Первая профессиональная полиция Лондона: Bow Street Runners

Введение

Лондонская полиция была основана в 1749 году.

«Бегуны Боу-стрит» были сотрудниками правоохранительных органов суда магистратов Боу-стрит в городе Вестминстер. Их называют первой профессиональной полицией Лондона. Изначально в состав отряда входило шесть человек, и он был основан в 1749 году магистратом Генри Филдингом, который также был известен как писатель. Его помощник, брат и преемник в должности магистрата, Джон Филдинг, превратил констеблей в профессиональный и эффективный отряд. «Бегуны Боу-стрит» – это прозвище, данное офицерам населением, хотя сами офицеры не использовали этот термин и считали его пренебрежительным. Отряд был расформирован в 1839 году, а его личный состав был объединен с Метрополитен-полицией, которая была сформирована десять лет ранее.

Полицейская деятельность до 1749 года

"Бов Стрит Раннерс" считаются первой британской полицией. До создания этой службы правоохранительная система находилась в руках частных граждан и отдельных лиц, при этом государство практически не вмешивалось. Полицейские силы, подобные тем, что уже существовали во Франции, не подошли бы для Британии, которая рассматривала подобные примеры как угрозу своей свободе и сбалансированной конституции, склоняясь к произвольному и тираническому правлению. Обеспечение соблюдения закона в то время в основном лежало на частных лицах, которые имели право и обязанность преследовать преступления, в которых они были вовлечены или не были вовлечены. На крик "убийство!" или "Держите вора!" каждый имел право и обязанность присоединиться к погоне. После задержания преступника арест осуществляли приходские констебли и ночные сторожа – единственные представители власти, предоставляемые государством, как правило, работавшие неполный рабочий день и на местном уровне. В результате государство установило вознаграждение, чтобы стимулировать граждан к аресту и привлечению к ответственности преступников. Первая такая награда была учреждена в 1692 году в размере 40 фунтов стерлингов за осуждение разбойника, а в последующие годы ее распространили на грабителей, фальшивомонетчиков и других преступников. В 1720 году размер вознаграждения был увеличен, когда после окончания войны за испанское наследство и последовавшего за этим роста преступности правительство предложило 100 фунтов стерлингов за осуждение разбойника. Хотя предложение вознаграждения задумывалось как стимул для жертв преступлений к обращению в суд и привлечению преступников к ответственности, усилия правительства также привели к увеличению числа частных и неофициальных ловцов воров, которые за плату раскрывали мелкие преступления. Эти ловцы воров прославились не столько тем, что должны были делать – ловить настоящих преступников и привлекать их к ответственности, – сколько тем, что "выступали посредниками между жертвами и нападавшими, вымогали деньги за возвращение украденного имущества и использовали угрозу судебного преследования, чтобы держать преступников в подчинении". Некоторые из них, такие как Джонатан Уайлд, стали печально известными тем, что инсценировали ограбления, чтобы получить вознаграждение.

The Bow Street Runners are considered the first British police force. Before the force was founded, the law enforcing system was in the hands of private citizens and single individuals with very little intervention from the state. A police force like the Maréchaussée already present in France would have been ill suited to Britain, which saw examples such as the French one as a threat to their liberty and balanced constitution in favour of an arbitrary and tyrannical government. The enforcement of the law then was mostly up to the private citizens, who had the right and duty to prosecute crimes in which they were involved or in which they were not. At the cry of 'murder!' or 'stop thief!' everyone was entitled and obliged to join the pursuit. Once the criminal had been apprehended, the parish constables and night watchmen, who were the only public figures provided by the state and who were typically part time and local, would make the arrest. As a result, the state set a reward to encourage citizens to arrest and prosecute offenders. The first of such rewards was established in 1692 of the amount of £40 for the conviction of a highwayman and in the following years it was extended to burglars, coiners and other forms of offence. The reward was to be increased in 1720 when, after the end of the War of the Spanish Succession and the consequent rise of criminal offences, the government offered £100 for the conviction of a highwayman. Although the offer of such a reward was conceived as an incentive for the victims of an offence to proceed to the prosecution and to bring criminals to justice, the efforts of the government also increased the number of private and unofficial thief takers, who would solve petty crime for a fee. Thief takers became infamously known not so much for what they were supposed to do, catching real criminals and prosecuting them, as for "setting themselves up as intermediaries between victims and their attackers, extracting payments for the return of stolen goods and using the threat of prosecution to keep offenders in thrall". Some of them, such as Jonathan Wild, became infamous at the time for staging robberies in order to receive the reward.

Происхождение

Судья Генри Филдинг решил регулировать, нормализовать, оформить документально и легализовать деятельность ловцов воров из-за высокого уровня коррупции и необоснованных или злонамеренных арестов, таким образом создав Bow Street Runners. Его "бегуны" были не сильно отличны от ловцов воров, но отличались от них формальной связью с магистратским офисом на Боу-стрит и тем, что получали оплату от магистрата из средств центрального правительства. Они работали из офиса и суда Филдинга по адресу Боу-стрит, 4, не осуществляли патрулирование, а вручали судебные приказы и арестовывали правонарушителей по решению магистратов, выезжая по всей стране для задержания преступников. Дело Генри Филдинга продолжил его брат, судья Джон Филдинг, который сменил его на посту магистра в офисе на Боу-стрит. При Джоне Филдинге организация Bow Street Runners получила все большее признание со стороны правительства, хотя финансирование в последующие годы было непостоянным. Она служила основополагающим принципом для развития полицейской службы в течение следующих 80 лет. Боу-стрит стала отражением тенденции к повышению профессионализма и государственного контроля над уличной жизнью, начавшейся в Лондоне.

Генри Филддинг (1750-1754)

Томас Пелхэм Холлс, 1-й герцог Ньюкасла обратился за помощью к Генри Филдингу. Филдинг стал магистратом Вестминстера в 1748 году, и в своем доме на Боу-стрит, в Ковент-Гардене, он начал заниматься своеобразной магистратской деятельностью, не имевшей аналогов. Продолжая дело своего предшественника, сэра Томаса де Вейла, Филдинг превратил Боу-стрит в подобие суда, где проводились допросы. Однако его реформированный метод не ограничивался его магистратской деятельностью на Боу-стрит, он распространялся и за пределы офиса магистрата. Фактически, начиная с 1749–1750 годов, Генри Филдинг начал организовывать группу людей для задержания преступников и доставки их на Боу-стрит для допроса и передачи под суд. По мнению Филдинга, такое организованное вмешательство было необходимо из-за трудностей и нежелания частных граждан задерживать преступников, особенно если те входили в банду, – нежелание, вызванное в основном страхом возмездия и чрезвычайно высокими расходами на судебное преследование, которые должна была оплатить жертва преступления. Однако эта деятельность была очень похожа на деятельность "ловцов воров" и, следовательно, могла считаться столь же коррумпированной. Поэтому Филдинг написал ряд памфлетов, чтобы оправдать деятельность "ловцов воров", утверждая, что ее законность была подорвана действиями немногих (например, Джонатана Уайлда) и что, по сути, "ловцы воров" выполняли общественную функцию там, где гражданские власти были слабы. Еще одним шагом к легитимизации деятельности "бегущих Боу-стрит" стал вопрос о законности ареста, произведенного обычным гражданином. Филдинг разъяснил, что право на арест имеют не только констебли, но и, при определенных обстоятельствах – например, при наличии ордера, выданного магистратом, – частные лица могут действовать против подозреваемого в преступлении и арестовывать его. Другой проблемой, с которой столкнулся Филдинг, была экономическая поддержка "бегущих"; без прямого финансирования со стороны правительства люди на его службе вынуждены были полагаться на вознаграждения, выплачиваемые государством после вынесения приговора преступнику, и на частных граждан, стремящихся вернуть украденное имущество. Также верно, что многие из первых "бегущих" одновременно были и констеблями, поэтому получали финансовую поддержку от государства. Тем не менее, проблема оставалась, и в 1753 году инициатива Филдинга оказалась под угрозой срыва, когда его люди на некоторое время прекратили заниматься "ловлей воров". Выход из этой ситуации был найден в том же году, когда правительство выразило обеспокоенность по поводу чрезмерных расходов на вознаграждения при отсутствии заметного снижения уровня преступности. В этот момент герцог Ньюкасл, занимавший тогда пост государственного секретаря, попросил Филдинга дать совет, который тот и предоставил. Документ, представленный Филдингом правительству, касался деятельности сотрудников Боу-стрит. Предложение Филдинга заключалось в том, чтобы ему было выделено больше средств в дополнение к его магистратскому жалованию для двух основных целей. Первая, разумеется, заключалась в оказании финансовой поддержки сотрудникам Боу-стрит, что позволило бы им расширить свою полицейскую деятельность за пределы простой "ловли воров". Вторая цель заключалась в рекламе деятельности офиса Боу-стрит и в поощрении частных граждан сообщать о преступлениях и предоставлять информацию о преступниках; объявления должны были быть опубликованы в газете Public Advertiser, в которой, как отмечают некоторые критики, братья Филдинг имели финансовую заинтересованность. В конце 1753 года правительство одобрило предложение Филдинга и учредило ежегодную субсидию в размере 200 фунтов стерлингов, что позволило Филдингу не только поддерживать рекламу и сотрудников Боу-стрит, но и содержать стабильную группу клерков, которые вели подробные записи об их деятельности. Таким образом, была создана новая система магистратской власти и полицейской деятельности. После смерти Генри Филдинга в 1754 году его дело продолжил его брат Джон, который руководил всем проектом и в последующие годы должен был расширить и развить его.

Thomas Pelham Holles, 1st Duke of Newcastle turned to Henry Fielding for help. Fielding had become a Westminster magistrate in 1748 and in his house in Bow Street, Covent Garden, he had started a kind of magisterial work that was different from anything that had been done before. Taking up the legacy of his predecessor, Sir Thomas de Veil, Fielding turned Bow Street into a court like setting in which to conduct examinations. However, his reformed method was not limited to his magisterial activity in Bow Street; it was also extended outside of the magistrate's office. In fact, since 1749–50 Henry Fielding had begun organising a group of men with the task of apprehending offenders and taking them to Bow Street for examination and commitment to trial. Such an organised intervention was needed, according to Fielding, because of the difficulties and reluctance of private citizens to apprehend criminals, especially if those were part of a gang — reluctance largely caused by the fear of retaliation and by the extremely high costs of the prosecution that would have to be paid by the victim of the crime. This activity, however, was very similar to the thief takers' enterprise and, as such, it could have been considered as corrupt as the latter. Therefore, Fielding wrote a number of pamphlets to justify the activity of thief taking; he argued that the legitimacy of this activity had been undermined by the actions of a few (see for example Jonathan Wild) and that, in fact, thief takers performed a public service where the civil authorities were weaker. Another step towards the legitimation of the activity of the Bow Street Runners concerned the lawfulness of an arrest made by an ordinary citizen. Fielding made clear that constables were not the only ones to have the right to make an arrest, but under special circumstances – such as with a warrant issued by a magistrate – also private citizens could act against a suspected criminal and arrest them. Another problem that Fielding had to face was that of the economic support of the Runners; without any direct funding from the government, the men at Fielding's service were left relying on the rewards issued by the state after an offender's conviction and by private citizens in order to retrieve their stolen goods. It is also true that many of the original Runners were also serving constables, so they were financially supported by the state. Nevertheless, the problem persisted and, in 1753, Fielding's initiative came close to failing when his men had stopped their thief taking activity for some time. A way out of this situation came in the same year, when the government lamented spending too much money on rewards with no apparent decrease in the crime rates. At this point, the Duke of Newcastle, the secretary of state at the time, asked Fielding for advice, which he presently gave. The document that Fielding presented to the government revolved around the activity of the Bow Street officers; Fielding's suggestion included that he be given more money in addition to his own magistrate's stipend for two main purposes. The first was, of course, to offer economic support to the officers working in Bow Street, which would have allowed these men to extend their policing activities well beyond the simple thief taking. The other purpose was to advertise the activity of the Bow Street office and to encourage private citizens to report crimes and provide information about offenders; the advertisements would be published in the Public Advertiser, a paper in which, as some critics have pointed out, the Fielding brothers had a financial interest. In late 1753, the government approved Fielding's proposal and established an annual subvention of £200, that allowed Fielding not only to support the advertisement and the Bow Street officers but also to maintain a stable group of clerks who kept detailed records of their activities. A new kind of magistrate's office and policing activity was therefore established; after the death of Henry Fielding in 1754, it was carried on by his brother John, who had overseen the whole project and was to further expand and develop it over the following years.

Бегуны сэра Джона (1754 1780)

Когда Генри Филдинг умер в 1754 году, его преемником в качестве магистрата стал его брат сэр Джон Филдинг, который ранее четыре года был его помощником. Известный как «Слепой клюв Боу-стрит», Джон Филдинг усовершенствовал патрульную службу, превратив её в первую по-настоящему эффективную полицейскую силу для столицы, позже добавив офицеров, верхом на лошадях, и оставался главным магистратом Вестминстера до своей смерти в 1780 году. Сразу после назначения Джон Филдинг изучил деятельность офиса на Боу-стрит и проблемы, которые требовалось решить; финансовая поддержка от государства сохранялась, поэтому его памфлет был посвящен, главным образом, необходимости борьбы с насилием и, в особенности, с разбойными нападениями на дорогах. В начале Филдинг делил офис с Со́ндерсом Уэлчем, энергичным бывшим бакалейщиком, избранным верховным констеблем Холборна. В конечном итоге правительство согласилось учредить отдельный магистратский офис, из которого Уэлч мог работать, оставив Филдинга доминирующей фигурой на Боу-стрит. С годами государственная субсидия выросла с первоначальных 200 фунтов стерлингов до 400 фунтов стерлингов в 1757 году и до 600 фунтов стерлингов к 1765 году, поскольку Филдингу удалось убедить герцога Ньюкасла, ставшего первым лордом казначейства, в растущих затратах на активную полицейскую деятельность и рекламу, а также в необходимости найма постоянного канцелярского персонала для офиса. Управление фондами было в значительной степени поручено Филдингу. Он выплачивал жалованье шести офицерам для расследования и попыток задержания правонарушителей, а также иногда нескольким помощникам. Во время пребывания Джона Филдинга в должности магистрата офис на Боу-стрит, по-видимому, был открыт большую часть дня и большинство дней недели, даже когда самого Филдинга там не было, и всегда был так называемый «дежурный», которому можно было сообщать о правонарушениях и ночью. Одной из основных задач клерков и помощников в офисе было сбор и регистрация информации о преступлениях и преступниках, что создавало своего рода криминальную базу данных, которая могла быть полезна офицерам в их расследованиях. Филдинг полагал, что общенациональная система криминальной информации, распространяющаяся не только по лондонской агломерации, но и по всей стране, обеспечит арест преступников и привлечение их к ответственности; более того, это отпугнет тех, кто планирует совершить преступление. Кроме того, он внедрил новшества в офисе на Боу-стрит, которые оказали значительное влияние на первые процедуры уголовного преследования. Филдинг создал помещение, напоминающее зал суда, которое могло привлечь и вместить большую аудиторию для его допросов подозреваемых, открытое и доступное для публики в течение длительных и регулярных часов. Таким образом, он превратил офис из простого дома магистрата в магистратский суд на Боу-стрит, где несколько судей работали посменно, чтобы офис был открыт в течение долгих часов каждый день. Этот процесс трансформации был усилен успехом Филдинга в привлечении лондонской прессы к посещению и предоставлению его читателям еженедельных отчетов о его деятельности.

When Henry Fielding died in 1754, he was succeeded as Magistrate by his brother Sir John Fielding, who had previously been his assistant for four years. Known as the "Blind Beak of Bow Street", John Fielding refined the patrol into the first truly effective police force for the capital, later adding officers mounted on horseback, and remained chief magistrate of Westminster until his death in 1780. As soon as he was appointed, John Fielding examined the activity of the Bow Street office and the issues that needed to be addressed; the financial contribution from the state was still in place, so his pamphlet focused mainly on the need to tackle violence and highway robbery in particular. At the beginning, Fielding shared his office with Saunders Welch, an energetic former grocer elected High Constable of Holborn. Eventually, the government agreed to establish a separate magistrate office from which Welch could operate, leaving Fielding as the dominant presence in Bow Street. Over the years, the government subvention raised from the initial £200 to £400 in 1757 and to £600 by 1765, as Fielding managed to persuade the Duke of Newcastle, now First Lord of the Treasury, of the increasing costs of an active policing and advertising, as well as of the need of recruiting a permanent clerical staff for the office. The administration of the funds was left largely in Fielding's hands. He provided payments to six officers, for investigating and attempting to apprehend offenders, and occasionally to a few assistants. During John Fielding's time as a magistrate, the Bow Street office seems to have been open for most of the day and for most days of the week, even when Fielding was not himself in the office, and there was always a so called 'ordinary' to whom one could report offences also during the night time. One of the main activities carried out by clerks and assistants in the office was to collect and record information about offences and offenders, therefore creating a sort of criminal database that could turn useful to officers in their investigating activities. Fielding believed that a national system of criminal information circulating throughout not only the metropolis of London but also the entire country would ensure that offenders would be arrested and brought to justice; moreover, anyone contemplating an offence would be deterred from doing so. In addition, he introduced innovations at the Bow Street office that would have a great effect on the first procedures of criminal prosecution. Fielding created a court like setting that could attract and accommodate a large audience for his examinations of suspected offenders, opened and available for the public for long and regular hours. In doing so, he turned the office from being the mere house of a magistrate to being the Bow Street Magistrates' Court in which several justices were employed in rotation in order to keep the office open for long hours every day. This process of transformation was further amplified by Fielding's success in encouraging the London press to attend and provide their readers with a weekly report on his activity.

Наследие Джона Филддинга (17801815)

Сразу после смерти Джона Филдинга в 1780 году кризис в системе уголовного правосудия возобновился, главным образом из-за трех факторов. Первый – рост преступности, вызванный окончанием периода войны (в данном случае Американской революции) и последовавшим возвращением в страну множества солдат и моряков, оставшихся без работы. Второй фактор был напрямую связан с первым и касался вопроса о ссылке в американские колонии, учрежденной в 1718 году и ставшей основным наказанием для осужденных преступников. Потеря американских территорий привела к переполнению тюрем, поскольку приговоры к ссылке продолжали выносить, не имея возможности определить место назначения. Правительство было вынуждено найти либо альтернативное место для ссылки осужденных, либо альтернативное наказание. Третий фактор связан с событиями, произошедшими в Лондоне в июне 1780 года, известными как беспорядки Гордона, во время которых власти потеряли контроль над улицами города. Эти события продемонстрировали слабость лондонской полиции и магистратской системы. В ответ правительство учредило в 1782 году Министерство внутренних дел, что позволило уделять больше внимания вопросам уголовного правосудия, чем прежде. Со временем это ведомство стало центром, занимающимся всеми аспектами уголовного администрирования. В 1782 году оно также поддержало создание новых пеших патрулей Боу-стрит. В конечном итоге, в 1785 году Министерство внутренних дел попыталось внести и принять «Законопроект о дальнейшем предотвращении преступлений и более быстром выявлении и наказании нарушителей общественного порядка в городах Лондон и Вестминстер, боро Саутворк и прилегающих к ним районах», который должен был обеспечить централизованный контроль над многочисленными полицейскими силами в столице, но не достиг этой цели. Некоторые элементы были заимствованы из существующих учреждений, в частности, Боу-стрит, но концепция столицы как единого округа и центрального командования, осуществляющего надзор над многими полицейскими подразделениями, была совершенно новой. Помимо реформы структуры лондонской полиции, законопроект включал положения, направленные на предотвращение преступлений, такие как предоставление полиции превентивных полномочий по проведению обысков и аресту по подозрению. Примером может служить арест полковника Эдварда Деспарда за организацию заговора Деспарда. В 1792 году парламент все же принял закон, внесший некоторые изменения в систему – «Закон о магистратах Миддлсекса» 1792 года (32 Geo. 3. c. 53), который содержал два положения из законопроекта 1785 года: учреждение общественных учреждений, где магистраты монополизировали управление уголовным правосудием по всей столице, и расширение полномочий полиции. Закон в основном основывался на модели, представленной офисом Боу-стрит, и на концепции Филдинга о магистрате и методах борьбы с преступностью, что привело к тиражированию структуры Боу-стрит по всему Лондону. В соответствии с новым законодательством офис Боу-стрит сохранил привилегированное положение среди других офисов столицы благодаря более тесным связям его магистратов с Министерством внутренних дел и финансовыми ресурсами, регулируемыми неформальным соглашением с Казначейством, а не законодательством, что увеличило доступные полицейские ресурсы. Это позволило правительству использовать «Раннеров» и патрульных по своему усмотрению, расширив сферу их расследований, которая теперь включала более активное противодействие угрозам национальной безопасности и общественному порядку, что видно по все меньшему количеству отчетов о «Раннерах», дающих показания в судах Олд-Бейли.

Just after John Fielding's death in 1780, the crisis of the administration of criminal law renewed itself, primarily for three different factors. The first was the rise in crime rates because the end of a period of war (in this case the American Revolution) and the consequent return in the country of many soldiers and sailors, who were now out of a job. The second factor was directly linked to the first and concerned the issue of transportation to the American colonies, which had been established in 1718 and begun the principal sanction imposed on convicted felons. The loss of the American territories resulted in convicts piling up in inadequate jails, as they continued to be sentenced to transportation, without an actual destination. The government was forced to find either an alternative destination for convicts sentenced to transportation or an alternative sanction. The third factor concerned the events that took place in London in June 1780, known as the Gordon Riots during which the authorities lost control of the streets of the city. Those events highlighted the weakness of London policing and magisterial system. The government responded by establishing the Home Department in 1782, therefore allowing the administration of criminal law to receive more focused attention than before. In time, this office would provide a centre to deal with all the aspects of criminal administration. In 1782 it also supported the new Bow Street Foot Patrols. Eventually, in 1785, the Home Department attempted to introduce and pass A Bill for the further Prevention of Crimes, and for the more speedy Detection and Punishment of Offenders against the Peace, in the Cities of London and Westminster, the Borough of Southwark, and certain Parts adjacent to them, which was meant to provide a measure of central control over the many police forces across the metropolis but failed to do so. Some elements were derived from the existing institutions, particularly Bow Street, but the concept of the metropolis as a unified district and a central command overseeing many policing divisions was completely new. In addition to the reform of the structure of the London policing forces, the bill included clauses aimed at the prevention of crime, such as giving police preventive powers to search and arrested on suspicion. An example is when they arrest Colonel Edward Despard, for provoking the Despard Plot. In 1792, Parliament did pass legislation that introduced some reform to the system, the Middlesex Justices Act 1792 (32 Geo. 3. c. 53) which contained two elements of the 1785 bill: one was the establishment of public offices where magistrates monopolized the administration of criminal law throughout the metropolis, and the other was the increase in the powers of the police. The Act was mainly based on the model presented by the Bow Street office and on Fielding's conception of the magistrate and of how to deal with crime, therefore leading to the replication of the Bow Street structure throughout London. Under the new legislation, the Bow Street office maintained a privileged position among the other offices of the metropolis, due to the closer relationship of its magistrates with the Home Office and to the financial resources at their disposal, regulated by an informal agreement with the Treasury rather than by legislation, therefore increasing the policing resources available. This made it possible for the government to use the Runners and the patrolmen as they thought necessary, increasing their range of investigation, that now included more engagement with threats to national security and social disorder, as can be seen by the fewer and fewer accounts of Runners giving evidence in trials at the Old Bailey.

Последние годы "Раннеров" (18151839)

В новом столетии уровень преступности в мегаполисе снизился, поэтому вклад Руннеров в охрану от имущественных преступлений значительно уменьшился; они продолжали расследовать преступления в Лондоне, но уже не так активно, как прежде. Их доходы от преступлений в Лондоне сократились, поскольку роль Боу-стрит в направлении преступников к суду постепенно ослабевала по мере расширения патрульной службы и создания новых полицейских участков с 1792 года. К началу 1820-х годов Боу-стрит отвечала лишь за чуть более 10% обвиняемых, направляемых на суд в Олд-Бейли. После 1815 года основной работой Руннеров стало реагирование на запросы о помощи от прокуроров за пределами Лондона. Скорее всего, это были дела, в которых их опыт и навыки считались полезными при расследовании преступлений в провинции. После принятия в 1829 году Закона о столичной полиции, учредившего столичную полицию, полномочия магистратов Боу-стрит в области охраны правопорядка значительно сократились. Патруль Боу-стрит постепенно был включен в состав новой полиции, и на Боу-стрит остались только Руннеры. Даже в этом случае Министерство внутренних дел сохраняло значительный контроль над деятельностью Руннеров и в основном стремилось взять под контроль финансы Боу-стрит. Фактическая потеря магистратами Боу-стрит влияния на деятельность Руннеров и стремление правительства к экономии привели к значительному сокращению финансирования офиса в 1830-х годах. В 1834 году парламентский комитет рекомендовал как можно скорее включить людей и констеблей Боу-стрит в состав столичной полиции, и хотя этот отчет не был реализован, его выводы были приняты и расширены другим комитетом в 1837 году. Отчеты этих комитетов были оформлены в виде закона о продлении срока действия Закона о полиции в 1839 году, что сделало Руннеров на Боу-стрит ненужными.

Полицейская деятельность

Участие Боу-стрит в расследовании дела начиналось довольно просто – с прибытия жертвы или гонца, желающего сообщить о преступлении. Это поощрялось обещанием вознаграждения гонцу (обычно в размере шиллинга) и оплатой за объявление о похищенном имуществе в одной или нескольких газетах. Филдинг твердо верил в важность быстрого распространения информации, поэтому реклама играла ключевую роль в его полицейской стратегии. Разумеется, это включало в себя и рекламу деятельности, осуществляемой в Боу-стрит, а также призывы к жертвам сообщать о правонарушениях и предоставлять любую информацию о преступниках и украденных вещах. В случае ограбления или других тяжких преступлений офицеры Боу-стрит немедленно привлекались и отправлялись на место происшествия. Успех их работы по раскрытию преступлений и задержанию преступников зависел от оперативного сбора и передачи информации о совершенном преступлении, а также от описаний преступников. Офицеры могли приступать к расследованию преступления по собственной инициативе, поскольку, по сути, их нанимали жертвы для оказания помощи. Большинство жертв ожидало, что им придется оплатить расходы на расследование и предложить небольшое вознаграждение за информацию. Им также предстояло нести расходы на возможное судебное разбирательство, хотя в случае признания вины преступника они имели бы право на получение финансовой компенсации от суда. Позже, в ответ на многочисленные сообщения об атаках дорожных грабителей и разбойников, Филдинг решил отправить людей для патрулирования площадей Вестминстера и дорог, ведущих в город, а с 1756 года – и на лошадях. Однако к 1766–1767 годам конное патрулирование было значительно сокращено из-за высоких затрат. Тем не менее, два «коня для преследования» содержались для периодического патрулирования дорог. Патрульная деятельность офицеров Боу-стрит свидетельствует о фундаментальной характеристике полицейской системы Боу-стрит – неопределенности ее географических границ. Фактически, офицеры не ограничивались определенным районом города, а могли действовать по всему Лондону и даже за его пределами. Для расширения сферы деятельности офиса Филдинг был включен в состав мировых судей Кента, Эссекса и Суррея, в дополнение к Миддлсексу и Вестминстеру. Это означало, что офицерам Боу-стрит не приходилось обращаться за помощью к местным магистратам в округах, окружающих Лондон, для проведения ареста или обыска. В противном случае им пришлось бы запрашивать такую помощь, хотя на практике не было никаких препятствий для их работы, куда бы их ни привели расследования, как показывают некоторые отчеты 1756 года, в которых они преследовали подозреваемых в графствах Гертфордшир, Бедфордшир и даже в Бристоле. Полицейская система Филдинга в значительной степени опиралась на информацию, предоставляемую осведомителями, которым рассылались многочисленные памфлеты и объявления, публикуемые офисом Боу-стрит. Поэтому сборщикам платы за проезд на платных дорогах и трактирщикам было предложено как можно скорее сообщать о преступлениях и правонарушениях в Боу-стрит, чтобы люди Филдинга могли незамедлительно выследить и задержать преступников.

Bow Street's involvement in a case began quite simply with the arrival of a victim or a messenger who wanted to report a crime. This was encouraged by the promise of a reward to the messenger (usually a shilling) and of a paid advertisement in one or more papers of the stolen goods. Fielding believed strongly in the importance of a rapid spread of information and therefore advertising was very important to his policing strategy. Of course, this included also the advertising of the activity carried out in Bow Street, as well as exhortations to victims to report offences and any kind of information on criminals and stolen goods. In case of robbery or other serious offences, Bow Street officers were immediately involved and dispatched. The success of their detection work and of the apprehension of offenders relied on the rapid collection and communication of information about the crime committed and on the descriptions of the offenders. Officers could go out on their own initiative to investigate an offence, as essentially they were hired by the victims to give them help. Most victims were expected to pay the expenses of the investigation and to offer a small reward for information as well. They would also have to face the expenses of an eventual trial, even though if the offender was convicted they would have had the right to receive financial compensation from the court. Later, as a response to the numerous reports of attacks by footpads and highwaymen, Fielding decided to send some men to patrol the squares of Westminster and the highways leading into the city, also on horseback from 1756, though by 1766–67 horseback patrolling had been sharply curtailed, due to the excessive costs. Nevertheless, two 'pursuit horses' were maintained to send officers to patrol roads from time to time. The patrol activity of the Bow Street officers is an indicator of a fundamental characteristic of the Bow Street policing system, which is its undefined geographical range. In fact, the officers were not restricted to a particular area of the city but were able to operate across the entire metropolis, and also beyond London itself. To facilitate the reach of the office, Fielding was named in the commissions of the peace of Kent, Essex and Surrey, in addition to those of Middlesex and Westminster. That meant that the Bow Street officers did not have to seek the assistance of local magistrates in the counties surrounding London in order to make an arrest or carry out a search. Otherwise, they would have had to seek such assistance, although in practice there was not any impediment to their working wherever their enquiries took them, as some accounts from 1756 show that they pursued suspects into Hertfordshire, Bedfordshire and even to Bristol. Fielding's policing system relied very much on the information provided by informants, to whom were directed the many pamphlets and advertisements published by the Bow Street office. Turnpike gatekeepers and publicans were therefore encouraged to report crimes and offences as soon as possible to Bow Street, in order to allow Fielding's men to presently seek out and apprehend the offenders.