Битва при Гинегате и кампания Генриха VIII в 1513 году.

Введение

Битва 1513 года в ходе войны Лиги Камбрейской

противостояние в Канзасе в XIX веке. Битва при Шпорах, или (Вторая) битва при Гвинегейте, произошла 16 августа 1513 года. Она была частью войны Лиги Камбрейской во время Итальянских войн. Генрих VIII и Максимилиан I осаждали город Теруанн в Артуа (ныне департамент Па-де-Кале). Лагерь Генриха располагался в Гвинегейте, ныне известном как Энгейнгетт. Крупный отряд французской тяжелой кавалерии под командованием Жака де Ла Палиса прикрывал попытку легкой кавалерии доставить провизию осажденному гарнизону. Английские и имперские войска внезапно напали и разгромили эти силы. Битва характеризовалась стремительным бегством и длительным преследованием французов. В ходе преследования было захвачено несколько видных французских военачальников и рыцарей. После падения Теруанна Генрих VIII осадил и взял Турне.

Контекст

Генрих VIII присоединился к Священной лиге, также известной как Лига Камбрей, 13 октября 1511 года, объединившись с Венецией и Испанией для защиты Папства от его врагов и оказания военного давления на Францию. Генрих обещал атаковать Францию в Гиенье, высадив 10 000 человек в Гондаррибии в Стране Басков в июне 1512 года. Транспортировкой армии руководил адмирал Эдвард Говард, а командовал ею Томас Грей, 2-й маркиз Дорсет. Армия находилась в Байоне до октября, поддерживая действия Фердинанда II Арагонского в Королевстве Наварра, испытывая при этом нехватку снабжения и низкий боевой дух. Максимилиан присоединился к лиге в ноябре. Людовик XII, король Франции, надеялся на помощь Шотландии в войне против Англии.

Осада Теруанны

В мае 1513 года английские солдаты начали прибывать в Кале, чтобы присоединиться к армии под командованием Джорджа Талбота, графа Шрусбери, лорда-стюарда. 12 мая Шрусбери был назначен генерал-лейтенантом, а Джон Хоптон командовал транспортными судами. 17 мая Генрих объявил в портах Пяти гаваней и Эдварду Пойнингсу, констеблю замка Дувр, что лично присоединится к вторжению и назначил комиссаров для реквизиции всех судов. В отсутствие Генриха за морем (ad partes transmarinas), Екатерина Арагонская должна была править Англией и Уэльсом как регент и наместница (Rectrix et Gubernatrix). Калейская хроника зафиксировала имена и прибытие аристократического военного окружения Генриха, начиная с 6 июня. В конце месяца армия выступила к Теруанну. Шрусбери командовал авангардом в 8000 человек, а Чарльз Сомерсет, лорд Герберт – арьергардом в 6000 человек. Генрих VIII отплыл из Дувра и прибыл в Кале 30 июня с основной группой в 11 000 человек. Армией обеспечивал кардинал Томас Уолси в качестве милостивого алмонария и она состояла из различных родов войск, включая кавалерию, артиллерию, пехоту и лучников, использовавших стрелы с закаленными стальными наконечниками, предназначенными для более эффективного пробития доспехов. Восемьсот немецких наемников шли впереди Генриха. Шрусбери установил батарею и начал рыть мины к городским стенам, но в июле мало продвинулся против обороняющегося гарнизона французских и немецких солдат. Город удерживал для Франции Антуан де Креки, сеньор де Пон-Реми, который отвечал огнем, пока город не сдался, и англичане назвали один характерный регулярный пушечный выстрел "свистом". В Венецию поступали донесения о неудачах и неэффективности. По пути к Теруанну были брошены две английские пушки, названные "Евангелист Иоанн" и "Красная пушка", а французские засады затруднили их возврат, что привело к потерям. Эдвард Холл, автор хроники, упоминает роль Генри Буркье, графа Эссекса в этой операции и советы, данные Рисом ап Томасом. Агент императора Маргариты Савойской писал, что всем управляют два "упрямых человека": Чарльз Брэндон, виконт Лизл, которого он называл "Великим сквайром", и алмонарий Уолси. Генрих разбил лагерь к востоку от Теруанна в хорошо укрепленной позиции, описанной в английских хрониках как окруженной артиллерией, такой как "соколы, серпантины, литые гаковницы, трид-хароу и спинные треноги (стреляющие тарасами)", а полевое жилье Генриха состояло из деревянной каюты с железным дымоходом, больших палаток из голубой, желтой и белой ткани, увенчанных королевскими зверями: львом, драконом, грейхаундом, антилопой и бурой коровой. Император Максимилиан прибыл в Эйр-сюр-ла-Лис в августе с небольшим войском (либо небольшим эскортом, который нельзя назвать армией, либо около 1000-4000 всадников, в зависимости от источников). Генрих надел легкие доспехи и одел свое окружение в золотую парчу и прибыл в Эйр 11 августа, где последователи Максимилиана все еще были одеты в черное в трауре по его жене Бьянке Марии Сфорца. Генрих принимал Максимилиана в палатке с галереей из золотой парчи в своем лагере в выходные дни, начиная с 13 августа. Согласно хроникам, погода в день встречи была "самой ужасной из всех". Известие о встрече Генриха с Максимилианом лично обрадовало Екатерину Арагонскую, которая написала Уолси, что это честь для Генриха и повысит репутацию Максимилиана; его "примут за другого человека, чем он считался прежде". Людовик XII из Франции решил снять осаду. В июле отряд из 800 албанцев под командованием капитана Фонтераиля прорвался через линии осады и успешно доставил порох и припасы, включая бекон, к городским воротам, оставив 80 солдат в качестве подкрепления. Фонтераилю помогал прикрывающий артиллерийский огонь из города. В донесениях, отправленных в Венецию, упоминалось о 300 и более английских потерях, а также о заявлении Фонтераиля о том, что город может продержаться до праздника Рождества Пресвятой Богородицы, 8 сентября. Венецианцы знали, что их французские источники могли искажать ситуацию, чтобы получить их поддержку.

In May 1513 English soldiers began to arrive in number at Calais to join an army commanded by George Talbot, Earl of Shrewsbury, Lord Steward of the Household. Shrewsbury was appointed Lieutenant General on 12 May, John Hopton commanded the troop ships. On 17 May Henry announced to the Cinque Ports and Edward Poynings, Constable of Dover Castle, that he would join the invasion in person, and had appointed commissioners to requisition all shipping. In Henry's absence across the sea (ad partes transmarinas), Catherine of Aragon would rule England and Wales as Rector and Governor (Rectrix et Gubernatrix). The Chronicle of Calais recorded the names and arrivals of Henry's aristocratic military entourage from 6 June onwards. At the end of the month the army set out for Thérouanne. Shrewsbury commanded the vanguard of 8,000, and Charles Somerset, Lord Herbert the rearward of 6,000. Henry VIII sailed from Dover, and arrived at Calais on 30 June, with the main grouping of 11,000 men. The army was provided by Cardinal Thomas Wolsey as Almoner, and comprised several different types of martial forces including cavalry, artillery, infantry, and longbowmen using arrows with hardened steel heads, designed to penetrate armour more effectively. Eight hundred German mercenaries marched in front of Henry. Shrewsbury set up a battery and dug mines towards the town's walls, but made little progress against the defending garrison of French and German soldiers in July. The town was held for France by Antoine de Créquy, sieur de Pont Remy who returned fire until the town surrendered, and the English called one distinctive regular cannon shot the "whistle." Reports of setbacks and inefficiency reached Venice. On the way to Thérouanne two English cannon called "John the Evangelist" and the "Red Gun" had been abandoned, and French skirmishing hampered their recovery with loss of life. Edward Hall, the chronicle author, mentions the role of Henry Bourchier, Earl of Essex in this operation and the advice given by Rhys ap Thomas. An Imperial agent of Margaret of Savoy wrote that two "obstinate men" govern everything, these were Charles Brandon, Viscount Lisle who he called the "Grand Esquire" and the Almoner Wolsey. Henry camped to the east of Thérouanne at a heavily defended position, described by English chronicles as environed with artillery, such as "falcons, serpentines, cast hagbushes, tryde harowes, and spine trestles (bolt firing tarasnice)", with Henry's field accommodation consisting of a wooden cabin with an iron chimney, with large tents of blue water work, yellow, and white fabric, topped by the King's beasts, the Lion, Dragon, Greyhound, Antelope, and Dun Cow. The Emperor Maximilian came to Aire sur la Lys in August, with a small force (either a small escort that cannot be called an army or about 1,000 to 4,000 horsemen, depending on the sources). Henry donned light armour and dressed his entourage in cloth of gold and came to Aire on 11 August, where Maximilian's followers were still dressed in black in mourning for his wife Bianca Maria Sforza. Henry hosted Maximilian at a tent with a gallery of cloth of gold at his camp over the weekend beginning 13 August. According to the chronicles, the weather on the day of the meeting was the "foulest ever." News of Henry's meeting with Maximilian in person delighted Catherine of Aragon, who wrote to Wolsey that it was an honour for Henry and would raise Maximilian's reputation; he would be "taken for a nother man that he was befor thought". Louis XII of France determined to break the siege. In July a force of 800 Albanians commanded by Captain Fonterailles pushed through the besieger's lines and successfully delivered gunpowder and supplies including bacon to the gates of the town, leaving 80 soldiers as reinforcements. Fonterailles was helped by covering artillery fire from the town. Reports sent to Venice mentioned 300 English casualties or more, and Fonterailles' statement that the town could hold out till the feast day of the Nativity of the Virgin, on 8 September. The Venetians were aware that their French sources might have been misrepresenting the situation to gain their support.

Французская попытка снабдить Теруан

Вторая французская попытка была организована на 16 августа, с силами, собранными в Бланги на юге. Эта французская армия состояла из рот жандармов и пикинеров, а также других войск. Среди них был тип французской легкой кавалерии, называемой "страдиотами" (страдиоты), экипированной короткими стременами, бобровыми шляпами, легкими копьями и турецкими саблями. Предположительно, это были албанские отряды. В ответ на новую угрозу английские военные инженеры за одну ночь построили пять мостов через реку Лис, чтобы обеспечить свободный проход армии на другой берег, и Генрих перенес свой лагерь в Гвинегейт (ныне Энгвинегатте) 14 августа, вытеснив роту французской конницы, вооруженной копьями, которая была расквартирована в башне Гвинегейт. Французская пехота осталась в Бланги, а тяжелая кавалерия была разделена на две группы: одна под командованием Ла Палиса и Людовика, герцога Лонгвиля, другая – под командованием Карла IV, герцога Аленсонского. Меньший отряд Аленсона атаковал осаждающие позиции, которыми командовал лорд Шрусбери, а больший – южный участок осаждающих линий, где командовал лорд Герберт. Обе атаки были задуманы как отвлекающий маневр, чтобы страдиоты могли добраться до Теруанна с провиантом. У каждого страдиота за седлом был кусок бекона, а за спиной – мешок с порохом.

Боевые действия

Французы надеялись застать осаждающую армию врасплох, выступив до рассвета; однако английские "пограничные пикеры" (легкая кавалерия с шотландских границ) были наготове и обнаружили движение большей из двух групп французской кавалерии. Генрих VIII сформировал полевой отряд из осажденных войск, отправив в авангард 1100 кавалеристов, за которым последовало 10 000–12 000 пехотинцев. Силы Ла Палиса столкнулись с английскими разведчиками у деревни Боми, в 5 милях от Теруанна; французы, осознав, что англичане настороже, остановились на краю холма. Затем страдиоты предприняли довольно безнадежную попытку связаться с гарнизоном, двигаясь широкой дугой к городу. Исторические свидетельства из английских и имперских источников немного различаются. По словам сэра Чарльза Омана, чье изложение в значительной степени основано на английской Хронике Эдварда Холла середины XVI века, Ла Палис допустил ошибку, оставаясь на открытой позиции слишком долго, вероятно, чтобы дать страдиотам максимальные шансы на успех. Английская тяжелая кавалерия авангарда выстроилась напротив фронта Ла Палиса, в то время как конные лучники спешились и вели огонь по французам с флангового живого изгороди. Теперь, зная о приближении английской пехоты в подавляющем численном превосходстве, Ла Палис с запозданием приказал своим войскам отступить. В этот момент Кларенсу Херальд, как говорят, призвал графа Эссекса к атаке. Английские рыцари и другая тяжелая кавалерия атаковали как раз в тот момент, когда французы начали отступать, повергая их в смятение. Чтобы усугубить беспорядок, страдиоты в замешательстве врезались во фланг французской тяжелой кавалерии, будучи отброшенными от подхода к городу пушечным огнем. Практически одновременно прибыл и имперский кавалерийский отряд, чтобы угрожать другому флангу французских конников. Французскую кавалерию охватила паника, и отступление превратилось в бегство. Ла Палис пытался остановить их, но безуспешно. Чтобы быстрее бежать, французские жандармы бросали копья и знамена, некоторые даже срывали с лошадей тяжелые доспехи. Погоня продолжалась много миль, пока французы не достигли своей пехоты в Бланги. Во время преследования было захвачено множество знатных французских рыцарей, а также королевский герцог и сам французский командующий Ла Палис. Тем временем меньший французский отряд был рассеян, сэр Рис ап Томас захватил четыре их знамени. Первое кавалерийское столкновение произошло между деревней Боми и лагерем Генриха в Гвинегате. По словам Рейнхольда Паули и других, Максимилиан рекомендовал направить части войск на фланг и в тыл противника и разместить более легкие пушки на гребне соседнего холма. Затем он сам возглавил 2000 авангардных кавалеристов. Маршал сообщает, что император разработал план битвы еще до прибытия в английскую штаб-квартиру. Генрих хотел лично возглавить кавалерийскую атаку, но союзники отговорили его от этого; поэтому эта задача была возложена на 53-летнего императора (он выиграл два сражения в этом районе, включая Первое Гвинегате, где он был молодым лидером, поддерживаемым ветеранами), который в бою действовал как главнокомандующий союзными силами и лично руководил военными операциями. Он атаковал с кавалерией французов, как только произошел контакт. Французская кавалерия сначала ответила сильной контратакой, но быстро уступила и отступила. По словам Хоуитта, французское отступление было задумано как отвлекающий маневр, чтобы позволить герцогу Аленсону снабдить город провизией (но герцог был отбит лордом Гербертом до того, как достиг городских ворот), но вскоре превратилось в катастрофическое бегство, которое французские командиры не смогли остановить.

The French had hoped to catch the besieging army unprepared by moving out before dawn; however, the English 'border prickers' (light cavalry from the Scottish borders) were out and they detected the movement of the larger of the two bodies of French cavalry. Henry VIII drew up a field force from the siege lines sending out a vanguard of 1,100 cavalry, following this with 10,000–12,000 infantry. La Palice's force encountered English scouts at the village of Bomy, 5 miles from Thérouanne; the French, realising that the English were alert, checked themselves on the edge of a hillside. The stradiots then began their rather forlorn attempt to contact the garrison, riding in a wide arc towards the town. Historical accounts derived from English and Imperial sources differ slightly. According to Sir Charles Oman, whose narrative is largely based on the mid 16th century English Chronicle of Edward Hall, La Palice made a mistake in staying in his exposed position too long, presumably he was doing so in order to allow the stradiots the greatest possibility of success. The English heavy cavalry of the vanguard drew up opposite Palice's front, while the mounted archers dismounted and shot at the French from a flanking hedgerow. Now aware of the approach of the English infantry in overwhelming numbers, La Palice tardily ordered his force to retreat. At this point the Clarenceux Herald is said to have urged the Earl of Essex to charge. The English men at arms and other heavy cavalry charged just as the French were moving off, throwing them into disorder. To complete the French disarray, the stradiots crashed in confusion into the flank of the French heavy cavalry, having been driven off from approaching the town by cannon fire. At much the same time, a body of Imperial cavalry also arrived to menace the other flank of the French horsemen. Panic now seized the French cavalry, whose retreat became a rout. La Palice tried to rally them but to no effect. In order to flee more quickly the French gendarmes threw away their lances and standards, some even cut away the heavy armour of their horses. The chase went on for many miles until the French reached their infantry at Blangy. During the pursuit many notable French knights were captured, along with a royal duke and the French commander, La Palice, himself. Meanwhile, the smaller French force had been driven off, Sir Rhys ap Thomas capturing four of their standards. The initial cavalry clash took place between the village of Bomy and Henry's camp at Guinegate. According to Reinhold Pauli and others, Maximilian recommended that parts of the troops should be sent to the flank and rear of the enemy and lighter cannons should be put on the ridge of the neighbouring hill. He then commanded 2,000 vanguard cavalry troops himself. Marchal reports that the emperor had prepared the battle plan in mind even before arriving at the English headquarters. Henry had wanted to lead the cavalry charge but was advised against this by his allies; so the task fell upon the 53 year old emperor (he had won two battles in the same area, including the First Guinegate where he was a young leader supported by veterans), who in battle acted as commander in chief of the allied forces and directed the military operations in person. He charged with the cavalry against the French as soon as contact was made. The French cavalry initially charged back strongly, but quickly gave way and retreated. According to Howitt, the French retreat was intended as a distraction that would allow Duke of Alençon to provide the city with supplies (but the Duke was repelled by Lord Herbert before reaching the gates of the city), but soon turned into a disastrous flight that the French commanders could not control.

Современные счета

Вскоре этот день был назван «Битвой шпоров» (на французском языке: La Journée d'Esperons) из-за спешки французской кавалерии покинуть поле боя. Летом 1518 года английский посол в Испании, лорд Бернерс, пошутил, что французы научились быстро ездить на «путешествии к Шпорам». В тот же вечер императорский мастер постов Батист де Тассис из Аир-сюр-ла-Лис в Артуа отправил известие о битве Маргарите Савойской; рано утром император и король Англии столкнулись с 8000 французских всадников; император, располагая лишь 2000, сдерживал их до четырех часов дня, когда они обратились в бегство. Сто рыцарей осталось на поле боя, и более ста было взято в плен, среди них лучшие воины Франции, такие как сеньор де Пьен, маркиз де Ротлен и другие. На следующий день Генрих отправил свой отчет Маргарите Савойской. Он упомянул, что французская кавалерия сначала атаковала позицию Шрусбери, блокировав город, захватив 44 человека и ранив 22. Имперский кавалерийский маневр вывел французских всадников в зону досягаемости орудий, и французская кавалерия бежала. Хронист Эдвард Холл представил несколько иное описание. Холл, утверждающий, что французы назвали это «Битвой шпоров», сосредотачивает действие вокруг холма, где английские лучники разместились в деревне «Bomye». Французская кавалерия обратилась в бегство после демонстрации английских знамен, организованной Кларенсу Херальдом, Томасом Бенолтом. Холл упоминает, что Максимилиан посоветовал Генриху развернуть артиллерию на другом холме «для разведки», но не упоминает о каком-либо влиянии на исход сражения. Хотя Генрих хотел лично вступить в бой, он остался с имперской пехотой по совету своего совета. После трехмильной погони среди французских пленных оказались Жак де ла Палис, Пьер Террай, сеньор де Байяр и Луи д’Орлеан, герцог де Лонгвиль. Несмотря на сообщения об императорском решении подчинить свои войска знамени Генриха, рассказ Холла указывает на трения между английскими и имперскими силами, как в течение дня, так и из-за пленных, захваченных Империей, которых «не показывали» и отпускали на свободу. Генрих вернулся в свой лагерь в Энгуингатте и узнал о событиях дня. Во время сражения гарнизон Теруанна вышел и атаковал позицию Герберта. Согласно докладу, погибло трое известных английских солдат, а потери французов составили около 3000 человек. Было захвачено девять французских штандартов и 21 знатный пленник, одетый в золотую парчу.

The day was soon called the "Battle of the Spurs" (in French: La Journée d'Esperons) because of the haste of the French horse to leave the battlefield. In the summer of 1518 the English ambassador in Spain, Lord Berners, joked that the French had learned to ride fast at the "jurney of Spurres." The same evening the Imperial Master of the Posts, Baptiste de Tassis sent news of the battle to Margaret of Savoy from Aire sur la Lys in Artois; Early in the day the Emperor and the King of England encountered 8,000 French horse; the Emperor, with 2,000 only, kept them at bay until four in the afternoon, when they were put to flight. A hundred men of arms were left upon the field, and more than a hundred taken prisoners, of the best men in France; as the Sieur de Piennes, the Marquis de Rotelin, and others. Henry sent his account to Margaret of Savoy on the following day. He mentioned that the French cavalry had first attacked Shrewsbury's position blockading the town, capturing 44 men and wounding 22. An Imperial cavalry manoeuvre brought the French horse within range of the guns, and the French cavalry fled. The chronicle writer Edward Hall gave a somewhat different account. Hall, who says the French called it the "battle of the Spurs", centres the action around a hill, with English archers at the village of "Bomye." He has the French cavalry break after a show of English banners organized by the Clarenceux Herald, Thomas Benolt. Hall mentions that Maximilian advised Henry to deploy some artillery on another hill "for out scourers" but does not mention any effect on the outcome. Although Henry wished to ride into the battle, he stayed with the Emperor's foot soldiers on the advice of his council. After a three mile chase, amongst the French prisoners were Jacques de la Palice, Pierre Terrail, seigneur de Bayard and Louis d'Orléans, Duke of Longueville. Although reports mention the Emperor's decision for his troops to serve under Henry's standard, Hall's account suggests friction between the English and Imperial forces, during the day and over prisoners taken by the Empire, who were "not brought to sight" and released. Henry returned to his camp at Enguinegatte and heard reports of the day's actions. During the fighting the garrison of Thérouanne had come out and attacked Herbert's position. According to the report, three English soldiers of note were killed, with 3,000 French casualties. Nine French standards were captured, with 21 noble prisoners dressed in cloth of gold.

Падение Теруанны

20 августа, больше не опасаясь французских контратак, Генрих перенес свой лагерь из Гвинегейта к югу от города. Теруан пал 22 августа. Согласно дипломатическим донесениям, гарнизон поначалу не был впечатлен демонстрацией захваченных знамен, однако французский и немецкий гарнизоны были вынуждены начать переговоры с Шрусбери из-за нехватки провизии. Шрусбери встретил Генриха в городе и вручил ему ключи. Восемьсот или девятьсот солдат были поставлены на работы по сносу городских стен и трех крупных бастионов, которые были укреплены в глубоких оборонительных рвах. В сухих рвах были вырыты более глубокие ямы, предназначенные для разведения костров, чтобы создать дымовую завесу и удушить нападавших. Миланский посол при Максимилиане, Паоло Да Лауде, узнал о плане сжечь город после завершения сноса. 5 сентября папа Лев X был уведомлен о победах англичан флорентийским послом, и его поздравления были переданы кардиналу Вулси.

Осада Турне

В то время как разрушения продолжались в Теруанне, после обсуждений 4 сентября внимание союзников переключилось на Турне, хотя Генрих предпочел бы напасть на Булонь. Максимилиан и Генрих посетили Сент-Поль, Сент-Венан, Нев и Бетюн, а 10 сентября Генрих торжественно вошел в Лилль, где Маргарет Савойская вела двор. В тот вечер Генрих играл на лютне, арфе, лире, флейте и роге, и танцевал с "Мадам Бастардом" почти до рассвета, "словно олень", как сообщал миланский посол. В тот же день армия начала осаду Турне, а Максимилиан и Генрих посетили город 13 сентября. В это время Генрих VIII был обеспокоен приготовлениями шотландцев к вторжению в Англию в поддержку Франции и 11 августа в Теруанне обменялся резкими словами со шотландским герольдом. Шотландская армия потерпела поражение в битве при Флоддене 9 сентября. Перед падением Турне Екатерина Арагонская отправила к Генриху Джона Глина с окровавленным плащом и рукавицами Якова IV Шотландского. Екатерина предложила Генриху использовать плащ в качестве боевого знамени и написала, что думала прислать ему и тело, но "сердца англичан этого не вынесут". Предполагалось, что тело Якова станет ее выкупом за французского пленника Генриха, герцога Лонгвиля. Лонгвиль был захвачен в Теруанне Джоном Клерком из Норт-Уэстона, отправлен Екатерине и заключен в Лондонский Тауэр. Об идее обмена сообщили Альфонсо д’Эсте, герцогу Феррарскому в Италии, указав, что Екатерина обещала: раз Генрих "прислал ей в плен герцога, она вскоре пришлет ему короля". Турне пал 23 сентября под натиском Генриха VIII. Защитники Турне 11 сентября разрушили дома перед воротами, а 13 сентября сожгли пригороды. 15 сентября жёнам и детям горожан было приказано восстановить повреждения стен, нанесенные пушками осаждающих. В тот же день городской совет предложил провести голосование о том, должна ли городская община присягнуть Франции или Империи. Голосование было приостановлено (отложено) и горожане назначили депутатов для переговоров с Генрихом VIII. Чарльз Брэндон захватил одни из ворот и унес две статуи в качестве трофеев, а гарнизон 20 сентября начал переговоры с Генрихом и Ричардом Фоксом, епископом Винчестерским. События в городе были неверно истолкованы в английских хрониках: Рафаэль Холиншед и Ричард Графтон писали, что недовольный "хвастун" поджег пригороды, чтобы ускорить капитуляцию, в то время как проконсул выяснял мнение горожан. Генрих присутствовал на мессе в Турнейском соборе 2 октября и посвятил в рыцари многих своих капитанов. Город подарил Маргарите Австрийской набор гобеленов с изображением сцен из книги "Город дам" Кристины де Пизан. Турне остался в английских руках, а губернатором стал Уильям Блант, 4-й барон Маунтджой. Укрепления и новая цитадель были восстановлены с августа 1515 года по январь 1518 года, что обошлось примерно в 40 000 фунтов стерлингов. Работы были остановлены, поскольку Генрих VIII планировал вернуть город Франции. Турне был возвращен по договору 4 октября 1518 года. Комиссар Бервика Томас Пауне не смог найти рынок для неиспользованных строительных материалов и отправил камни по воде через Антверпен в Кале, некоторые из которых были украшены английской геральдикой, а также механизмы двух водяных мельниц. Строительные работы в Турне были охарактеризованы как регрессивные, поскольку в них не участвовал профессиональный военный инженер, и представляли собой "по сути средневековую" концепцию, не соответствующую итальянским инновациям.

While demolition continued at Thérouanne, after discussions on 4 September, allied attention moved to Tournai, though Henry would have preferred an attack on Boulogne. Maximilian and Henry went to St Pol, St Venan, Neve and Béthune, and on 10 September Henry entered Lille with great ceremony where Margaret of Savoy held court. That evening, Henry played on the lute, harp, lyre, flute, and horn, and danced with "Madame the Bastard" till nearly dawn, "like a stag", according to the Milanese ambassador. The same day the army began the siege of Tournai, and Maximilian and Henry visited on 13 September. At this time Henry VIII was troubled by Scottish preparations for the invasion of England in support of France and had exchanged angry words with a Scottish herald at Thérouanne on 11 August. The Scots army was defeated at the battle of Flodden on 9 September. Before Tournai fell Catherine of Aragon sent John Glyn to Henry with the blood stained coat and gauntlets of James IV of Scotland. Catherine suggested Henry should use the coat as his battle banner, and wrote that she had thought to send him the body too, but "Englishmen's hearts would not suffer it." It was suggested that James' body would be her exchange with Henry for his French prisoner, the Duke of Longueville. Longueville had been captured at Thérouanne by John Clerke of North Weston, sent to Catherine, and lodged in the Tower of London. The idea of an exchange was reported to Alfonso d'Este Duke of Ferrara in Italy, that Catherine had promised, as Henry "sent her a captive duke, she should soon send him a king". Tournai fell to Henry VIII on 23 September. The defenders of Tournai had demolished houses in front of their gates on 11 September, and burnt their suburbs on 13 September. On 15 September the wives and children of the townspeople were ordered to repair damage to the walls caused by the besieger's cannon. On the same day the town council proposed a vote on whether the town should declare for France or the Empire. The vote was suspended (mis en surseance) and the people appointed deputies to treat with Henry VIII. Charles Brandon captured one of the gatehouses and took away two of its statues as trophies, and the garrison negotiated with Henry and Richard Foxe, Bishop of Winchester, on 20 September. The events within the town were misunderstood in English chronicles, Raphael Holinshed and Richard Grafton wrote that a disaffected "vaunt parler" had set fire to the suburbs to hasten their surrender, while the Provost canvassed the townspeople's opinion. Henry attended mass in Tournai Cathedral on 2 October and knighted many of his captains. The town presented Margaret of Austria with a set of tapestries woven with scenes from the Book of the City of Ladies by Christine de Pizan. Tournai remained in English hands, with William Blount, 4th Baron Mountjoy as Governor. The fortifications and a new citadel were reconstructed between August 1515 and January 1518, costing around £40,000. Work ceased because Henry VIII planned to restore the town to France. Tournai was returned by treaty on 4 October 1518. The surveyor of Berwick, Thomas Pawne, could not find a market for the unused building materials there, and sent stones by boat via Antwerp to Calais, some carved with English insignia, along with the machinery of two watermills. The construction work at Tournai has been characterized as retrogressive, lacking the input of a professional military engineer, and an "essentially medieval" conception out of step with Italian innovations.

Пропаганда

Генрих и Максимилиан совместно опубликовали отчет о своих победах под названием: Copia von der erlichen und kostlichen enpfahung ouch früntliche erbietung desz Küngs von Engelland Keyser Maximilian in Bickardy (Picardy) gethon, Unnd von dem angryff und nyderlegung do selbs vor Terbona (Thérouanne) geschähen. Также сообщалось о количестве убитых и плененных. Ouch die Belägerung der stat Bornay (sic) und ander seltzam geschichten, (1513), что можно перевести как: О почетном и пышном приеме и дружелюбной учтивости, оказанной королем Англии императору Максимилиану в Пикардии; и о нападении и поражении, произошедшем там под Теруанной. Также об убитых и захваченных в плен. Также об осаде города Турне и других диковинных историях. В книге содержится ксилография их встречи и Максимилиана в бою. Битва при Гинегате описывалась следующим образом: "Около полудня французские войска в трех колоннах появились на другом холме (поскольку здесь и там встречаются небольшие холмы и долины); и как только император узнал об этом, он встал и послал за немецкой конницей, насчитывающей едва 1050 человек, и бургундцами, около 1000 (или 2000), и приказал построить войска и держать немцев рядом с собой. Французы объединились в одну колонну, насчитывающую 10 000 (или 7000) кавалеристов, и открыли огонь из пушек по императорской коннице, но все ядра пролетели мимо и не причинили вреда. Тогда бургундцы и некоторые англичане атаковали, и когда французы повернули, а император увидел, что бургундцы испытывают затруднения, он немедленно приказал немецкой коннице атаковать во фланг; но прежде чем они успели это сделать, французы повернулись и бежали. Наша конница преследовала их на расстояние около мили от их лагеря и вернула пленных и знамена, указанные ниже. Когда император убедился, что больше не сможет причинить им вред, и они были близко к своему лагерю, где еще находилось 20 000 пехотинцев, он отвел всех солдат в порядке и направился в лагерь, где оставался на ночь. В этой схватке англичане использовали только боевой клич "Бургундия!". Итальянская поэма "La Rotta de Francciosi a Terroana" о падении Теруанны была напечатана в Риме в сентябре 1513 года. Максимилиан также заказал ксилографические изображения своей встречи с Генрихом Леонарду Беку и Альбрехту Дюреру, который включил сцену, где правители, сидя верхом, пожимают друг другу руки на Триумфальной арке. Генрих заказал памятные картины встречи и битвы, на которых он был изображен в центре событий, хотя Холл отметил, что он прислушался к совету остаться с пехотой. В инвентаре Генриха одна картина была обозначена как "Таблица, содержащая осаду Торне и Турвина". Картина, написанная "Мастером Гансом", возможно, Гансом Гольбеином в 1527 году для банкетного зала в Гринвичском дворце, изображала осаду Теруанны с "точным расположением каждого лагеря". Генрих VIII настоял на том, чтобы его гости, французские послы, посмотрели на эту картину. Гробница Максимилиана в Хофкирхе в Инсбруке, построенная в 1553 году по проекту Флориана Абеля, включает мраморный рельеф встречи, выполненный Александром Колином по мотивам ксилографии Дюрера. Сразу после битвы Максимилиан возразил против упоминания его имени в отчете о битве (еще до этого он принял алую розу и крест святого Георгия и заявил, что будет служить солдатом Генриха, чтобы избежать жалоб на то, что его силы были слишком малы по сравнению с его положением и обещаниями). По словам Патрика Фрейзера Тайлера, Хоуитта и других, Максимилиан преследовал скрытые мотивы в своих лестных поступках по отношению к Генриху, которые позже некоторые историки (например, Комин) интерпретировали как поведение наемника, поскольку Генрих оплачивал всю кампанию. Кроме того, Максимилиан хотел разрушить городские стены Турне (которые обычно служили плацдармом для французской интервенции и угрожали бургундским владениям его внука Карла). Он добился этого благодаря своим советам и помощи Томаса Уолси, которому он обещал содействие в получении епископства Турне (Уолси, который, по словам Дерека Уилсона, оказался самым большим выгодоприобретателем, получил епископства Линкольна и Турне. Позже он отказался от последнего в обмен на пенсию в размере 12 000 ливров). С другой стороны, Генрих VIII и его королева Екатерина действительно испытывали искреннюю благодарность за помощь Максимилиана и позже отправили ему значительную сумму в 100 000 золотых флоринов.

Henry and Maximilian jointly published an account of their victories, under the title; Copia von der erlichen und kostlichen enpfahung ouch früntliche erbietung desz Küngs von Engelland Keyser Maximilian in Bickardy (Picardy) gethon, Unnd von dem angryff und nyderlegung do selbs vor Terbona (Thérouanne) geschähen. Ouch was un wy vyl volck do gewäsen, erschlagen, und gefangen. Ouch die Belägerung der stat Bornay (sic: Tournai) und ander seltzam geschichten, (1513), which can be translated as; Of the honourable and sumptuous reception and friendly courtesy shown by the King of England to the Emperor Maximilian in Picardy; and of the attack and defeat which took place there before Thérouanne. Also what and how many people there were slain and captured. Also the siege of the town of Tournay and other strange histories. The book contains a woodcut of their meeting and one of Maximilian in battle. The battle at Guinegate was described in this manner;About twelve o'clock the French in three divisions appeared upon another hill (for here and there are little hills and valleys); and as soon as the Emperor knew it he got up and sent for the German horsemen, numbering scarcely 1,050, and the Burgundians, about 1,000 (or 2,000), and commanded to muster the troops and to keep the Germans by him. The French united in one division amounting to 10,000 (or 7,000) cavalry in array and fired guns at the Emperor's horsemen, but all went too high and did no hurt. Thus the Burgundians and certain English struck [them], and as they turned and the Emperor saw the Burgundians hard pressed, he at once ordered the German horsemen to attack on the flank; but before they struck the French had turned about and fled. Our horsemen pursued them until within a short mile of their camp and brought back the prisoners and banners hereafter indicated. When the Emperor saw that no more harm could be done them, and they were near their camp wherein were yet 20,000 foot, he retired all the men in good order and marched to the camp, remaining all night in the field. In this skirmish the English used no other cry than Burgundia. An Italian poem, La Rotta de Francciosi a Terroana on the fall of Therouanne was printed in Rome in September 1513. Maximilian also commissioned woodcut images of his meeting with Henry from Leonhard Beck, and from Albrecht Dürer who included a scene of the mounted rulers joining hands in the Triumphal Arch. Henry commissioned commemorative paintings of the meeting and of the battle which showed him involved in the centre of the action, though Hall pointed out he took advice to stay with the foot soldiers. In Henry's inventory, one painting was noted as "A Table wherein is conteined the Seginge of Torney and Turwyn". A painting made by "Master Hans", perhaps Hans Holbein in 1527 for a banqueting house at Greenwich Palace showed the siege of Therouanne with the "very manner of every man's camp". Henry VIII insisted that his guests, the French ambassadors, should turn to look at the picture. Maximilian's tomb at the Hofkirche, Innsbruck, constructed in 1553 to designs by Florian Abel includes a marble relief of the meeting by Alexander Colyn following Dürer's woodcut. In the immediate aftermath of the battle, Maximilian objected to the use of his name in the battle report (even before that, he adopted the red rose and the Cross of Saint George, and declared that he would serve as Henry's soldier, to avoid the complaint that his force was too small in comparison with his position and his promises). According to Patrick Fraser Tytler, Howitt and others, Maximilian had an ulterior motive in his flattering behaviours towards Henry, which was later understood by some historians (such as Comyn) as Maximilian acting like a mercenary soldier, as Henry was the side who footed the bill for the whole campaign. Additionally, Maximilian wanted to destroy the city walls of Tournai (which usually served as a foothold for French intervention and threatened his grandson Charles's Burgundian territories). He accomplished this with his counsel and the help of Thomas Wolsey, to whom he promised help in getting the bishopric of Tournai (Wolsey, who turned out to be the biggest winner in the aftermath according to Derek Wilson, did get the bishoprics of both Lincoln and Tournai. Later he relinquished the latter in exchange for a pension of 12,000 livres.). On the other hand, Henry VIII and his queen Catherine did feel genuine gratitude for Maximilian's assistance and later sent him the sizeable sum of 100,000 golden florin.