Джеймс Огастес Грант: Исследователь Африки и член парламента.

Введение

Шотландский исследователь Африки (1827–1892)
консервативный депутат парламента

Подполковник Джеймс Август Грант (11 апреля 1827 – 11 февраля 1892) был шотландским исследователем восточной экваториальной Африки. Он публиковал материалы в журналах различных научных обществ, наиболее значительной из которых является работа "Ботаника экспедиции Спика и Гранта", опубликованная в XXIX томе "Трудов Линнеевского общества". Он женился в 1865 году и поселился в Найрне, где скончался в 1892 году. Он похоронен в крипте собора Святого Павла. Газель Гранта, одна из крупнейших газелей Африки, названа в его честь.

Ранние годы

Грант родился в Найрне, в Шотландском нагорье, где его отец был пастором прихода, и получил образование в Академии Найрн, Абердинской гимназии и Колледже Маришала в Абердине. В 1846 году он поступил на службу в индийскую армию. Он участвовал в боевых действиях Сикхской войны (1848–1849), служил на протяжении всего Индийского восстания 1857 года и был ранен в ходе операций по снятию осады с Лакхнау.

Африканские экспедиции

В 1858 году он вернулся в Англию, а в 1860 году присоединился к Джону Ханнингу Спейку в знаменитой экспедиции, которая разрешила вопрос об истоках Нила. В ходе этой экспедиции он уделял особое внимание "повседневной жизни и занятиям, обычаям и чувствам местного населения", а также экономической значимости пройденных стран. В 1864 году он был удостоен Медали Патрона Королевского географического общества, а в 1866 году награжден Орденом компаньона в знак признания его заслуг в экспедиции. Грант служил в разведывательном отделе абиссинской экспедиции 1868 года; за это он был произведен в компаньоны ордена Звезды Индии и получил медаль за Абиссинскую войну. По окончании войны он вышел в отставку из армии в звании подполковника.

Болезнь Гранта в Африке

В своей книге «Прогулка по Африке» Грант дает следующее описание своей болезни, которая началась, когда они достигли родного королевства Караге на западной стороне озера Виктория в декабре 1861 года (страница 151): «Я привожу этот рассказ о своих недугах не для того, чтобы выставлять их напоказ, а чтобы предоставить информацию: после того, как у меня дважды в месяц случались лихорадки, в декабре моя обычная жалоба приняла новую форму. Правая нога, выше колена, деформировалась из-за воспаления и оставалась в таком необъяснимом состоянии в течение месяца, причиняя сильную боль, которая временно облегчалась глубоким разрезом и обильным выделением. В течение трех месяцев образовывались абсцессы, и делались другие разрезы; мои силы иссякли; колено стало жестким и опасно согнутым, и ходить было невозможно. Многие средства лечения искали и пытались применить местные жители, которые, вероятно, сочувствовали мне в моих страданиях, которые, как они видели, было едва ли выносимо; но я сохранял веру – был весел и счастлив на протяжении всего этого времени, за исключением моментов кризиса, когда я чувствовал, что было бы лучше оказаться ближе к дому. Болезнь шла своим чередом, и каждый день, чтобы вывести накопившиеся выделения, я обнажал ногу, словно к ней присосался пиявка. Бомбей (Сиди Мубарак Бомбей) (переводчик, проводник и исследователь) слышал о припарке из коровьего навоза, соли и грязи из озера; его прикладывали в горячем виде, но он лишь оказывал эффект тугой повязки. Барака (другой переводчик) был уверен, что змея плюнула мне на ногу – «это не могло быть укус». Доктор М’нанаги, брат султана, прекрасно знал эту болезнь; он мог прислать мне лекарство, и к нам пришла кроткая и нежная крестьянка из народа ваньямбо со своей женой, молодой и приятной женщиной, чтобы ухаживать за мной. С мягким прикосновением женщины она осмотрела конечность, сделала разрезы по коже канцелярским ножом, приказала всем отойти из хижины, после чего ее жена достала свиток из листьев банана, в котором была черная паста. Эту пасту смачивали слюной и втирали в кровоточащие порезы, вызывая жжение; затем небольшой кусок лавы подвешивали к моей ноге и привязывали вокруг лодыжки в качестве амулета. Эти средства не оказали видимого эффекта, но болезнь начала улучшаться. К пятому месяцу недуг исчерпал себя; наконец, я смог выйти из хижины, вдыхая свежий воздух, и снова наслаждаться красотой озера и холмов, творением Божьим. (страница 187): К концу марта 1862 года появилась надежда, что я смогу покинуть Караге и присоединиться к Спейку в Буганде, Уганда. Король (Мутеса I Буганды) послал офицера и сорок своих воинов, чтобы перевезти меня в (бугандское) царство, которое я так долго хотел увидеть. Поскольку я не мог ходить, меня поместили на плетеные носилки (14 апреля 1862 года) и отправили в путь на головах четырех ваганда (баганда, местных жителей). (страницы 189–90): Во время нашего путешествия носилки переносили то на головы, то на плечи ваганда, которые двигались со скоростью шесть миль в час, сильно тряся и причиняя боль моей ноге. Этот «экипаж и четверка», как я его называл, останавливался каждые милю или меньше, чтобы носильщики могли отдохнуть, посмеяться и пошутить. Одной из главных трудностей было заставить их нести носилки так, чтобы впереди был виден путь; по какой-то причине они отказывались это делать и упорно несли меня головой вперед, а не ногами (рис. 1 10). (страница 210): Носилки, на которых я проделал часть пути из Караге, были отброшены, так как ваганда решили, что моя единственная проблема – хромота и скованность коленного сустава. (страница 246–7): (июль 1862 года). Спейк спросил меня, смогу ли я совершить с ним быстрый марш, пока багаж будет отправлен в направлении Уньоро. В то время я совершенно не мог ходить по двадцать миль в день, особенно по угандийским болотам и пересеченной местности. Поэтому я с неохотой согласился с необходимостью расставания и хочу быть предельно ясным в этом вопросе, поскольку некоторые поспешно предположили, что мой спутник не хотел, чтобы я разделил с ним радость открытия реки. Ничто не могло быть более неверным. Мое состояние здоровья было единственной причиной, по которой я не смог сопровождать Спейка, чтобы установить для географов точные координаты этого интересного места, в отношении которых мы были полностью уверены, основываясь на информации, полученной от местных жителей. Болезнь Гранта помешала ему быть со Спейком, когда тот стал первым европейцем, увидевшим исток Белого Нила из озера Виктория. Возможно, это первый задокументированный случай и первое описание инфекции, вызванной Mycobacterium ulcerans (язвой Бурули). На рисунке в его книге изображено, как Гранта несут на плетеных носилках, покидая Караге.

In his book, A Walk across Africa, Grant gives the following description of his illness, which broke out when they reached the native kingdom of Karague, on the western side of Lake Victoria in December 1861. (page 151): "The following account of my own ailments I give, not with a wish to parade them, but in order to convey information: Having had fevers twice a month, in December my usual complaint assumed a new form. The right leg, from above the knee, became deformed with inflammation, and remained for a month in this unaccountable state, giving intense pain, which was relieved temporarily by a deep incision and copious discharge. For three months abscesses formed, and other incisions were made; my strength was prostrated; the knee stiff and alarmingly bent, and walking was impracticable. Many cures were sought out and attempted by the natives, who all may have sympathized with me in my sufferings, which they saw were scarcely endurable; but I had great faith – was all along cheerful and happy, except at the crises of this helpless state, when I felt it would have been preferable to be nearer home. The disease ran its course, and daily, to bring out the accumulated discharge, I stripped my leg like a leech. Bombay (Sidi Mubarak Bombay) (an Interpreter, a Guide and Explorer) had heard of a poultice made of cow dung, salt, and mud from the lake; this was placed on hot, but merely produced the effect of a tight bandage. Baraka (another interpreter) was certain a serpent had spat upon my leg "it could not have been a bite". Dr. M'nanagee, the sultan's brother, knew the disease perfectly; he could send me a cure for it – and a mild gentle peasant of the Wanyambo race came with his wife, a young pleasing like person, to attend me. With the soft touch of a woman he examined the limb, made cuts over the skin with a penknife, ordered all lookers on outside the hut, when his wife produced a scroll of plantain leaf, in which was a black paste. This was moistened from the mouth and rubbed into the bleeding cuts, making them smart; afterwards a small piece of lava was dangled against my leg and tied as a charm round the ankle. These cures had no apparent effect, but the disease did improve. By the fifth month the complaint had exhausted itself; at last I was able to be out of the hut inhaling the sweet air, and once more permitted to behold the works of God's creation in the beautiful lake and hills below me. (page 187): By the end of March 1862 there were some hopes of my leaving Karague to join Speke in Buganda, Uganda. The king (Muteesa I of Buganda) had sent an officer and forty of his men to convey me up to the (Buganda) kingdom I so long wished to see. Being unable to walk, I was placed in a wicker stretcher (14 April 1862), and trotted off on the heads of four Waganda (Baganda, tribesmen of the area). (pages 189–90): On our journey, the stretcher was changed from head to the shoulder of the Waganda, who went at the rate of six miles an hour, jostling and paining my limb unmercifully. The coach and four, as I may term it, was put down every mile, or less, that the bearers might rest, laugh, joke, One great difficulty was to make them carry the conveyance so that the country in front could be seen in travelling; this they, for some reason, refused to do, and persisted in carrying me head first, instead of feet (fig 1 10). (page 210): The stretcher which had carried me part of the way from Karague had been discarded, as the Waganda saw my only ailment was lameness and a stiff knee joint. (page 246 7): (July 1862). Speke asked me whether I was able to make a flying march of it with him, while the baggage might be sent on towards Unyoro. At that time I was positively unable to walk twenty miles a day, especially miles of Uganda marching, through bogs and over rough ground. I therefore yielded reluctantly to the necessity of our parting; and I am anxious to be explicit on this point, as some have hastily inferred that my companion did not wish me to share in the gratification of seeing the river. Nothing could be more contrary to the fact. My state of health alone prevented me from accompanying Speke to set at rest for geographers the latitude of the interesting locality, as to which we were perfectly satisfied from native reports. Grant's illness prevented him from being with Speke when Speke became the first white man to see the outpouring of the White Nile from Lake Victoria. It may be the first recorded case and first description of Mycobacterium ulcerans infection (Buruli ulcer). The print in his book shows Grant being carried on a wicker stretcher, leaving Karague.

Семья

Грант женился в 1865 году на Маргарет Томпсон Лори, дочери Эндрю Лори из Эдинбурга и наследнице сэра Питера Лори, приходившегося ей дядей по линии прадеда. Их два сына связали свою жизнь с Африкой: Джеймс Август Грант стал геодезистом и исследователем, а Алистер Грант (умер в 1900 году) погиб во Второй англо-бурской войне. У них было три дочери: Мэри, Кристиан и Маргарет. Их старшая дочь вышла замуж в 1905 году за Томаса Маккея, став его второй женой, и умерла в 1907 году. Кристиан вышла замуж за Гарри Гошена в 1893 году.