Введение

Дискриминация нечеловеческих существ исключительно на основании их видовой принадлежности. Общее понятие.

Видоцентризм (англ. Speciesism) – термин, используемый в философии применительно к отношению к индивидуумам разных видов. Термин имеет несколько различных определений в научной литературе. Некоторые источники конкретно определяют видоцентризм как дискриминацию или несправедливое обращение, основанное на видовой принадлежности индивида, в то время как другие определяют его как дифференцированное обращение, независимо от того, оправдано оно или нет. Ричард Райдер, автор этого термина, определил его как "предубеждение или предвзятое отношение в пользу интересов членов своего вида и против интересов членов других видов". Видоцентризм приводит к убеждению, что люди имеют право использовать нечеловеческих животных, что, по мнению ученых, широко распространено в современном обществе, включая практику промышленного животноводства, убой животных, кровавые виды спорта (такие как коррида и родео), добычу меха и кожи животных, а также эксперименты на животных, наряду с отказом помогать животным, страдающим в дикой природе из-за естественных процессов, и классификацией определенных животных как инвазивных с последующим их уничтожением на основе этой классификации. Известные сторонники этой концепции включают Питера Сингера, Оскара Хорту, Стивена М. Уайза, Гэри Л. Франсионе, Мелани Джой, Дэвида Ниберта, Стивена Беста и Ингрид Ньюкирк. В академических кругах этика, мораль и концепция видоцентризма стали предметом значительных философских дискуссий. Карл Коэн, Нел Ноддингс, Бернард Уильямс, Питер Стауденмайер, Кристофер Грау, Дуглас Маклин, Роджер Скрутон, Томас Уэллс и Роберт Нозик критиковали этот термин или его отдельные аспекты.

Предшествующие идеи

В своей книге "История природы", изданной в 1753 году, французский натуралист Буффон задавался вопросом, можно ли сомневаться в том, что животные, "организация которых подобна нашей, должны испытывать подобные ощущения", и что "эти ощущения должны быть пропорциональны активности и совершенству их чувств". Несмотря на эти утверждения, он настаивал на том, что существует разрыв между людьми и другими животными. В стихотворении "Poème sur le désastre de Lisbonne" Вольтер описал родство между разумными существами, включая людей и других животных, заявив: "Все разумные существа, рожденные одним и тем же строгим законом, / Страдают, как я, и, как я, тоже умирают". В книге "Моральные исследования о положении человека и животных", опубликованной в 1824 году, английский писатель и защитник прав животных Льюис Гомперц выступал за эгалитаризм и подробно рассказывал, как его можно применить к животным. Он утверждал, что чувства и ощущения, испытываемые людьми и другими животными, очень похожи, говоря: "Все, что затрагивает нас, обычно, кажется, затрагивает их одинаково; и, по крайней мере, следующие ощущения и страсти общие для обоих, а именно: голод, желание, соперничество, любовь к свободе, игривость, страх, стыд, гнев и многие другие привязанности". Он также утверждал, что люди и другие животные имеют много общих физиологических характеристик, и что это подразумевает "подобие ощущений". В своей книге 1871 года "Происхождение человека" Дарвин утверждал: "Нет фундаментальной разницы между человеком и высшими млекопитающими в их умственных способностях – разница в сознании между человеком и высшими животными, как бы велика она ни была, безусловно, зависит от степени, а не от вида. Мы видели, что чувства и интуиция, различные эмоции и способности, такие как любовь, память, внимание, любопытство, подражание, разум и т. д., которыми человек может похвастаться, могут быть обнаружены в зарождающемся или даже иногда в хорошо развитом состоянии у низших животных". Немецкий философ Артур Шопенгауэр утверждал, что антропоцентризм был фундаментальным недостатком христианства и иудаизма, утверждая, что эти религии были источником огромных страданий для разумных существ, потому что они отделяют человека от мира животных, что приводит к обращению с животными как с простыми вещами. Шопенгауэр высоко оценил брахманизм и буддизм за их сосредоточенность на родстве между людьми и другими животными, а также за их акцент на связи между ними через метемпсихоз. Английский писатель и защитник прав животных Генри С. Солт в своей книге "Права животных" 1892 года утверждал, что для того, чтобы люди были справедливы к другим животным, они должны смотреть за пределы представления о "большой пропасти" между ними, утверждая, что вместо этого мы должны признать "общую связь человечества, которая объединяет все живые существа в едином всемирном братстве". Эдвард Пейсон Эванс, американский ученый и защитник прав животных, в своей книге "Эволюционная этика и психология животных", опубликованной в 1897 году, критиковал антропоцентрическую психологию и этику, которая, по его мнению, "относится к человеку как к существу, существенно отличающемуся и неотделимо отделяющемуся от всех других разумных существ, к которым он не связан никакими связями умственной близости или моральными обязательствами". Эванс утверждал, что теория эволюции Дарвина подразумевает моральные обязательства по отношению к порабощенным людям и нечеловеческим животным, утверждая, что эти обязательства не только подразумевают, что жестокость к рабам должна быть смягчена и что рабство должно быть отменено, но также и что нечеловеческим животным нужно больше, чем просто доброе обращение; они требуют прав для их защиты, которые должны быть обеспечены в случае нарушения. В 1895 году американский зоолог, философ и защитник прав животных Дж. Говард Мур описал вегетарианство как этическое заключение эволюционного родства всех существ, назвав его "расширением этики в соответствии с биологическими открытиями Чарльза Дарвина". Он продолжил утверждать, что этика все еще опирается на "додарвиновскую иллюзию", что все нечеловеческие животные и мир были созданы специально для людей. В своей книге 1906 года "Всеобщее родство" Мур утверждал, что "провинциальное" отношение к другим животным приводит людей к жестокому обращению с ними и сравнил отрицание этической связи между людьми и животными с "отрицанием этических отношений племенем, народом или расой людей по отношению к остальному человеческому миру". Он продолжил критиковать антропоцентрическую перспективу людей, которые "думают о наших действиях по отношению к нечеловеческим народам – исключительно с человеческой точки зрения. Мы никогда не находим времени, чтобы поставить себя на место наших жертв". Этот термин был задуман его сторонниками для создания риторической и категориальной связи с расизмом и сексизмом. Райдер заявил в памфлете, что "[с] тех пор, как Дарвин, ученые согласились с тем, что нет 'магической' существенной разницы между людьми и другими животными, с биологической точки зрения. Почему же мы делаем почти полное различие в моральном плане? Если все организмы находятся на одном физическом континууме, то мы также должны находиться на одном и том же моральном континууме". Он писал, что в то время в Соединенном Королевстве 5 000 000 животных использовались каждый год в экспериментах, и что попытки получить выгоду для нашего вида посредством жестокого обращения с другими были "просто 'видоизмом' и, как таковой, являются эгоистичным эмоциональным аргументом, а не обоснованным". Райдер использовал этот термин снова в эссе "Эксперименты на животных" в "Животные, люди и мораль" (1971), сборнике эссе о правах животных, отредактированном аспирантами-философами Стенли и Розлинд Годлович и Джоном Харрисом, которые также были членами Оксфордской группы. Райдер писал:

В той мере, в какой и "раса", и "вид" являются расплывчатыми терминами, используемыми в классификации живых существ, в основном, в соответствии с физическим внешним видом, между ними можно провести аналогию. Дискриминация по признаку расы, хотя и была наиболее повсеместно допустима два столетия назад, теперь широко осуждается. Аналогичным образом, может случиться так, что просвещенные умы однажды будут с отвращением относиться к "видоизму" так же, как они сейчас презирают "расизм". Нелогичность в обеих формах предрассудков одного рода. Если признается морально неправильным намеренно причинять страдания невинным людям, то логично также считать неправильным причинять страдания невинным особям других видов. Пришло время действовать в соответствии с этой логикой.

Распространение идеи

Термин был популяризирован австралийским философом Питером Сингером в его книге «Освобождение животных» (1975). Сингер знал Райдера ещё со времени своей учёбы в аспирантуре по философии в Оксфорде. Он признал, что Райдер придумал этот термин и использовал его в названии пятой главы своей книги: «Власть человека – краткая история видоизма», определяя его как «предубеждение или предвзятое отношение в пользу интересов членов своего вида и против интересов членов других видов». Расисты нарушают принцип равенства, придавая больший вес интересам членов своей расы при столкновении их интересов с интересами членов другой расы. Сексисты нарушают принцип равенства, отдавая предпочтение интересам своего пола. Аналогично, сторонники видоизма позволяют интересам своего вида превалировать над более значимыми интересами членов других видов. Схема в каждом случае одинакова. Сингер, придерживаясь утилитарной точки зрения предпочтений, писал, что видоизм нарушает принцип равного учета интересов, идею, основанную на принципе Джереми Бентама: «каждый должен считаться за одного, и никто не должен считаться больше, чем за одного». Сингер утверждал, что, несмотря на возможные различия между людьми и другими живыми существами, все они способны страдать, и мы должны уделять одинаковое внимание этим страданиям. Любая позиция, допускающая разное отношение к схожим случаям, не может претендовать на звание приемлемой моральной теории. Термин прижился; Сингер писал, что это неуклюжее слово, но он не смог придумать лучшего. В 1985 году он был включен в Оксфордский словарь английского языка с определением: «дискриминация или эксплуатация животных человеком, основанная на предположении о превосходстве человечества». В 1994 году Оксфордский словарь философии предложил более широкое определение: «По аналогии с расизмом и сексизмом, неправомерная позиция, заключающаяся в отсутствии уважения к жизни, достоинству или потребностям животных, не принадлежащих к человеческому виду».

Анти-видовое движение

Французский журнал Cahiers antispécistes («Антиспесистистские тетради») был основан в 1991 году Давидом Оливье, Ивом Боннарделем и Франсуазой Бланшон, которые стали первыми французскими активистами, открыто выступившими против спесизма. Целью журнала было распространение антиспесистистских идей во Франции и стимулирование дискуссий по вопросам этики животных, в частности, о различиях между освобождением животных и экологией. Эстела Диас и Оскар Хорта утверждают, что в испаноязычных странах, в отличие от англоязычных, антиспесистизм стал доминирующим подходом в защите прав животных. В Италии в современном антиспесистистском движении выделяют две различные тенденции: первая ориентирована на радикальные контргегемонистские позиции, а вторая – на основные неолиберальные. В XXI веке организации по защите прав животных, такие как Движение за права животных, содержащихся на фермах, и «Люди за этичное обращение с животными», пытались популяризировать эту концепцию, продвигая Всемирный день борьбы со спесизмом 5 июня. Всемирный день за прекращение спесизма (WoDES) – аналогичное ежегодное мероприятие, проводимое в конце августа. WoDES проводится ежегодно с 2015 года.

Социальная психология и отношения с другими предрассудками

В книге 2019 года "Почему мы любим и эксплуатируем животных" Кристоф Дхонт, Гордон Ходсон, Ана К. Лайт и Алина Салмен раскрывают психологическую связь между видоизмом и другими предрассудками, такими как расизм и сексизм. Каучич далее утверждает, что расизм и видоизм также связаны с вопросами свободы, как коллективной, так и индивидуальной. Другие исследования показывают, что те, кто поддерживает эксплуатацию животных, также склонны придерживаться расистских и сексистских взглядов, укрепляя убеждения в человеческом превосходстве и групповом доминировании, чтобы оправдать системы неравенства и угнетения. Предполагается, что эта связь коренится в идеологии социального доминирования. Психологи также рассматривали возможность изучения видоизма как специфической психологической конструкции или установки (в отличие от видоизма как философии), что было достигнуто с использованием специально разработанной шкалы Лайкерта. Исследования показали, что видоизм – это устойчивая конструкция, различающаяся у разных личностей и коррелирующая с другими переменными. Например, было обнаружено, что видоизм имеет слабую положительную корреляцию с гомофобией и авторитаризмом правого толка, а также несколько более сильную корреляцию с политическим консерватизмом, расизмом и оправданием системы. Умеренные положительные корреляции были выявлены с ориентацией на социальное доминирование и сексизмом. Ориентация на социальное доминирование рассматривалась как лежащая в основе большинства корреляций; контроль за ориентацией на социальное доминирование существенно снижает все корреляции и делает многие из них статистически незначимыми. Видоизм также предсказывает уровень просоциального поведения по отношению к животным и выбор продуктов питания. На данный момент не существует четкого определения или общепринятой границы, определяющей, какие виды следует рассматривать наравне с людьми или в какой-то степени обеспечивать им дополнительную защиту: млекопитающие, птицы, рептилии, членистоногие, насекомые, бактерии и т.д. Этот вопрос становится еще более сложным, поскольку исследование, проведенное Miralles et al. (2019), выявило эволюционную составляющую человеческих эмпатических и сострадательных реакций и влияние антропоморфных механизмов в наших эмоциональных отношениях со всем живым миром: чем эволюционно дальше организм от нас, тем меньше мы узнаем себя в нем и тем меньше нас волнует его судьба. Некоторые исследователи предположили, что поскольку видоизм можно рассматривать, с точки зрения социальной психологии, как предрассудок (определяемый как "любое отношение, эмоция или поведение по отношению к членам группы, которое прямо или косвенно подразумевает некоторую негативность или антипатию к этой группе"), то обычные люди могут осознавать связь между ним и другими формами "традиционных" предрассудков. Исследования показывают, что обычные люди действительно склонны приписывать видоистам схожие личностные черты и убеждения, которые они приписали бы расистам, сексистам или гомофобам. Однако неясно, существует ли связь между видоизмом и нетрадиционными формами предрассудков, такими как негативное отношение к людям с избыточным весом или к христианам. Психологические исследования также утверждают, что люди склонны "морально оценивать отдельных особей определенных видов ниже, чем других, даже с учетом убеждений об интеллекте и способности к переживаниям".

Отношения с животноводческим/промышленным комплексом

Пирс Берн рассматривает видоцентризм как идеологическую основу пересекающихся сетей животноводческого комплекса, таких как фабричные фермы, вивисекция, охота и рыболовство, зоопарки и аквариумы, торговля дикими животными и так далее. Он также утверждает, что сокрытие животного происхождения мяса является критически важной частью животноводческого комплекса при капиталистических и неолиберальных режимах. Некоторые ученые утверждают, что все формы животноводства коренятся в видоцентризме, сводя животных к простым экономическим ресурсам. Коэн пишет, что расизм и сексизм неправильны, поскольку нет существенных различий между полами или расами. Между людьми и животными, по его словам, существуют значительные различия; его точка зрения заключается в том, что животные не соответствуют критериям кантовской личности и, следовательно, не имеют прав. Нел Ноддингс, американский феминист, критиковала концепцию видоцентризма Сингера за упрощенность и за то, что она не учитывает контекст предпочтения видов, как концепции расизма и сексизма учитывают контекст дискриминации в отношении людей. Питер Стауденмайер заявил, что сравнения между видоцентризмом и расизмом или сексизмом тривиализируют проблему: центральная аналогия с движением за гражданские права и женским движением является поверхностной и аисторичной. Оба этих социальных движения были инициированы и возглавлены членами угнетенных и исключенных групп, а не благожелательными мужчинами или белыми людьми, действующими от их имени. Оба движения строились именно вокруг идеи восстановления и утверждения общей человечности перед лицом общества, которое лишало и отрицало ее. Ни один активист за гражданские права или феминистка никогда не утверждал: "Мы тоже обладаем чувствами!". Они утверждали: "Мы тоже люди!". Доктрина освобождения животных, далека от того, чтобы расширять этот гуманистический импульс, напрямую подрывает его. Аналогичный аргумент был выдвинут Бернардом Уильямсом, который отметил, что разница между видоцентризмом и расизмом или сексизмом заключается в том, что расисты и сексисты отвергают любые доводы от людей другой расы или пола, когда речь идет об определении того, как с ними следует обращаться. Напротив, когда речь заходит о том, как люди должны обращаться с животными, Уильямс заметил, что только люди могут обсуждать этот вопрос. Уильямс отметил, что человеческое бытие часто используется в качестве аргумента против дискриминации по признаку расы или пола, в то время как расизм и сексизм редко используются для противодействия дискриминации. Уильямс также высказался в поддержку видоцентризма (который он назвал "гуманизмом"), утверждая: "Почему свойства, объединенные под ярлыком "личность", "морально релевантны" при рассмотрении вопроса об уничтожении определенного вида животных, в то время как свойство быть человеком – нет?". Уильямс утверждает, что ответ на аргумент о том, что это связано с тем, что эти свойства ценятся людьми, не опровергает видоцентризм, поскольку люди также ценят людей, тем самым оправдывая видоцентризм. Затем Уильямс заявляет, что единственный способ разрешить эту дилемму – утверждать, что эти свойства "просто лучше", но в этом случае необходимо обосновать, почему эти свойства лучше, если не из-за человеческой привязанности к ним. Кристофер Грау поддержал Уильямса, утверждая, что если использовать такие свойства, как рациональность, чувствительность и моральная субъектность, в качестве критериев морального статуса в качестве альтернативы моральному статусу, основанному на видовой принадлежности, то необходимо будет показать, почему эти конкретные свойства должны использоваться вместо других; должно быть что-то, что придает им особый статус. Грау утверждает, что для утверждения, что это просто лучшие свойства, потребуется существование беспристрастного наблюдателя, "очарованной картины вселенной", чтобы подтвердить это. Таким образом, Грау утверждает, что такие свойства не имеют большего обоснования в качестве критерия морального статуса, чем принадлежность к виду. Грау также утверждает, что даже если бы такая беспристрастная перспектива существовала, она все равно не обязательно была бы против видоцентризма, поскольку вполне возможно, что беспристрастный наблюдатель мог бы привести причины, по которым люди должны заботиться о человечестве. Затем Грау отмечает, что если бы существовал беспристрастный наблюдатель, который ценил бы лишь минимизацию страданий, он, вероятно, был бы потрясен страданиями всех живых существ и предпочел бы, чтобы человечество уничтожило планету, чем позволило бы этим страданиям продолжаться. Грау заключает, что те, кто поддерживают идею получения ценностей от беспристрастного наблюдателя, похоже, не серьезно рассматривали последствия этой идеи. Дуглас Маклин согласился с тем, что Сингер поднял важные вопросы и проблемы, особенно своим аргументом о предельных случаях. Однако Маклин задался вопросом, можно ли применить человеческую мораль к разным видам, отметив, что к животным обычно не предъявляются моральные требования; Маклин отмечает, что большинство людей попытаются остановить человека, похищающего и убивающего женщину, но будут с восхищением наблюдать за тем, как ястреб ловит и убивает сурка, и раскритикуют любого, кто попытается вмешаться. Маклин предполагает, что мораль имеет смысл только в человеческих отношениях, и чем дальше от них, тем меньше ее можно применить. Британский философ Роджер Скрутон рассматривает появление движения за права животных и антивидоцентризма как "самый странный культурный сдвиг в либеральной мировоззренческой парадигме", поскольку, по его словам, идея прав и обязанностей является отличительной чертой человеческого существования и не имеет смысла распространять ее за пределы нашего вида. Скрутон утверждает, что если у животных есть права, то у них также есть обязанности, которые животные будут систематически нарушать, например, нарушая законы или убивая других животных. Он обвиняет сторонников антивидоцентризма в "до-научном" антропоморфизме, приписывая животным черты, которые, по его словам, напоминают Беатрикс Поттер, где "только человек порочен". Это, по его словам, фантазия, мир бегства. Томас Уэллс утверждает, что призыв Сингера к прекращению страданий животных оправдал бы простое уничтожение всех животных на планете, чтобы предотвратить многочисленные способы, которыми они страдают, поскольку они больше не могли бы испытывать боль. Уэллс также заявил, что, сосредотачиваясь на страданиях, которые люди причиняют животным, и игнорируя страдания, которые животные причиняют себе или которые причиняет природа, Сингер создает иерархию, в которой одни страдания важнее других, несмотря на заявленную приверженность равенству страданий. Уэллс также утверждает, что способность страдать, критерий Сингера для морального статуса, является вопросом степени, а не абсолютных категорий; Уэллс отмечает, что Сингер отказывает растениям в моральном статусе на основании того, что они не могут субъективно что-либо чувствовать (даже если они реагируют на стимулы), однако Уэллс утверждает, что нет никаких указаний на то, что нечеловеческие животные чувствуют боль и страдания так, как люди. Роберт Нозик отмечает, что если видовая принадлежность не имеет значения, то это означает, что находящиеся под угрозой исчезновения животные не имеют особого права на защиту. Отец Джон Туохи, основатель Провиденского центра медицинской этики, пишет, что логика, лежащая в основе антивидоцентристской критики, ошибочна, и что, хотя движение за права животных в Соединенных Штатах оказало влияние на замедление экспериментов на животных и в некоторых случаях на прекращение конкретных исследований, никто не представил убедительного аргумента в пользу видового равенства.

Моральное сообщество, аргумент из маргинальных случаев

Паола Кавальери пишет, что современная гуманистическая парадигма состоит в том, что только люди являются членами морального сообщества и все они заслуживают равной защиты. По её словам, принадлежность к виду ipso facto означает принадлежность к моральному сообществу. Эта парадигма имеет инклюзивную сторону – все люди заслуживают равной защиты – и эксклюзивную – только люди обладают таким статусом. Нечеловеческие существа действительно обладают некоторым моральным статусом во многих обществах, но обычно он ограничивается защитой от того, что Кавальери называет «бессмысленной жестокостью».

"Непостоянный ум"

Ричард Докинз, эволюционный биолог, писал против спесиесизма в книгах «Слепой часовщик» (1986), «Проект великой обезьяны» (1993) и «Бог как иллюзия» (2006), разъясняя его связь с эволюционной теорией. Он проводит параллель между прежними расистскими установками и современными проявлениями спесиесизма. В главе «Единственное истинное дерево жизни» книги «Слепой часовщик» он утверждает, что исчезновение переходных форм избавляет от двусмысленности не только зоологическую таксономию, но и человеческую этику и право. Докинз утверждает, что то, что он называет «разобщенным мышлением», широко распространено, разделяя мир на единицы, отражающие лишь особенности нашего языка, а животных – на разобщенные виды:

Директор зоопарка имеет право «усыпить» шимпанзе, которое больше не нужно, в то время как любое предложение о том, что он может «усыпить» лишнего смотрителя или кассира, вызовет взрыв негодования и недоверия. Шимпанзе – собственность зоопарка. Люди в наши дни не должны быть чьей-либо собственностью, однако обоснование дискриминации в отношении шимпанзе редко излагается, и я сомневаюсь, что вообще существует какое-либо разумное обоснование. Таков поразительный спесиесизм, коренящийся в наших христианских представлениях: аборт одной человеческой зиготы (большинство из них в любом случае обречены на спонтанное прерывание беременности) может вызвать больше моральной обеспокоенности и праведного возмущения, чем вивисекция любого количества разумных взрослых шимпанзе! Единственная причина, по которой мы можем мириться с таким двойным стандартом, заключается в том, что все промежуточные звенья между человеком и шимпанзе уже вымерли. Докинз развил эту мысль в дискуссии с Сингером в Центре исследований в 2007 году, когда его спросили, продолжает ли он есть мясо: «Это немного похоже на позицию, которую многие люди занимали бы пару сотен лет назад по отношению к рабству. Многие чувствовали моральный дискомфорт по поводу рабства, но соглашались с ним, поскольку вся экономика Юга зависела от рабства».

Центральность сознания

"Либертарианское расширение" – это идея о том, что неотъемлемая ценность природы может быть распространена за пределы разумных существ. Это попытка применить принцип индивидуальных прав не только ко всем животным, но и к объектам, не имеющим нервной системы, таким как деревья, растения и камни. Райдер отвергает этот аргумент, утверждая, что "ценность не может существовать без сознания или потенциального сознания. Следовательно, камни, реки и дома не имеют собственных интересов и прав. Это, конечно, не означает, что они не представляют ценности для нас и для многих других [существ, способных испытывать страдания], включая тех, кто нуждается в них как в среде обитания и кто пострадает без них."

Сравнения с Холокостом

Дэвид Штибель в своей статье "Можно ли сравнить обращение с животными с Холокостом?" (2006) утверждает, что расизм нацистов сопоставим со специфизмом, присущим употреблению мяса или использованию продуктов животного происхождения, особенно производимых на фабричных фермах. Израильский врач Й. Майкл Барилан утверждает, что специфизм – это не то же самое, что нацистский расизм, поскольку последний восхвалял агрессора и осуждал слабых и тех, кто подвергался насилию. Он описывает специфизм как признание прав на основе принадлежности к группе, а не исключительно на основе моральных соображений.

Закон

Первый крупный закон, касающийся защиты животных в Соединенных Штатах, под названием «Акт о более эффективном предотвращении жестокости к животным», был принят в 1867 году. Он предоставлял право возбуждать уголовные дела и обеспечивать защиту от жестокого обращения с животными. Закон, который впоследствии неоднократно пересматривался в каждом штате для соответствия современным реалиям, изначально регулировал такие вопросы, как пренебрежение животными, оставление их без присмотра, пытки, организация петушиных боев, условия транспортировки, стандарты содержания и лицензирования. Хотя движение за права животных возникло еще в конце 1800-х годов, некоторые законы, определившие отношение к животным по мере развития промышленности, были приняты примерно в то же время, когда Ричард Райдер вводил понятие «видоизм». Эти новаторские законы предвосхитили и повлияли на изменение отношения к животным и их праве на гуманное обращение, которое Ричард Д. Райдер и Питер Сингер позднее популяризировали в 1970-х и 1980-х годах.

Великий человекоподобный обезьяна

Личность высших приматов – это идея о том, что характеристики нечеловекоподобных высших приматов таковы, что их разумность и личность должны быть признаны законом, а не просто защищаться как группа в рамках законодательства о защите от жестокого обращения с животными. Признание за нечеловекоподобными приматами правового статуса личности потребует учета их индивидуальных интересов.