К осени: Поэма Джона Китса

Введение

"К осени" – поэма английского поэта-романтика Джона Китса (31 октября 1795 – 23 февраля 1821). Произведение было написано 19 сентября 1819 года и опубликовано в 1820 году в сборнике стихов Китса, включавшем "Ламию" и "Вечер святой Агнессы". "К осени" является заключительной работой в группе стихотворений, известных как "Оды 1819 года" Китса. Несмотря на личные проблемы, не оставившие ему много времени для поэзии в 1819 году, он сочинил "К осени" после прогулки в окрестностях Винчестера одним осенним вечером. Эта работа знаменует собой конец его поэтической карьеры, поскольку ему необходимо было зарабатывать на жизнь и он больше не мог посвятить себя образу жизни поэта. Немногим более чем через год после публикации "К осени" Китс умер в Риме. Поэма состоит из трех одиннадцатистрочных строф, описывающих последовательное развитие времен года – от позднего созревания урожая до сбора плодов и до последних дней осени, когда приближается зима. Образность произведения богато достигается благодаря персонификации Осени и описанию ее щедрости, ее видов и звуков. В ней прослеживаются параллели с работами английских пейзажистов, причем сам Китс описывал поля скошенного зерна, увиденные им во время прогулки, как передающие тепло "некоторых картин". Произведение интерпретировалось как размышление о смерти, как аллегория художественного творчества, как реакция Китса на резня в Питерлоо, произошедшую в том же году, и как выражение национального самосознания. Одно из наиболее часто включаемых в антологии английских лирических стихотворений, "К осени" критиками считается одним из самых совершенных коротких стихотворений в английском языке.

Предыстория

Весной 1819 года Китс написал многие из своих главных одов: "Ода греческой вазе", "Ода на праздность", "Ода к меланхолии", "Ода соловью" и "Ода к Психее". После мая он начал работать над другими поэтическими формами, включая стихотворную трагедию "Ото Великий" в соавторстве с другом и соседом по комнате Чарльзом Брауном, вторую половину "Ламии" и возвращение к своему незавершенному эпосу "Гиперион". Его усилия с весны до осени были полностью посвящены поэтической карьере, он чередовал написание длинных и коротких стихотворений и поставил перед собой цель сочинять более пятидесяти строк стиха ежедневно. В свободное время он также читал такие произведения, как "Анатомия меланхолии" Роберта Бёртона, поэзию Томаса Чаттертона и эссе Ли Ханта. Хотя в 1819 году Китсу удалось написать множество стихов, на протяжении всего года он испытывал серьезные финансовые трудности, включая беспокойство о своем брате Джордже, который, эмигрировав в Америку, остро нуждался в деньгах. Несмотря на эти отвлекающие факторы, 19 сентября 1819 года он нашел время, чтобы написать "К осени". Это стихотворение знаменует собой последний этап его поэтической карьеры. Больше не имея возможности посвящать все свое время сочинению стихов, он начал работать над более прибыльными проектами. 19 сентября 1819 года Китс прогуливался вдоль реки Итчен недалеко от Винчестера. В письме к другу Джону Гамильтону Рейнольдсу, написанном 21 сентября, Китс описал впечатление, которое эта сцена произвела на него, и ее влияние на создание "К осени": Не все мысли Китса в то время были светлыми; поэт уже в сентябре знал, что ему придется окончательно отказаться от "Гипериона". Поэтому в письме Рейнольдсу Китс также добавил сообщение о том, что он оставил свою длинную поэму. Китс не отправлял "К осени" Рейнольдсу, но включил стихотворение в письмо Ричарду Вудхаусу, своему издателю и другу, датировав его тем же днем. Стихотворение было пересмотрено и включено в сборник стихов Китса 1820 года под названием "Ламия, Изабелла, Сочельник святой Агнессы и другие стихотворения". Хотя издатели Тейлор и Хесси опасались негативных рецензий, которые преследовали издание "Эндимиона" Китса 1818 года, они согласились опубликовать сборник после удаления любых потенциально спорных стихотворений, чтобы избежать политически мотивированных отзывов, которые могли бы повредить репутации издания.

During the spring of 1819, Keats wrote many of his major odes: "Ode on a Grecian Urn", "Ode on Indolence", "Ode on Melancholy", "Ode to a Nightingale", and "Ode to Psyche". After the month of May, he began to pursue other forms of poetry, including the verse tragedy Otho the Great in collaboration with friend and roommate Charles Brown, the second half of Lamia, and a return to his unfinished epic Hyperion. His efforts from spring until autumn were dedicated completely to a career in poetry, alternating between writing long and short poems, and setting himself a goal to compose more than fifty lines of verse each day. In his free time he also read works as varied as Robert Burton's The Anatomy of Melancholy, Thomas Chatterton's poetry, and Leigh Hunt's essays. Although Keats managed to write many poems in 1819, he was suffering from a multitude of financial troubles throughout the year, including concerns over his brother, George, who, after emigrating to America, was badly in need of money. Despite these distractions, on 19 September 1819 he found time to write "To Autumn". The poem marks the final moment of his career as a poet. No longer able to afford to devote his time to the composition of poems, he began working on more lucrative projects. On 19 September 1819, Keats walked near Winchester along the River Itchen. In a letter to his friend John Hamilton Reynolds written on 21 September, Keats described the impression the scene had made upon him and its influence on the composition of "To Autumn": Not everything on Keats's mind at the time was bright; the poet knew in September that he would have to finally abandon Hyperion. Thus, in the letter that he wrote to Reynolds, Keats also included a note saying that he abandoned his long poem. Keats did not send "To Autumn" to Reynolds, but did include the poem within a letter to Richard Woodhouse, his publisher and friend, and dated it on the same day. The poem was revised and included in Keats's 1820 collection of poetry titled Lamia, Isabella, the Eve of St. Agnes, and Other Poems. Although the publishers Taylor and Hessey feared the kind of bad reviews that had plagued Keats's 1818 edition of Endymion, they were willing to publish the collection after the removal of any potentially controversial poems to ensure that there would be no politically motivated reviews that could give the volume a bad reputation.

Темы

"К осени" описывает в трех строфах три различных аспекта сезона: его плодородие, его труд и неизбежный упадок. В строфах прослеживается переход от ранней осени к середине осени и затем к предвестию зимы. Параллельно этому в стихотворении изображается день, превращающийся из утра в полдень и затем в сумерки. Эти переходы сочетаются со смещением от тактильных ощущений к зрению и затем к слуху, создавая трехчастную симметрию, которой нет в других одах Китса. В поэме Осень представлена метафорически как та, что замышляет, созревает плоды, собирает урожай, создает музыку. Первая строфа поэмы изображает Осень как связанную с продвижением естественных процессов, роста и окончательного созревания – двух сил, противостоящих друг другу в природе, но вместе создающих впечатление, что сезон не закончится. В этой строфе плоды еще созревают, а в теплую погоду почки еще раскрываются. Стюарт Сперри отмечает, что Китс подчеркивает здесь тактильные ощущения, передаваемые образами роста и нежного движения: набухание, изгибание и округление, – чтобы зритель мог видеть их в различных обличиях, выполняющих трудовые задачи, необходимые для обеспечения продовольствием в грядущий год. Отсутствует решительное действие, все движения плавные. Осень изображается не как собирающая урожай, а как сидящая, отдыхающая или наблюдающая. Прогресс в течение дня проявляется в действиях, намекающих на послеполуденную дремоту: обмолачиваемое зерно развевается на ветру, жнец спит или возвращается домой, последние капли вытекают из пресса для сидра. Из всех стихотворений Китса "К осени", с ее каталогом конкретных образов, наиболее близко описывает рай, воплощенный на земле, одновременно фокусируясь на архетипических символах, связанных с сезоном. В поэме осень представляет собой рост, созревание и, наконец, приближающуюся смерть. Существует гармоничное единство между идеалом и реальностью. Исследователи отметили ряд литературных влияний на "К осени", от "Георгик" Вергилия до "Кантосов изменчивости" Эдмунда Спенсера, языка Томаса Чаттертона, "Инея в полночь" Сэмюэля Тейлора Колриджа, эссе о осени Ли Ханта, которое Китс недавно прочитал. "К осени" тематически связана с другими одами, написанными Китсом в 1819 году. Например, в его "Оде к меланхолии" главной темой является принятие жизненного процесса. Однако, когда эта тема появляется позже в "К осени", она отличается. В этот раз фигура поэта исчезает, и нет обращения к воображаемому читателю. Здесь нет открытых конфликтов, и "отсутствуют драматические дебаты, протесты и оговорки". Происходит гармония между окончательностью смерти и намеками на обновление жизни в цикле сезонов, параллельно с обновлением одного дня. Критики подчеркивают различные аспекты этого процесса. Некоторые сосредоточились на обновлении; Уолтер Джексон Бэйт указывает на то, что тема каждой строфы включает в себя "свою противоположную" идею, здесь смерть подразумевает, хотя и косвенно, обновление жизни. Прогресс роста больше не нужен, созревание завершено, и жизнь и смерть находятся в гармонии. Богатое описание цикла сезонов позволяет читателю почувствовать принадлежность "к чему-то большему, чем сам себя", как выражается Джеймс О'Рурк, но цикл заканчивается каждый год, подобно завершению отдельной жизни. О'Рурк предполагает, что в конце поэмы тонко подразумевается некое чувство страха перед этим концом, хотя, в отличие от других великих од, в этой поэме личность поэта полностью растворена. В эссе 1979 года Джером МакГанн утверждал, что, хотя стихотворение косвенно подверглось влиянию исторических событий, Китс сознательно игнорировал политическую обстановку 1819 года. Противостоя этому мнению, Эндрю Беннетт, Николас Роу и другие сосредоточились на том, что, по их мнению, были политические намеки, на самом деле присутствующие в стихотворении, Роу утверждал о прямой связи с резней в Питерлу в 1819 году. Позже Пол Фрай возразил против позиции МакГанна, отметив: "Вряд ли уместно говорить, что "К осени" является уклонением от социального насилия, когда это столь явная встреча со самой смертью [ ] это не политически закодированный побег от истории, отражающий принудительное предательство [ ] радикализма его автора. МакГанн пытается спасти Китса от обвинения в политической наивности, утверждая, что он был радикалом, запуганным в смирение". Совсем недавно, в 2012 году, в статье Ричарда Марграффа Терли, Джейн Арчер и Говарда Томаса обсуждалось конкретное вероятное местоположение кукурузного поля, вдохновившего Китса, на основе новых архивных данных. Традиционно считалось, что заливные луга к югу от Винчестера, вдоль которых Китс ежедневно совершал неспешные прогулки, предоставили образы и звуки для его оды. Марграфф Терли, Арчер и Томас утверждают, что ода была более непосредственно вдохновлена визитом Китса на холм Святого Гильса – место нового кукурузного поля – на восточной окраине рыночного города. Земля, ранее роща, недавно была переведена в сельскохозяйственное производство, чтобы воспользоваться высокими ценами на хлеб. Эта новая топография, по мнению авторов, позволяет увидеть ранее не подозреваемые аспекты вовлеченности Китса в современную политику, особенно в отношении управления производством и поставками продовольствия, заработной платы и производительности. В своем исследовании 1999 года о влиянии болезней и климата колоний на британскую литературу Алан Бьюэлл прочитал "пейзаж "К осени" как "своего рода биомедицинскую аллегорию становления английского климатического пространства из его опасных географических альтернатив". Колониальный охват Британии на протяжении предыдущего полутора столетия подверг метрополию воздействию иностранных болезней и осознанию опасностей экстремальных тропических климатов. Китс, получивший медицинское образование, сам страдавший хронической болезнью и, как и его современники, находившийся под влиянием "колониального медицинского дискурса", глубоко осознавал эту угрозу. По словам Бьюэлла, пейзаж "К осени" представляет умеренный климат сельской Англии как полезную альтернативу болезненным зарубежным средам. Хотя "влажный" аспект "лихорадки", чрезмерная зрелость, связанная с тропическими климатами, проникают в стихотворение, эти элементы, менее заметные в более ранней поэзии Китса, уравновешиваются сухим, свежим осенним воздухом сельской Англии. В "К осени", утверждает Бьюэлл, Китс одновременно выражал "глубоко личное стремление к здоровью" и создавал "миф о национальной среде". Томас Макфарланд, с другой стороны, в 2000 году предостерег от чрезмерного акцентирования "политических, социальных или исторических интерпретаций" стихотворения, которые отвлекают от его "совершенной поверхности и великолепия". Самое важное в "К осени" – это концентрация образов и аллюзий в изображении природы, передающая "проникновение живости и умирания, заключенное в самой природе осени".

"To Autumn" describes, in its three stanzas, three different aspects of the season: its fruitfulness, its labour and its ultimate decline. Through the stanzas there is a progression from early autumn to mid autumn and then to the heralding of winter. Parallel to this, the poem depicts the day turning from morning to afternoon and into dusk. These progressions are joined with a shift from the tactile sense to that of sight and then of sound, creating a three part symmetry which is not present in Keats's other odes. As the poem progresses, Autumn is represented metaphorically as one who conspires, who ripens fruit, who harvests, who makes music. The first stanza of the poem represents Autumn as involved with the promotion of natural processes, growth and ultimate maturation, two forces in opposition in nature, but together creating the impression that the season will not end. In this stanza the fruits are still ripening and the buds still opening in the warm weather. Stuart Sperry says that Keats emphasises the tactile sense here, suggested by the imagery of growth and gentle motion: swelling, bending and plumping. to be seen by the viewer in various guises performing labouring tasks essential to the provision of food for the coming year. There is a lack of definitive action, all motion being gentle. Autumn is not depicted as actually harvesting but as seated, resting or watching. The progression through the day is revealed in actions that are all suggestive of the drowsiness of afternoon: the harvested grain is being winnowed, the harvester is asleep or returning home, the last drops issue from the cider press. Of all of Keats's poems, "To Autumn", with its catalogue of concrete images, most closely describes a paradise as realized on earth while also focusing on archetypal symbols connected with the season. Within the poem, autumn represents growth, maturation and finally an approaching death. There is a fulfilling union between the ideal and the real. Scholars have noted a number of literary influences on "To Autumn", from Virgil's Georgics, to Edmund Spenser's "Mutability Cantos", to the language of Thomas Chatterton, to Samuel Taylor Coleridge's "Frost at Midnight", to an essay on autumn by Leigh Hunt, which Keats had recently read. "To Autumn" is thematically connected to other odes that Keats wrote in 1819. For example, in his "Ode to Melancholy" a major theme is the acceptance of the process of life. When this theme appears later in "To Autumn", however, it is with a difference. This time the figure of the poet disappears, and there is no exhortation of an imaginary reader. There are no open conflicts, and "dramatic debate, protest, and qualification are absent". In process there is a harmony between the finality of death and hints of renewal of life in the cycle of the seasons, paralleled by the renewal of a single day. Critics have tended to emphasize different aspects of the process. Some have focused on renewal; Walter Jackson Bate points to the theme of each stanza including "its contrary" idea, here death implying, though only indirectly, the renewal of life. The progress of growth is no longer necessary; maturation is complete, and life and death are in harmony. The rich description of the cycle of the seasons enables the reader to feel a belonging "to something larger than the self", as James O'Rourke expresses it, but the cycle comes to an end each year, analogous to the ending of single life. O'Rourke suggests that something of a fear of that ending is subtly implied at the end of the poem, although, unlike the other great odes, in this poem the person of the poet is entirely submerged,

In a 1979 essay, Jerome McGann argued that while the poem was indirectly influenced by historical events, Keats had deliberately ignored the political landscape of 1819. Countering this view, Andrew Bennett, Nicholas Roe and others focused on what they believed were political allusions actually present in the poem, Roe arguing for a direct connection to the Peterloo Massacre of 1819. Later, Paul Fry argued against McGann's stance when he pointed out, "It scarcely seems pertinent to say that 'To Autumn' is therefore an evasion of social violence when it is so clearly an encounter with death itself [ ] it is not a politically encoded escape from history reflecting the coerced betrayal [ ] of its author's radicalism. McGann thinks to rescue Keats from the imputation of political naïveté by saying that he was a radical browbeaten into quietism". More recently, in 2012, a specific probable location of the cornfield that inspired Keats was discussed in an article by Richard Marggraf Turley, Jayne Archer and Howard Thomas, which draws upon new archival evidence. Traditionally, the water meadows south of Winchester, along which Keats took daily leisurely walks, were assumed to have provided the sights and sounds of his ode. Marggraf Turley, Archer and Thomas argue that the ode was more directly inspired by Keats's visit to St Giles's Hill—site of a new cornfield—at the eastern extremity of the market city. The land, previously a copse, had recently been turned over to food production to take advantage of high bread prices. This new topography, the authors argue, enables us to see hitherto unsuspected dimensions to Keats's engagement with contemporary politics in particular as they pertained to the management of food production and supply, wages and productivity. In his 1999 study of the effect on British literature of the diseases and climates of the colonies, Alan Bewell read "the landscape of 'To Autumn as "a kind of biomedical allegory of the coming into being of English climatic space out of its dangerous geographical alternatives." Britain's colonial reach over the previous century and a half had exposed the mother country to foreign diseases and awareness of the dangers of extreme tropical climates. Keats, with medical training, having suffered chronic illness himself, and influenced like his contemporaries by "colonial medical discourse", was deeply aware of this threat. According to Bewell, the landscape of "To Autumn" presents the temperate climate of rural England as a healthful alternative to disease ridden foreign environments. Though the "clammy" aspect of "fever", the excessive ripeness associated with tropical climates, intrude into the poem, these elements, less prominent than in Keats's earlier poetry, are counterbalanced by the dry, crisp autumnal air of rural England. In "To Autumn", Bewell argues, Keats was at once voicing "a very personal expression of desire for health" and constructing a "myth of a national environment". Thomas McFarland, on the other hand, in 2000 cautioned against overemphasizing the "political, social, or historical readings" of the poem, which distract from its "consummate surface and bloom". Most important about "To Autumn" is its concentration of imagery and allusion in its evocation of nature, conveying an "interpenetration of livingness and dyingness as contained in the very nature of autumn".

Структура

"К осени" – это стихотворение из трех строф, каждая из которых состоит из одиннадцати строк. Как и другие оды Китса, написанные в 1819 году, его структура представляет собой одальный гимн, имеющий три четко определенных раздела, соответствующие классическим частям строфы, антистрофы и эподы. Строфы отличаются от других од тем, что содержат одиннадцать строк вместо десяти, и перед заключительной строкой каждой строфы помещена парная рифма. В "К осени" используются поэтические приемы, которые Китс отточил в пяти стихотворениях, написанных весной того же года, но в некоторых аспектах он отходит от них, отказываясь от повествователя и обращаясь к более конкретным понятиям. В "К осени" отсутствует драматическое развитие, характерное для многих более ранних стихотворений; поэма прогрессирует в своем фокусе, почти не меняя объекты, на которых он сосредоточен. По словам Уолтера Джексона Бейта, в ней наблюдается «союз процесса и статики», «энергия, пойманная в покое» – эффект, который сам Китс назвал «позиционированием». В начале третьей строфы он использует драматический прием Ubi sunt, связанный с чувством меланхолии, и обращается с вопросом к олицетворенному предмету: «Где песни весны?». Как и другие оды, "К осени" написана ямбическим пентаметром (но значительно модифицированным с самого начала) – пятью ударными слогами в строке, которым обычно предшествует безударный слог. Китс варьирует эту форму, используя августовскую инверсию, иногда помещая ударный слог перед безударным в начале строки, в том числе и первой: «Сезон туманов и зрелой плодовитости»; и используя спондеи, в которых два ударных слога стоят рядом в начале обеих следующих строф, подчеркивая задаваемые вопросы: «Кто не видел тебя?», «Где песни?». Рифма в "К осени" следует схеме, начинающейся с ABAB в каждой строфе, за которой следует схема рифмы CDEDCCE в первой строфе и CDECDDE во второй и третьей строфах. Китс характерно использует односложные слова, такие как «как нагрузить и благословить плодами виноградные лозы, что обвивают соломенные крыши». Слова насыщены звучанием билабиальных согласных (b, m, p), как в строках «for Summer has o'er brimm'd their clammy cells». Также присутствует акцент на долгих гласных, которые контролируют течение стихотворения, придавая ему медленный, размеренный ритм: «while barred clouds bloom the soft dying day». Другие изменения включают усиление фраз, особенно в трансформации фразы в строке 13 «whoever seeks for thee may find» в «whoever seeks abroad may find». Многие строки во второй строфе были полностью переписаны, особенно те, которые не соответствовали рифме. Некоторые незначительные изменения включали добавление знаков препинания, отсутствовавших в оригинальном рукописном экземпляре, и изменение регистра букв.

"To Autumn" is a poem of three stanzas, each of eleven lines. Like others of Keats's odes written in 1819, the structure is that of an odal hymn, having three clearly defined sections corresponding to the Classical divisions of strophe, antistrophe, and epode. The stanzas differ from those of the other odes through use of eleven lines rather than ten, and have a couplet placed before the concluding line of each stanza. "To Autumn" employs poetical techniques which Keats had perfected in the five poems written in the Spring of the same year, but departs from them in some aspects, dispensing with the narrator and dealing with more concrete concepts. There is no dramatic movement in "To Autumn" as there is in many earlier poems; the poem progresses in its focus while showing little change in the objects it is focusing on. There is, in the words of Walter Jackson Bate, "a union of process and stasis", "energy caught in repose", an effect that Keats himself termed "stationing". At the beginning of the third stanza he employs the dramatic Ubi sunt device associated with a sense of melancholy, and questions the personified subject: "Where are the songs of Spring?" Like the other odes, "To Autumn" is written in iambic pentameter (but greatly modified from the very beginning) with five stressed syllables to a line, each usually preceded by an unstressed syllable. Keats varies this form by the employment of Augustan inversion, sometimes using a stressed syllable followed by an unstressed syllable at the beginning of a line, including the first: "Season of mists and mellow fruitfulness"; and employing spondees in which two stressed syllables are placed together at the beginnings of both the following stanzas, adding emphasis to the questions that are asked: "Who hath not seen thee ", "Where are the songs ?" The rhyme of "To Autumn" follows a pattern of starting each stanza with an ABAB pattern which is followed by rhyme scheme of CDEDCCE in the first verse and CDECDDE in the second and third stanzas. Keats characteristically uses monosyllabic words such as " how to load and bless with fruit the vines that round the thatch eves run." The words are weighted by the emphasis of bilabial consonants (b, m, p), with lines like " for Summer has o'er brimm'd their clammy cells." There is also an emphasis on long vowels which control the flow of the poem, giving it a slow measured pace: " while barred clouds bloom the soft dying day". Other changes involve the strengthening of phrases, especially within the transformation of the phrase in line 13 "whoever seeks for thee may find" into "whoever seeks abroad may find". Many of the lines within the second stanza were completely rewritten, especially those which did not fit into a rhyme scheme. Some of the minor changes involved adding punctuation missing from the original manuscript copy and altering capitalisation.

Критический прием

Критики и ученые единодушно признали «К осени» одним из самых совершенных стихотворений на английском языке. А. С. Суинберн сопоставил его с «Одой на греческую вазу» как «самое близкое к абсолютному совершенству» из од Китса; Айлин Уорд назвала его «самым совершенным и безмятежным стихотворением Китса»; а Дуглас Буш утверждал, что поэма «безупречна по структуре, текстуре, тону и ритму». Уолтер Эверт в 1965 году заявил, что «К осени» — «единственное совершенное стихотворение, которое когда-либо написал Китс, и если это может показаться, что это умаляет его заслуги за необычайное обогащение английской поэтической традиции, я бы поспешил добавить, что я говорю об абсолютном совершенстве в цельных стихотворениях, где каждая часть полностью соответствует и согласуется по воздействию с каждой другой». Ранние рецензии на «К осени» рассматривали его как часть сборника стихов Китса «Ламия, Изабелла, Сочельник святой Агнессы и другие стихотворения». Анонимный критик в июле 1820 года в журнале Monthly Review утверждал: «Этот автор очень богат воображением и фантазией; и даже избыток последнего проявляется в его строках «Об осени», которые представляют реальность природы перед нашими глазами ярче, чем почти любое описание, которое мы помним. Если бы мы не боялись, что, будучи молодым, как мистер К., его особенности зафиксированы вне всякой возможности критики, мы бы призвали его быть менее поразительно оригинальным, меньше увлекаться глупостью слишком новых или слишком старых фраз и верить, что поэзия не заключается ни в том, ни в другом». Джозиа Кондер в сентябре 1820 года в журнале Eclectic Review отметил: «Естественно, сначала обращаются к более коротким произведениям, чтобы ощутить вкус поэзии. Следующая ода Осени не является неблагоприятным образцом». Анонимный рецензент в журнале The Edinburgh Magazine за октябрь 1820 года добавил к обсуждению некоторых более длинных стихотворений Китса послесловие, что «Ода «Фантазии» и ода «Осени» также имеют большую ценность». Хотя после смерти Китса признание достоинств его поэзии шло медленно, к середине века, несмотря на широкое викторианское неодобрение предполагаемой «слабости» его характера и часто высказывавшееся мнение, что «творчество Китса представляло собой простую чувственность без содержания», некоторые из его стихотворений начали находить благодарную аудиторию, включая «К осени». В эссе 1844 года о поэзии Китса в Dumfries Herald Джордж Гилфиллиан поместил «К осени» среди «лучших из небольших произведений Китса». В лекции 1851 года Дэвид Макбет Моир восхвалял «четыре изысканные оды: «К соловью», «К греческой вазе», «К меланхолии» и «К осени», — все они полны глубоких мыслей, живописны в своем изображении и полны намеков». В 1865 году Мэтью Арнольд выделил «неопределимую деликатность, очарование и совершенство [мастерства] Китса в его «Осени». Джон Деннис в 1883 году в работе о великих поэтах писал, что «Ода осени, созревшая от славы описываемого ею времени года, должна всегда занимать место среди самых драгоценных жемчужин лирической поэзии». В 1888 году Britannica заявила: «Из этих [од], возможно, два самых близких к абсолютному совершенству, к триумфальному достижению и воплощению самой крайней красоты, возможной для человеческих слов, — это ода «Осени» и ода «На греческую вазу». На рубеже XX века в анализе 1904 года великой поэзии Стивена Гвинна утверждалось, что «выше и прежде всего [поэмы Китса] — три оды: «К соловью», «На греческую вазу» и «К осени». Среди этих од критикам трудно выбрать; в каждой из них, кажется, заключена вся магия поэзии». Сидни Колвин в своей биографии 1917 года отметил, что «ода «К осени» не открывает для ума и души читателя столь далеко идущих путей, как оды «К греческой вазе», «К соловью» или «К меланхолии», но в исполнении она более полна и безупречна, чем любая из них». В 1934 году Маргарет Шервуд в своем анализе романтической поэзии заявила, что поэма была «совершенным выражением фазы примитивного чувства и смутного мышления относительно земных процессов, когда они переходят в мысль о личности». Гарольд Блум в 1961 году описал «К осени» как «самое совершенное короткое стихотворение на английском языке». В 1963 году Уолтер Джексон Бэйт утверждал, что «каждое поколение считает его одним из самых совершенных стихотворений на английском языке». В 1981 году Уильям Уолш утверждал, что «Среди основных од никто не подверг сомнению место и превосходство «К осени», в которой мы видим полностью реализованную, мощно воплощенную в искусстве полную зрелость, к которой Китс так усердно стремился в жизни и о которой так убедительно рассуждал в своих письмах». Литературный критик и ученый Хелен Вендлер в 1988 году заявила, что «в оде «К осени» Китс находит свой наиболее всеобъемлющий и адекватный символ социальной ценности искусства». В 1997 году Эндрю Моушен обобщил критический взгляд на «К осени»: «ее часто называют «самым безмятежным стихотворением» Китса. Чтобы ощутить всю силу его достижения, необходимо почувствовать его напряжения как мощные и требовательные». Джеймс Чендлер, также в 1998 году, отметил, что «если «К осени» — его величайшее произведение, как так часто говорили, то это потому, что в нем он, возможно, поставил перед собой самую амбициозную задачу за свою короткую карьеру и сумел ее выполнить». Тимоти Корриган в 2000 году утверждал, что «К осени», возможно, как отмечали другие критики, является его величайшим достижением в своей способности искупить английский разговорный язык как непринужденное выражение повседневного опыта, став в этом его самым внешним стихотворением, несмотря на все его пасторальное очарование». В том же году Томас Макфарланд поместил «К осени» вместе с «Одой к соловью», «Одой на греческую вазу», «Сочельником святой Агнессы» и «Гиперионом» как величайшее достижение Китса, тем самым возвысив Китса «высоко в рядах величайших творцов мировой литературы». В 2008 году Стэнли Пламли написал: «история, потомство, бессмертие видят «Оду к соловью», «Оду на греческую вазу» и «К осени» как три из самых часто включаемых в антологии лирических стихотворений трагического видения на английском языке».

Critical and scholarly praise has been unanimous in declaring "To Autumn" one of the most perfect poems in the English language. A. C. Swinburne placed it with "Ode on a Grecian Urn" as "the nearest to absolute perfection" of Keats's odes; Aileen Ward declared it "Keats's most perfect and untroubled poem"; and Douglas Bush has stated that the poem is "flawless in structure, texture, tone, and rhythm"; Walter Evert, in 1965, stated that "To Autumn" is "the only perfect poem that Keats ever wrote – and if this should seem to take from him some measure of credit for his extraordinary enrichment of the English poetic tradition, I would quickly add that I am thinking of absolute perfection in whole poems, in which every part is wholly relevant to and consistent in effect with every other part." Early reviews of "To Autumn" focused on it as part of Keats's collection of poems Lamia, Isabella, the Eve of St. Agnes, and Other Poems. An anonymous critic in the July 1820 Monthly Review claimed, "this writer is very rich both in imagination and fancy; and even a superabundance of the latter faculty is displayed in his lines 'On Autumn,' which bring the reality of nature more before our eyes than almost any description that we remember. [ ] If we did not fear that, young as is Mr K., his peculiarities are fixed beyond all the power of criticism to remove, we would exhort him to become somewhat less strikingly original,—to be less fond of the folly of too new or too old phrases,—and to believe that poetry does not consist in either the one or the other." Josiah Conder in the September 1820 Eclectic Review mentioned, "One naturally turns first to the shorter pieces, in order to taste the flavour of the poetry. The following ode to Autumn is no unfavourable specimen." An anonymous reviewer in The Edinburgh Magazine for October 1820 added to a discussion of some of Keats's longer poems the afterthought that "The ode to 'Fancy,' and the ode to 'Autumn,' also have great merit." Although, after Keats's death, recognition of the merits of his poetry came slowly, by mid century, despite widespread Victorian disapproval of the alleged "weakness" of his character and the view often advanced "that Keats's work represented mere sensuality without substance", some of his poems began to find an appreciative audience, including "To Autumn". In an 1844 essay on Keats's poetry in the Dumfries Herald, George Gilfillian placed "To Autumn" among "the finest of Keats' smaller pieces". In an 1851 lecture, David Macbeth Moir acclaimed "four exquisite odes,—'To a Nightingale,' 'To a Grecian Urn,' 'To Melancholy,' and 'To Autumn,'—all so pregnant with deep thought, so picturesque in their limning, and so suggestive." In 1865, Matthew Arnold singled out the "indefinable delicacy, charm, and perfection of [ ] Keats's [touch] in his Autumn". John Dennis, in an 1883 work about great poets, wrote that "the 'Ode to Autumn', ripe with the glory of the season it describes—must ever have a place among the most precious gems of lyrical poetry." The 1888 Britannica declared, "Of these [odes] perhaps the two nearest to absolute perfection, to the triumphant achievement and accomplishment of the very utmost beauty possible to human words, may be that to Autumn and that on a Grecian Urn". At the turn of the 20th century, a 1904 analysis of great poetry by Stephen Gwynn claimed, "above and before all [of Keats's poems are] the three odes, To a Nightingale, On a Grecian Urn, and To Autumn. Among these odes criticism can hardly choose; in each of them the whole magic of poetry seems to be contained." Sidney Colvin, in his 1917 biography, pointed out that "the ode To Autumn [ ] opens up no such far reaching avenues to the mind and soul of the reader as the odes To a Grecian Urn, To a Nightingale, or On Melancholy, but in execution is more complete and faultless than any of them." Following this in a 1934 analysis of Romantic poetry, Margaret Sherwood stated that the poem was "a perfect expression of the phase of primitive feeling and dim thought in regard to earth processes when these are passing into a thought of personality." Harold Bloom, in 1961, described "To Autumn" as "the most perfect shorter poem in the English language." Following this, Walter Jackson Bate, in 1963, claimed that "[ ] each generation has found it one of the most nearly perfect poems in English." In 1981, William Walsh argued that "Among the major Odes [ ] no one has questioned the place and supremacy of 'To Autumn', in which we see wholly realized, powerfully embodied in art, the complete maturity so earnestly laboured at in Keats's life, so persuasively argued about in his letters." Literary critic and academic Helen Vendler, in 1988, declared that "in the ode 'To Autumn,' Keats finds his most comprehensive and adequate symbol for the social value of art." In 1997, Andrew Motion summarised the critical view on "To Autumn": "it has often been called Keats's 'most untroubled poem' [ ] To register the full force of its achievement, its tensions have to be felt as potent and demanding." James Chandler, also in 1998, pointed out that "If To Autumn is his greatest piece of writing, as has so often been said, it is because in it he arguably set himself the most ambitious challenge of his brief career and managed to meet it." Timothy Corrigan, in 2000, claimed that To Autumn' may be, as other critics have pointed out, his greatest achievement in its ability [ ] to redeem the English vernacular as the casual expression of everyday experience, becoming in this his most exterior poem even in all its bucolic charm." In the same year, Thomas McFarland placed "To Autumn" with "Ode to a Nightingale", "Ode on a Grecian Urn", "The Eve of St. Agnes" and Hyperion as Keats's greatest achievement, together elevating Keats "high in the ranks of the supreme makers of world literature". In 2008, Stanley Plumly wrote, "history, posterity, immortality are seeing 'Ode to a Nightingale,' 'Ode on a Grecian Urn,' and 'To Autumn' as three of the most anthologized lyric poems of tragic vision in English."