Иоганн Фуст: Инвестор и пионер книгопечатания

Введение

Изобретатель / Инвестор первой печатной машины, немецкий маг

Иоганн Фуст или Фауст (ок. 1400 – 30 октября 1466) был одним из первых немецких печатников.

Семейное происхождение

Фуст родился в семье бюргерa Майнца, происхождение которой можно проследить до начала XIII века. Члены семьи занимали множество гражданских и церковных должностей. Имя писалось как "Fust" до 1506 года, когда Петер Шёффер, посвящая немецкий перевод Ливия Максимилиану I, императору Священной Римской империи, назвал своего тестя "Faust". После этого семья приняла это имя. Фаусты из Ашафенбурга, старинный и совершенно отличный род, включили Иоганна Фуста в свою родословную. Брат Иоганна, Яков, ювелир, был одним из бургомистров в 1462 году, когда Майнц был взят штурмом и разграблен войсками графа Адольфа II Нассауского, при этом, по-видимому, он погиб (об этом свидетельствует документ от 8 мая 1678 года).

Печать

Фуст вместе со своим братом был членом гильдии золотых дел мастеров Страсбурга. Как и многие средневековые ювелиры, он также занимался финансовой деятельностью. В связи с его отношениями с Иоганном Гутенбергом (умер в 1468 году) Фуста иногда называют изобретателем книгопечатания, а также его наставником и партнером. Одни считают его покровителем и благодетелем, разглядевшим ценность открытия Гутенберга и предоставившим ему средства для его реализации, другие же – спекулянтом, воспользовавшимся нуждой Гутенберга и лишившим его прибыли от изобретения. Как бы то ни было, документ Ульриха Гельмаспергера от 6 ноября 1455 года свидетельствует о том, что Фуст выдал Гутенбергу денежные средства (предположительно 800 гульденов в 1450 году и еще 800 в 1452 году) для продолжения работы, и что в 1455 году Фуст подал в суд на Гутенберга с требованием возврата долга в размере 2026 гульденов, включая основную сумму и проценты. По всей видимости, Гутенберг не выплачивал 300 гульденов в год, которые он обязался предоставлять на покрытие расходов, заработной платы и т.п., и, по словам Гутенберга, заявил, что не намерен взимать проценты. 6 ноября 1455 года в трапезной босых монахов в Майнце Фуст поклялся, что сам одолжил 1550 гульденов и передал их Гутенбергу. Нет доказательств того, что Фуст, как обычно считается, перенес часть печатного оборудования, находящегося под его залогом, в свой дом и продолжил печатать там с помощью Петера Шёффера из Гернсхайма (известно, что в 1449 году он был писцом в Париже), который около 1455 года женился на единственной дочери Фуста, Кристине. Первым изданием Фуста и Шёффера стала Псалтирь от 14 августа 1457 года (фолио в 350 страниц, первая печатная книга с указанием полной даты), примечательная красотой крупных инициалов, напечатанных в двух цветах – красном и синем, с использованием набора, состоящего из двух частей. Новые издания Псалтири с тем же шрифтом вышли в 1459 (29 августа), 1490, 1502 (последнее издание Шёффера) и 1516 годах.

Fust, along with his brother, was a member of the goldsmiths' guild of Strasbourg. Like many medieval goldsmiths, he also functioned as a financier. Because of his connection with Johann Gutenberg (died 1468), Fust has been called the inventor of printing, and the instructor as well as the partner of Gutenberg. Some see him as a patron and benefactor who saw the value of Gutenberg's discovery and supplied him with the means to implement it, whereas others portray him as a speculator who took advantage of Gutenberg's necessity and robbed him of the profits of his invention. Whatever the truth, the Ulrich Helmasperger document of November 6, 1455, shows that Fust advanced money to Gutenberg (apparently 800 guilders in 1450, and another 800 in 1452) to carry on his work, and that Fust, in 1455, brought a suit against Gutenberg to recover the money he had lent, claiming 2026 guilders for principal and interest. It appears that he had not paid in the 300 guilders a year which he had undertaken to furnish for expenses, wages, etc., and, according to Gutenberg, had said that he had no intention of claiming interest. November 6, 1455, in the refectory of the Barefooted Friars of Mainz, when Fust swore that he himself had borrowed 1550 guilders and given them to Gutenberg. There is no evidence that Fust, as is usually supposed, removed the portion of the printing materials covered by his mortgage to his own house, and carried on printing there with the aid of Peter Schöffer of Gernsheim (known to have been a scriptor at Paris in 1449), who in about 1455 married Fust's only daughter Christina. The first publication by Fust and Schöffer, the Psalter of August 14, 1457 (a folio of 350 pages, the first printed book with a complete date) was remarkable for the beauty of the large initials printed each in two colours, red and blue, from types made in two pieces. New editions of the Psalter with the same type appeared in 1459 (August 29), 1490, 1502 (Schöffer's last publication) and 1516.

Как бизнесмен

Иоганн Фуст был не столько типографом, сколько бизнесменом и продавцом. Фуст одолжил 800 гульденов (под 6% годовых) Иоганну Гутенбергу для начала его оригинального проекта. Позже Фуст передал Гутенбергу еще одну крупную сумму денег. В этот момент Фуст посчитал необходимым быть включенным в проект в качестве партнера, поскольку уже вложил в него значительные средства. Когда Фуст решил обратить взыскание на свои ссуды, до завершения оставалось всего три Библии. 6 ноября 1455 года Фуст потребовал от Гутенберга 2026 гульденов. Он также заявил в суде, что ему пришлось самому занять деньги под 6%, чтобы предоставить Гутенбергу кредит. В итоге Гутенбергу пришлось выплатить Фусту 1200 гульденов вместе со всеми завершенными Библиями, недопечатками и его мастерской. После этого о Гутенберге почти ничего не было слышно, а Фуст вступил в партнерство с Петером Шёффером. Шёффер перенял у Гутенберга все тонкости печатного дела. Это означало, что Шёффер сможет использовать те же техники, которые он изучил и освоил, а предприимчивый Фуст сможет найти способы делать то, что у него получалось лучше всего – продавать книги. Они печатали копии знаменитой "Библии на 42 строки" как на бумаге, так и на пергаменте. Бумажные экземпляры продавались по 40 гульденов, а на пергаменте – по 75 гульденов за штуку. В конечном итоге его освободили, поскольку было доказано, что он вел бизнес, в котором печать позволяла быстро производить множество одинаковых экземпляров текста. Элизабет Эйзенштейн приводит схожую историю и комментирует: text=Эта история может быть столь же несостоятельной, как и легенда, связывающая Иоганна Фуста с доктором Фаустом. Описанная в ней негативная реакция не должна восприниматься как типичная; многие ранние упоминания были, в лучшем случае, неоднозначными. Наиболее часто цитируемые источники связывают печать с божественными, а не с дьявольскими силами. Историкам книгопечатания представляется вероятным, что Фуст мог обеспокоить определенные заинтересованные круги в парижской книжной торговле и, возможно, в 1465 году в Париже были конфискованы Библии. В целом, церковь и Сорбонна приветствовали новую технологию. До тех пор, пока ранние источники этой истории об обвинениях в колдовстве не будут проверены, возможно, что Шафер и Гольдшмидт экстраполировали под влиянием путаницы между Иоганном Фустом и Иоганном Георгом Фаустом.

Johann Fust was not much of a printer but more of a businessman and a salesman. Fust loaned 800 guilders (with an interest of 6%) to Johannes Gutenberg with which to start his original project. Later, another large sum of money was handed over from Fust to Gutenberg. At this point, Fust felt as if he needed to be included as a partner on the project since he had now invested so much into it. There were all but three Bibles left to be completed when Fust decided to foreclose on his loans. On November 6, 1455, Fust demanded 2,026 guilders from Gutenberg. He also revealed in court that he had to borrow the money he gave to finance Gutenberg at 6% in order to even give the loan. All in all, Gutenberg ended up having to pay 1,200 guilders to Fust along with all of the completed Bibles, unfinished books, and his workshop. From that point on Gutenberg was hardly ever heard from again and Fust went into partnership with Peter Schöffer. Schöffer had learned all the fine skills of printing from Gutenberg. This meant that Schöffer would be able to use the same techniques he had learned and practiced, while the savvy businessman Fust could find ways to do what he was best at, which was to sell the books that they were making. They made copies of the famed "42 line Bible" in both paper and vellum. The paper ones were sold for 40 guilders each, while the ones on vellum were sold for 75 guilders apiece. He was eventually released, since it was proved he was running a business in which printing enabled the rapid production of multiple copies of the same text. Elizabeth Eisenstein cites a similar story, and comments:
text=The story may be just as unfounded as the legend that linked the figure of Johann Fust with that of Dr Faustus. The adverse reaction it depicts should not be taken as typical; many early references were at worst ambivalent. The ones that are most frequently cited associate printing with divine rather than diabolic powers. It does seem plausible to historians of print that Fust may have alarmed certain vested interests in the Paris book trade, and may have had bibles confiscated in Paris in 1465. In general, the church and the Sorbonne welcomed the new technology. Until early sources are verified for this story about witchcraft accusations, it may be that Schafer and Goldschmidt were extrapolating under the influence of the Johann Fust / Johann Georg Faust confusion.

Смерть

В 1464 году Адольф II из Нассау назначил для прихода Сен-Кентен трех баумайстеров (главных строителей), которые должны были выбрать двенадцать главных прихожан в качестве пожизненных помощников. Одним из первых этих "Vervaren", названных 1 мая 1464 года, был Иоганн Фуст, а в 1467 году вместо покойного (selig) Иоганна Фуста был избран Адам фон Хохгейм. По слухам, Фуст отправился в Париж в 1466 году и умер от чумы, свирепствовавшей там в августе и сентябре. Безусловно, он находился в Париже 4 июля, когда он подарил Луи де Лавернаду из провинции Форэ, в то время канцлеру герцога Бурбона и первому президенту парламента Тулузы, экземпляр своего второго издания Цицерона, о чем свидетельствует приписка собственноручно написанная Лавернадом в конце книги, которая сейчас хранится в библиотеке Женевы. Фридрих Максимилиан Клингер, печатник, возможно, заимствовал больше у Фуста, чем другие версии легенды о Фаусте.

Преемники и влияние

После того, как Питер Шёффер женился на дочери Фуста, Кристине, типографское дело Фуста и Шёффера продолжилось благодаря их потомкам. Фуст и Шёффер приложили немало усилий, чтобы сохранить свои методы печати в секрете, даже заставляя своих работников давать клятву, что они ничего не раскроют. Однако секреты все равно были раскрыты. Сыновья Шёффера (внуки Фуста) – Иоганн и Питер – продолжили дело своего отца и деда. Сын младшего Питера, Иво, также посвятил себя печати. Иоганн Фуст, возможно, и не начинал как типограф, но он, безусловно, оказал влияние на целое новое поколение печатников. То, что началось в Германии, распространилось по всему миру. Казалось невероятным, что первоначальное партнерство между Фустом и Гутенбергом окажет столь значительное влияние на печатное дело. Многие люди приписывают и будут приписывать Гутенбергу большую часть успеха 42-строчной Библии и печати в целом. Однако факты свидетельствуют о том, что если бы не Иоганн Фуст, эта Библия никогда бы не была создана. Фуст также контролировал продажи и распространял это издание в другие страны. Благодаря партнерству Фуста и Шёффера появилось целое новое поколение печатников. Споры о том, кто является истинным отцом печатного станка, не утихают. Иоганн Фуст – имя, которое большинство людей до сих пор не знают. Иоганн Фуст навсегда останется человеком, отвернувшимся от Гутенберга, но он также навсегда останется человеком, который по-настоящему запустил печатное дело (путем хитрости и жадности, хотя некоторые назовут это бизнес-стратегией).