Военные союзы государств: история и современность

Введение

Альянс между различными государствами с целью военного сотрудничества. Военный союз – это формальное соглашение между государствами, определяющее взаимные обязательства в области национальной безопасности. В случае нападения на одно из государств-участников, другие члены союза часто обязаны прийти ему на помощь, даже если на них самих не было совершено нападения. Военные союзы классифицируются на оборонительные пакты, пакты о ненападении и антанты. Союзы могут быть секретными (как это часто встречалось в период с 1870 по 1916 год) или открытыми. Согласно данным за 2002 год, с 1815 по 2003 год было заключено 538 союзных договоров. Значительная часть этих союзов предполагает обязательства по оказанию военной поддержки союзнику, участвующему в войне.

Характеристики

Военные союзы связаны с системами коллективной безопасности, но могут различаться по своей природе. В начале 1950-х годов меморандум Государственного департамента США объяснил разницу, отметив, что исторически союзы "предназначались для продвижения соответствующих национальных интересов сторон и предусматривали совместные военные действия, если одна из сторон, в стремлении к этим целям, оказывалась вовлеченной в войну". Система коллективной безопасности "не направлена против кого-либо; она направлена исключительно против агрессии. Она стремится не влиять на какие-либо изменения в "балансе сил", а укреплять "баланс принципов". Очевидная мотивация государств, вступающих в военные союзы, заключается в защите от угроз со стороны других стран. Однако государства также вступали в союзы для укрепления связей с определенной страной или для управления конфликтом с определенной страной. Природа союзов, включая их формирование и сплоченность (или ее отсутствие), является предметом многочисленных академических исследований в прошлом и настоящем. Влиятельные работы принадлежат Гленну Снайдеру, Стивену Уолту и Кеннету Уолцу. Кеннет Уолц в своей книге "Теория международной политики" 1979 года изложил неореалистическую теорию международной политики, в которой утверждал, что баланс сил имеет тенденцию формироваться в мировой политике. Наряду с неолиберализмом, неореализм является одним из двух наиболее влиятельных современных подходов к изучению военных союзов в международных отношениях; эти две перспективы доминировали в теории международных отношений с 1960-х по 1990-е годы. Неореализм возник в североамериканской политической науке и переосмысливает понимание военных союзов в классической реалистической традиции Э.Х. Карра, Ганса Моргентау, Джорджа Кеннана и Рейнхольда Нибура. Неореализм подразделяется на оборонительный и наступательный. Согласно исследованию 2019 года, в мирное время почти все союзы с 1870 по 1916 год могли быть скрытыми или подразумеваемыми. В другие периоды тайные союзы были редкостью. Исследование утверждает, что с 1870 по 1916 год необычно большое количество тайных союзов было обусловлено существованием других тайных союзов. Создание открытых союзов сигнализировало бы скрытому союзнику о большей ценности открытого союза. Распространенные проблемы для союзов связаны с безбилетничеством и распределением бремени. У членов союза есть стимулы не вносить вклад в союз, одновременно извлекая выгоду из общественных благ, предоставляемых союзом. Согласно классическому исследованию союзов Манкура Олсона и Ричарда Зекхаузера, небольшие государства часто пользуются преимуществами вклада крупного государства в союз. Небольшие союзники, уязвимые в военном отношении, реже занимаются безбилетничеством, в то время как стратегически важные небольшие союзники с большей вероятностью занимаются безбилетничеством. Союзы также могут привести к моральному риску, когда союзники ведут себя более агрессивно и безрассудно, полагая, что союз поможет им в любом конфликте. В целом, союзы в совокупности сдерживают агрессию. В рамках союзов участники могут опасаться вовлечения или оставления. Вовлечение означает, что союзники втягиваются в конфликт из-за интересов одного из союзников, которые не разделяют другие союзники. Стивен Брукс и Уильям Вулфорт пишут: "почти невозможно найти четкий случай фактического вовлечения". Оставление означает, что союзники не приходят на помощь союзнику.

Military alliances are related to collective security systems but can differ in nature. An early 1950s memorandum from the United States Department of State explained the difference by noting that historically, alliances "were designed to advance the respective nationalistic interests of the parties, and provided for joint military action if one of the parties in pursuit of such objectives became involved in war." A collective security arrangement "is directed against no one; it is directed solely against aggression. It seeks not to influence any shifting 'balance of power' but to strengthen the 'balance of principle. The obvious motivation in states engaging in military alliances is to protect themselves against threats from other countries. However, states have also entered into alliances to improve ties with a particular nation or to manage conflict with a particular nation. The nature of alliances, including their formation and cohesiveness (or lack thereof), is a subject of much academic study past and present. Influential works include those by Glenn Snyder, Stephen Walt, and Kenneth Waltz. Kenneth Waltz outlined in his 1979 book Theory of International Politics a neorealist theory of international politics where he argued that balances of power tend to form in world politics. Alongside neoliberalism, neorealism is one of the two most influential contemporary approaches to the study of military alliances in international relations; the two perspectives dominated international relations theory from the 1960s to the 1990s. Neorealism emerged from the North American discipline of political science, and reformulates the understanding of military alliances in the classical realist tradition of E. H. Carr, Hans Morgenthau, George Kennan and Reinhold Niebuhr. Neorealism is subdivided into defensive and offensive neorealism. During peace time, according to a 2019 study, almost all alliances from 1870 to 1916 may have been covert or implied. In other time periods, covert alliances have been rare. The study argues that from 1870 to 1916, the unusual amount of covert alliances was incentivized by other covert alliances. The creation of public alliances would signal to the covert ally that the public alliance was more valuable. Common problems for alliances revolve around free riding and burden sharing. Members of an alliance have incentives not to contribute to the alliance while simultaneously benefiting on the public goods provided by the alliance. According to Mancur Olson and Richard Zeckhauser's classic study of alliances, small states frequently free ride on the large state's contributions to an alliance. Small allies that are militarily vulnerable are less likely to free ride, whereas strategically important small allies are most likely to free ride. Alliances may also lead to moral hazard whereby allies behave more aggressively and recklessly if they believe that the alliance will aid them in any conflict. On the whole, alliances do deter aggression on net. Within alliances, actors may fear entrapment or abandonment. Entrapment means that allies get dragged into a conflict over one ally's interests that the other allies do not share. with Stephen Brooks and William Wohlforth writing "it is nearly impossible to find a clear case of entrapment actually occurring." Abandonment means that allies do not come to the rescue of a fellow ally.

Европейская историография

В европейском историческом контексте военный союз может рассматриваться как лига между независимыми государствами, закрепленная договором, с целью совместных действий – оборонительных, наступательных или и тех, и других. Самым старым таким союзом в мире на сегодняшний день является Англо-португальский союз, восходящий к 1373 году, когда королевства Англии и Португалии заключили договор о «вечной дружбе» между двумя странами. Этот союз действует и сегодня между современным Соединенным Королевством и Португалией, и эти две страны никогда не воевали друг против друга ни в одной военной кампании. Альянсы часто были направлены на конкретные цели, четко определенные в договорах. Так, Тройственный союз 1668 года между Великобританией, Швецией и Нидерландами, а также Великий союз 1689 года между Священной Римской империей, Голландией, Англией, Испанией и Саксонией были направлены против могущества Людовика XIV Франции. Четверной или Великий союз 1814 года, определенный в Шамонском договоре, между Великобританией, Австрией, Россией и Пруссией преследовал цель свержения Наполеона и его династии, а также ограничения Франции ее историческими границами. Тройственный союз 1882 года между Германией, Австрией и Италией формально был направлен на поддержание европейского мира против возможной агрессии со стороны Франции или России; что, в свою очередь, примерно через десять лет привело к заключению Двойственного союза между Россией и Францией о взаимной поддержке в случае враждебных действий других держав. Однако иногда предпринимались попытки придать альянсам более общий характер. Так, Священный союз, заключенный 26 сентября 1815 года, был попыткой, вдохновленной религиозным идеализмом императора Александра I России, найти в «священных заповедях Евангелия» общую основу для лиги европейских правительств, основной целью которой было поддержание мира. Аналогично, статья VI Четверного договора, подписанного в Париже 20 ноября 1815 года – который подтвердил Шамонский договор и был вновь подтвержден в 1818 году в Экс-ла-Шапеле – расширила сферу действия Великого союза на вопросы общего интереса, не конкретизированные в договорах. В статье говорится: «Для укрепления тесной связи, объединяющей четырех суверенов ради счастья мира, Высокие Договаривающиеся Стороны согласились регулярно, либо под своим покровительством, либо через своих представителей, проводить встречи, посвященные общим целям и рассмотрению мер, которые в каждый из этих периодов будут признаны наиболее благоприятными для мира и процветания народов и поддержания спокойствия в Европе». Именно эта статья Договора от 20 ноября 1815 года, а не Священный союз, послужила основой для серьезных усилий, предпринятых великими державами в период с 1815 по 1822 год, по совместному управлению Европой. В целом, стало очевидно, что для эффективности альянс должен иметь четко определенные цели, и что в долгосрочной перспективе договор, в котором эти цели определены, должен – по несколько циничному замечанию Отто фон Бисмарка – «подкрепляться интересами» заинтересованных сторон. Тем не менее, «моральный союз» Европы, как его называл граф Карл Нессельроде, хотя и не обеспечил постоянной гармонии между державами, был эффективным инструментом поддержания мира в годы, последовавшие сразу за падением Наполеона; и он создал прецедент для периодических встреч представителей держав для обсуждения и разрешения вопросов международного значения, которые, хотя и были громоздкими и неэффективными для конструктивной работы, внесли значительный вклад в сохранение общего мира на протяжении большей части девятнадцатого века.

In the European historical context, a military alliance can be viewed as a league between independent states, defined by treaty, for the purpose of combined action, defensive or offensive, or both. The oldest such alliance in the world today is the Anglo Portuguese Alliance, dating back to 1373 where the then Kingdoms of England and Portugal pledged to "perpetual friendship" between the two countries. This remains in action today between the current United Kingdom and Portugal, and the two have never fought against each other in any military campaign. Alliances have often been directed to specific objects carefully defined in the treaties. Thus the Triple Alliance of 1668 between Great Britain, Sweden and the Netherlands, and the Grand Alliance of 1689 between the Holy Roman Empire, Holland, England, Spain and Saxony, were both directed against the power of Louis XIV of France. The Quadruple or Grand Alliance of 1814, defined in the Treaty of Chaumont, between Great Britain, Austria, Russia and Prussia, had for its object the overthrow of Napoleon and his dynasty, and the confining of France within her traditional boundaries. The Triple Alliance of 1882 between Germany, Austria and Italy was ostensibly directed to the preservation of European peace against any possible aggressive action of France or Russia; and this led in turn, some ten years later, to the Dual Alliance between Russia and France, for mutual support in case of any hostile action of the other powers. Occasionally, however, attempts have been made to give alliances a more general character. Thus the Holy Alliance of 26 September 1815 was an attempt, inspired by the religious idealism of the Emperor Alexander I of Russia, to find in the "sacred precepts of the Gospel", a common basis for a general league of the European governments, its object being, primarily, the preservation of peace. So, too, by Article VI of the Quadruple Treaty signed at Paris on 20 November 1815 – which renewed that of Chaumont and was again renewed, in 1818, at Aix la Chapelle – the scope of the Grand Alliance was extended to objects of common interest not specifically stated in the treaties. The article runs: "In order to consolidate the intimate tie which unites the four sovereigns for the happiness of the world, the High Contracting Powers have agreed to renew at fixed intervals, either under their own auspices or by their respective ministers, meetings consecrated to great common objects and to the examination of such measures as at each one of these epochs shall be judged most salutary for the peace and prosperity of the nations and the maintenance of the tranquility of Europe". It was this article of the treaty of the 20 November 1815, rather than the Holy Alliance, that formed the basis of the serious effort made by the great powers, between 1815 and 1822, to govern Europe in concert. In general it proved that an alliance, to be effective, must be clearly defined as to its objects, and that in the long run the treaty in which these objects are defined must – to quote Otto von Bismarck's somewhat cynical dictum – "be reinforced by the interests" of the parties concerned. Yet the "moral alliance" of Europe, as Count Karl Nesselrode called it, though it failed to secure the permanent harmony of the powers, was an effective instrument for peace during the years immediately following the downfall of Napoleon; and it set the precedent for those periodical meetings of the representatives of the powers, for the discussion and settlement of questions of international importance, which, though cumbrous and inefficient for constructive work, contributed much to the preservation of the general peace during much of the nineteenth century.