Введение

1921 философское произведение Людвига Витгенштейна.

Tractatus Logico Philosophicus (широко сокращенное и цитируемое как TLP) — единственная философская работа австрийского философа Людвига Витгенштейна, опубликованная при его жизни. Проект преследовал широкую цель: определить взаимосвязь между языком и реальностью и установить границы науки. Витгенштейн писал заметки к «Трактату», будучи солдатом во время Первой мировой войны, и завершил работу во время военного отпуска летом 1918 года. Первоначально она была опубликована на немецком языке в 1921 году под названием Logisch Philosophische Abhandlung (Логический философский трактат). В 1922 году она была издана вместе с английским переводом и латинским названием, предложенным Г. Э. Муром в знак уважения к «Tractatus Theologico Politicus» (1670) Баруха Спинозы. «Трактат» написан в строгом и лаконичном литературном стиле, практически не содержащим аргументов как таковых, и состоит из 525 декларативных утверждений, пронумерованных иерархически. Философы признают «Трактат» одним из наиболее значительных философских произведений XX века, оказавшим влияние, прежде всего, на логических позитивистов Венского круга, таких как Рудольф Карнап и Фридрих Вайсманн, а также на статью Бертранда Рассела «Философия логического атомизма». Поздние работы Витгенштейна, в особенности посмертно опубликованные «Философские исследования», критиковали многие идеи, изложенные в «Трактате». Однако можно увидеть общие черты в мышлении Витгенштейна, несмотря на эту критику «Трактата» в более поздних трудах. Легендарный контраст между «ранним» и «поздним» Витгенштейном был оспорен такими исследователями, как Пирс (1987) и Хилми (1987). Например, важный, но недостаточно изученный аспект преемственности в ключевых вопросах Витгенштейна связан с пониманием «смысла» как «употребления». Связь между его ранними и поздними работами о «смысле как употреблении» заключается в обращении к непосредственным последствиям термина или фразы, что отражено, например, в его представлении о языке как о «вычислительном аппарате». Эти фрагменты имеют решающее значение для понимания Витгенштейном «смысла как употребления», хотя они часто игнорируются в научной литературе. Центральность и важность этих фрагментов подтверждаются и дополняются новым изучением Нахласса Витгенштейна, как это сделано в работе «От «Трактата» к более поздним сочинениям и обратно — новые следствия из Нахласса» (де Квироз, 2023).

Описание и контекст

В "Трактате" используется строгий и лаконичный литературный стиль. В работе почти нет аргументов как таковых, а она состоит скорее из декларативных утверждений или фрагментов, которые должны быть самоочевидными. Утверждения пронумерованы иерархически: семь основных положений на первом уровне (пронумерованы 1–7), при этом каждый подпункт является комментарием или развитием положения следующего, более высокого уровня (например, 1, 1.1, 1.11, 1.12, 1.13). В общей сложности "Трактат" содержит 525 пронумерованных утверждений. "Трактат" признан философами значительным философским трудом XX века и оказал влияние, главным образом, на философов-логических позитивистов Венского круга, таких как Рудольф Карнап и Фридрих Вайсманн. Статья Бертранда Рассела "Философия логического атомизма" представлена как разработка идей, которые он почерпнул у Витгенштейна.

Основные тезисы

В тексте содержится семь основных положений. Это:
Мир есть всё, что существует. То, что существует (факт), есть наличие состояний вещей. Логическая картина фактов – это мысль. Мысль – это высказывание, имеющее смысл. Высказывание – это функция истинности элементарных высказываний. (Элементарное высказывание является функцией истинности само по себе.) Общая форма высказывания – это общая форма функции истинности, которая: Это общая форма высказывания. О чём нельзя говорить, о том следует молчать.

Предложения 2 и 3

Эти разделы посвящены взгляду Витгенштейна на то, что воспринимаемый нами чувственный, изменчивый мир состоит не из субстанции, а из фактов. Второе положение начинается с обсуждения объектов, формы и сущности. Это эпистемическое понятие далее уточняется рассмотрением объектов или вещей как метафизических субстанций. Его употребление слова "композит" в 2.021 можно понимать как сочетание формы и материи в платоническом смысле. Понятие статической, неизменной Формы и её отождествление с Субстанцией представляет собой метафизический взгляд, который со времен Платона и Аристотеля стал общепринятым допущением в подавляющем большинстве западных философских традиций, поскольку оба философа разделяли его. "[Т]о, что называется формой или субстанцией, не возникает" (Z.8 1033b13).

Противоположная точка зрения утверждает, что неизменной Формы не существует, или, по крайней мере, если она и есть, то содержит постоянно менящуюся, относительную субстанцию в состоянии непрерывного потока. Хотя это мнение придерживались такие греки, как Гераклит, впоследствии оно оставалось на периферии западной традиции. В настоящее время оно известно преимущественно в "восточных" метафизических учениях, где первичной концепцией субстанции является Ци или нечто подобное, что сохраняется сквозь и за пределами любой конкретной Формы. Следующее покажет, что Витгенштейн придерживается первого взгляда:

Хотя Витгенштейн в значительной степени игнорировал Аристотеля (биография Рэя Монка предполагает, что он вообще не читал Аристотеля), кажется, что они разделяли некоторые антиплатонические взгляды на проблему универсального и частного в отношении первичных субстанций. Он прямо нападает на универсалии в своей "Голубой книге". "Идея о том, что общий концепт является общим свойством его частных экземпляров, связана с другими примитивными, слишком упрощенными представлениями о структуре языка. Это сопоставимо с идеей о том, что свойства являются ингредиентами вещей, обладающих этими свойствами; например, что красота является ингредиентом всех красивых вещей, как алкоголь – пива и вина, и что, следовательно, можно иметь чистую красоту, неразбавленную ничем прекрасным". Аристотель согласен: "Всеобщее не может быть субстанцией в том же смысле, что и сущность". Независимо от того, пришли ли аристотелевские представления о субстанции к Витгенштейну через Канта или через Бертрана Рассела, или даже если Витгенштейн пришел к своим представлениям интуитивно, их влияние очевидно. Дальнейший тезис положений 2 и 3 и их вспомогательных утверждений – это "картинная теория" языка Витгенштейна. Её можно суммировать следующим образом:

Мир состоит из совокупности взаимосвязанных атомарных фактов, а высказывания создают "картины" мира. Чтобы картина представляла определенный факт, она должна в какой-то мере обладать той же логической структурой, что и этот факт. Картина является мерилом реальности. Таким образом, языковое выражение можно рассматривать как форму геометрической проекции, где язык является изменяющейся формой проекции, но логическая структура выражения – неизменным геометрическим отношением. Мы не можем выразить языком то, что общее в структурах, а должны это показать, поскольку любой используемый нами язык также опирается на это отношение, и поэтому мы не можем выйти за пределы языка, используя сам язык.

Предложения 4.N - 5.N

Раздел 4 имеет важное значение, поскольку содержит одни из наиболее четких высказываний Витгенштейна о природе философии и о различии между тем, что можно сказать, и тем, что можно лишь показать. Здесь, например, он впервые проводит различие между материальными и грамматическими предложениями, отмечая: «Философский трактат стремится выразить нечто, что в принципе невыразимо». Он основан на представлении о том, что философия должна преследоваться аналогично естественным наукам; что философы стремятся к построению истинных теорий. Такое понимание философии не совпадает с концепцией философии, разработанной Витгенштейном. Витгенштейну принадлежит заслуга популяризации таблиц истинности (4.31) и условий истинности (4.431), которые в настоящее время составляют стандартный семантический анализ логики высказываний первого порядка. Философская значимость этого метода для Витгенштейна заключалась в том, что он помог разрешить путаницу, а именно представление о том, что логические выводы обосновываются правилами. Если форма аргумента является валидной, конъюнкция посылок будет логически эквивалентна заключению, и это наглядно демонстрируется в таблице истинности; она отображает это. Таким образом, понятие тавтологии является центральным в трактатовском учении Витгенштейна о логическом следствии, которое является строго дедуктивным.

Логический атомизм

Хотя сам Витгенштейн не использовал этот термин, его метафизические взгляды, изложенные в «Tractatus», обычно называют логическим атомизмом. Хотя логический атомизм Витгенштейна перекликается с атомизмом Бертранда Рассела, эти две концепции не тождественны. В то время как Рассел полагал, что имена (например, «x») в его теории должны обозначать вещи, познаваемые нами непосредственно посредством непосредственного знакомства, Витгенштейн не считал, что на логический анализ накладываются какие-либо эпистемические ограничения: простые объекты – это всё, что содержится в элементарных предложениях, которые нельзя подвергнуть дальнейшему логическому анализу. Это разграничение было призвано чётко отделить логику от описательного языка. Согласно их интерпретации, Витгенштейн действительно считал, что некоторые вещи проявляются, когда мы размышляем о логике языка, но проявляющееся – это не утверждение о том, что что-то есть, как если бы мы могли каким-то образом помыслить об этом (и, следовательно, понять, что Витгенштейн пытается нам показать), но по какой-то причине не могли бы это выразить словами. Как объясняют Даймонд и Конант: подобно тому, как практические знания или умения (например, езда на велосипеде) нельзя свести к знанию, выраженному в форме суждений, согласно Райлу, Витгенштейн также полагал, что владение логикой языка – это уникальное практическое умение, не предполагающее какого-либо «знания того, что», а скорее проявляющееся в нашей способности оперировать осмысленными предложениями и понимать их внутренние логические связи.

Философские

В 1921 году, когда книга была опубликована, Витгенштейн пришел к выводу, что «Логико-философский трактат» разрешил все философские проблемы, освободив человека для сосредоточения на действительно важных вещах – этике, вере, музыке и так далее. Позже он отказался от этой точки зрения, начиная с 1945 года, что привело его к работе над тем, что впоследствии стало «Философскими исследованиями». Книга была переведена на английский язык в 1922 году К. К. Огденом при помощи юного Кембриджского математика и философа Фрэнка П. Рэмси. Рэмси позже посетил Витгенштейна в Австрии. Трудности перевода затрудняют точное определение понятий, особенно учитывая особенности использования Витгенштейном терминов и сложность передачи идей на слова. «Трактат» привлек внимание философов Венского круга (1921–1933), в особенности Рудольфа Карнапа и Морица Шлика. Группа месяцами изучала текст вслух, строка за строкой. Шлик в итоге убедил Витгенштейна встретиться с членами круга для обсуждения «Трактата» по его возвращении в Вену (в то время он работал архитектором). Хотя логические позитивисты Венского круга высоко ценили «Трактат», они утверждали, что последние несколько фрагментов, включая Предложение 7, непонятны. Карнап приветствовал книгу как содержащую важные идеи, но рекомендовал игнорировать заключительные предложения. Витгенштейн ответил Шлику: «Я не могу представить, чтобы Карнап так полностью неправильно понял последние предложения книги и, следовательно, фундаментальную концепцию всей книги». Более поздняя интерпретация исходит от семейства интерпретаций «Новый Витгенштейн», разрабатываемых с 2000 года. Это так называемое «решительное прочтение» является спорным и вызывает множество дискуссий. Основной тезис таких прочтений заключается в том, что Витгенштейн в «Трактате» не предлагает теоретического объяснения языка, которое relegates этику и философию в мистическую область невыразимого. Скорее, книга имеет терапевтическую цель. Работая с предложениями книги, читатель приходит к осознанию того, что язык идеально подходит для всех наших нужд, и что философия основывается на ошибочном понимании логики нашего языка. Путаница, которую «Трактат» стремится развеять, – это не ошибочная теория, а скорее ошибочная потребность в какой-либо теории. Метод «Трактата» заключается в том, чтобы сделать читателя осознающим логику нашего языка, с которой мы уже знакомы, и эффект от этого – устранение потребности в теоретическом объяснении логики языка – распространяется на все другие области философии. Таким образом, путаница, возникающая при выдвижении, например, этических и метафизических теорий, разрешается одним махом. Витгенштейн встретился не с самим Венским кругом, а лишь с некоторыми его членами, включая Шлика, Карнапа и Вайсмана. Однако он часто отказывался обсуждать философию и настаивал на том, чтобы встречи посвящались чтению стихов Рабиндраната Тагора, повернувшись спиной к собравшимся. Он в значительной степени прервал формальные отношения даже с этими членами круга, поверив, что Карнап использовал некоторые из его идей без разрешения. Альфред Корзибски признает влияние Витгенштейна в своей книге «Наука и здравомыслие: Введение в неаристотелевские системы и общую семантику».

Художественная

В 1992 году венгерский режиссер Петер Форгач снял фильм, посвященный "Трактату". В 32-минутном фильме под названием "Трактат Витгенштейна" приводятся цитаты из "Трактата" и других работ Витгенштейна. В 1989 году финский художник М. А. Нумминен выпустил черный виниловый альбом "The Tractatus Suite", состоящий из отрывков из "Трактата", положенных на музыку, на лейбле Forward! (GN 95). Треками были [T. 1] "Мир есть", [T. 2] "Для того чтобы сказать", [T. 4] "Мысль есть", [T. 5] "Предложение есть", [T. 6] "Общая форма функции истинности" и [T. 7] без курсива. Запись велась в студии Finnvox в Хельсинки с февраля по июнь 1989 года. "Тексты песен" были представлены на немецком, английском, эсперанто, французском, финском и шведском языках. Музыка была переиздана на CD в 2003 году под названием "М. А. Нумминен поет Витгенштейна".