Возрождение интереса к античности в эпоху Ренессанса

Введение

Возрождение в изучении классической древности

Гуманизм эпохи Возрождения был мировоззрением, сосредоточенным на природе и значимости человека, возникшим в результате изучения классической древности. Он впервые зародился в Италии, а затем распространился по Западной Европе в XIV, XV и XVI веках. В этот период термин «гуманист» относился к преподавателям и студентам гуманитарных наук, известных как *studia humanitatis*, которые включали изучение латинской и древнегреческой литературы, грамматики, риторики, истории, поэзии и моральной философии. Лишь в XIX веке это стало называться гуманизмом вместо первоначальных гуманитарных наук, а позднее – ретронимом «гуманизм эпохи Возрождения», чтобы отделить его от более поздних гуманистических течений. В эпоху Возрождения большинство гуманистов были христианами, поэтому их целью было «очистить и обновить христианство», а не упразднить его. Они стремились вернуться *ad fontes* («к источникам») – к простоте Евангелий и Нового Завета, минуя сложности средневековой христианской теологии. Под влиянием и вдохновением классики гуманисты эпохи Возрождения разработали новую риторику и новые знания. Некоторые ученые также утверждают, что гуманизм сформулировал новые моральные и гражданские взгляды и ценности, предлагающие руководство в жизни всем гражданам. Гуманизм эпохи Возрождения был ответом на то, что позднее историки-виги стали описывать как «узкое педантичное учение», связанное со средневековой схоластикой. Гуманисты эпохи Возрождения стремились создать общество, способное говорить и писать красноречиво и ясно, и таким образом участвовать в общественной жизни своих общин и убеждать других в добродетельных и разумных поступках. Гуманизм, хотя и был инициирован небольшой элитой, имевшей доступ к книгам и образованию, задумывался как культурное движение, оказывающее влияние на все общество. Это была программа возрождения культурного наследия, литературного наследия и моральной философии греко-римской цивилизации. Важными центрами гуманизма эпохи Возрождения были Болонья, Феррара, Флоренция, Генуя, Ливорно, Мантуя, Падуя, Пиза, Неаполь, Рим, Сиена, Венеция, Виченца и Урбино.

Renaissance humanism was a worldview centered on the nature and importance of humanity, that emerged from the study of Classical antiquity. This first began in Italy and then spread across Western Europe in the 14th, 15th, and 16th centuries. During the period, the term humanist referred to teachers and students of the humanities, known as the studia humanitatis, which included the study of Latin and Ancient Greek literatures, grammar, rhetoric, history, poetry, and moral philosophy. It was not until the 19th century that this began to be called humanism instead of the original humanities, and later by the retronym Renaissance humanism to distinguish it from later humanist developments. During the Renaissance period most humanists were Christians, so their concern was to "purify and renew Christianity", not to do away with it. Their vision was to return ad fontes ("to the sources") to the simplicity of the Gospels and of the New Testament, bypassing the complexities of medieval Christian theology. Under the influence and inspiration of the classics, Renaissance humanists developed a new rhetoric and new learning. Some scholars also argue that humanism articulated new moral and civic perspectives, and values offering guidance in life to all citizens. Renaissance humanism was a response to what came to be depicted by later whig historians as the "narrow pedantry" associated with medieval scholasticism. Renaissance humanists sought to create a citizenry able to speak and write with eloquence and clarity, and thus capable of engaging in the civic life of their communities and persuading others to virtuous and prudent actions. Humanism, while set up by a small elite who had access to books and education, was intended as a cultural movement to influence all of society. It was a program to revive the cultural heritage, literary legacy, and moral philosophy of the Greco Roman civilization. There were important centres of Renaissance humanism in Bologna, Ferrara, Florence, Genoa, Livorno, Mantua, Padua, Pisa, Naples, Rome, Siena, Venice, Vicenza, and Urbino.

Определение

В широком смысле проект итальянских гуманистов эпохи Возрождения XIV и XV веков был studia humanitatis: изучение гуманитарных наук, «учебная программа, ориентированная на развитие языковых навыков». Этот проект стремился возродить культуру Древней Греции и Рима посредством литературы и философии и использовать это классическое возрождение для формирования моральных установок правящих классов, что Джеймс Хэнккинс называет одним из аспектов «политики добродетели». Однако, что именно представляла собой эта studia humanitatis, остаётся предметом многочисленных споров. По мнению одного из исследователей этого движения, ранний итальянский гуманизм, во многом продолжавший грамматические и риторические традиции Средневековья, не только дал старому Тривиуму новое и более амбициозное название (Studia humanitatis), но и расширил его фактический охват, содержание и значимость в учебных программах школ и университетов, а также в обширной литературной деятельности. Studia humanitatis исключала логику, но к традиционной грамматике и риторике добавляла не только историю, греческий язык и моральную философию, но и выдвигала поэзию, ранее считавшуюся продолжением грамматики и риторики, на первое место среди всех дисциплин. Однако, исследуя это определение в своей статье «Изменение концепции studia humanitatis в раннем Ренессансе», Бенджамин Г. Коль представляет обзор различных значений, которые приобретал этот термин на протяжении периода. Около середины XIV века, когда термин впервые вошёл в употребление среди итальянских литераторов, он использовался по отношению к конкретному тексту: как похвала культурным и моральным ценностям, выраженным в трактате Цицерона Pro Archia poeta (62 г. до н.э.). Тосканский гуманист Колуччо Салютати популяризировал этот термин в 1370-х годах, используя его для обозначения культуры и образования как руководства к нравственной жизни, с акцентом на риторику и ораторское искусство. Со временем он стал использовать его специально в литературной похвале своих современников, но позже рассматривал studia humanitatis как средство редактирования и восстановления древних текстов и даже понимания Священного Писания и другой богословской литературы. Однако только в начале quattrocento (XV век) studia humanitatis начали ассоциироваться с конкретными академическими дисциплинами, когда Пьер Паоло Вергерио в своей работе De ingenuis moribus подчеркнул важность риторики, истории и моральной философии как средства нравственного совершенствования. К середине века термин был принят более формально, поскольку он начал использоваться в Болонье и Падуе для обозначения университетских курсов, преподававших эти дисциплины, а также латинскую поэзию, прежде чем распространился на север по всей Италии. Но первый случай, когда он охватывал грамматику, риторику, историю, поэзию и моральную философию вместе, произошёл лишь тогда, когда Томазо Парентучелли написал Козимо Медичи с рекомендациями относительно его библиотечной коллекции, сказав: «de studiis autem humanitatis quantum ad grammaticam, rhetoricam, historicam et poeticam spectat ac moralem» («относительно изучения гуманитарных наук, насколько они касаются грамматики, риторики, истории и поэзии, а также этики»). Таким образом, термин studia humanitatis приобретал различные значения на протяжении веков, по-разному используясь гуманистами в различных итальянских городах-государствах, поскольку одно определение принималось и распространялось по всей стране. Тем не менее, он неизменно относился к способу обучения – формальному или неформальному – который приводит к нравственному совершенствованию. К XIV веку некоторые из первых гуманистов были страстными коллекционерами античных рукописей, включая Петрарку, Джованни Боккаччо, Колуччо Салютати и Поджио Браччолини. Из этих четырёх Петрарку прозвали «Отцом Гуманизма», поскольку именно он первым поощрял изучение языческих цивилизаций и преподавание классических добродетелей как средство сохранения христианства. Многие работали на Католическую церковь и имели духовный сан, как Петрарка, в то время как другие были юристами и канцлерами итальянских городов и, следовательно, имели доступ к книжным мастерским, например, ученик Петрарки Салютати, канцлер Флоренции. В Италии гуманистическая образовательная программа быстро завоевала признание, и к середине XV века многие представители высших классов получили гуманистическое образование, возможно, в дополнение к традиционному схоластическому. Некоторые из высших должностных лиц Католической церкви были гуманистами, располагавшими ресурсами для создания важных библиотек. Таковым был кардинал Василий Бессарион, обращённый из греческого православия в католическую веру, который рассматривался как кандидат на папский престол и был одним из самых образованных учёных своего времени. В XV и начале XVI веков было несколько пап-гуманистов, одним из которых был Энеас Сильвио Пикколомини (папа Пий II), плодовитый автор, написавший трактат «Об образовании юношей». Эти предметы стали известны как гуманитарные науки, а движение, которое они вдохновили, – как гуманизм. Волны миграции византийских греческих учёных и эмигрантов в период после крестового разграбления Константинополя и падения Византийской империи в 1453 году стали очень желанным дополнением к латинским текстам, которые учёные, такие как Петрарка, находили в монастырских библиотеках для возрождения греческой литературы и науки благодаря их большему знакомству с древнегреческими произведениями. Среди них были Гемист Плетон, Георгий Трапезундский, Феодор Газа и Иоанн Аргиропул. Итальянский гуманизм распространился на север во Францию, Германию, Нидерланды, Польшу, Литву, Венгрию и Англию с развитием масштабной книгопечати после 1500 года и стал ассоциироваться с Реформацией. Во Франции выдающийся гуманист Гийом Бюде (1467–1540) применил филологические методы итальянского гуманизма к изучению античных монет и истории права, написав подробный комментарий к Кодексу Юстиниана. Бюде был сторонником абсолютной монархии (и не республиканцем, как ранние итальянские гуманисты), активно участвовал в общественной жизни, был дипломатом при Франциске I и помогал основать Collège des Lecteurs Royaux (позже Collège de France). Между тем, Маргарита Наваррская, сестра Франциска I, была поэтессой, романисткой и религиозной мистиком, которая собрала вокруг себя и защитила круг поэтов и писателей на народном языке, включая Клемана Маро, Пьера де Ронсара и Франсуа Рабле.

Very broadly, the project of the Italian Renaissance humanists of the fourteenth and fifteenth centuries was the studia humanitatis: the study of the humanities, "a curriculum focusing on language skills." This project sought to recover the culture of ancient Greece and Rome through its literature and philosophy and to use this classical revival to imbue the ruling classes with the moral attitudes of said ancients—a project James Hankins calls one of "virtue politics". But what this studia humanitatis actually constituted is a subject of much debate. According to one scholar of the movement,
Early Italian humanism, which in many respects continued the grammatical and rhetorical traditions of the Middle Ages, not merely provided the old Trivium with a new and more ambitious name (Studia humanitatis), but also increased its actual scope, content and significance in the curriculum of the schools and universities and in its own extensive literary production. The studia humanitatis excluded logic, but they added to the traditional grammar and rhetoric not only history, Greek, and moral philosophy, but also made poetry, once a sequel of grammar and rhetoric, the most important member of the whole group. However, in investigating this definition in his article "The changing concept of the studia humanitatis in the early Renaissance," Benjamin G. Kohl provides an account of the various meanings the term took on over the course of the period. Around the middle of the fourteenth century, when the term first came into use among Italian literati, it was used in reference to a very specific text: as praise of the cultural and moral attitudes expressed in Cicero's Pro Archia poeta (62 BCE). Tuscan humanist Coluccio Salutati popularized the term in the 1370s, using the phrase to refer to culture and learning as a guide to moral life, with a focus on rhetoric and oration. Over the years, he came to use it specifically in literary praise of his contemporaries, but later viewed the studia humanitatis as a means of editing and restoring ancient texts and even understanding scripture and other divine literature. But it was not until the beginning of the quattrocento (15th century) that the studia humanitatis began to be associated with particular academic disciplines, when Pier Paolo Vergerio, in his De ingenuis moribus, stressed the importance of rhetoric, history, and moral philosophy as a means of moral improvement. By the middle of the century, the term was adopted more formally, as it started to be used in Bologna and Padua in reference to university courses that taught these disciplines as well as Latin poetry, before then spreading northward throughout Italy. But the first instance of it as encompassing grammar, rhetoric, history, poetry, and moral philosophy all together only came when Tommaso Parentucelli wrote to Cosimo de' Medici with recommendations regarding his library collection, saying, "de studiis autem humanitatis quantum ad grammaticam, rhetoricam, historicam et poeticam spectat ac moralem" ("concerning studies of the humanities, insofar as they [consist of] grammar, rhetoric, history and poetry, and also ethics"). And so, the term studia humanitatis took on a variety of meanings over the centuries, being used differently by humanists across the various Italian city states as one definition got adopted and spread across the country. Still, it has referred consistently to a mode of learning—formal or not—that results in one's moral edification. By the 14th century some of the first humanists were great collectors of antique manuscripts, including Petrarch, Giovanni Boccaccio, Coluccio Salutati, and Poggio Bracciolini. Of the four, Petrarch was dubbed the "Father of Humanism," as he was the one who first encouraged the study of pagan civilizations and the teaching of classical virtues as a means of preserving Christianity. Many worked for the Catholic Church and were in holy orders, like Petrarch, while others were lawyers and chancellors of Italian cities, and thus had access to book copying workshops, such as Petrarch's disciple Salutati, the Chancellor of Florence. In Italy, the humanist educational program won rapid acceptance and, by the mid 15th century, many of the upper classes had received humanist educations, possibly in addition to traditional scholastic ones. Some of the highest officials of the Catholic Church were humanists with the resources to amass important libraries. Such was Cardinal Basilios Bessarion, a convert to the Catholic Church from Greek Orthodoxy, who was considered for the papacy, and was one of the most learned scholars of his time. There were several 15th century and early 16th century humanist Popes one of whom, Aeneas Silvius Piccolomini (Pope Pius II), was a prolific author and wrote a treatise on The Education of Boys. These subjects came to be known as the humanities, and the movement which they inspired is shown as humanism. The migration waves of Byzantine Greek scholars and émigrés in the period following the Crusader sacking of Constantinople and the end of the Byzantine Empire in 1453 was a very welcome addition to the Latin texts scholars like Petrarch had found in monastic libraries for the revival of Greek literature and science via their greater familiarity with ancient Greek works. They included Gemistus Pletho, George of Trebizond, Theodorus Gaza, and John Argyropoulos. Italian humanism spread northward to France, Germany, the Low Countries, Poland Lithuania, Hungary and England with the adoption of large scale printing after 1500, and it became associated with the Reformation. In France, pre eminent humanist Guillaume Budé (1467–1540) applied the philological methods of Italian humanism to the study of antique coinage and to legal history, composing a detailed commentary on Justinian's Code. Budé was a royal absolutist (and not a republican like the early Italian umanisti) who was active in civic life, serving as a diplomat for François I and helping to found the Collège des Lecteurs Royaux (later the Collège de France). Meanwhile, Marguerite de Navarre, the sister of François I, was a poet, novelist, and religious mystic who gathered around her and protected a circle of vernacular poets and writers, including Clément Marot, Pierre de Ronsard, and François Rabelais.

Язычество и христианство в эпоху Возрождения

Многие гуманисты были представителями духовенства, наиболее известными из которых были папа Пий II, Сикст IV и Лев X, и часто гуманисты находились под покровительством высокопоставленных церковных иерархов. Значительные усилия гуманистов были направлены на углубление понимания и улучшение переводов библейских и раннехристианских текстов как до, так и после Реформации, на которую оказали большое влияние работы неитальянских, североевропейских ученых, таких как Эразм Роттердамский, Жак Лефевр д’Этапль, Уильям Гросин и шведский католический архиепископ в изгнании Олаус Магнус.

Эпикурейство

Чарльз Тринкаус рассматривает "эпикурейство" Валлы как уловку, не имевшую серьезных намерений со стороны Валлы, но предназначенную для опровержения стоицизма, который он, наряду с эпикурейством, считал одинаково низким по сравнению с христианством. Позднее Эразм, "князь гуманистов", в своей книге "Эпикуреец" подхватил защиту, или адаптацию, эпикурейства Валлой: "Если люди, живущие в согласии с собой, являются эпикурейцами, то никто не является более истинным эпикурейцем, чем праведные и благочестивые. И если нас смущают названия, то никто не заслуживает имени Эпикурейца больше, чем почитаемый основатель и глава христианской философии Христос, ведь в греческом языке 'эпикурос' означает 'помощник'. Он один, когда закон Природы был почти уничтожен грехами, когда закон Моисея разжигал вражду, а не исцелял, когда Сатана беспрепятственно правил миром, вовремя пришел на помощь погибающему человечеству. Поэтому совершенно неправы те, кто в своей глупости говорит о том, что Христос был печален и угрюм по характеру и призывает нас к мрачному образу жизни. Напротив, только Он показывает самую приятную жизнь и самую полную истинного наслаждения. Этот отрывок иллюстрирует то, как гуманисты рассматривали языческие классические произведения, такие как философия Эпикура, как находящиеся в гармонии с их интерпретацией христианства.

Неоплатонизм

Ренессансные неоплатоники, такие как Марсилио Фичино (чьи переводы сочинений Платона на латынь использовались вплоть до XIX века), стремились согласовать платонизм с христианством, опираясь на идеи ранних отцов церкви Лактанция и святого Августина. В том же духе Пико делла Мирандола попытался создать синкретизм религий и философий, центром которого было христианство, однако его работа не была одобрена церковными властями, отвергшими её из-за его взглядов на магию.

Распространенное мнение

Историк Стивен Крейс выражает широко распространенное мнение (восходящее к швейцарскому историку XIX века Якобу Буркхардту), когда пишет, что период с четырнадцатого по семнадцатый век способствовал общей эмансипации личности. Город-государства Северной Италии вступили в контакт с разнообразными обычаями Востока и постепенно допустили свободу выражения во вкусах и одежде. Труды Данте, и особенно доктрины Петрарки и гуманистов, таких как Макиавелли, подчеркивали ценность интеллектуальной свободы и индивидуального самовыражения. В эссе Монтеня индивидуалистическое мировоззрение получило, пожалуй, самое убедительное и красноречивое выражение в истории литературы и философии. Двумя заметными тенденциями в гуманизме эпохи Возрождения были ренессансный неоплатонизм и герметизм, которые, благодаря трудам таких мыслителей, как Николай Кузанский, Джордано Бруно, Корнелий Агриппа, Кампанелла и Джованни Пико делла Мирандола, порой были близки к формированию новой религии. Из этих двух герметизм оказал значительное и продолжительное влияние на западную мысль, в то время как неоплатонизм в основном утратил свою актуальность как интеллектуальное течение, породив движения в западном эзотеризме, такие как теософия и нью-эйдж. "Тезис Йейтса", выдвинутый Фрэнсис Йейтс, утверждает, что эзотерическая мысль эпохи Возрождения, прежде чем прийти в упадок, предложила ряд концепций, полезных для развития научного метода, хотя этот вопрос остается предметом дискуссий.

XVI век и далее

Хотя гуманисты продолжали использовать свои знания на службе церкви вплоть до середины шестнадцатого века и далее, резко обострившаяся религиозная атмосфера после Реформации привела к Контрреформации, которая стремилась подавить любые вызовы католической теологии, и подобные усилия предпринимались и среди протестантских деноминаций. Однако многие гуманисты присоединились к движению Реформации и заняли руководящие должности, например, Филипп Меланхтон, Ульрих Цвингли, Мартин Лютер, Генрих VIII, Иоанн Кальвин и Уильям Тиндаль. С началом Контрреформации, инициированной Трентским собором (1545–1563), позиции укрепились, и было навязано строгое католическое ортодоксальное учение, основанное на схоластической философии. Некоторые гуманисты, даже умеренные католики, такие как Эразм, рисковали быть объявленными еретиками за предполагаемую критику церкви. В 1514 году он переехал в Базель и несколько лет работал в Базельском университете. Историк Ренессанса сэр Джон Хейл предостерегает от слишком прямолинейной связи между гуманизмом Ренессанса и современным использованием термина «гуманизм»: «Гуманизм Ренессанса следует отличать от каких-либо оттенков "гуманитаризма" или "гуманизма" в их современном значении рационального, нерелигиозного подхода к жизни. Слово "гуманизм" может ввести в заблуждение, если его рассматривать в оппозиции к христианству, которое его последователи в основном стремились дополнить, а не опровергнуть, посредством кропотливого изучения источников древней богодухновенной мудрости».

Теза барона

Ганс Барон (1900–1988) был создателем широко распространенного сегодня термина «гражданский гуманизм». Впервые сформулированный в 1920-х годах и основанный главным образом на его исследованиях Леонардо Бруни, «тезис» Барона постулировал существование центральной линии гуманизма, особенно во Флоренции и Венеции, преданной республиканским идеалам. Как утверждается в его magnum opus «Кризис раннего итальянского Возрождения: гражданский гуманизм и республиканская свобода в эпоху классицизма и тирании», немецкий историк полагал, что гражданский гуманизм возник примерно в 1402 году, после ожесточенной борьбы между Флоренцией и Миланом под властью Висконти в 1390-х годах. Он рассматривал гуманизм Петрарки как риторический и поверхностный проект, а новую ветвь – как отказ от феодальной и якобы «неземной» (то есть божественной) идеологии Средневековья в пользу приоритета республиканского государства и его свободы в рамках проекта «гражданского гуманизма». «Тезис Барона» уже вызвал споры во время публикации «Кризиса» и с тех пор подвергся еще большей критике. Уже в 1960-х годах историки Филипп Джонс и Питер Херд сочли восхваление Бароном «республиканских» гуманистов наивным, утверждая, что республики были гораздо менее ориентированы на свободу, чем считал Барон, и были практически столь же недемократичными, как и монархии. Джеймс Хэнккинс добавляет, что различия в политических ценностях между гуманистами, на службе у олигархий, и теми, кто был нанят принцами, не были особенно заметны, поскольку все гражданские идеалы Барона воплощались гуманистами, служившими различным типам правительств. В своих аргументах он утверждает, что «программа политических реформ является центральной для гуманистического движения, основанного Петраркой. Но это не «республиканский» проект в бароновском понимании республики; это не идеологический продукт, связанный с определенным типом режима». Подобным образом, он считал их влияние на философию и философские работы отдельных личностей второстепенным по отношению к их гуманизму, рассматривая грамматику, риторику, поэзию, историю и этику как основные заботы гуманистов. Гарин, напротив, рассматривал саму философию как постоянно развивающуюся, причем каждая форма философии неразрывно связана с практикой мыслителей своего времени. Таким образом, он считал, что отказ итальянских гуманистов от схоластики и обретенная ими свобода полностью соответствуют этому более широкому пониманию философии. В период, когда они спорили об этих различных взглядах, происходила более широкая культурная дискуссия о гуманизме, в центре которой находились Жан-Поль Сартр и Мартин Хайдеггер. В 1946 году Сартр опубликовал работу под названием «L'existentialisme est un humanisme», в которой изложил свое понимание экзистенциализма, основанное на убеждении, что «существование предшествует сущности»; что человек «прежде всего существует, познает себя, возникает в мире и определяет себя впоследствии», формируя себя и обретая цель. Хайдеггер, отвечая на работу Сартра, заявил: «Ибо в этом гуманизм: размышлять и заботиться о том, чтобы люди оставались людьми, а не бесчеловечными, «нечеловечными», то есть находящимися вне своей сущности». Он также обсудил упадок концепции гуманизма, заявив, что ею доминирует метафизика и, по сути, отвергая ее как философию. В письме он также открыто критиковал итальянский гуманизм эпохи Возрождения. Хотя эта дискуссия проходила за пределами области ренессансоведения (подробнее о развитии термина «гуманизм» см. Гуманизм), этот фоновый спор не был неактуален для продолжающегося разногласия между Кристаллером и Гарином. Кристаллер, который в какой-то момент учился у Хайдеггера, также не считал (ренессансный) гуманизм философией, а Der italienische Humanismus Гарина был опубликован одновременно с ответом Хайдеггера на Сартра – шаг, который Рубини описывает как попытку «организовать превентивную конфронтацию между историческим гуманизмом и философскими неогуманизмами». Гарин также рассматривал гуманистов эпохи Возрождения как испытывающих тот же вид «характерной тревоги, которую экзистенциалисты приписывают людям, внезапно осознавшим свою радикальную свободу», тем самым еще больше переплетая философию с гуманизмом эпохи Возрождения. Хэнккинс довольно хорошо суммирует дебаты между Кристаллером и Гарином, подчеркивая концепцию Кристаллера о профессиональных философах как очень формальных и ориентированных на методологию. Гуманистов эпохи Возрождения, напротив, он рассматривал как профессиональных риторов, которые, используя вдохновленную классикой пайдейю или институцию, действительно улучшали такие области, как философия, но без того, чтобы практика философии была их основной целью или функцией. Гарин, напротив, хотел, чтобы его «гуманистические философы были органическими интеллектуалами», не составляющими жесткой школы мысли, но имеющими общие взгляды на жизнь и образование, которые разрывали с предшествующими средневековыми традициями.

Hans Baron (1900–1988) was the inventor of the now ubiquitous term "civic humanism." First coined in the 1920s and based largely on his studies of Leonardo Bruni, Baron's "thesis" proposed the existence of a central strain of humanism, particularly in Florence and Venice, dedicated to republicanism. As argued in his chef d'œuvre, The Crisis of the Early Italian Renaissance: Civic Humanism and Republican Liberty in an Age of Classicism and Tyranny, the German historian thought that civic humanism originated in around 1402, after the great struggles between Florence and Visconti led Milan in the 1390s. He considered Petrarch's humanism to be a rhetorical, superficial project, and viewed this new strand to be one that abandoned the feudal and supposedly "otherworldly" (i. e., divine) ideology of the Middle Ages in favour of putting the republican state and its freedom at the forefront of the "civic humanist" project. Already controversial at the time of The Crisis' publication, the "Baron Thesis" has been met with even more criticism over the years. Even in the 1960s, historians Philip Jones and Peter Herde found Baron's praise of "republican" humanists naive, arguing that republics were far less liberty driven than Baron had believed, and were practically as undemocratic as monarchies. James Hankins adds that the disparity in political values between the humanists employed by oligarchies and those employed by princes was not particularly notable, as all of Baron's civic ideals were exemplified by humanists serving various types of government. In so arguing, he asserts that a "political reform program is central to the humanist movement founded by Petrarch. But it is not a 'republican' project in Baron's sense of republic; it is not an ideological product associated with a particular regime type." Similarly, he considered their influence on philosophy and particular figures' philosophical output to be incidental to their humanism, viewing grammar, rhetoric, poetry, history, and ethics to be the humanists' main concerns. Garin, on the other hand, viewed philosophy itself as being ever evolving, each form of philosophy being inextricable from the practices of the thinkers of its period. He thus considered the Italian humanists' break from Scholasticism and newfound freedom to be perfectly in line with this broader sense of philosophy. During the period in which they argued over these differing views, there was a broader cultural conversation happening regarding Humanism: one revolving around Jean Paul Sartre and Martin Heidegger. In 1946, Sartre published a work called "L'existentialisme est un humanisme," in which he outlined his conception of existentialism as revolving around the belief that "existence comes before essence"; that man "first of all exists, encounters himself, surges up in the world – and defines himself afterwards," making himself and giving himself purpose. Heidegger, in a response to this work of Sartre's, declared: "For this is humanism: meditating and caring, that human beings be human and not inhumane, "inhuman", that is, outside their essence." He also discussed a decline in the concept of humanism, pronouncing that it had been dominated by metaphysics and essentially discounting it as philosophy. He also explicitly criticized Italian Renaissance humanism in the letter. While this discourse was taking place outside the realm of Renaissance Studies (for more on the evolution of the term "humanism," see Humanism), this background debate was not irrelevant to Kristeller and Garin's ongoing disagreement. Kristeller—who had at one point studied under Heidegger—also discounted (Renaissance) humanism as philosophy, and Garin's Der italienische Humanismus was published alongside Heidegger's response to Sartre—a move that Rubini describes as an attempt "to stage a pre emptive confrontation between historical humanism and philosophical neo humanisms." Garin also conceived of the Renaissance humanists as occupying the same kind of "characteristic angst the existentialists attributed to men who had suddenly become conscious of their radical freedom," further weaving philosophy with Renaissance humanism. Hankins summarizes the Kristeller v. Garin debate quite well, attesting to Kristeller's conception of professional philosophers as being very formal and method focused. Renaissance humanists, on the other hand, he viewed to be professional rhetoricians who, using their classically inspired paideia or institutio, did improve fields such as philosophy, but without the practice of philosophy being their main goal or function. Garin, instead, wanted his "humanist philosophers to be organic intellectuals," not constituting a rigid school of thought, but having a shared outlook on life and education that broke with the medieval traditions that came before them.