Ахад Га-Ам: Жизнь и идеи основателя культурного сионизма

Введение

Еврейский эссеист, поэт и критик раннего сионизма Ашер Цви Хирш Гинзберг (18 августа 1856 – 2 января 1927), наиболее известный под своим еврейским именем и псевдонимом Ахад Хаам (, буквально «один из народа»), был еврейским журналистом и эссеистом, а также одним из главных сионистских мыслителей до образования государства. Он известен как основатель культурного сионизма. С его представлением об еврейском «духовном центре» в Эрец-Исраэле его взгляды на цель еврейского государства отличались от взглядов видных деятелей сионистского движения, таких как Теодор Герцль, основатель политического сионизма. В отличие от Герцля, Ахад Хаам стремился к «еврейскому государству, а не просто государству для евреев».

Биография

Гинзберг родился в Сквире, в Киевской губернии Российской империи (ныне Украина) в семье богатых хасидов. Город был расположен в черте еврейской оседлости, которая представляла собой область в Российской империи, где евреям разрешалось проживать. Гинзберг не питал особой привязанности к этому городу, описывая его как «одно из самых отсталых мест в хасидских районах России». Еврейская сегрегация в Российской империи, а также его строгое религиозное воспитание способствовали формированию идентичности, основанной на еврейском национализме. В восемь лет он начал самостоятельно учиться читать по-русски. Его отец, Исайя, отправил его в хедер до двенадцати лет. Когда его отец стал управляющим крупного имения в деревне Гопицыцы Киевской губернии, он перевёз туда семью и нанял частных учителей для своего сына, который преуспевал в учёбе. Гинзберг чувствовал себя некомфортно, принимая на себя идентичность митнагида (нехасидского ортодоксального еврея) или маскила (еврейского просветителя), поэтому он просто называл себя «Охев Исраэль», или «Любящий Израиль». В возрасте семнадцати лет он женился на Ривке. У них было трое детей: Шломо, Лея и Рахиль. В 1908 году, после поездки в Палестину, Гинзберг переехал в Лондон, чтобы управлять офисом компании Wissotzky Tea. В начале 1922 года он поселился в Тель-Авиве, где до 1926 года был членом Исполнительного комитета городского совета. Гинзберг умер в 1927 году, страдая от недуга. Вместо этого он высоко ценил духовную ценность еврейского Возрождения, чтобы противостоять разрушительной фрагментации (хитпардут) в диаспоре, и считал, что возвращение евреев в Палестину не является решением. Кибуц Галуёт был мессианским идеалом, а не осуществимым современным проектом. Истинное решение заключалось в создании духовного центра, или «центрального местопребывания», в Палестине, в Эрец-Исраэле, который служил бы образцом для рассеянного мира евреев в изгнании, которому следовало бы подражать; духовным центром для окружающего мира еврейской диаспоры. Он отделился от сионистского движения после Первого сионистского конгресса, поскольку считал программу Теодора Герцля непрактичной. В эссе под названием «Первый сионистский конгресс» (1897) он утверждал: «об освобождении себя от внутреннего рабства и духовной деградации, которые ассимиляция произвела в нас, и об укреплении нашего национального единства совместными действиями во всех сферах нашей национальной жизни, пока мы не станем способны и достойны жизни в достоинстве и свободе в будущем». Его критика политического сионизма привела к разработке его доктрины культурного сионизма. С 1889 по 1906 год Гинзберг был влиятельным интеллектуалом в сионистской политике.

Ginsberg was born in Skvyra, in the Kiev Governorate of the Russian Empire (present day Ukraine) to wealthy Hasidic parents. The town was located in the Pale of Settlement, which constituted an area in the Russian Empire in which Jews were legally allowed to reside. Ginsberg felt little affection for the town, describing it as "one of the most benighted spots in the Hasidic districts of Russia." Jewish segregation in the Russian Empire as well as his strong Orthodox upbringing served to cultivate an identity fundamentally based in Jewish Nationalism. At eight years old, he began to teach himself to read Russian. His father, Isaiah, sent him to heder until he was 12. When his father became the administrator of a large estate in the village of Gopitshitza in the Kiev Governorate, he moved the family there and took private tutors for his son, who excelled at his studies. Ginsberg felt uncomfortable with taking the identity of mitnagid (non Hasidic Orthodox jew) or maskil (Jewish Enlightener), so he simply referred to himself as "Ohev Yisrael", or "Lover of Israel". He married his wife Rivke at the age of 17. They had three children, Shlomo, Leah, and Rachel. In 1908, following a trip to Palestine, Ginsberg moved to London to manage the office of the Wissotzky Tea company. He settled in Tel Aviv in early 1922, where he served as a member of the Executive Committee of the city council until 1926. Plagued by ill health, Ginsberg died there in 1927. Instead he hailed the spiritual value of the Hebrew renaissance to counter the debilitating fragmentation (hitpardut) in the diaspora, he believed that the ingathering of Jews in Palestine was not an answer. Kibbutz galuyot was a messianic ideal rather than a feasible contemporary project. The real answer lay in achieving a spiritual centre, or 'central domicile', within Palestine, that of Eretz Israel, which would form an exemplary model for the dispersed world of Jewry in exile to imitate; a spiritual focus for the circumferential world of the Jewish diaspora. He split from the Zionist movement after the First Zionist Congress, because he felt that Theodor Herzl's program was impractical. In an essay entitled The First Zionist Congress (1897), he supports: "the emancipation of ourselves from the inner slavery and the spiritual degradation which assimilation has produced in us, and the strengthening of our national unity by joint action in every sphere of our national life, until we become capable and worthy of a life of dignity and freedom at some time in the future." His criticism of political Zionism would give way to the development of his doctrine of cultural Zionism. From 1889 to 1906, Ginzberg flourished as a preeminent intellectual in Zionist politics.

Журналистская карьера

Литературная карьера Гинзберга началась после переезда в Одессу в 1886 году, когда он взял псевдоним "Ахад Хаам". Его первая статья была опубликована в 1889 году. Гинзберг назвал свое издание "Га-Шилоах" в честь реки, упоминаемой в Библии. Эта река в Библии была известна своим тихим течением, и он хотел, чтобы его ежемесячный журнал отражал медленное, методичное развитие еврейской литературы, которое он надеялся стимулировать своим изданием.

Посещение Палестины

Ашер Гинзберг часто ездил в Палестину и публиковал отчеты об успехах еврейского поселения там. Его эссе были преимущественно критическими, акцентируя внимание на недостатках этого движения. В них сообщалось о голоде, недовольстве и волнениях среди арабов, безработице и оттоке населения из Палестины. В эссе, написанном вскоре после его поездки в этот регион в 1891 году, он предостерегал от "серьезной ошибки", считая, что движение обречено на неудачу из-за сопротивления при покупке земли, настроений местного населения, экономической нецелесообразности и недостатка националистического подъема.

Правда из Эрец-Исраэля

Ашер Гинзберг впервые посетил Палестину (османский вилайет (провинция) Бейрута и санджак (округ) Иерусалима) в 1891 году, чтобы ознакомиться с успехами Первой Алии, или первой волны еврейской иммиграции в Палестину (1882–1903). Вернувшись домой, он опубликовал серию из пяти эссе в петербургской еврейской газете Ha Melitz под названием «Правда из Эрец-Исраэля». Эссе представляли собой всестороннюю критику усилий по иммиграции с логистической и этической точек зрения, содержав мрачный прогноз относительно будущих еврейских колонизационных начинаний. Ахад Хаам сыграл важную роль в возрождении иврита и еврейской культуры, а также в установлении прочной связи между идеей еврейского государства и еврейской культурой.

Культурный сионизм

Идеи, увековеченные в эссе и критических работах Гинзберга относительно сионистского движения, составили основу того, что сегодня известно как культурный сионизм. Эта идеология способствовала культурному и языковому возрождению в еврейской диаспоре и допускала, но не требовала, создание еврейского государства, которое могло бы служить культурным и духовным центром для диаспоры. Гинзберг и идеология культурного сионизма придавали большее значение проблемам, с которыми сталкивался иудаизм как идентичность, чем проблемам отдельных евреев. Он писал, что Земля Израиля не сможет принять всю еврейскую диаспору, даже её большинство. Ахад Хаам также утверждал, что создание «национального дома» в Сионе не решит «еврейский вопрос»; более того, природные условия в Эрец-Исраэле будут препятствовать алии, и, следовательно, «Хиббат-Цион» должен воспитывать и укреплять сионистские ценности среди еврейского народа в достаточной степени, чтобы они захотели поселиться на земле, несмотря на самые большие трудности. Идеи, изложенные в этой статье, стали платформой для «Бней Моше» (сыны Моисея), тайного общества, основанного им в том же году. «Бней Моше», действовавший до 1897 года, работал над улучшением образования на иврите, расширением аудитории еврейской литературы и оказанием помощи еврейским поселениям. Возможно, более значительным был «Дерех Кехаим» (1889) – попытка Ахад Хаама запустить уникальное движение с фундаменталистской точки зрения, включающее все элементы национального возрождения, но движимое силой интеллекта. Он превзошел таких националистов, как Перец Смоленскин, утверждая, что ассимилятивный индивидуализм на Западе еще больше отчуждал русифицированных евреев, стремившихся сократить миграцию: изолируя их, он разорял восточноевропейское еврейство. Он опасался, что даже те, кто в «Ховвей» стремится ограничить эмиграцию, приведут к угасанию национального сознания и атомизации еврейской идентичности. Только антисемитизм сделал нас евреями. «Дерех» утверждал, что на протяжении истории нации возникали и исчезали, но национализм практически исчез из еврейского сознания. Только небольшая группа аристократов поддерживала его. На протяжении 1890-х годов Ахад Хаам работал над тем, чтобы сохранить пламя национализма живым. Акцент делался на моральные концепции, честь флага, самосовершенствование, национальное возрождение. В «Авдут бетох херут» произошел отход, обсуждающий пессимизм относительно будущего независимого еврейства. Критик Симон Дубнов намекал на это, но был скомпрометирован своей западной идеализацией французского еврейства. Для движения, увлечение ассимиляцией в Одессе было фатальным для прогрессивного сионизма Ахад Хаама. В 1891 году возникла потребность в «духовном центре» в Палестине; непреклонное противодействие «Бней Моше» его поддержке идеальной общины Владимира (Зеева) Тёмкина в Яффе усугубило противоречия в «Эмет ме-Эрец Исраэль» («Истина из Земли Израиля»). В 1896 году Гинзберг стал редактором «Хашилоаха», ежемесячного еврейского журнала на иврите, занимая эту должность в течение шести лет. После ухода с поста редактора в 1903 году он вернулся к бизнесу, работая в компании Wissotzky Tea Company. В 1897 году, после Базельского сионистского конгресса, призывавшего к еврейскому национальному дому, «признанному в международном праве» (völkerrechtlich), Ахад Хаам написал статью под названием «Еврейское государство – еврейская проблема», высмеивая идею государства, признанного в соответствии с völkerrechtlich, учитывая плачевное положение еврейских поселений в Палестине в то время. Он подчеркнул, что без возрождения еврейского национализма за рубежом невозможно было бы мобилизовать подлинную поддержку еврейского национального дома. Даже если национальный дом был бы создан и признан в международном праве, он был бы слабым и неустойчивым. В 1898 году сионистский конгресс принял идею распространения еврейской культуры в диаспоре как инструмент для продвижения целей сионистского движения и возрождения еврейского народа. «Бней Моше» помог основать Реховот как модель самодостаточности и основал «Ахиасаф», еврейскую издательскую компанию.

The ideas perpetuated through Ginsberg's essays and criticisms regarding the Zionist movement constituted what is known today as Cultural Zionism. This ideology promoted cultural and linguistic revival throughout the Jewish diaspora, and allowed for, but did not require, the creation of a Jewish state which would serve as a cultural and spiritual center for the diaspora. Ginsberg and the ideology of cultural Zionism placed importance on issues plaguing Judaism as an identity rather than the problems of individual Jews. In it, he wrote that the Land of Israel will not be capable of absorbing all of the Jewish Diaspora, not even a majority of them. Ahad Ha'am also argued that establishing a "national home" in Zion will not solve the "Jewish problem"; furthermore, the physical conditions in Eretz Yisrael will discourage Aliyah, and thus Hibbat Zion must educate and strengthen Zionist values among the Jewish people enough that they will want to settle the land despite the greatest difficulties. The ideas in this article became the platform for Bnei Moshe (sons of Moses), a secret society he founded that year. Bnei Moshe, active until 1897, worked to improve Hebrew education, build up a wider audience for Hebrew literature, and assist the Jewish settlements. Perhaps more significant was Derekh Kehayim (1889), Ahad Ha'am's attempt to launch a unique movement from a fundamentalist perspective incorporating all the elements of a national revival, but driven by force of intellect. He eclipsed nationalists like Peretz Smolenskin arguing assimilative individualism in the west further alienated Russified Jewry, who were seeking to reduce migration: isolating it beggared Eastern European Jewry. Even those in Hovevei seeking to restrict emigration would, he feared, bring the extinguishment of national consciousness; and atomisation of Jewish identity. Only anti Semitism had made Jews of us. Derekh argued that nations had waxed and waned throughout history, but nationalism had all but vanished from Jewish consciousness. Only a small group of nobles kept it going. Throughout the 1890s Ahad Ha'am worked to keep the flame of nationalism alive. Emphasis fell on moral concepts, honor of the flag, self improvement, national revitalisation. A departure occurred in Avdut betokh herut discussing pessimism about the future for independent Jewishness. Critic Simon Dubnov alluded to this but was compromised by his westernised idealizing of French Jewry. For the movement, the preoccupation with assimilation at Odessa was fatal for Ahad Ha'am's progressive Zionism. The requirement arose in 1891 for a "spiritual centre" in Palestine; Bnei Moshe's implacable opposition to his support for Vladimir (Zeev] Tiomkin's ideal community at Jaffa compounded the controversy in Emet me'eretz Yisrael (The Truth from the Land of Israel). In 1896, Ginsberg became editor of Hashiloah, a Hebrew monthly, a position he held for six years. After stepping down as editor in 1903, he went back to the business world with the Wissotzky Tea Company. In 1897, following the Basel Zionist Congress calling for a Jewish national home "recognized in international law" (völkerrechtlich), Ahad Ha'am wrote an article called Jewish State Jewish Problem ridiculing the idea of a völkerrechtlich recognized state, given the pitiful plight of the Jewish settlements in Palestine at the time. He emphasized that without a Jewish nationalist revival abroad, it would be impossible to mobilize genuine support for a Jewish national home. Even if the national home were created and recognized in international law, it would be weak and unsustainable. In 1898, the Zionist Congress adopted the idea of disseminating Jewish culture in the Diaspora as a tool for furthering the goals of the Zionist movement and bringing about a revival of the Jewish people. Bnei Moshe helped to found Rehovot as a model for self sufficiency, and established Achiasaf, a Hebrew publishing company.

Политическое влияние

Политическое влияние Ашера Гинзберга было относительно небольшим по сравнению с влиянием и распространением его опубликованных работ. Его стремление казаться нейтральным, аполитичным комментатором часто приводило к тому, что он оставался в стороне от политических событий. Он выступал на многих конференциях и консультировал видных лидеров, но избегал ответственности и руководящих должностей, когда ему предоставлялась такая возможность. Первым значительным политическим шагом Гинзберга стало основание организации «Бней Моше» – тайного политического объединения – в 1889 году и принятие его руководства. С 1891 по 1895 год он также присоединился к Одесскому комитету, который выступал за иммиграцию евреев в Эрец-Исраэль, вместе со многими своими соратниками из «Бней Моше». Ахад Хаам был талантливым переговорщиком. Он использовал свои навыки компромисса во время «языкового спора», сопровождавшего основание Хайфского техникума (ныне Технион), и в переговорах, приведших к принятию Декларации Бальфура. Ахад Хаам также был близким советником Хаима Вейцмана и других британских сионистов в период этих переговоров. После Декларации Бальфура он вошел в состав сионистского «Политического комитета» и оставался влиятельным советником британских сионистов в их борьбе с антисионистскими движениями. Ахад Хаам и Теодор Герцль оставались соперниками на протяжении многих лет, и их разногласия вызывали споры между восточными и западными сионистами в начале XX века.

Наследие и память

Во многих городах Израиля есть улицы, названные в честь Ахада Га-Ама. В Петах-Тикве есть старшая школа, носящая его имя – старшая школа Ахад Га-Ам. В библиотеке Бейт-Ариэла есть комната имени Ахада Га-Ама.

Опубликованные работы

Десять очерков о сионизме и иудаизме, переведенные с иврита Леоном Саймоном, Arno Press, 1973 (переиздание издания 1922 года). Очерки, письма, мемуары, переведенные с иврита и отредактированные Леоном Саймоном. Библиотека «Восток и Запад», 1946. Избранные очерки, переведенные с иврита Леоном Саймоном. Еврейское издательское общество Америки, 1912. Национализм и еврейская этика; Основные сочинения Ахад Хаама, под редакцией и с предисловием Ханса Кона. Книги Шокена, 1962.