Экологический след человечества: измерение воздействия на природу.

Введение

Потребность индивидуума или группы людей в природных ресурсах. Экологический след измеряет спрос человека на природный капитал, то есть количество природы, необходимое для обеспечения жизнедеятельности людей и экономики. Он отслеживает этот спрос посредством системы экологического учета. В этих расчетах сопоставляется биологически продуктивная площадь, используемая людьми для удовлетворения своих потреблений, с биологически продуктивной площадью, доступной в регионе, стране или в мире (биоемкость). Биоемкость – это продуктивная площадь, способная к восстановлению ресурсов, потребляемых человеком. Таким образом, данный показатель является мерой воздействия человека на окружающую среду. Поскольку учет экологического следа измеряет, в какой степени человеческая деятельность укладывается в рамки возможностей планеты, он является ключевым показателем устойчивости. Этот показатель продвигается Global Footprint Network, которая разработала стандарты для обеспечения сопоставимости результатов. FoDaFo, при поддержке Global Footprint Network и Йоркского университета, в настоящее время предоставляет национальные оценки экологического следа и биоемкости. Экологический след и биоемкость могут сравниваться в индивидуальном, региональном, национальном или глобальном масштабе. Как экологический след, так и спрос на биоемкость меняются ежегодно в зависимости от численности населения, потребления на душу населения, эффективности производства и продуктивности экосистем. В глобальном масштабе оценки экологического следа показывают, насколько велик спрос человечества по сравнению с возможностями Земли по возобновлению ресурсов. По оценкам Global Footprint Network, по состоянию на 2022 год человечество использует природный капитал на 71% быстрее, чем Земля способна его восстанавливать, что, по их словам, означает, что экологический след человечества соответствует 1,71 планете Земля. Это превышение возможностей планеты называется экологическим дефицитом. Анализ экологического следа широко используется во всем мире для оценки устойчивости. Он позволяет измерять и управлять использованием ресурсов во всей экономике, а также изучать устойчивость образа жизни, товаров и услуг, организаций, отраслей промышленности, районов, городов, регионов и стран. Первая научная публикация об экологическом следе была написана Уильямом Рисом в 1992 году. Первоначально Вакернагель и Рис называли эту концепцию «присвоенной несущей способностью». Чтобы сделать идею более понятной, Рис предложил термин «экологический след», вдохновленный компьютерным техником, который похвалил его новый компьютер за «небольшой размер на столе». В 1996 году Вакернагель и Рис опубликовали книгу «Наш экологический след: сокращение воздействия человека на Землю». Самый простой способ определить экологический след – это количество природных ресурсов, необходимых для производства товаров и услуг, поддерживающих образ жизни человека, процветание нации или экономическую деятельность человечества в целом. Этот инструмент может служить основой для разработки политики, позволяющей оценить, насколько страна использует больше (или меньше) ресурсов, чем доступно на ее территории, или насколько ее образ жизни и плотность населения могут быть воспроизведены в мировом масштабе. Экологический след может быть полезным инструментом для информирования людей о чрезмерном потреблении и перенаселении, с целью изменения личного поведения или государственной политики. Экологические следы могут использоваться для аргументации того, что нынешний образ жизни и численность населения являются неустойчивыми. Сравнение коэффициентов TEF может указать на преимущества альтернативных направлений, видов транспорта, выбора продуктов питания, типов размещения и видов деятельности. Углеродный след является компонентом общего экологического следа. Часто, когда сообщается только об углеродном следе, он выражается в весе (или в CO2e, представляющем потенциал глобального потепления парниковых газов), но он также может быть выражен в единицах площади, как и экологический след. Оба показателя могут применяться к продуктам, людям или целым обществам.

Individual's or a group's human demand on nature
The ecological footprint measures human demand on natural capital, i. e. the quantity of nature it takes to support people and their economies. It tracks human demand on nature through an ecological accounting system. The accounts contrast the biologically productive area people use to satisfy their consumption to the biologically productive area available within a region, nation, or the world (biocapacity). Biocapacity is the productive area that can regenerate what people demand from nature. Therefore, the metric is a measure of human impact on the environment. As Ecological Footprint accounts measure to what extent human activities operate within the means of our planet, they are a central metric for sustainability. The metric is promoted by the Global Footprint Network which has developed standards to make results comparable. FoDaFo, supported by Global Footprint Network and York University are now providing the national assessments of Footprints and biocapacity. Footprint and biocapacity can be compared at the individual, regional, national or global scale. Both footprint and demands on biocapacity change every year with number of people, per person consumption, efficiency of production, and productivity of ecosystems. At a global scale, footprint assessments show how big humanity's demand is compared to what Earth can renew. Global Footprint Network estimates that, as of 2022, humanity has been using natural capital 71% faster than Earth can renew it, which they describe as meaning humanity's ecological footprint corresponds to 1.71 planet Earths. This overuse is called ecological overshoot. Ecological footprint analysis is widely used around the world in support of sustainability assessments. It enables people to measure and manage the use of resources throughout the economy and explore the sustainability of individual lifestyles, goods and services, organizations, industry sectors, neighborhoods, cities, regions, and nations. The first academic publication about ecological footprints was written by William Rees in 1992. Originally, Wackernagel and Rees called the concept "appropriated carrying capacity". To make the idea more accessible, Rees came up with the term "ecological footprint", inspired by a computer technician who praised his new computer's "small footprint on the desk". In 1996, Wackernagel and Rees published the book Our Ecological Footprint: Reducing Human Impact on the Earth. The simplest way to define an ecological footprint is the amount of environmental resources necessary to produce the goods and services that support an individual's lifestyle, a nation's prosperity, or the economic activity of humanity as a whole. The tool can inform policy by examining to what extent a nation uses more (or less) than is available within its territory, or to what extent the nation's lifestyle and population density would be replicable worldwide. The footprint can be a useful tool to educate people about overconsumption and overpopulation, with the aim of altering personal behavior or public policies. Ecological footprints may be used to argue that current lifestyles and human numbers are not sustainable. Comparisons of TEFs can indicate the benefits of alternative destinations, modes of travel, food choices, types of lodging, and activities. The carbon footprint is a component of the total ecological footprint. Often, when only the carbon footprint is reported, it is expressed in weight of (or CO2e representing GHG warming potential (GGWP)), but it can also be expressed in land areas like ecological footprints. Both can be applied to products, people, or whole societies.

Методология

Согласно отчету о национальном экологическом следе за 2018 год, общий экологический след человечества с 1961 года демонстрирует тенденцию к увеличению, в среднем на 2,1% в год (SD = 1,9). В 2014 году средний мировой экологический след составлял 2,8 глобальных гектара на человека. Интенсификация сельского хозяйства привела к увеличению использования удобрений, что вызвало эвтрофикацию ручьев и прудов; увеличению использования пестицидов, что привело к сокращению популяций опылителей; увеличению забора воды, что ухудшило состояние рек; и уменьшению площади диких и залежных земель, что привело к сокращению популяций диких животных на сельскохозяйственных землях. Это напоминает нам, что расчеты экологического следа антропоцентричны и исходят из предположения, что вся биоемкость Земли законно доступна для использования человеком. Если предположить, что некоторая часть биоемкости должна быть сохранена для других видов, уровень экологического дефицита увеличивается. По мнению Вакернагеля и организации, основанной им, Земля находится в состоянии "перенасыщения" с 1970-х годов, то есть человечество использует больше ресурсов и производит отходы быстрее, чем экосистема способна к их восстановлению. Это означает, что человечество значительно превышает несущую способность Земли при нынешнем уровне благосостояния. Согласно GFN: <blockquote>В 2023 году День экологического долга Земли наступил 2 августа. День экологического долга Земли знаменует дату, когда человечество исчерпало годовой бюджет природных ресурсов. В оставшуюся часть года мы поддерживаем свой экологический дефицит за счет истощения местных запасов ресурсов и накопления углекислого газа в атмосфере. Мы живем в условиях перенасыщения. В некоторых странах экологический дефицит возникает из-за того, что экологический след на душу населения превышает среднюю доступную в мире площадь биопродуктивных земель (в 2019 году она оценивалась менее чем в 1,7 гектара на человека). Примерами являются Франция, Германия и Саудовская Аравия. В других случаях потребление ресурсов на душу населения может быть ниже среднего мирового показателя, но страны испытывают экологический дефицит, поскольку их население достаточно велико, чтобы использовать больше биопродуктивных земель, чем имеется в пределах их национальных границ. Примерами являются Китай, Индия и Филиппины. С тех пор, из-за роста населения и дальнейших уточнений в расчетах, доступная биоемкость на человека снизилась до менее чем 1,7 гектара на человека во всем мире. Существует также значительная вариативность внутри стран, обусловленная индивидуальным образом жизни и уровнем богатства. В 2022 году десять стран с наибольшим общим экологическим следом были: Китай (5,54 миллиарда глобальных гектаров), Соединенные Штаты (2,66 миллиарда), Индия (1,64 миллиарда), Российская Федерация (774 миллиона), Япония (586 миллионов), Бразилия (542 миллиона), Индонезия (460 миллионов), Германия (388 миллионов), Республика Корея (323 миллиона) и Мексика (301 миллион). Диаграмма (справа) рассматривает устойчивость в масштабе отдельных стран, сопоставляя их экологический след с Индексом развития человеческого потенциала ООН (показателем уровня жизни). График показывает, что необходимо для стран, чтобы поддерживать приемлемый уровень жизни для своих граждан, одновременно обеспечивая устойчивое использование ресурсов. Общая тенденция заключается в том, что более высокий уровень жизни становится менее устойчивым. Как всегда, рост населения оказывает значительное влияние на общее потребление и производство, и увеличение численности населения приводит к снижению устойчивости. Большинство стран мира продолжают увеличивать численность населения, хотя некоторые, похоже, стабилизировались или даже начинают сокращаться. Информация, полученная в результате отчетов на национальном, региональном и городском уровнях, подтверждает глобальную тенденцию к снижению устойчивости общества с течением времени.

According to the 2018 edition of the National footprint accounts, humanity's total ecological footprint has exhibited an increasing trend since 1961, growing an average of 2.1% per year (SD= 1.9). The world average ecological footprint in 2014 was 2.8 global hectares per person. Agricultural intensification involved increased fertilizer use which led to eutrophication of streams and ponds; increased pesticide use which decimated pollinator populations; increased water withdrawals which decreased river health; and decreased land left wild or fallow which decreased wildlife populations on agricultural lands. This reminds us that ecological footprint calculations are anthropocentric, assuming that all Earth's biocapacity is legitimately available to human beings. If we assume that some biocapacity should be left for other species, the level of ecological overshoot increases. According to Wackernagel and the organisation he has founded, the Earth has been in "overshoot", where humanity is using more resources and generating waste at a pace that the ecosystem cannot renew, since the 1970s. This implies that humanity is well over Earth's human carrying capacity at current levels of affluence. According to the GFN:<blockquote>In 2023, Earth Overshoot Day fell on August 2nd. Earth Overshoot Day marks the date when humanity has exhausted nature's budget for the year. For the rest of the year, we are maintaining our ecological deficit by drawing down local resource stocks and accumulating carbon dioxide in the atmosphere. We are operating in overshoot. In some cases, countries are running an ecological deficit because their per capita ecological footprints are higher than the hectares of bioproductive land available on average globally (this was estimated at <1.7 hectares per person in 2019). Examples include France, Germany and Saudi Arabia. In other cases, per capita resource use may be lower than the global available average, but countries are running an ecological deficit because their populations are high enough that they still use more bioproductive land than they have within their national borders. Examples include China, India and the Philippines. Since then, due to population growth and further refinements in the calculations, available biocapacity per person has decreased to <1.7 hectares per person globally. There is also a high variation within countries, based on individual lifestyles and wealth. In 2022, the top ten countries in total ecological footprint were: China (5.54 billion global hectares), United States (2.66 billion), India (1.64 billion), Russian Federation (774 million), Japan (586 million), Brazil (542 million), Indonesia (460 million), Germany (388 million), Republic of Korea (323 million) and Mexico (301 million). The figure (right) examines sustainability at the scale of individual countries by contrasting their Ecological Footprint with their UN Human Development Index (a measure of standard of living). The graph shows what is necessary for countries to maintain an acceptable standard of living for their citizens while, at the same time, maintaining sustainable resource use. The general trend is for higher standards of living to become less sustainable. As always, population growth has a marked influence on total consumption and production, with larger populations becoming less sustainable. Most countries around the world continue to become more populous, although a few seem to have stabilized or are even beginning to shrink. The information generated by reports at the national, regional and city scales confirm the global trend towards societies becoming less sustainable over time.

Исследования в Соединенном Королевстве

Средний экологический след в Великобритании составляет 5,45 глобальных гектаров на человека (gha), с колебаниями между регионами от 4,80 гга (Уэльс) до 5,56 гга (Восточная Англия). Ферма «Кеверал», органическое фермерское сообщество в Корнуолле, показала экологический след в 2,4 гга, однако наблюдаются значительные различия в экологических следах между членами сообщества.

Экологический след на индивидуальном уровне

В исследовании 2012 года, изучавшем потребителей, придерживающихся "зеленого" и "коричневого" образа жизни (где "зеленые" потребители, как ожидается, оказывают значительно меньшее воздействие на окружающую среду, чем "коричневые"), "исследование не выявило существенной разницы в углеродном следе между "зелеными" и "коричневыми" потребителями". Исследование 2013 года пришло к аналогичным выводам.

Отзывы и критики

Ранняя критика была опубликована ван ден Бергом и Вербруггеном в 1999 году и обновлена в 2014 году. Их коллега Фиала опубликовал аналогичную критику в 2008 году. В июне 2008 года был опубликован всесторонний обзор, заказанный Генеральным директоратом по окружающей среде (Европейская комиссия). В ходе обзора Европейской комиссии было установлено, что данная концепция уникальна и полезна для оценки прогресса в реализации Стратегии ЕС в области ресурсов. Также были даны рекомендации по дальнейшему улучшению качества данных, методологий и исходных предположений. Бломквист и др. опубликовали критическую статью в 2013 году, на которую последовали ответы от Rees и Wackernagel (2013) и реплика от Blomqvist et al. (2013). Дополнительный поток критики исходит от Giampietro и Saltelli (2014), с ответом от Goldfinger et al. (2014) и репликой от Giampietro и Saltelli (2014). Совместная статья, написанная критически настроенными исследователями (Джанпиетро и Салтелли) и сторонниками (различными исследователями Global Footprint Network), суммировала суть спора в статье, опубликованной в журнале Ecological Indicators. Дополнительные комментарии были представлены ван ден Бергом и Граци (2015). Ряд национальных правительственных учреждений провели совместные или независимые исследования для проверки надежности метода учета экологического следа и его результатов. В основном они подтвердили результаты расчетов; те, кто воспроизводил оценку, получали почти идентичные результаты. К таким обзорам относятся исследования Швейцарии, Германии, Франции, Ирландии, Объединенных Арабских Эмиратов и Европейской комиссии. Global Footprint Network обобщила методологические ограничения и критику в обширном докладе, доступном на своем веб-сайте. Подобным образом, Ньюман (2006) утверждал, что концепция экологического следа может иметь антиурбанистическую предвзятость, поскольку она не учитывает возможности, создаваемые ростом городов. Он утверждает, что расчет экологического следа для густонаселенных районов, таких как город или небольшая страна с относительно большим населением, например, Нью-Йорк и Сингапур соответственно, может привести к восприятию этих популяций как "паразитических". Однако на самом деле экологические следы лишь отражают зависимость городов от сельских территорий. Критики утверждают, что это сомнительная характеристика, поскольку фермеры в развитых странах могут потреблять больше ресурсов, чем городские жители, из-за транспортных расходов и отсутствия эффекта масштаба. Более того, подобные моральные выводы, по сути, являются аргументом в пользу автаркии. Но это все равно, что винить весы в диетических предпочтениях пользователя. Даже если это правда, такая критика не умаляет ценности измерения и сравнения экологических следов различных городов, регионов или стран. Такие оценки могут дать полезную информацию об успехе или неудаче различных экологических политик. Поскольку эта метрика отслеживает биоемкость, замена первозданных экосистем высокопродуктивными сельскохозяйственными монокультурами может привести к завышению биоемкости таких регионов. Например, замена древних лесов или тропических лесов монокультурными лесами или плантациями может, таким образом, уменьшить экологический след. Аналогично, если урожайность органического земледелия ниже, чем у традиционных методов, это может привести к тому, что первое будет "наказано" большим экологическим следом. Дополнительные показатели биоразнообразия призваны решить эту проблему. Отчет WWF "Живая планета" сочетает расчеты следа с индексом биоразнообразия "Живая планета". Для использования в Австралии был создан модифицированный экологический след, учитывающий биоразнообразие. Экологический след на протяжении многих лет используется экологами как способ количественной оценки экологической деградации в отношении отдельного человека. В последнее время ведутся дебаты о надежности этого метода.

Early criticism was published by van den Bergh and Verbruggen in 1999, which was updated in 2014. Their colleague Fiala published similar criticism in 2008. A comprehensive review commissioned by the Directorate General for the Environment (European Commission) was published in June 2008. The European Commission's review found the concept unique and useful for assessing progress on the EU's Resource Strategy. They also recommended further improvements in data quality, methodologies and assumptions. Blomqvist et al published a critical paper in 2013. It led to a reply from Rees and Wackernagel (2013), and a rejoinder by Blomqvist et al. (2013). An additional strand of critique is from Giampietro and Saltelli (2014), with a reply from Goldfinger et al., 2014, and a rejoinder by Giampietro and Saltelli (2014). A joint paper authored by the critical researchers (Giampietro and Saltelli) and proponents (various Global Footprint Network researchers) summarized the terms of the controversy in a paper published by the journal Ecological Indicators. Additional comments were offered by van den Bergh and Grazi (2015). A number of national government agencies have performed collaborative or independent research to test the reliability of the ecological footprint accounting method and its results. They have largely confirmed the accounts' results; those who reproduced the assessment generating near identical results. Such reviews include those of Switzerland, Germany, France, Ireland, the United Arab Emirates and the European Commission. Global Footprint Network has summarized methodological limitations and criticism in a comprehensive report available on its website. Similarly, Newman (2006) has argued that the ecological footprint concept may have an anti urban bias, as it does not consider the opportunities created by urban growth. He argues that calculating the ecological footprint for densely populated areas, such as a city or small country with a comparatively large population—e. g. New York and Singapore respectively—may lead to the perception of these populations as "parasitic". But in reality, ecological footprints just document the resource dependence of cities on rural hinterlands. Critics argue that this is a dubious characterization, since farmers in developed nations may easily consume more resources than urban inhabitants, due to transportation requirements and the unavailability of economies of scale. Furthermore, such moral conclusions seem to be an argument for autarky. But this is similar to blaming a scale for the user's dietary choices. Even if true, such criticisms do not negate the value of measuring different cities', regions', or nations' ecological footprints and comparing them. Such assessments can provide helpful insights into the success or failure of different environmental policies. Since this metric tracks biocapacity, the replacement of original ecosystems with high productivity agricultural monocultures can lead to attributing a higher biocapacity to such regions. For example, replacing ancient woodlands or tropical forests with monoculture forests or plantations may therefore decrease the ecological footprint. Similarly if organic farming yields were lower than those of conventional methods, this could result in the former being "penalized" with a larger ecological footprint. Complementary biodiversity indicators attempt to address this. The WWF's Living Planet Report combines the footprint calculations with the Living Planet Index of biodiversity. A modified ecological footprint that takes biodiversity into account has been created for use in Australia. Ecological footprint for many years has been used by environmentalists as a way to quantify ecological degradation as it relates to an individual. Recently, there has been debate about the reliability of this method.