Греческие сатиры: мифология и эволюция образа

Введение

В греческой мифологии сатир (σάτυρος), также известный как silenus или silenos (σιληνός), и sileni (множественное число), – это мужской дух природы с ушами и хвостом, напоминающими лошадиные, а также постоянной, преувеличенной эрекцией. Ранние художественные изображения иногда включают ноги, похожие на лошадиные, но к VI веку до н.э. они чаще изображались с человеческими ногами. Комически безобразные, они обладают гривой, звериными лицами и приплюснутыми носами и всегда изображаются обнаженными. Сатиры отличались распущенностью и были известны как любители вина, музыки, танцев и женщин. Они были спутниками бога Диониса и, как считалось, обитали в отдаленных местах, таких как леса, горы и пастбища. Они часто пытались соблазнить или изнасиловать как нимф, так и смертных женщин, обычно безуспешно. Иногда их изображают мастурбирующими или занимающимися скотоложеством. В классических Афинах сатиры составляли хор в жанре пьесы, известной как «сатировская драма», которая была пародией на трагедию и славилась своим непристойным и похабным юмором. Единственная сохранившаяся полная пьеса этого жанра – «Циклоп» Еврипида, хотя значительная часть «Ихнеутов» Софокла также дошла до нас. В мифологии сатир Марсий, как говорят, бросил вызов богу Аполлону на музыкальное состязание и был содран с кожи за свою гордыню. Несмотря на кажущуюся нелепость, сатиры также считались обладателями полезных знаний, если их удавалось уговорить ими поделиться. Сатир Силен был наставником юного Диониса, и история из Ионии рассказывает о силеносе, который давал мудрые советы, когда его захватили в плен. На протяжении греческой истории сатиры постепенно изображались более человечными и менее звериными. Они также начали приобретать козьи черты в некоторых изображениях в результате отождествления с панами, множественной формой бога Пана с ногами и рогами козлов. Римляне отождествляли сатиров со своими местными духами природы, фавнами. В конечном итоге различие между ними полностью исчезло. С эпохи Возрождения сатиры чаще всего изображаются с ногами и рогами козлов. Изображения сатиров, преследующих нимф, часто встречаются в западном искусстве, и многие известные художники создавали работы на эту тему. С начала XX века сатиры в целом утратили большую часть своей характерной непристойности, став более кроткими и домашними существами. Они часто появляются в произведениях фэнтези и детской литературы, где их чаще всего называют «фавнами».

Male nature spirit with horse or goat features found in Greek mythology

In Greek mythology, a satyr (, ), also known as a silenus or silenos ( ), and sileni (plural), is a male nature spirit with ears and a tail resembling those of a horse, as well as a permanent, exaggerated erection. Early artistic representations sometimes include horse like legs, but, by the sixth century BC, they were more often represented with human legs. Comically hideous, they have mane like hair, bestial faces, and snub noses and they always are shown naked. Satyrs were characterized by their ribaldry and were known as lovers of wine, music, dancing, and women. They were companions of the god Dionysus and were believed to inhabit remote locales, such as woodlands, mountains, and pastures. They often attempted to seduce or rape nymphs and mortal women alike, usually with little success. They are sometimes shown masturbating or engaging in bestiality. In classical Athens, satyrs made up the chorus in a genre of play known as a "satyr play", which was a parody of tragedy and known for its bawdy and obscene humor. The only complete surviving play of this genre is Cyclops by Euripides, although a significant portion of Sophocles's Ichneutae has also survived. In mythology, the satyr Marsyas is said to have challenged the god Apollo to a musical contest and been flayed alive for his hubris. Although superficially ridiculous, satyrs were also thought to possess useful knowledge, if they could be coaxed into revealing it. The satyr Silenus was the tutor of the young Dionysus and a story from Ionia told of a silenos who gave sound advice when captured. Over the course of Greek history, satyrs gradually became portrayed as more human and less bestial. They also began to acquire goat like characteristics in some depictions as a result of conflation with the Pans, plural forms of the god Pan with the legs and horns of goats. The Romans identified satyrs with their native nature spirits, fauns. Eventually the distinction between the two was lost entirely. Since the Renaissance, satyrs have been most often represented with the legs and horns of goats. Representations of satyrs cavorting with nymphs have been common in western art, with many famous artists creating works on the theme. Since the beginning of the twentieth century, satyrs have generally lost much of their characteristic obscenity, becoming more tame and domestic figures. They commonly appear in works of fantasy and children's literature, in which they are most often referred to as "fauns".

Терминология

Этимология термина сатир (σάτυρος (sátyros)) неясна, и было предложено несколько различных версий его происхождения, включая возможное догреческое. Некоторые исследователи связывают вторую часть имени с корнем греческого слова θηρίον, означающим «дикое животное». Эту гипотезу может подтверждать тот факт, что в одной из пьес Еврипид называет сатиров «тересами». Другая предложенная этимология выводит название из древнепелопоннесского слова, означающего «сытые», намекая на их постоянное сексуальное возбуждение. Эрик Партридж предположил, что имя может быть связано с корнем sat, означающим «сеять», который также рассматривается как корень имени римского бога Сатурна. Сатиры обычно неотличимы от Силена, чья иконография практически идентична. Согласно «Словарю фраз и преданий» (Brewer's Dictionary of Phrase and Fable), слово «сатир» иногда уничижительно применяется к «грубому или распутному мужчине». Сатириаз – это медицинское состояние у мужчин, характеризующееся чрезмерным сексуальным влечением, являющееся мужским эквивалентом нимфомании.

Индоевропейский

Согласно классицисту Мартину Личфильду Весту, сатиры и силенои в греческой мифологии схожи с рядом других существ, встречающихся в других индоевропейских мифологиях, что указывает на то, что они, вероятно, восходят в той или иной расплывчатой форме к протоиндоевропейской мифологии. Как и сатиры, эти другие индоевропейские духи природы часто представляют собой гибриды человека и животного, нередко с выраженными чертами лошадей или ослов. Гибриды человека и животного, известные как кимпуруши или киннары, упоминаются в «Рамаяне» — индийской эпической поэме, написанной на санскрите. По словам Августина Гиппонского (354–430 гг. н.э.) и других авторов, древние кельты верили в дузи — волосатых демонов, которые, как считалось, иногда принимали человеческий облик и соблазняли смертных женщин. Более поздние персонажи кельтского фольклора, включая ирландских боканахов, шотландских ùruisg и glaistig, а также мэнских goayr heddagh, являются наполовину людьми, наполовину козлами. Лексикограф Есихий Александрийский (V или VI век н.э.) сообщает, что иллирийцы верили в существ, похожих на сатиров, которых называли девадаи. Славянский леший также имеет сходство с сатирами, поскольку его описывают покрытым шерстью, с «козлиными рогами, ушами, ногами и длинными когтеобразными ногтями». Как и сатиры, эти подобные существа в других индоевропейских мифологиях часто также являются обманщиками, проказниками и танцорами. Считалось, что леший заводит путников в заблуждение. Армянские паи (payn) — это группа мужских духов, которые, как говорили, танцевали в лесу. В германской мифологии эльфы также танцевали на лесных полянах и оставляли за собой феиные кольца. Им также приписывали шалости, кражу лошадей, завязывание узлов в волосах людей, а также похищение детей и замену их на подменышей. Вест отмечает, что сатиры, эльфы и другие духи природы подобного рода — это «пестрая компания», и трудно реконструировать их первооснову. Тем не менее, он приходит к выводу, что «мы можем распознать повторяющиеся черты» и что их происхождение, вероятно, можно проследить до протоиндоевропейцев в той или иной форме.

According to classicist Martin Litchfield West, satyrs and silenoi in Greek mythology are similar to a number of other entities appearing in other Indo European mythologies, indicating that they probably go back, in some vague form, to Proto Indo European mythology. Like satyrs, these other Indo European nature spirits are often human animal hybrids, frequently bearing specifically equine or asinine features. Human animal hybrids known as Kiṃpuruṣas or Kiṃnaras are mentioned in the [[Ramayana, an Indian epic poem written in Sanskrit. According to Augustine of Hippo (354–430 AD) and others, the ancient Celts believed in dusii, which were hairy demons believed to occasionally take human form and seduce mortal women. Later figures in Celtic folklore, including the Irish bocánach, the Scottish [[Brownie (folklore)#Ùruisg and glaistig, and the Manx goayr heddagh, are part human and part goat. The lexicographer Hesychius of Alexandria (fifth or sixth century AD) records that the Illyrians believed in satyr like creatures called Deuadai. The Slavic leshy also bears similarities to satyrs, since he is described as being covered in hair and having "goat's horns, ears, feet, and long clawlike fingernails." Like satyrs, these similar creatures in other Indo European mythologies are often also tricksters, mischief makers, and dancers. The leshy was believed to trick travelers into losing their way. The Armenian Pay(n) were a group of male spirits said to dance in the woods. In Germanic mythology, elves were also said to dance in woodland clearings and leave behind fairy rings. They were also thought to play pranks, steal horses, tie knots in people's hair, and steal children and replace them with changelings. West notes that satyrs, elves, and other nature spirits of this variety are a "motley crew" and that it is difficult to reconstruct a prototype behind them. Nonetheless, he concludes that "we can recognize recurrent traits" and that they can probably be traced back to the Proto Indo Europeans in some form.

Ближний Восток

С другой стороны, ряд комментаторов отмечают, что сатиры также похожи на существ в верованиях древних ближневосточных культур. Различные демоны пустыни упоминаются в древних текстах Ближнего Востока, хотя иконография этих существ плохо задокументирована. Существа, возможно, похожие на сатиров, называемые [[Se'irim, упоминаются несколько раз в Еврейской Библии. Слово "сэ'ир" в древнееврейском языке означало "козел", но, по-видимому, иногда могло также относиться к демонам в облике козлов. Очевидно, они были объектами почитания, поскольку в Левит 17:7 запрещается израильтянам приносить им жертвенные приношения, а во 2 Летописи 11:15 упоминается, что для *śě'îrîm* Иеровоама I был установлен особый культ. Как и сатиры, они были связаны с пустынными местами и с различными видами танцев. В Исаии 13:21, в переводе Карен Л. Эдвардс, предсказано: "Но дикие звери [зиим] будут там лежать, и дома ее будут полны воющих существ [оим]; там будут жить страусы, и там козлиные демоны [сэ'ир] будут танцевать". Аналогично, в Исаии 34:14 говорится: "Дикие кошки [зиим] встретятся с гиенами [иим], козлиные демоны [сэ'ир] будут звать друг друга; там же будет отдыхать Лилит [лилит] и найдет место для покоя". По крайней мере, некоторые древние комментаторы понимали *Śě'îrîm* как козлоподобных демонов пустыни. В латинском переводе Вульгаты Ветхого Завета *śĕ'îr* переводится как [[wikt:pilosus, что также означает "волосатый". Иероним, переводчик Вульгаты, приравнял этих существ к сатирам. И сатиров, и *śě'îrîm* также сравнивали с джиннами доисламской Аравии, которых представляли в виде волосатых демонов в обличье животных, способных иногда превращаться в другие формы, включая человекоподобные.

Физическая внешность

В архаическом и классическом греческом искусстве сатиры изображаются с ушами и хвостами лошадей. Они ходят прямо на двух ногах, как люди. Обычно их изображают со звериными лицами, приплюснутыми носами и волосами, напоминающими гриву. Они часто бородаты и лысеют. Как и другие греческие духи природы, сатиры всегда изображаются обнаженными. Иногда у них также бывают ноги лошадей, но в древнем искусстве, включая росписи ваз и скульптуры, сатиры чаще всего изображаются с человеческими ногами и ступнями. Гениталии сатиров всегда изображаются эрегированными или, по крайней мере, чрезвычайно большими. Их эрегированные фаллосы символизируют их связь с вином и женщинами, которые были двумя основными сферами влияния их бога Диониса. В некоторых случаях сатиры изображаются очень похожими на людей, без грив и хвостов. Со временем это стало общей тенденцией: сатиры теряли некоторые черты своего первоначального звериного облика на протяжении греческой истории и постепенно становились все более человечными. На самых распространенных изображениях сатиры показаны пьющими вино, танцующими, играющими на флейте, преследующими нимф или общающимися с Дионисом. Их также часто изображают мастурбирующими или совокупляющимися с животными. На керамических росписях, изображающих сатиров, участвующих в оргиях, сатиры, стоящие в стороне и наблюдающие, часто изображаются мастурбирующими.

Поведение

Одним из самых ранних письменных источников о сатирах является «Каталог женщин», приписываемый поэту-боеоту Гесиоду. Здесь сатиры рождаются вместе с нимфами и куретами и описываются как «бесполезные, озорные сатиры». Сатиры широко воспринимались как проказники, постоянно играющие злые шутки с людьми и вмешивающиеся в их имущество. Они обладали ненасытным сексуальным аппетитом и часто стремились соблазнить или насиловать как нимф, так и смертных женщин, хотя эти попытки не всегда оказывались успешными. Сатиры почти всегда изображаются на произведениях искусства в сопровождении женских персонажей. Эти женщины могут быть одетыми или обнаженными, но сатиры всегда рассматривают их лишь как сексуальные объекты. Считалось, что одинокий пожилой сатир по имени Силен был наставником Диониса на горе Ниса. После того, как Дионис достиг зрелости, Силен стал одним из его самых преданных последователей, пребывая в состоянии постоянного опьянения. Этот образ отразился в классической афинской сатировской драме. Сатировские драмы представляли собой жанр пьес, определяемый тем, что их хоры неизменно состояли из сатиров. Во главе этих сатиров всегда стоял Силен, который был их «отцом». По словам Карла Шоу, хор сатиров в сатировской драме «всегда стремился рассмешить публику своим животным, игривым, буйным и, прежде всего, сексуальным поведением». Сатиры играли важную роль в развитии сюжета постановки, однако ни один из них не являлся главным героем, которым всегда был бог или трагический герой. Многие сатировские драмы названы в честь деятельности, которой занимался хор сатиров во время постановки, например, Δικτυουλκοί, Θεωροὶ ἢ Ἰσθμιασταί и Ἰχνευταί. Как и трагедии, но в отличие от комедий, сатировские драмы разворачивались в далеком прошлом и затрагивали мифологические сюжеты. Философ III или II века до н.э. Деметрий Фалерский в своем трактате «О стиле» характеризует сатирический жанр как промежуточное звено между трагедией и комедией: «игривую трагедию» (τραγῳδία παίζουσα). Единственная сохранившаяся сатировская драма – «Циклоп» Еврипида, представляющая собой пародию на сцену из эпической поэмы VIII века до н.э. «Одиссея», в которой Одиссей захвачен в пещеру циклопом Полифемом. В пьесе Полифем захватил племя сатиров во главе с Силеном, которого называют их «Отцом», и заставил их работать на него как рабов. После того, как Полифем захватывает Одиссея, Силен пытается натравить Одиссея и Полифема друг на друга в своих интересах, в основном обманом, чтобы они дали ему вино. Как и в оригинальной сцене, Одиссею удается ослепить Полифема и сбежать. Сохранилось около 450 строк, в основном фрагментарных, из сатировской драмы Софокла «Ихнеуты» (Выслеживание сатиров). В сохранившейся части пьесы хор сатиров описывается как «лежащий на земле, как ежи в кустах, или как обезьяна, наклонившаяся, чтобы кому-то перднуть». Персонаж Киллен упрекает их: «Все, что вы, сатиры, делаете, вы делаете ради забавы! Прекратите наслаждаться своим гладким фаллосом. Не нужно говорить глупости и болтать, чтобы боги заставили вас проливать слезы, чтобы рассмешить меня». Во фрагментарной сатировской драме Дионисия I Сиракузского «Лимос» (Голод) Силен пытается сделать герою Гераклу клизму. На ряде ваз изображены сцены из сатировских драм, в том числе ваза Пронома, на которой изображен весь актерский состав победившей сатировской драмы, одетый в костюмы, в лохматых поножах, с эрегированными фаллами и конскими хвостами. О репутации жанра, известного своим грубым юмором, упоминается и в других текстах. В комедии Аристофана «Фесмофориазусы» трагический поэт Агатон заявляет, что драматург должен уметь вживаться в образ своих персонажей, чтобы успешно изображать их на сцене. В строках 157–158 безымянный родственник Еврипида отвечает: «Ну, дай мне знать, когда ты будешь писать сатировские драмы; я подойду к тебе с эрекцией и покажу, как это делается». Это единственное сохранившееся упоминание о жанре сатировских драм в древнегреческой комедии, и, по словам Шоу, оно эффективно характеризует сатировские драмы как «жанр эрекции». Однако, несмотря на свое распутное поведение, сатиры все же почитались как полубожественные существа и спутники бога Диониса. Считалось, что они обладают собственной мудростью, которая могла быть полезна людям, если их можно было убедить ею поделиться. В «Пире» Платона Алкивиад восхваляет Сократа, сравнивая его с известным сатиром Марсией. Он похож на него внешне, поскольку лысеет и имеет приплюснутый нос, но Алкивиад утверждает, что он похож на него и умственно, потому что он «оскорбителен и груб», обладает неотразимым обаянием, «склонен к любви к красивым людям» и «делает вид, что ничего не знает». Алкивиад заключает, что роль Сократа как философа аналогична роли отцовского сатира Силена, потому что поначалу его вопросы кажутся нелепыми и смешными, но при более внимательном рассмотрении они оказываются наполнены великой мудростью. Одна история, упомянутая Геродотом в своих «Историях» и во фрагменте Аристотеля, рассказывает о том, что царь Мидас однажды захватил силена, который дал ему мудрые философские советы.

One of the earliest written sources for satyrs is the Catalogue of Women, which is attributed to the Boeotian poet Hesiod. Here satyrs are born alongside the nymphs and Kouretes and are described as "good for nothing, prankster Satyrs". Satyrs were widely seen as mischief makers who routinely played tricks on people and interfered with their personal property. They had insatiable sexual appetites and often sought to seduce or ravish both nymphs and mortal women alike, though these attempts were not always successful. Satyrs almost always appear in artwork alongside female companions of some variety. These female companions may be clothed or nude, but the satyrs always treat them as mere sexual objects. A single elderly satyr named Silenus was believed to have been the tutor of Dionysus on Mount Nysa. After Dionysus grew to maturity, Silenus became one of his most devout followers, remaining perpetually drunk. This image was reflected in the classical Athenian satyr play. Satyr plays were a genre of plays defined by the fact that their choruses were invariably made up of satyrs. These satyrs are always led by Silenus, who is their "father". According to Carl A. Shaw, the chorus of satyrs in a satyr play were "always trying to get a laugh with their animalistic, playfully rowdy, and, above all, sexual behavior." The satyrs play an important role in driving the plot of the production, without any of them actually being the lead role, which was always reserved for a god or tragic hero. Many satyr plays are named for the activity in which the chorus of satyrs engage during the production, such as Δικτυουλκοί, Θεωροὶ ἢ Ἰσθμιασταί, and Ἰχνευταί. Like tragedies, but unlike comedies, satyr plays were set in the distant past and dealt with mythological subjects. The third or second century BC philosopher Demetrius of Phalerum famously characterized the satiric genre in his treatise De Elocutione as the middle ground between tragedy and comedy: a "playful tragedy" (τραγῳδία παίζουσα). The only complete extant satyr play is Euripides's Cyclops, which is a burlesque of a scene from the eighth century BC epic poem, the Odyssey, in which Odysseus is captured by the Cyclops Polyphemus in a cave. In the play, Polyphemus has captured a tribe of satyrs led by Silenus, who is described as their "Father", and forced them to work for him as his slaves. After Polyphemus captures Odysseus, Silenus attempts to play Odysseus and Polyphemus off each other for his own benefit, primarily by tricking them into giving him wine. As in the original scene, Odysseus manages to blind Polyphemus and escape. Approximately 450 lines, most of which are fragmentary, have survived of Sophocles's satyr play Ichneutae (Tracking Satyrs). In the surviving portion of the play, the chorus of satyrs are described as "lying on the ground like hedgehogs in a bush, or like a monkey bending over to fart at someone." The character Cyllene scolds them: "All you [satyrs] do you do for the sake of fun! Cease to expand your smooth phallus with delight. You should not make silly jokes and chatter, so that the gods will make you shed tears to make me laugh." In Dionysius I of Syracuse's fragmentary satyr play Limos (Starvation), Silenus attempts to give the hero Heracles an enema. A number of vase paintings depict scenes from satyr plays, including the Pronomos Vase, which depicts the entire cast of a victorious satyr play, dressed in costume, wearing shaggy leggings, erect phalli, and horse tails. The genre's reputation for crude humor is alluded to in other texts as well. In Aristophanes's comedy Thesmophoriazusae, the tragic poet Agathon declares that a dramatist must be able to adopt the personae of his characters in order to successfully portray them on stage. In lines 157–158, Euripides's unnamed relative retorts: "Well, let me know when you're writing satyr plays; I'll get behind you with my hard on and show you how." This is the only extant reference to the genre of satyr plays from a work of ancient Greek comedy and, according to Shaw, it effectively characterizes satyr plays as "a genre of 'hard ons.'" In spite of their bawdy behavior, however, satyrs were still revered as semi divine beings and companions of the god Dionysus. They were thought to possess their own kind of wisdom that was useful to humans if they could be convinced to share it. In Plato's Symposium, Alcibiades praises Socrates by comparing him to the famous satyr Marsyas. He resembles him physically, since he is balding and has a snub nose, but Alcibiades contends that he resembles him mentally as well, because he is "insulting and abusive", in possession of irresistible charm, "erotically inclined to beautiful people", and "acts as if he knows nothing". Alcibiades concludes that Socrates's role as a philosopher is similar to that of the paternal satyr Silenus, because, at first, his questions seem ridiculous and laughable, but, upon closer inspection, they are revealed to be filled with much wisdom. One story, mentioned by Herodotus in his Histories and in a fragment by Aristotle, recounts that King Midas once captured a silenus, who provided him with wise philosophical advice.

Мифология

По словам классика Уильяма Хансена, хотя сатиры были популярны в классическом искусстве, они редко встречаются в сохранившихся мифологических повествованиях. Различные классические источники предлагают противоречивые сведения об их происхождении. Согласно фрагменту из Гесиодического каталога женщин, сатиры – сыновья пяти внучек Форонея и, следовательно, братья Ореад и Куретов. Однако мифографы описывают сатира Марсия как сына либо Олимпа, либо Оягроса. Хансен отмечает, что «может существовать не один способ породить сатира, как и циклопа или кентавра». Классические греки признавали, что сатиры очевидно не способны к самовоспроизводству, поскольку не существовало самок сатиров, но, по-видимому, не были уверены, смертны они или бессмертны. Вместо того чтобы появляться группами, как в сатирских драмах, сатиры в мифах обычно предстают в образе одного известного персонажа. Комический драматург Меланиппид из Мелоса (480–430 гг. до н.э.) рассказывает эту историю в своей утерянной комедии «Марсий» о том, как богиня Афина, после изобретения авлоса, смотрела в зеркало, играя на нем. Она увидела, как надувание щек при игре делает ее смешной, поэтому выбросила авлос и прокляла его, чтобы всякий, кто поднимет его, постигла ужасная смерть. Авлос подобрал сатир Марсий, который вызвал Аполлона на музыкальное состязание. Они оба заранее договорились, что победитель сможет делать с проигравшим все, что захочет. Марсий играл на авлосе, а Аполлон – на лире. Аполлон перевернул лиру и начал играть. Он попросил Марсия сделать то же самое со своим инструментом. Поскольку тот не смог, Аполлон был объявлен победителем. Аполлон повесил Марсия на сосне и содрал с него кожу за дерзость бросить вызов одному из богов. Позднее эта история была признана канонической, и афинский скульптор Мирон создал группу бронзовых скульптур на ее основе, которая была установлена перед западным фасадом Парфенона около 440 г. до н.э. Сохранившиеся пересказы легенды можно найти в «Библиотеке» Псевдо-Аполлодора, «Описании Греции» Паусания и «Фабулах» Псевдо-Игинуса. В мифе, упоминаемом в нескольких классических текстах, включая «Библиотеку» Псевдо-Аполлодора и «Фабулы» Псевдо-Игинуса, сатир из Аргоса однажды попытался изнасиловать нимфу Амимону, но она призвала на помощь бога Посейдона, и он метнул свой трезубец в сатира, сбив его с ног. Этот миф, возможно, восходит к утерянной сатирской драме Эсхила «Амимона». Сцены преследования Амимоны одним или несколькими сатирами стали распространенным мотивом в греческой вазописи, начиная с конца V века до н.э. Среди самых ранних изображений сцены – колокообразный кратер в стиле художника Пелея из Сиракуз (PEM 10, pl. 155) и колокообразный кратер в стиле художника Диноса из Вены (DM 7). Согласно одному из преданий, Сатир был одним из многочисленных сыновей Диониса и вифинской нимфы Никеи, рожденных после того, как Дионис обманом заставил Никею опьянеть и изнасиловал ее, когда она лежала без сознания.

According to classicist William Hansen, although satyrs were popular in classical art, they rarely appear in surviving mythological accounts. Different classical sources present conflicting accounts of satyrs' origins. According to a fragment from the Hesiodic Catalogue of Women, satyrs are sons of the five granddaughters of Phoroneus and therefore siblings of the Oreads and the Kouretes. The satyr Marsyas, however, is described by mythographers as the son of either Olympos or Oiagros. Hansen observes that "there may be more than one way to produce a satyr, as there is to produce a Cyclops or a centaur." The classical Greeks recognized that satyrs obviously could not self reproduce since there were no female satyrs, but they seem to have been unsure whether satyrs were mortal or immortal. Rather than appearing en masse as in satyr plays, when satyrs appear in myths it is usually in the form of a single, famous character. The comic playwright Melanippides of Melos ( 480–430 BC) tells the story in his lost comedy Marsyas of how, after inventing the aulos, the goddess Athena looked in the mirror while she was playing it. She saw how blowing into it puffed up her cheeks and made her look silly, so she threw the aulos away and cursed it so that whoever picked it up would meet an awful death. The aulos was picked up by the satyr Marsyas, who challenged Apollo to a musical contest. They both agreed beforehand that whoever won would be allowed to do whatever he wanted to the loser. Marsyas played the aulos and Apollo played the lyre. Apollo turned his lyre upside down and played it. He asked Marsyas to do the same with his instrument. Since he could not, Apollo was deemed to victor. Apollo hung Marsyas from a pine tree and flayed him alive to punish him for his hubris in daring to challenge one of the gods. Later, this story became accepted as canonical and the Athenian sculptor Myron created a group of bronze sculptures based on it, which was installed before the western front of the Parthenon in around 440 BC. Surviving retellings of the legend are found in the Library of Pseudo Apollodorus, Pausanias's Guide to Greece, and the Fabulae of Pseudo Hyginus. In a myth referenced in multiple classical texts, including the Bibliotheke of Pseudo Apollodorus and the Fabulae of Pseudo Hyginus, a satyr from Argos once attempted to rape the nymph Amymone, but she called to the god Poseidon for help and he launched his trident at the satyr, knocking him to the ground. This myth may have originated from Aeschylus's lost satyr play Amymone. Scenes of one or more satyrs chasing Amymone became a common trope in Greek vase paintings starting in the late fifth century BC. Among the earliest depictions of the scene come from a bell krater in the style of the Peleus Painter from Syracuse (PEM 10, pl. 155) and a bell krater in the style of the Dinos Painter from Vienna (DM 7). According to one account, Satyrus was one of the many sons of Dionysus and the Bithynian nymph Nicaea, born after Dionysus tricked Nicaea into getting drunk and raped her as she laid unconscious.

Список сатиров

НазваниеТекстПримечанияАстраевНонн, Дионисий, сын Силена и брат Ленея и Марона; вождь сатиров, присоединившихся к Дионису в Индийском походе.
МальчикПлутарх, Моралия, брат Марсия, он вызвал Аполлона на музыкальное состязание и проиграл.
ЦиссНонн, Дионисий, превращен в растение плюща; состязался в беге с Ампелом.
ГемонНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ГипсикерНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии; персонаж, вероятно, вымышленный Нонном (имя переводится как "высокий рог").
ИобакхНонн, Дионисий.
ЛамисНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ЛенеусНонн, Дионисий, сын Силена и брат Астрая и Марона.
ЛенобийНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ЛиконНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
МаронНонн, Дионисий, сын Силена и брат Астрая и Ленея.
Марсий[требуется источник и текст]
НапеусНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ОэстрНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ОрестНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии; персонаж, вероятно, вымышленный Нонном (имя переводится как "житель гор").
ПетраевНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ФерейНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ФлегрейНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.
ПоеменНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии; персонаж, вероятно, вымышленный Нонном (имя переводится как "пастушеский").
ПрономНонн, Дионисий, сын Гермеса и Ифтимы, и брат Лика и Фересфонда.
ПилайНонн, Дионисий, еще один сатир, убитый Тектафом.
СкиртНонн, Дионисий, один из вождей сатиров, присоединившихся к армии Диониса в его походе против Индии.

NameTextNotesAstraeusNonnus, Dionysiacason of Silenus and brother of Leneus and Maron; chief of the satyrs who came to join Dionysus in the Indian WarBabysPlutarch, Moraliabrother of Marsyas, he challenged Apollo to a music contest and lost. CissusNonnus, Dionysiacaturned into an ivy plant; contested in footrunning with AmpelusGemonNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaHypsicerusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against India; character is likely a fabrication of Nonnus' (name translates to "tall horn")IobacchusNonnus, DionysiacaLamisNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaLeneusNonnus, Dionysiacason of Silenus and brother of Astraeus and Maron;LenobiusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaLyconNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaMaronNonnus, Dionysiacason of Silenus and brother of Astraeus and Leneus;Marsyas[needs citation and text]NapaeusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaOestrusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaOrestesNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against India; character is likely a fabrication of Nonnus' (name translates to "mountain dweller")PetraeusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaPhereusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaPhlegraeusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against IndiaPoemeniusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against India; character is likely a fabrication of Nonnus' (name translates to "Pastoral")PronomusNonnus, Dionysiacason of Hermes and Iphthime, and brother of Lycus and PherespondusPylaieusNonnus, Dionysiacaanother Satyr killed by TectaphusScirtusNonnus, Dionysiacaone of the leaders of the satyrs who joined the army of Dionysus in his campaign against India

Многие имена сатиров, появляющиеся в "Дионисиаке" Нонна, по всей видимости, были придуманы автором и являются не более чем сюжетными приемами, не имеющими мифологического значения. Четыре имени, перечисленные в эпосе, при переводе являются всего лишь прилагательными, характеризующими персонажа ("Пасторальный", "Связанный с культом", "Высокий рог" и "Горный житель"). Имена сатиров, согласно различным изображениям на вазах, были: Бабакх, Бриах, Дитирамб, Демон, Дромис, Эхон, Хедиойн ("Сладкое вино"), Гибрис ("Наглость"), Хедимель ("Сладкая песня"), Комос ("Празднество"), Киссос ("Плющ"), Молкос, Ойнос, Ореймах, Симос ("Приплюснутый нос"), Терпон и Тирбас ("Бегство").

Эпоха эллинизма

Иконография сатиров постепенно сливалась с иконографией панов, множественного числа от бога Пана, которых регулярно изображали с ногами и рогами козла. К эллинистическому периоду (323–31 гг. до н.э.) сатиров стали иногда изображать с козлиными чертами. Между тем, и сатиры, и паны также продолжали изображаться более человечными и менее звериными. Сцены с сатирами и кентаврами были очень популярны в эллинистический период. Их часто изображали танцующими или играющими на авлосе. Менады, часто сопровождавшие сатиров в архаических и классических изображениях, в эллинистических изображениях часто заменялись древесными нимфами. Художники также стали широко изображать сцены, где нимфы отталкивают нежелательные ухаживания любовных сатиров. Сцены такого рода использовались для выражения темной, звериной стороны человеческой сексуальности, перенося ее на сатиров, которые были наполовину людьми, наполовину животными. Таким образом, сатиры стали воплощением метафоры для явления, выходящего далеко за рамки первоначальных повествовательных целей, которым они служили в более ранние периоды греческой истории. Некоторые вариации этой темы изображают сатира, отвергнутого гермафродитом, который, с точки зрения сатира, кажется прекрасной юной девушкой. Эти скульптуры, возможно, задумывались как своего рода изысканная эротическая шутка. Афинский скульптор Пракситель изобразил «Сатира, выливающего вино», представив его очень человекоподобным. Сатир был показан очень молодым, что соответствовало частой тенденции Праксителя изображать божеств и другие фигуры в юношеском возрасте. Эта тенденция также подтверждается в описаниях его скульптур Диониса и Эроса-стрельца, написанных в III или IV веке н.э. искусствоведом Каллистратом. Считается, что оригинальная статуя изображала сатира, выливавшего вино из ойнохоэ на голову в чашу, вероятно, кантарос. Антонио Корсо описывает сатира в этой скульптуре как «нежного юношу» и «драгоценное и нежное существо» с «мягкой и бархатистой» кожей. Единственными намеками на его «дикую природу» были его слегка заостренные уши и маленький хвост. Форма скульптуры имела S-образную форму и была показана в три четверти. У сатира были короткие, мальчишеские локоны, заимствованные из ранних греческих атлетических скульптур. Хотя оригинальная статуя была утеряна, изображение «Сатира, выливающего вино» встречается на позднеклассическом рельефе из Афин, а также сохранилось двадцать девять предполагаемых «копий» статуи времен Римской империи. Ольга Палагия и Дж. Дж. Поллитт утверждают, что, хотя «Сатир, выливающий вино» широко признан подлинной работой Праксителя, это, возможно, не было единой работой, и предполагаемые «копии» могут быть просто римскими скульптурами, повторяющими традиционный греческий мотив наливания вина на симпосиумах.

The iconography of satyrs was gradually conflated with that of the Pans, plural forms of the god Pan, who were regularly depicted with the legs and horns of a goat. By the Hellenistic Period (323–31 BC), satyrs were beginning to sometimes be shown with goat like features. Meanwhile, both satyrs and Pans also continued to be shown as more human and less bestial. Scenes of satyrs and centaurs were very popular during the Hellenistic Period. They often appear dancing or playing the aulos. The maenads that often accompany satyrs in Archaic and Classical representations are often replaced in Hellenistic portrayals with wood nymphs. Artists also began to widely represent scenes of nymphs repelling the unwanted advances of amorous satyrs. Scenes of this variety were used to express the dark, beastly side of human sexuality at a remove by attributing that sexuality to satyrs, who were part human and part animal. In this way, satyrs became vehicles of a metaphor for a phenomenon extending far beyond the original narrative purposes in which they had served during earlier periods of Greek history. Some variants on this theme represent a satyr being rebuffed by a hermaphrodite, who, from the satyr's perspective, appears to be a beautiful, young girl. These sculptures may have been intended as kind of sophisticated erotic joke. The Athenian sculptor Praxiteles's statue Pouring Satyr represented the eponymous satyr as very human like. The satyr was shown as very young, in line with Praxiteles's frequent agenda of representing deities and other figures as adolescents. This tendency is also attested in the descriptions of his sculptures of Dionysus and the Archer Eros written in the third or fourth century AD by the art critic Callistratus. The original statue is widely assumed to have depicted the satyr in the act of pouring an oinochoe over his head into a cup, probably a kantharos. Antonio Corso describes the satyr in this sculpture as a "gentle youth" and "a precious and gentle being" with "soft and velvety" skin. The only hints at his "feral nature" were his ears, which were slightly pointed, and his small tail. The shape of the sculpture was an S shape, shown in three quarter view. The satyr had short, boyish locks, derived from those of earlier Greek athletic sculpture. Although the original statue has been lost, a representation of the pouring satyr appears in a late classical relief sculpture from Athens and twenty nine alleged "copies" of the statue from the time of the Roman Empire have also survived. Olga Palagia and J. J. Pollitt argue that, although the Pouring Satyr is widely accepted as a genuine work of Praxiteles, it may not have been a single work at all and the supposed "copies" of it may merely be Roman sculptures repeating the traditional Greek motif of pouring wine at symposia.

Древний Рим

Римляне отождествляли сатиров со своими духами природы – фавнами. Хотя фавны и похожи на сатиров, они отличаются тем, что обычно воспринимаются как «робкие лесные существа», а не как пьяные и шумные сатиры классических греков. Кроме того, фавнам в целом не свойственна связь греческих сатиров с тайной мудростью. В отличие от классических греческих сатиров, фавны были однозначно козлиными: у них были верхняя часть тела человека, но ноги, копыта, хвост и рога козлов. Римский поэт Лукреций I века до н.э. в своей поэме «О природе вещей» упоминает, что современники верили в «козлоногих» (capripedes) сатиров, а также в нимф, обитавших в горах, и фавнов, игравших деревенскую музыку на струнных инструментах и свирелях. В римских изображениях сатиры и фавны часто ассоциируются с музыкой и изображаются играющими на сиринксе или авлосе. Поэт Вергилий, процветавший в ранние годы Римской империи, рассказывает в своей шестой эклоге о двух мальчиках, которые связали сатира Силена в состоянии сильного опьянения и заставили его спеть им песню о начале вселенной. Римский поэт Овидий I века н.э. заставляет Юпитера, царя богов, выразить опасение, что жестокость людей лишит фавнов, нимф и сатиров крова, поэтому он дарует им дом в лесах, рощах и горах, где они будут в безопасности. Овидий также пересказывает историю о высокомерии Марсия, описывая музыкальное состязание между Марсием, играющим на авлосе, и богом Аполлоном, играющим на лире. Марсий проигрывает, и Аполлон в качестве наказания сдирает с него кожу. Римский натуралист и энциклопедист Плиний Старший отождествлял сатиров с гиббонами, описывая их словом satyrus – латинизированной формой греческого satyros. Он характеризует их как «дикий и необузданный народ, лишенный отчетливой речи и голоса, издающий лишь ужасный скрежет и отвратительный шум, грубых и покрытых шерстью по всему телу, с красными, как у сов, глазами и зубами, как у собак». Греческий философ-платоник II века Плутарх в своей «Жизни Суллы» приводит легендарный случай, когда солдаты римского полководца Суллы во время военной кампании в Греции в 89 г. до н.э. захватили спящего сатира. Солдаты Суллы привели сатира к нему, и он попытался допросить его, но тот издавал лишь нечленораздельный звук, нечто среднее между ржанием лошади и блеянием козы. Греческий путешественник Павсаний II века сообщает, что видел могилы умерших силенов в Иудее и в Пергаме. Исходя из этих мест, Павсаний заключает, что силены должны быть смертными. Затем философ Аполлоний Тианский устроил для него ловушку с вином, зная, что после его употребления призрак сатира навсегда уснет. Козлоногий сатир появляется у подножия статуи Бахуса работы Микеланджело (1497). Сатиры эпохи Возрождения по-прежнему иногда появляются в сценах пьяных оргий, как в античности, но также встречаются и в семейных сценах, рядом с женщинами и младенцами или детьми. Эта тенденция к более семейным, домашним сатирам, возможно, возникла в результате смешения с дикими людьми, которых, особенно в немецких изображениях эпохи Возрождения, часто изображали живущими относительно мирной жизнью со своими семьями в дикой природе. Самым известным изображением домашнего сатира является гравюра Альбрехта Дюрера «Семья сатира» (1505), которая широко воспроизводилась и имитировалась. Это популярное изображение сатиров и диких людей, возможно, также способствовало возникновению более поздней европейской концепции «благородного дикаря». Сатиры занимали парадоксальное, пограничное место в искусстве эпохи Возрождения, не только потому, что они были наполовину людьми, наполовину зверями, но и потому, что они были одновременно античными и природными. Они имели классическое происхождение, но обладали собственной иконографической традицией, сильно отличавшейся от стандартных изображений богов и героев. Они могли использоваться для воплощения того, что Стивен Кэмпбелл называет «чудовищным двойником» категории, в которую люди часто помещали себя. Именно в этом аспекте сатиры появляются в серии гравюр Джакопо де Барбари (1495), изображающих сатиров и обнаженных мужчин в бою, а также в «Историях первобытного человека» Пьеро ди Козимо, вдохновленных Лукрецием. Сатиры стали рассматриваться как «дочеловеческие», воплощающие все черты дикости и варварства, связанные с животными, но в человеческом обличии. Сатиры также стали использоваться для оспаривания раннего нововременного гуманизма способами, которые, по мнению некоторых ученых, схожи с современным постгуманизмом, как, например, в картине Тициана «Сдирание кожи с Марсия» (1570–1576). «Сдирание кожи с Марсия» изображает сцену из «Метаморфоз» Овидия, в которой сатиру Марсию сдирают кожу заживо. По словам Кэмпбелла, люди, совершающие сдирание кожи, показаны спокойно погруженными в свою задачу, а сам Марсий даже проявляет «неожиданное терпение». Картина отражает широкий континуум между божественным и звериным.

The Romans identified satyrs with their own nature spirits, fauns. Although generally similar to satyrs, fauns differed in that they were usually seen as "shy, woodland creatures" rather than the drunk and boisterous satyrs of the classical Greeks. Also, fauns generally lacked the association Greek satyrs had with secret wisdom. Unlike classical Greek satyrs, fauns were unambiguously goat like; they had the upper bodies of men, but the legs, hooves, tail, and horns of goats. The first century BC Roman poet Lucretius mentions in his lengthy poem De rerum natura that people of his time believed in "goat legged" (capripedes) satyrs, along with nymphs who lived in the mountains and fauns who played rustic music on stringed instruments and pipes. In Roman era depictions, satyrs and fauns are both often associated with music and depicted playing the Pan pipes or syrinx. The poet Virgil, who flourished during the early years of the Roman Empire, recounts a story in his sixth Eclogue about two boys who tied up the satyr Silenus while he was in a drunken stupor and forced him to sing them a song about the beginning of the universe. The first century AD Roman poet Ovid makes Jupiter, the king of the gods, express worry that the viciousness of humans will leave fauns, nymphs, and satyrs without a place to live, so he gives them a home in the forests, woodlands, and mountains, where they will be safe. Ovid also retells the story of Marsyas's hubris. He describes a musical contest between Marsyas, playing the aulos, and the god Apollo, playing the lyre. Marsyas loses and Apollo flays him as punishment. The Roman naturalist and encyclopedist Pliny the Elder conflated satyrs with gibbons, which he describes using the word satyrus, a Latinized form of the Greek satyros. He characterizes them as "a savage and wild people; distinct voice and speech they have none, but in steed thereof, they keep a horrible gnashing and hideous noise: rough they are and hairie all over their bodies, eies they have red like the houlets [owls] and toothed they be like dogs." The second century Greek Middle Platonist philosopher Plutarch records a legendary incident in his Life of Sulla, in which the soldiers of the Roman general Sulla are reported to have captured a satyr sleeping during a military campaign in Greece in 89 BC. Sulla's men brought the satyr to him and he attempted to interrogate it, but it spoke only in an unintelligible sound: a cross between the neighing of a horse and the bleating of a goat. The second century Greek travel writer Pausanias reports having seen the tombs of deceased silenoi in Judaea and at Pergamon. Based on these sites, Pausanias concludes that silenoi must be mortal. Then, the philosopher Apollonius of Tyana set a trap for it with wine, knowing that, after drinking it, the ghost satyr would fall asleep forever. A goat legged satyr appears at the base of Michelangelo's statue Bacchus (1497). Renaissance satyrs still sometimes appear in scenes of drunken revelry like those from antiquity, but they also sometimes appear in family scenes, alongside female and infant or child satyrs. This trend towards more familial, domestic satyrs may have resulted from conflation with wild men, who, especially in Renaissance depictions from Germany, were often portrayed as living relatively peaceful lives with their families in the wilderness. The most famous representation of a domestic satyr is Albrecht Dürer's 1505 engraving The Satyr's Family, which has been widely reproduced and imitated. This popular portrayal of satyrs and wild men may have also helped give rise to the later European concept of the noble savage. Satyrs occupied a paradoxical, liminal space in Renaissance art, not only because they were part human and part beast, but also because they were both antique and natural. They were of classical origin, but had an iconographical canon of their own very different from the standard representations of gods and heroes. They could be used to embody what Stephen J. Campbell calls a "monstrous double" of the category in which human beings often placed themselves. It is in this aspect that satyrs appear in Jacopo de' Barbari's 1495 series of prints depicting satyrs and naked men in combat and in Piero di Cosimo's Stories of Primitive Man, inspired by Lucretius. Satyrs became seen as "pre human", embodying all the traits of savagery and barbarism associated with animals, but in human like bodies. Satyrs also became used to question early modern humanism in ways which some scholars have seen as similar to present day posthumanism, as in Titian's Flaying of Marsyas ( 1570–1576). The Flaying of Marysas depicts the scene from Ovid's Metamorphoses in which the satyr Marysas is flayed alive. According to Campbell, the people performing the flaying are shown calmly absorbed in their task, while Marsyas himself even displays "an unlikely patience". The painting reflects a broad continuum between the divine and the bestial.

Ранний современный период

В Женевской Библии 1560 года слово са'ир в обоих случаях в Книге Исаии переводится на английский язык как «сатир». Перевод «Короля Якова» 1611 года следует этому переводу и также передает са'ир как «сатир». Эдвардс утверждает, что перевод этой фразы и других подобных в «Короле Якове» был предпринят с целью уменьшить странность и незнакомость существ, описанных в оригинальном еврейском тексте, представляя их как имена знакомых сущностей. Эдмунд Спенсер упоминает группу лесных существ как сатиров в своей эпической поэме «Королева фей». В Canto VI Уна бродит по лесу и натыкается на «группу фавнов и сатиров, танцующих в кругу вдали в чаще». Хотя в греческой и римской мифологии сатиры часто изображаются в негативном свете, в этой поэме они – кроткие и полезные существа. Это видно по тому, как они помогают защитить Уну от Санслоя. Сильван, их предводитель, и остальные сатиры очарованы красотой Уны и начинают поклоняться ей, словно богине. Однако сатиры оказываются простодушными существами, поскольку начинают поклоняться ослу, на котором она ехала. В семнадцатом веке сатиры стали ассоциироваться с человекообразными обезьянами. В 1699 году английский анатом Эдвард Тайсон (1651–1708) опубликовал описание своего вскрытия существа, которое ученые теперь идентифицировали как шимпанзе. В этом описании Тайсон утверждал, что истории о сатирах, диких людях и других гибридных мифологических существах возникли из-за ошибочной идентификации обезьян. Французский материалистический философ Жюльен Офре де Ламетри (1709–1751) включил в свои «Философские произведения» раздел под названием «О диких людях, называемых сатирами», в котором он описывает человекообразных обезьян, отождествляя их как с сатирами, так и с дикими людьми. Многие ранние описания орангутанов характеризуют самцов как сексуально агрессивных по отношению к женщинам и к самкам своего вида, подобно классическим греческим сатирам. Первое научное название, данное этой обезьяне, было Simia satyrus. Затем в первом издании «Руководства по монстрам» (1977), где он описан как лесной житель, в основном интересующийся развлечениями, такими как игры, игра на свирели и погоня за лесными нимфами. История жизни сатиров была подробно описана в журнале «Dragon» № 155 (март 1990) в статье «Экология сатира». Сатир позже был подробно описан как играбельная раса персонажей в книге «The Complete Book of Humanoids» (1993), а затем снова представлен как играбельная раса персонажей в «Player's Option: Skills & Powers» (1995). Сатир появляется в «Руководстве по монстрам» для издания 3.0. «Savage Species» (2003) представил сатира как расу и как играбельный класс. Сатир появляется в пересмотренном «Руководстве по монстрам» для версии 3.5, а также в «Руководстве по монстрам» для 4-го издания и как играбельная раса персонажей в источнике «Heroes of the Feywild» (2011). Художественное видео Мэтью Барни «Drawing Restraint 7» (1993) включает в себя двух сатиров, борющихся на заднем сиденье движущегося лимузина. Сатир по имени Гровер Андервуд появляется в юношеском фэнтезийном романе «Похититель молний» (2005) американского автора Рика Риордана, а также в последующих романах серии «Перси Джексон и олимпийцы». Хотя Гровера постоянно называют «сатиром», он описывается как имеющий козлиные ноги, заостренные уши и рога. Гровер не изображается с сексуально непристойными чертами, которые были характерны для классических греческих сатиров. Вместо этого он является верным защитником главного героя Перси Джексона, сына смертной женщины и бога Посейдона.

In the 1560 Geneva Bible, the word sa'ir in both of the instances in Isaiah is translated into English as 'satyr'. The 1611 King James Version follows this translation and likewise renders sa'ir as 'satyr'. Edwards states that the King James Version's translation of this phrase and others like it was intended to reduce the strangeness and unfamiliarity of the creatures described in the original Hebrew text by rendering them as names of familiar entities. Edmund Spenser refers to a group of woodland creatures as Satyrs in his epic poem The Faerie Queene. In Canto VI, Una is wandering through the forest when she stumbles upon a "troupe of Fauns and Satyrs far away Within the wood were dancing in a round." Although Satyrs are often negatively characterized in Greek and Roman mythology, the Satyrs in this poem are docile, helpful creatures. This is evident by the way they help protect Una from Sansloy. Sylvanus, the leader, and the rest of the Satyrs become enamored by Una's beauty and begin to worship her as if she is a deity. However, the Satyrs prove to be simple minded creatures because they begin to worship the donkey she was riding. In the seventeenth century, satyrs became identified with great apes. In 1699, the English anatomist Edward Tyson (1651–1708) published an account of his dissection of a creature which scholars have now identified as chimpanzee. In this account, Tyson argued that stories of satyrs, wild men, and other hybrid mythological creatures had all originated from the misidentification of apes or monkeys. The French materialist philosopher Julien Offray de La Mettrie (1709–1751) included a section titled "On savage men, called Satyrs" in his Oeuvres philosophiques, in which he describes great apes, identifying them with both satyrs and wild men. Many early accounts of the orangutan describe the males as being sexually aggressive towards human women and towards females of its own species, much like classical Greek satyrs. The first scientific name given to this ape was Simia satyrus. then in the first edition of the Monster Manual (1977), where it is described as a sylvan woodland inhabitant primarily interested in sport such as frolicking, piping, and chasing wood nymphs. The life history of satyrs was further detailed in Dragon No. 155 (March 1990), in "The Ecology of the Satyr". The satyr was later detailed as a playable character race in The Complete Book of Humanoids (1993), and is later presented as a playable character race again in Player's Option: Skills & Powers (1995). The satyr appears in the Monster Manual for the 3.0 edition. Savage Species (2003) presented the satyr as both a race and a playable class. The satyr appears in the revised Monster Manual for version 3.5 and also appears in the Monster Manual for the 4th edition, and as a playable character race in the Heroes of the Feywild sourcebook (2011). Matthew Barney's art video Drawing Restraint 7 (1993) includes two satyrs wrestling in the backseat of a moving limousine. A satyr named Grover Underwood appears in the young adult fantasy novel The Lightning Thief (2005) by American author Rick Riordan, as well as in subsequent novels in the series Percy Jackson & the Olympians. Though consistently referred to as a "satyr", Grover is described as having goat legs, pointed ears, and horns. Grover is not portrayed with the sexually obscene traits that characterized classical Greek satyrs. Instead, he is the loyal protector to the main character Percy Jackson, who is the son of a mortal woman and the god Poseidon.