the "human zoos" at the Große Berliner Gewerbeausstellung, that Hirschfeld began writing what became his 1914 book Die Homosexualität des Mannes und des Weibes (The Homosexuality of Men and Women), an attempt to comprehensively survey homosexuality around the world, as part of an effort to prove that homosexuality occurred in every culture. In the book, Hirschfeld found that many homosexuals considered England to be the country with the highest rate of homosexuality. After several years as a general practitioner in Magdeburg, in 1896 he issued a pamphlet, Sappho and Socrates, on homosexual love (under the pseudonym Th. Ramien). In 1897, Hirschfeld founded the Scientific Humanitarian Committee with the publisher Max Spohr (1850–1905), the lawyer Eduard Oberg (1858–1917), and the writer Franz Joseph von Bülow (1861–1915). The group aimed to undertake research to defend the rights of homosexuals and to repeal Paragraph 175, the section of the German penal code that, since 1871, had criminalized homosexuality. They argued that the law encouraged blackmail. The motto of the committee, "Justice through science", reflected Hirschfeld's belief that a better scientific understanding of homosexuality would eliminate social hostility toward homosexuals. Within the group, some of the members rejected Hirschfeld's (and Ulrichs's) view that male homosexuals are, by nature, effeminate. Benedict Friedlaender and some others left the Scientific Humanitarian Committee and formed another group, the Bund für männliche Kultur or 'Union for Male Culture', which did not exist long. It argued that male–male love is an aspect of virile manliness, rather than a special condition. Under Hirschfeld's leadership, the Scientific Humanitarian Committee gathered 6000 signatures from prominent Germans on a petition to overturn Paragraph 175. Signatories included Albert Einstein, Hermann Hesse, Käthe Kollwitz, Thomas Mann, Heinrich Mann, Rainer Maria Rilke, August Bebel, Max Brod, Karl Kautsky, Stefan Zweig, Gerhart Hauptmann, Martin Buber, Richard von Krafft Ebing, and Eduard Bernstein. The bill was brought before the [[Reichstag (German Empire) in 1898, but was supported only by a minority from the Social Democratic Party of Germany. August Bebel, a friend of Hirschfeld from his university days, agreed to sponsor the attempt to repeal Paragraph 175. Hirschfeld considered what would, in a later era, be described as "outing": forcing out of the closet some of the prominent and secretly homosexual lawmakers who had remained silent on the bill. He arranged for the bill to be reintroduced and, in the 1920s, it made some progress until the takeover of the Nazi Party ended all hope for any such reform. As part of his efforts to counter popular prejudice, Hirschfeld spoke out about the taboo subject of suicide and was the first to present statistical evidence that homosexuals were more likely to commit suicide or attempt suicide than heterosexuals. Hirschfeld prepared questionnaires that gay men could answer anonymously about homosexuality and suicide. Collating his results, Hirschfeld estimated that 3 out of every 100 gays committed suicide every year, that a quarter of gays had attempted suicide at some point in their lives and that the other three quarters had had suicidal thoughts at some point. He used his evidence to argue that, under current social conditions in Germany, life was literally unbearable for homosexuals. A figure frequently mentioned by Hirschfeld to illustrate the "hell experienced by homosexuals" was Oscar Wilde, who was a well known author in Germany, and whose trials in 1895 had been extensively covered by the German press. Hirschfeld visited Cambridge University in 1905 to meet Wilde's son, Vyvyan Holland, who had changed his surname to avoid being associated with his father. Hirschfeld noted "the name Wilde" has, since his trial, sounded like "an indecent word, which causes homosexuals to blush with shame, women to avert their eyes, and normal men to be outraged". During his visit to Britain, Hirschfeld was invited to a secret ceremony in the English countryside where a "group of beautiful, young, male students" from Cambridge gathered together wearing Wilde's prison number, C33, as a way of symbolically linking his fate to theirs, to read out aloud Wilde's poem "The Ballad of Reading Gaol". Hirschfeld found the reading of "The Ballad of Reading Gaol" to be "markerschütternd" (shaken to the core of one's being, i. e. something that is emotionally devastating), going on to write that the poem reading was "the most earth shattering outcry that has ever been voiced by a downtrodden soul about its own torture and that of humanity". By the end of the reading of "The Ballad of Reading Gaol", Hirshfeld felt "quiet joy" as he was convinced that, despite the way that Wilde's life had been ruined, something good would eventually come of it.

Феминизм

В 1905 году Хиршфельд вступил в Бунд фюр Мутершхуц («Лига защиты матерей»), феминистскую организацию, основанную Хелене Штёкер. Он выступал за декриминализацию абортов и против политики, запрещавшей женщинам-учителям и государственным служащим вступать в брак или иметь детей. И Хиршфельд, и Штёкер считали, что существует тесная связь между борьбой за права геев и права женщин, и Штёкер активно участвовала в кампании по отмене параграфа 175, в то время как Хиршфельд проводил кампанию за отмену параграфа 218, запрещавшего аборты. С 1909 по 1912 год Штёкер, Хиршфельд, Хедвиг Дом и другие успешно выступали против продления параграфа 175, которое криминализовало бы женскую гомосексуальность. В 1906 году Хиршфельда, как врача, попросили осмотреть заключенного в Ноймюнстере, чтобы выяснить, страдает ли он от «серьезных нервных расстройств, вызванных сочетанием малярии, черноводной лихорадки и врожденной сексуальной аномалии». Мужчина, бывший солдат и ветеран того, что Хиршфельд назвал Hereroaufstand («Восстанием гереро») в Германской Юго-Западной Африке (современная Намибия), казалось, страдал от того, что сегодня известно как посттравматическое стрессовое расстройство, говоря, что он совершил ужасные вещи в Юго-Западной Африке и больше не может жить с этим. В 1904 году народы гереро и нама, которые постепенно вытеснялись со своей земли для немецких поселенцев, восстали, в результате чего кайзер Вильгельм II направил генерала Лотара фон Троту для ведения «войны истребления» с целью уничтожения гереро и нама, что впоследствии стало известно как геноцид гереро и нама. Геноцид привлек широкое внимание, когда лидер СДПГ Август Бебель раскритиковал правительство на заседании Рейхстага, заявив, что правительство не имеет права истреблять гереро только из-за цвета их кожи. Хиршфельд не упомянул свой диагноз заключенного и не вдался в подробности об источнике его вины за действия в Юго-Западной Африке. Немецкий ученый Хайке Бауэр критиковала его за кажущееся нежелание видеть связь между геноцидом гереро и виной заключенного, которая привела его к совершению серии мелких преступлений. Позиция Хиршфельда, согласно которой гомосексуальность является нормальным и естественным явлением, делала его весьма противоречивой фигурой, вовлекая его в оживленные дебаты с другими учеными, которые считали гомосексуальность неестественной и аморальной. Одним из главных критиков Хиршфельда был австрийский барон Кристиан фон Эренфельс, который выступал за радикальные изменения в обществе и сексуальности для борьбы с предполагаемой «желтой угрозой» и рассматривал теории Хиршфельда как вызов своим взглядам на сексуальность. Эренфельс утверждал, что существует несколько «биологически дегенерированных» гомосексуалистов, которые соблазняют «здоровых мальчиков» своим образом жизни, делая гомосексуальность одновременно выбором и неправильным явлением в то время.

In 1905, Hirschfeld joined the Bund für Mutterschutz ('League for the Protection of Mothers'), the feminist organization founded by Helene Stöcker. He campaigned for the decriminalisation of abortion, and against policies that banned female teachers and civil servants from marrying or having children. Both Hirschfeld and Stöcker believed that there was a close connection between the causes of gay rights and women's rights, and Stöcker was much involved in the campaign to repeal Paragraph 175 while Hirschfeld campaigned for the repeal of Paragraph 218, which had banned abortion. From 1909 to 1912, Stöcker, Hirschfeld, Hedwig Dohm, and others successfully campaigned against an extension to Paragraph 175 which would have criminalised female homosexuality. In 1906, Hirschfeld was asked as a doctor to examine a prisoner in Neumünster to see if he was suffering from "severe nervous disturbances caused by a combination of malaria, blackwater fever, and congenital sexual anomaly". The man, a former soldier and a veteran of what Hirschfeld called the Hereroaufstand ('Herero revolt') in German Southwest Africa (modern Namibia) appeared to be suffering from what would now be considered post traumatic stress disorder, saying that he had done terrible things in Southwest Africa, and could no longer live with himself. In 1904, the Herero and Namaqua peoples who had been steadily pushed off their land to make way for German settlers, had revolted, causing Kaiser Wilhelm II to dispatch General Lothar von Trotha to wage a "war of annihilation" to exterminate the Herero and Namaqua in what has since become known as the Herero and Namaqua genocide. The genocide came to widespread attention when the SPD leader August Bebel criticized the government on the floor of the Reichstag, saying the government did not have the right to exterminate the Herero just because they were Black. Hirschfeld did not mention his diagnosis of the prisoner, nor he did mention in detail the source of the prisoner's guilt about his actions in Southwest Africa; the German scholar Heike Bauer criticized him for his seeming unwillingness to see the connection between the Herero genocide and the prisoner's guilt, which had caused him to engage in a petty crime wave. Hirschfeld's position, that homosexuality was normal and natural, made him a highly controversial figure at the time, involving him in vigorous debates with other academics, who regarded homosexuality as unnatural and wrong. One of Hirschfeld's leading critics was Austrian Baron Christian von Ehrenfels, who advocated radical changes to society and sexuality to combat the supposed "Yellow Peril", and saw Hirschfeld's theories as a challenge to his view of sexuality. Ehrenfels argued that there were a few "biologically degenerate" homosexuals who lured otherwise "healthy boys" into their lifestyle, making homosexuality into both a choice and a wrong one at that time.

Африканская антропология

В то же время Хиршфельд вовлекся в дебаты с рядом антропологов относительно предполагаемого существования "готтентоттншюрце" ("готтентотский фартук") – то есть убеждения, что женщины-хоэко (известные европейцам как готтентоты) из Южной Африки имели аномально увеличенные малые половые губы, что делало их склонными к лесбиянству. Хиршфельд утверждал, что нет доказательств аномально больших малых половых губ у женщин-хоэко, существование которых так увлекало многих западных антропологов в то время, и что, за исключением цвета кожи, тела женщин-хоэко ничем не отличались от тел немецких женщин. Одна из женщин-хоэко, Сара Бартман, известная как "готтентотская Венера", действительно имела относительно большие ягодицы и малые половые губы по сравнению с женщинами Северной Европы, и была выставлена в качестве диковинки в Европе в начале XIX века, что и послужило источником этого убеждения о женщинах-хоэко. Хиршфельд писал: "Различия кажутся незначительными по сравнению с тем, что их объединяет" между женщинами-хоэко и немецкими женщинами. Перевернув аргумент антропологов, Хиршфельд утверждал, что если однополые отношения были распространены среди женщин-хоэко, и если тела женщин-хоэко по сути своей были такими же, как у европейских женщин, то и у европейских женщин должны быть те же склонности. Теории Хиршфельда о спектре сексуальности, существующем во всех культурах мира, косвенно подрывали бинарные теории о различиях между расами, лежавшие в основе утверждений о превосходстве белой расы. Однако Бауэр отмечал, что теории Хиршфельда об универсальности гомосексуальности уделяли мало внимания культурному контексту, и критиковал его за замечания о том, что женщины народа хауса в Нигерии были известны своими лесбийскими наклонностями и подвергались бы казни за свои саффические поступки до установления британского правления, поскольку это подразумевало, что империализм всегда был благом для колонизированных народов.

Дело Эйленбурга

Хиршфельд сыграл заметную роль в деле Харден–Эйленбург 1906–1909 годов, которое стало самым широко освещавшимся сексуальным скандалом в Имперской Германии. Во время судебного процесса по обвинению в клевете в 1907 году, когда генерал Куно фон Мольтке подал в суд на журналиста Максимилиана Хардена после публикации статьи, обвинявшей Мольтке в гомосексуальных отношениях с политически влиятельным принцем Филиппом фон Эйленбургом, близким другом кайзера, Хиршфельд выступил в защиту Хардена. В качестве эксперта Хиршфельд засвидетельствовал, что Мольтке был геем и, следовательно, утверждения Хардена соответствовали действительности. Хиршфельд, стремившийся к легализации гомосексуализма в Германии, полагал, что доказательство гомосексуальности офицеров армии, таких как Мольтке, поможет его делу. Он также заявил, что не видит ничего предосудительного в Мольтке. Показания Хиршфельда вызвали возмущение по всей Германии. В редакционной статье газеты «Воссише цайтунг» Хиршфельд был осужден как «фрик, действующий ради фриков во имя лженауки». Эльба с поразительной для того времени откровенностью говорила о своих сексуальных желаниях и разочаровании мужем, интересовавшемся исключительно сексуальными отношениями с Эйленбургом. Показания Эльбы содержали комичные моменты, когда выяснилось, что она безуспешно пыталась вызвать у Мольтке сексуальный интерес, нападая на него со сковородой. Тот факт, что генерал фон Мольтке не мог защититься от нападений жены, был воспринят как доказательство его неполноценной мужественности, что многие расценили как подтверждение его гомосексуальности. В то время тема женской сексуальности была табуирована, и показания Эльбы вызвали споры: многие считали, что Эльба психически нездорова из-за своей готовности признавать свою сексуальность. Письма в газеты, как от мужчин, так и от женщин, в подавляющем большинстве осуждали Эльбу за ее «возмутительные» свидетельства о своей сексуальности. Хиршфельд засвидетельствовал, что у Мольтке и Эйленбурга была «интимная» дружба, носящая гомоэротический, но не сексуальный характер, как он ранее показал на первом судебном процессе. Различные представители «фёлькиш» движения, в особенности радикальный антисемитский журналист Теодор Фрич, использовали дело Эйленбурга как повод для «расплаты» с евреями. Как еврей-гей, Хиршфельд подвергался неустанной критике со стороны «фёлькиш» газет. У дома Хиршфельда в Берлине активисты «фёлькиш» движения разместили плакаты с надписью: «Доктор Хиршфельд – общественная опасность: евреи – наша погибель!». Вывод, сделанный немецким правительством, был противоположен ожиданиям Хиршфельда: тот факт, что видные деятели, такие как генерал фон Мольтке и Эйленбург, были геями, не привел к отмене параграфа 175, как надеялся Хиршфельд, а, наоборот, правительство решило, что параграф 175 применяется недостаточно строго, что привело к беспрецедентным репрессиям против гомосексуалистов, которые не были превзойдены до нацистской эпохи. Изначально поддерживавший войну, Хиршфельд начал выступать против нее в 1915 году, придерживаясь пацифистских взглядов. В своей брошюре 1915 года «Warum Hassen uns die Völker?» («Почему другие народы нас ненавидят?») Хиршфельд ответил на этот вопрос, утверждая, что величие Германии вызывает зависть у других наций, особенно Великобритании, что, предположительно, и побудило их объединиться для уничтожения Рейха. Хиршфельд обвинил Великобританию в развязывании войны в 1914 году «из зависти к развитию и размерам Германской империи». «Warum Hassen uns die Völker?» отличалась шовинистическим и ультранационалистическим тоном, а также грубой англофобией, которая часто смущала современных поклонников Хиршфельда, таких как Шарлотта Вольф, назвавшая брошюру «извращением ценностей, которых всегда придерживался Хиршфельд». Будучи еврейским гомосексуалистом, Хиршфельд остро осознавал, что многие немцы не считали его «истинным» немцем, а то и вовсе не немцем. Поэтому он полагал, что занятие ультрапатриотической позиции может развеять предрассудки, показав, что немецкие евреи и/или гомосексуалисты также могут быть хорошими, патриотичными немцами, откликнувшимися на призыв Отечества. К 1916 году Хиршфельд писал пацифистские брошюры, призывая к немедленному прекращению войны. В это время Хиршфельд и Институт сексуальных наук выдавали трансвеститам пропуски, чтобы предотвратить преследования со стороны полиции.

Hirschfeld played a prominent role in the Harden–Eulenburg affair of 1906–09, which became the most widely publicized sex scandal in Imperial Germany. During the libel trial in 1907, when General Kuno von Moltke sued the journalist Maximilian Harden, after the latter had run an article accusing Moltke of having a homosexual relationship with the politically powerful Prince Philipp von Eulenburg, who was the Kaiser's best friend, Hirschfeld testified for Harden. In his role as an expert witness, Hirschfeld testified that Moltke was gay and, thus, what Harden had written was true. Hirschfeld – who wanted to make homosexuality legal in Germany – believed that proving Army officers like Moltke were gay would help his case for legalization. He also testified that he believed there was nothing wrong with Moltke. Hirschfeld's testimony caused outrage all over Germany. The Vossische Zeitung newspaper condemned Hirschfeld in an editorial as "a freak who acted for freaks in the name of pseudoscience". Elbe spoke with remarkable openness for the period of her sexual desires and her frustration with a husband who was only interested in having sex with Eulenburg. Elbe's testimony was marked by moments of low comedy when it emerged that she had taken to attacking Moltke with a frying pan in vain attempts to make him have sex with her. The fact that General von Moltke was unable to defend himself from his wife's attacks was taken as proof that he was deficient in his masculinity, which many saw as confirming his homosexuality. At the time, the subject of female sexuality was taboo, and Elbe's testimony was controversial, with many saying that Elbe must be mentally ill because of her willingness to acknowledge her sexuality. Letters to the newspapers at the time, from both men and women, overwhelmingly condemned Elbe for her "disgusting" testimony concerning her sexuality. Hirschfeld testified that Moltke and Eulenburg had an "intimate" friendship that was homoerotic in nature but not sexual, as he had testified at the first trial. Various völkisch leaders, most notably the radical anti Semitic journalist Theodor Fritsch, used the Eulenburg affair as a chance to "settle the accounts" with the Jews. As a gay Jew, Hirschfeld was relentlessly vilified by the völkisch newspapers. Outside Hirschfeld's house in Berlin, posters were affixed by völkisch activists, which read "Dr. Hirschfeld A Public Danger: The Jews are Our Undoing!". The conclusion drawn by the German government was the opposite of the one that Hirschfeld wanted; the fact that prominent men like General von Moltke and Eulenburg were gay did not lead the government to repeal Paragraph 175 as Hirschfeld had hoped and, instead, the government decided that Paragraph 175 was being enforced with insufficient vigor, leading to a crackdown on homosexuals that was unprecedented and would not be exceeded until the Nazi era. Initially pro war, Hirschfeld started to turn against the war in 1915, moving toward a pacifist position. In his 1915 pamphlet, Warum Hassen uns die Völker? ('Why do other nations hate us? '), Hirschfeld answered his own question by arguing that it was the greatness of Germany that excited envy from other nations, especially Great Britain, and so had supposedly caused them to come together to destroy the Reich. Hirschfeld accused Britain of starting the war in 1914 "out of envy at the development and size of the German Empire". Warum Hassen uns die Völker? was characterized by a chauvinist and ultra nationalist tone, together with a crass Anglophobia that has often embarrassed Hirschfeld's modern admirers such as Charlotte Wolff, who called the pamphlet a "perversion of the values which Hirschfeld had always stood for". As a Jewish homosexual, Hirschfeld was acutely aware that many Germans did not consider him to be a "proper" German, or even a German at all; so, he reasoned that taking an ultra patriotic stance might break down prejudices by showing that German Jews and/or homosexuals could also be good, patriotic Germans, rallying to the cry of the Fatherland. By 1916, Hirschfeld was writing pacifist pamphlets, calling for an immediate end to the war. At this time, Hirschfeld and the Institute for Sexual Sciences issued a number of transvestite passes to trans people in order to prevent them from being harassed by the police.

- Да.

Хиршфельд был соавтором сценария и сыграл в фильме 1919 года «Андерс аллс ди Андерн» (Другие, нежели другие), в котором Конрад Вейдт исполнил роль одного из первых гомосексуальных персонажей, когда-либо написанных для кинематографа. Фильм преследовал конкретную цель – реформирование законодательства в области прав геев; после того, как персонаж Вейдта подвергается шантажу со стороны мужчины-проститута, он в конечном итоге решается открыто заявить о своей ориентации, вместо того чтобы продолжать выплачивать шантаж. Его карьера разрушена, и он доведён до самоубийства. Хиршфельд сыграл самого себя в фильме «Андерс аллс ди Андерн», где в титрах он говорит: «Преследование гомосексуалистов принадлежит к той же печальной главе истории, в которой зафиксированы преследования ведьм и еретиков. Лишь с Французской революцией произошли коренные перемены. Везде, где был введён [[Наполеоновский кодекс]], законы против гомосексуалистов были отменены, поскольку они считались нарушением прав личности. Однако в Германии, несмотря на более чем пятидесятилетние научные исследования, юридическая дискриминация в отношении гомосексуалистов продолжается без изменений. Да восторжествует справедливость над несправедливостью в этой области, наука победит суеверия, любовь одержит верх над ненавистью!» В мае 1919 года, когда фильм был впервые показан в Берлине, Первая мировая война всё ещё была свежей в памяти, и немецкие консерваторы, уже питавшие ненависть к Хиршфельду, использовали его профранцузскую речь в фильме, в которой он восхвалял Францию за легализацию гомосексуализма в 1792 году, как доказательство того, что права геев были «антинемецкими». В конце фильма, когда главный герой Пауль Кёрнер совершает самоубийство, его возлюбленный Курт планирует покончить с собой, но Хиршфельд появляется и говорит ему: «Если ты хочешь почтить память своего умершего друга, ты не должен лишать себя жизни, а вместо этого сохранить её, чтобы изменить те предрассудки, жертвой которых стал этот мёртвый человек. Это задача живых, которую я тебе поручаю. Подобно тому, как Золя боролся за человека, невинно томившегося в тюрьме, сейчас важно восстановить честь и справедливость для многих тысяч – до нас, вместе с нами и после нас. Через знание – к справедливости!» Ссылка на роль Эмиля Золя в деле Дрейфуса была призвана провести параллель между гомофобией и антисемитизмом, а неоднократное употребление Хиршфельдом слова «мы» было косвенным признанием его собственной гомосексуальности. Антисуицидальный посыл фильма «Андерс аллс ди Андерн» отражал интерес Хиршфельда к проблеме высокого уровня самоубийств среди гомосексуалистов и был призван вселить надежду в гей-аудиторию. Фильм заканчивается тем, что Хиршфельд открывает копию Уголовного кодекса Рейха и огромным крестом вычеркивает параграф 175.

Hirschfeld co wrote and acted in the 1919 film Anders als die Andern (Different From the Others), in which Conrad Veidt played one of the first homosexual characters ever written for cinema. The film had a specific gay rights law reform agenda; after Veidt's character is blackmailed by a male prostitute, he eventually comes out rather than continuing to make the blackmail payments. His career is destroyed and he is driven to suicide. Hirschfeld played himself in Anders als die Andern, where the title cards have him say: "The persecution of homosexuals belongs to the same sad chapter of history in which the persecutions of witches and heretics is inscribed Only with the French Revolution did a complete change come about. Everywhere where the [[Napoleonic Code was introduced, the laws against homosexuals were repealed, for they were considered a violation of the rights of the individual In Germany, however, despite more than fifty years of scientific research, legal discrimination against homosexuals continues unabated May justice soon prevail over injustice in this area, science conquer superstition, love achieve victory over hatred!" In May 1919, when the film premiered in Berlin, the First World War was still a very fresh memory and German conservatives, who already hated Hirschfeld, seized upon his Francophile speech in the film praising France for legalizing homosexuality in 1792 as evidence that gay rights were "un German". At the end of the film, when the protagonist Paul Körner commits suicide, his lover Kurt is planning on killing himself, when Hirschfeld appears to tell him: "If you want to honor the memory of your dead friend, you must not take your own life, but instead preserve it to change the prejudices whose victim – one of the countless many – this dead man was. That is the task of the living I assign you. Just as Zola struggled on behalf of a man who innocently languished in prison, what matters now is to restore honor and justice to the many thousands before us, with us, and after us. Through knowledge to justice!" The reference to Émile Zola's role in the Dreyfus affair was intended to draw a parallel between homophobia and anti Semitism, while Hirschfeld's repeated use of the word "us" was an implied admission of his own homosexuality. The anti suicide message of Anders als die Andern reflected Hirschfeld's interest in the subject of the high suicide rate among homosexuals, and was intended to give hope to gay audiences. The film ends with Hirschfeld opening a copy of the penal code of the Reich and striking out Paragraph 175 with a giant X.

- Да.

В более либеральной атмосфере недавно основанной Веймарской республики Хиршфельд приобрел виллу недалеко от здания Рейхстага в Берлине для своего нового Института сексуальных исследований, который открылся 6 июля 1919 года. В Германии правительство Рейха издавало законы, но правительства земель Германии обеспечивали их исполнение, то есть соблюдение параграфа 175 зависело от правительств федеральных земель. До Ноябрьской революции 1918 года в Пруссии действовала трехклассная избирательная система, фактически лишавшая большинства граждан избирательных прав и позволявшая юнкерам доминировать в Пруссии. После Ноябрьской революции в Пруссии было введено всеобщее избирательное право, и она стала оплотом социал-демократов. СДПГ выступала за отмену параграфа 175, и социал-демократическое правительство Пруссии во главе с Отто Брауном приказало прусской полиции не применять этот параграф, превратив Пруссию в убежище для гомосексуалов со всей Германии. В институте размещались обширные архивы и библиотека Хиршфельда по вопросам сексуальности, а также предоставлялись образовательные услуги и медицинские консультации. В клинический персонал входили психиатры Феликс Абрахам и Артур Кронфельд, гинеколог Людвиг Леви Ленц, дерматолог и эндокринолог Бернард Шапиро и дерматолог Фридрих Вертхейм. Институт также включал Музей секса – образовательный ресурс для публики, который, по сообщениям, посещали школьные классы. Сам Хиршфельд жил в институте на втором этаже со своим партнером Карлом Гизе и своей сестрой Рехой Тобиас (1857–1942). Гизе и Хиршфельд были хорошо известной парой в берлинской гей-сцене, где Хиршфельда в народе называли «Тётя Магнезия». «Тётя» (Tante) – немецкий сленг для обозначения гея, но, вопреки некоторым утверждениям, это не означало, что сам Хиршфельд переодевался в женскую одежду. Люди со всей Европы и из-за ее пределов приезжали в институт, чтобы лучше понять свою сексуальность. Кристофер Ишервуд описывает свой визит и визит В. Х. Одена в своей книге «Кристофер и его круг»; они навещали Фрэнсиса Турвилла Петре, друга Ишервуда, который был активным членом Научно-гуманитарного комитета. Среди других известных посетителей были немецкий писатель и драматург Герхард Хауптман, немецкий художник Кристиан Шад, французские писатели Рене Кревель и Андре Жид, русский режиссер Сергей Эйзенштейн и американская поэтесса Эльза Гидлоу. Институт сексуальных исследований оставался открытым, но при правлении Папена полиция начала преследовать людей, связанных с ним. 30 января 1933 года президент Поль фон Гинденбург назначил Адольфа Гитлера канцлером. Менее чем через четыре месяца после прихода нацистов к власти институт Хиршфельда был разгромлен. Утром 6 мая группа студентов университетов, состоявших в Национал-социалистическом немецком студенческом союзе, ворвалась в институт, выкрикивая «Бренне Хиршфельд!» («Сжечь Хиршфельда!») и принялась избивать сотрудников и разрушать помещение. Во второй половине дня в институт прибыли члены СА и провели более систематическую атаку, изъяв все книги из библиотеки и подготовив их к сожжению, которое должно было состояться через четыре дня. Вечером в институт прибыла берлинская полиция и объявила о его окончательном закрытии. К моменту сожжения книг Хиршфельд уже давно покинул Германию, отправившись в лекционный тур по миру и больше никогда не вернулся на родину. В марте 1932 года он ненадолго остановился в Афинах, несколько недель провел в Вене, а затем в августе 1932 года поселился в Цюрихе, Швейцария. Там он работал над книгой, в которой рассказывал о своем опыте и наблюдениях во время своего мирового тура, и она была опубликована в 1933 году под названием Die Weltreise eines Sexualforschers (Brugg, Switzerland: Bözberg Verlag, 1933). В США она была издана на английском языке под названием «Мужчины и женщины: кругосветное путешествие сексолога» (Нью-Йорк: G. P. Putnam's Sons, 1935), а в Англии – под названием «Женщины Востока и Запада: впечатления эксперта по сексу» (Лондон: William Heinemann Medical Books, 1935). Хиршфельд оставался недалеко от Германии, надеясь, что сможет вернуться в Берлин, если политическая ситуация в стране улучшится. С окончательным приходом к власти нацистского режима, совпавшим с завершением работы над его книгой о путешествиях, он решил эмигрировать во Францию. В свой 65-й день рождения, 14 мая 1933 года, Хиршфельд прибыл в Париж, где поселился в роскошном жилом доме по адресу 24 Avenue Charles Floquet, с видом на Марсово поле. Находясь во Франции, он продолжал исследования, писал, вел агитационную деятельность и работал над созданием французского преемника своего берлинского института. Во Франции Хиршфельд завершил книгу, которую начал писать во время своего мирового тура, – «Расизм» (Rassismus). Она была опубликована посмертно на английском языке в 1938 году. Хиршфельд писал, что целью книги было изучение «расовой теории, лежащей в основе доктрины расовой войны», заявляя, что сам он «входит в число многих тысяч, ставших жертвами практической реализации этой теории». В отличие от многих, кто рассматривал [[völkisch movement#Influence on Nazism идеологию нацистского режима как аномалию и регресс от современности, Хиршфельд настаивал на том, что она имеет глубокие корни, восходящие к немецкому Просвещению XVIII века, и является частью современности, а не отклонением от нее. Он добавил, что в XIX веке идеология, разделившая все человечество на биологически различные расы – белую, черную, желтую, коричневую и красную, – разработанная Иоганном Фридрихом Блюменбахом, послужила способом превращения предрассудков в «универсальную истину», якобы подтвержденную наукой. В свою очередь, Хиршфельд считал, что этот псевдонаучный способ разделения человечества лежит в основе западного мышления о современности, при этом белые люди восхвалялись как «цивилизованная» раса в отличие от других рас, которые отвергались за их «варварство»; такое мышление использовалось для оправдания превосходства белых. Таким образом, он утверждал, что волькишский расизм национал-социалистического режима был лишь крайней формой предрассудков, распространенных во всем западном мире, и различия между нацистской идеологией и расизмом, практикуемым в других странах, заключались в степени, а не в сути. Хиршфельд выступал против такого взгляда на мир, написав: «Если бы это было возможно, нам, безусловно, следовало бы прекратить использование слова «раса» в отношении подразделений человеческого вида; или, если мы используем его таким образом, заключать его в кавычки, чтобы показать, что оно сомнительно». Последняя книга Хиршфельда, опубликованная при его жизни, – «L'Âme et l'amour, psychologie sexologique» [«Человеческий дух и любовь: сексологическая психология»] (Париж: Gallimard, 1935) – была опубликована на французском языке в конце апреля 1935 года; это была его единственная книга, которая так и не была издана на немецком языке. Во введении к книге он описал свои надежды на новую жизнь во Франции:

Under the more liberal atmosphere of the newly founded Weimar Republic, Hirschfeld purchased a villa not far from the Reichstag building in Berlin for his new Institut für Sexualwissenschaft ('Institute of Sexual Research'), which opened on 6 July 1919. In Germany, the Reich government made laws, but the [[States of Germany governments enforced the laws, meaning it was up to the Länder governments to enforce Paragraph 175. Until the November Revolution of 1918, Prussia had a three class voting system that effectively disenfranchised most ordinary people, and allowed the Junkers to dominate Prussia. After the November Revolution, universal suffrage came to Prussia, which became a stronghold of the Social Democrats. The SPD believed in repealing Paragraph 175, and the Social Democratic Prussian government headed by Otto Braun ordered the Prussian police not to enforce Paragraph 175, making Prussia into a haven for homosexuals all over Germany. The Institute housed Hirschfeld's immense archives and library on sexuality and provided educational services and medical consultations; the clinical staff included psychiatrists Felix Abraham and Arthur Kronfeld, gynecologist Ludwig Levy Lenz, dermatologist and endocrinologist Bernard Schapiro, and dermatologist Friedrich Wertheim. The institute also housed the Museum of Sex, an educational resource for the public, which is reported to have been visited by school classes. Hirschfeld himself lived at the Institution on the second floor with his partner, Karl Giese, together with his sister Recha Tobias (1857–1942). Giese and Hirschfeld were a well known couple in the gay scene in Berlin where Hirschfeld was popularly known as Tante Magnesia. Tante ('aunt') was a German slang expression for a gay man but did not mean, as some claim, that Hirschfeld himself cross dressed. People from around Europe and beyond came to the institute to gain a clearer understanding of their sexuality. Christopher Isherwood writes about his and W. H. Auden's visit in his book Christopher and His Kind; they were calling on Francis Turville Petre, a friend of Isherwood's who was an active member of the Scientific Humanitarian Committee. Other celebrated visitors included German novelist and playwright Gerhart Hauptmann, German artist Christian Schad, French writers René Crevel and André Gide, Russian director Sergei Eisenstein, and American poet Elsa Gidlow. The Institut für Sexualwissenschaft remained open, but under Papen's rule, the police began to harass people associated with it. On 30 January 1933, President Paul von Hindenburg appointed Adolf Hitler as chancellor. Less than four months after the Nazis took power, Hirschfeld's Institute was sacked. On the morning of 6 May, a group of university students belonging to the National Socialist German Students' League stormed the institution, shouting "Brenne Hirschfeld!" ('Burn Hirschfeld!') and began to beat up its staff and smash up the premises. In the afternoon, the SA came to the institute, carrying out a more systematic attack, removing all volumes from the library and storing them for a book burning event which was to be held four days later. In the evening, the Berlin Police arrived at the institution and announced that it was closed forever. By the time of the book burning, Hirschfeld had long since left Germany for a speaking tour that took him around the world; he never returned to Germany. In March 1932, he stopped briefly in Athens, spent several weeks in Vienna and then settled in Zurich, Switzerland, in August 1932. While he was there, he worked on a book that recounted his experiences and observations while he was on his world tour and it was published in 1933 as Die Weltreise eines Sexualforschers (Brugg, Switzerland: Bözberg Verlag, 1933). It was published in an English translation in the United States under the title Men and Women: The World Journey of a Sexologist (New York City: G. P. Putnam's Sons, 1935) and in England under the title Women East and West: Impressions of a Sex Expert (London: William Heinemann Medical Books, 1935). Hirschfeld stayed near Germany, hoping that he would be able to return to Berlin if the country's political situation improved. With the Nazi regime's unequivocal rise to power coinciding with the completion of his work on his tour book, he decided to go into exile in France. On his 65th birthday, 14 May 1933, Hirschfeld arrived in Paris, where he lived in a luxury apartment building on 24 Avenue Charles Floquet, facing the Champ de Mars. Throughout his stay in France, he continued researching, writing, campaigning and working to establish a French successor to his lost institute in Berlin. While in France, Hirschfeld finished a book that he had been writing during his world tour, Rassismus (Racism). It was published posthumously in English in 1938. Hirschfeld wrote that the purpose of the book was to explore "the racial theory which underlines the doctrine of racial war", saying that he himself was "numbered among the many thousands who have fallen victim to the practical realization of this theory." Unlike many who saw the [[völkisch movement#Influence on Nazism ideology of the Nazi regime as an aberration and a retrogression from modernity, Hirschfeld insisted that it had deep roots, going back to the German Enlightenment in the 18th century, and it was a part of modernity rather than an aberration from it. He added that, in the 19th century, an ideology that divided all of humanity into biologically different races – white, black, yellow, brown, and red – as devised by Johann Friedrich Blumenbach – served as a way of turning prejudices into a "universal truth", apparently validated by science. In turn, Hirschfeld held the view that this pseudoscientific way of dividing humanity was the basis of Western thinking about modernity, with whites being praised as the "civilized" race in contrast to the other races, which were dismissed for their "barbarism"; such thinking was used to justify white supremacy. In this way, he argued that the völkisch racism of the National Socialist regime was only an extreme variant of prejudices that were held throughout the Western world, and the differences between Nazi ideology and the racism that was practiced in other nations were differences in degree rather than differences in kind. Hirschfeld argued against this way of seeing the world, writing "if it were practical, we should certainly do well to eradicate the use of the word 'race' as far as subdivisions of the human species are concerned; or if we do use it in this way, to put it into quote marks to show it is questionable". The last of Hirschfeld's books to be published during his lifetime, L'Âme et l'amour, psychologie sexologique [The Human Spirit and Love: Sexological Psychology] (Paris: Gallimard, 1935), was published in French in late April 1935; it was his only book that was never published in a German language edition. In the book's preface, he described his hopes for his new life in France:

В поисках убежища я нашел эту страну, благородные традиции которой и ее неизменное очарование стали бальзамом для моей души. Я буду рад и благодарен, если смогу провести несколько лет мира и покоя во Франции и Париже, и еще более благодарен за возможность отплатить за гостеприимство, предоставив доступ к обширным знаниям, накопленным за мою карьеру.

Смерть

14 мая 1935 года, в свой 67-й день рождения, Хиршфельд скончался от сердечного приступа в своей квартире в здании Gloria Mansions I по адресу 63 Promenade des Anglais в Ницце. На кладбище Кокад также находится могила хирурга и сторонника омоложения Сержа Воронова, работы которого Хиршфельд обсуждал в своих публикациях. 14 мая 2010 года, в ознаменование 75-й годовщины смерти Хиршфельда, французская национальная организация Mémorial de la Déportation Homosexuelle (MDH) в партнерстве с новым ЛГБТ-центром Ниццы (Centre LGBT Côte d'Azur) организовала официальную делегацию на кладбище. Выступавшие вспоминали жизнь и деятельность Хиршфельда и возложили большой букет розовых цветов на его могилу; на ленте букета было написано: "Au pionnier de nos causes. Le MDH et le Centre LGBT" ("Пионеру нашего дела. MDH и ЛГБТ-центр").

Наследие

По словам Штетта, "радикальные идеи" Хиршфельда "изменили взгляды немцев на сексуальность". Американский Генри Гербер, служивший в армии союзников после Первой мировой войны, был впечатлен Хиршфельдом и воспринял многие его идеи. Вернувшись в Соединенные Штаты, Гербер вдохновился на создание недолговечного Чикагского общества по защите прав человека в 1924 году – первой известной организации по защите прав геев в стране. В свою очередь, партнер одного из бывших членов Общества сообщил о его существовании Гарри Хею, проживавшему в Лос-Анджелесе, в 1929 году; впоследствии Хей помог основать Общество Маттахина в 1950 году, первую национальную организацию по защите прав гомосексуалов, просуществовавшую в США много лет. В 1979 году Национальная ЛГБТ-федерация основала Центр Хиршфельда, ставший вторым центром сообщества геев и лесбиянок в Ирландии. Несмотря на серьезный ущерб от пожара в 1987 году, центр продолжал размещать журнал Gay Community News до 1997 года. В 1982 году группа немецких исследователей и активистов основала Общество Магнуса Хиршфельда (Magnus Hirschfeld Gesellschaft e. V.) в Западном Берлине в преддверии 50-й годовщины разрушения Института сексуальных наук Хиршфельда. Десять лет спустя общество создало берлинский центр для изучения истории сексологии. С конца XX века исследователи, связанные с Обществом Магнуса Хиршфельда, добились успеха в поиске ранее утерянных и разбросанных документов и артефактов, связанных с жизнью и работой Хиршфельда. Многие из этих материалов были собраны в архивах общества в Берлине. На выставке в музее Schwules Museum в Берлине, проходившей с 7 декабря 2011 года по 31 марта 2012 года, общество впервые представило публике выборку из этих коллекций. Немецкое общество исследований в области социально-сексуальной тематики учредило медаль Магнуса Хиршфельда в 1990 году. Общество вручает эту медаль в двух категориях: за вклад в исследования сексуальности и за вклад в сексуальную реформу. Фонд Хиршфельда-Эдди, основанный в Германии в 2007 году, назван в честь Хиршфельда и лесбийской активистки ФанниЭнн Эдди. В мае 2008 года набережная между мостом Мольтке и садом канцлера была переименована в Магнус-Хиршфельд-Уфер. На этой набережной установлена мемориальная доска с описанием на английском языке. В августе 2011 года, после 30 лет усилий Общества Магнуса Хиршфельда и других организаций и частных лиц, Федеральный кабинет министров Германии выделил 10 миллионов евро на создание Национального фонда Магнуса Хиршфельда (Bundesstiftung Magnus Hirschfeld) – фонда для поддержки исследований и образования в области жизни и работы Магнуса Хиршфельда, нацистских преследований гомосексуалистов, немецкой ЛГБТ-культуры и сообщества, а также для противодействия предрассудкам в отношении ЛГБТ-людей. Ожидалось, что Федеральное министерство юстиции выделит дополнительные 5 миллионов евро, доведя первоначальный капитал фонда до 15 миллионов евро.

According to Shtetl, Hirschfeld's "radical ideas changed the way Germans thought about sexuality." American Henry Gerber, attached to the Allied Army of Occupation following World War I, became impressed by Hirschfeld and absorbed many of the doctor's ideas. Upon his return to the United States, Gerber was inspired to form the short lived Chicago based Society for Human Rights in 1924, the first known gay rights organization in the nation. In turn, a partner of one of the former members of the Society communicated the existence of the society to Los Angeles resident Harry Hay in 1929; Hay would go on to help establish the Mattachine Society in 1950, the first national homosexual rights organization to operate for many years in the United States. In 1979, the National LGBT Federation established the Hirschfeld Centre, Ireland's second gay and lesbian community centre. Although badly damaged by a 1987 fire, the centre continued to house the Gay Community News magazine until 1997. In 1982, a group of German researchers and activists founded the Magnus Hirschfeld Society (Magnus Hirschfeld Gesellschaft e. V.) in West Berlin, in anticipation of the approaching 50th anniversary of the destruction of Hirschfeld's Institute for Sexual Science. Ten years later, the society established a Berlin based center for research on the history of sexology. Since the late 20th century, researchers associated with the Magnus Hirschfeld Society have succeeded in tracking down previously dispersed and lost records and artifacts of Hirschfeld's life and work. They have brought together many of these materials at the society's archives in Berlin. At an exhibition at the Schwules Museum in Berlin from 7 December 2011 to 31 March 2012, the society publicly displayed a selection of these collections for the first time. The German Society for Social Scientific Sexuality Research established the Magnus Hirschfeld Medal in 1990. The Society awards the Medal in two categories, contributions to sexual research and contributions to sexual reform. The Hirschfeld Eddy Foundation, established in Germany in 2007, is named for Hirschfeld and lesbian activist FannyAnn Eddy. In May 2008, the promenade between Moltke Bridge and the Chancellor's Garden got renamed Magnus Hirschfeld Ufer. On this promenade, there is a Memorial plaque with a description in English. In August 2011, after 30 years of advocacy by the Magnus Hirschfeld Society and other associations and individuals, the Federal Cabinet of Germany granted 10 million euros to establish the Magnus Hirschfeld National Foundation (Bundesstiftung Magnus Hirschfeld), a foundation to support research and education about the life and work of Magnus Hirschfeld, the Nazi persecution of homosexuals, German LGBT culture and community, and ways to counteract prejudice against LGBT people; the Federal Ministry of Justice was expected to contribute an additional 5 million euros, bringing the initial endowment of the foundation to a total of 15 million euros.

Портреты в популярной культуре

Хиршфельд был изображен в ряде произведений популярной культуры как при жизни, так и после его смерти. Ниже представлена подборка жанров и названий:

Подкасты

Эпизод 2 четвертого сезона подкаста Making Gay History посвящен Хиршфельду, а также специальный эпизод пятого сезона подкаста Bad Gays.

Карикатура

Хиршфельд часто становился объектом карикатур в популярной прессе при жизни. Историк Джеймс Стикли приводит несколько примеров в своей книге на немецком языке Die Freunde des Kaisers. Die Eulenburg Affäre im Spiegel zeitgenössischer Karikaturen (Гамбург: MännerschwarmSkript, 2004). Дополнительные примеры можно найти в книге на французском языке Derrière "lui" (L'Homosexualité en Allemagne) (Париж: E. Bernard, [1908]).

Кино и телевидение

Отличается от других (Германия, 1919); режиссёр Ричард Освальд; соавтор сценария Освальд и Магнус Хиршфельд. Хиршфельд появляется в эпизодической роли, играя самого себя. Карл Гизе, молодой человек, впоследствии ставший любовником Хиршфельда, также принял участие в фильме. Race d'Ep: Un Siècle d'Images de l'Homosexualité (Франция, 1979); режиссёр Лионель Суказ; соавтор сценария Суказ и Гай Хоккенгем; выпущен в США под названием «Гомосексуальное столетие». Экспериментальный фильм, изображающий сто лет истории гомосексуальности в четырёх эпизодах, один из которых посвящён Хиршфельду и его работе. Французский писатель-гей Пьер Хан исполнил роль Хиршфельда. Desire: Sexuality in Germany, 1910–1945 (Великобритания, 1989); режиссёр Стюарт Маршалл. Документальный фильм, прослеживающий возникновение гомосексуальной субкультуры и движения за эмансипацию гомосексуалов в Германии накануне Второй мировой войны и их уничтожение нацистским режимом. По мнению кинокритика Робина Вуда, Маршалл «считает сожжение библиотеки Хиршфельда и закрытие его Института сексуальных наук центральным моментом фильма». Сегмент о Хиршфельде появляется в 19-м эпизоде телешоу «Реальный секс», впервые показанном на HBO 7 февраля 1998 года. «Эйнштейн секса» (Германия, 1999); режиссёр Роза фон Праунхайм. Художественный биографический фильм, вдохновлённый жизнью и работой Хиршфельда. Paragraph 175 (США, 2000); режиссёры Роб Эпштейн и Джеффри Фридман. Документальный фильм о преследовании гомосексуалов во времена нацистского режима. Первая часть фильма даёт краткий обзор истории движения за эмансипацию гомосексуалов в Германии с конца XIX века до начала 1930-х годов, в котором Хиршфельд и его работа занимают важное место. Арно Шмидт (1970). Zettels Traum (Франкфурт-на-Майне: S. Fischer Verlag). Хиршфельд часто цитируется в этом романе о сексуальности. Николас Вердан (2011). Le Patient du docteur Hirschfeld (Орб, Швейцария: Bernard Campiche). Французский шпионский триллер, вдохновлённый разграблением Института сексуальных наук Хиршфельда нацистами.

Different from the Others (Germany, 1919); directed by Richard Oswald; cowritten by Oswald and Magnus Hirschfeld. Hirschfeld appears in a cameo playing himself. Karl Giese, the young man who subsequently became Hirschfeld's lover, also had a part in the film. Race d'Ep: Un Siècle d'Images de l'Homosexualité (France, 1979); directed by Lionel Soukaz; cowritten by Soukaz and Guy Hocquenghem; released in the United States under the title The Homosexual Century. An experimental film portraying 100 years of homosexual history in four episodes, one of which focuses on Hirschfeld and his work. French gay writer Pierre Hahn played the role of Hirschfeld. Desire: Sexuality in Germany, 1910–1945 (United Kingdom, 1989); directed by Stuart Marshall. A feature length documentary tracing the emergence of the homosexual subculture and the homosexual emancipation movement in pre World War II Germanyand their destruction by the Nazi regime. According to film historian Robin Wood, Marshall "treats the burning of Hirschfeld's library and the closing of his Institute of Sexual Science as the film's central moment "
A segment on Hirschfeld appears in episode 19 of Real Sex, first shown on HBO on 7 February 1998. The Einstein of Sex (Germany, 1999); directed by Rosa von Praunheim. A fictional biopic inspired by Hirschfeld's life and work. Paragraph 175 (US, 2000); directed by Rob Epstein and Jeffrey Friedman. A feature length documentary on the persecution of homosexuals during the Nazi regime. The first part of the film provides a brief overview of the history of the homosexual emancipation movement in Germany from the late 19th century through the early 1930s, with Hirschfeld and his work prominently featured. Arno Schmidt (1970). Zettels Traum (Frankfurt am Main: S. Fischer Verlag). Hirschfeld is quoted often in this novel about sexuality. Nicolas Verdan (2011). Le Patient du docteur Hirschfeld (Orbe, Switzerland: Bernard Campiche). A French language spy thriller inspired by the sacking of Hirschfeld's Institute for Sexual Science by the Nazis.

Автобиографический

Хиршфельд, Магнус. От прошлого до настоящего: История гомосексуального движения 1897–1922 гг. Schriftenreihe der Magnus Hirschfeld Gesellschaft № 1. Берлин: Rosa Winkel, 1986. (Переиздание серии статей Хиршфельда, первоначально опубликованных в Die Freundschaft, 1920–1921 гг.) М. Х. [Магнус Хиршфельд], "Хиршфельд, Магнус (автобиографическая заметка)", в Виктор Робинсон (ред.), Encyclopaedia Sexualis, Нью-Йорк: Dingwall Rock, 1936, с. 317–321. Хиршфельд, Магнус. Завещание. Выпуск II; введение и примечания Ральфа Дозе. Берлин: Hentrich und Hentrich Verlag, 2013. (Критическое издание единственного сохранившегося тома личного дневника Хиршфельда.)

Биографии

Бауэр, Дж. Эдгар. "От имени гермафродитов и метисов: переосмысление восприятия критических идей Магнуса Хиршфельда о сексуальности и расе". Журнал гомосексуальности (2019): 1–25. Домейер, Норман: "Магнус Хиршфельд", в: 1914–1918 онлайн. Международная энциклопедия Первой мировой войны, под ред. Уте Дэниел, Питера Гатрелла, Оливера Янца, Хизер Джонс, Дженнифер Кин, Алана Крамера и Билла Нассона, изданная Freie Universität Berlin, Берлин 2016 04 07. Доза, Ральф. Магнус Хиршфельд: немец, еврей, гражданин мира. Тетц: Hentrich und Hentrich, 2005. Доза, Ральф. Магнус Хиршфельд: Истоки движения за права геев. Нью-Йорк: Monthly Review Press, 2014; пересмотренное и расширенное издание биографии Дозы на немецком языке 2005 года. Герцер, Манфред. Магнус Хиршфельд: Жизнь и творчество еврейского, гомосексуального и социалистического сексолога. 2-е изд. Гамбург: , 2001. Коскович, Жерар (ред.). Магнус Хиршфельд (1868–1935). Пионер гомосексуального движения перед лицом нацизма. Париж: Mémorial de la Déportation Homosexuelle, 2010. Котовски, Эльке Вера и Юлиус Х. Шопс (ред.). Магнус Хиршфельд – сексуальный реформатор. Жизнь в напряжении между наукой, политикой и обществом. Берлин: Bebra, 2004. Ленг, Кирстен. "Значения Магнуса Хиршфельда: анализ биографии и политики репрезентации". German History 35.1 (2017): 96–116. Манчини, Елена. Магнус Хиршфельд и поиск сексуальной свободы: история первого международного движения за сексуальную свободу. Нью-Йорк: Palgrave Macmillan, 2010. Стейкли, Джеймс. "Per scientiam ad justitiam: Магнус Хиршфельд и сексуальная политика врожденной гомосексуальности", в Science and Homosexualities, под ред. Вернона А. Розарио. Нью-Йорк: Routledge, 1997, с. 133–154. Вольф, Шарлотта. Магнус Хиршфельд: Портрет пионера сексологии. Лондон: Quartet, 1986.

Другие

Бичи, Роберт. Гей-Берлин: родина современной идентичности. Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф, 2014. Блазиус, Марк и Шейн Фелан (ред.) Мы повсюду: исторический сборник по политике геев и лесбиянок. Нью-Йорк: Рутледж, 1997. См. главу: "Формирование политической культуры геев и лесбиянок в Германии". Буллоу, Верн Л. (2002). До Стоунволла: активисты за права геев и лесбиянок в историческом контексте. Нью-Йорк, Харрингтон Парк Пресс, издательство The Haworth Press. Дайнс, Уэйн Р. (ред.) Энциклопедия гомосексуальности. Нью-Йорк: Гарланд, 1990. Фридман, Сара, "Проецирование страхов и надежд: права геев в немецком кинематографе после Первой мировой войны", Блог журнала "История идей", 28 мая 2019 года. Гордон, Мел. Восхитительная паника: эротический мир Веймарского Берлина. Лос-Анджелес: Feral House, 2000. Грау, Гюнтер (ред.) Скрытый Холокост? Преследование геев и лесбиянок в Германии, 1933–1945 гг. Нью-Йорк: Рутледж, 1995. Гроссман, Атина. Реформирование сексуальности: немецкое движение за контроль над рождаемостью и реформу абортов, 1920–1950 гг. Оксфорд: Оксфордский университетский пресс, 1995. Хэйберле Э. Дж. Переиздание "Сексуальность мужчины и женщины" с комментариями Э. Дж. Хэйберле. De Gruyter, 1984. Хеберле Э. Дж. Anfänge der Sexualwissenschaft, De Gruyter, 1983. Хэйберле Э. Дж. "Рождение сексологии". Всемирная ассоциация сексологии, 1983. Лорицен, Джон и Торстад, Дэвид. Раннее движение за права гомосексуалов, 1864–1935. 2-е переработанное издание. Новато, Калифорния: Times Change Press, 1995. Стикли, Джеймс Д. Движение за эмансипацию гомосексуалов в Германии. Нью-Йорк: Arno, 1975. Стикли, Джеймс, "Другие, нежели другие": фильм и его история. Гамбург: Männerschwarm Verlag, 2007. (рецензия Дирка Нагушевского в HSozKult, 2008).