Введение

Корнелия (ок. 190-х – ок. 115 гг. до н. э.) была второй дочерью Публия Корнелия Сципиона Африканца, римского полководца, прославившегося во Второй Пунической войне, и Эмилии Паулы. Хотя она во многом напоминала образцовых добродетельных римлянок, таких как Лукреция, Корнелия выделялась своим интересом к литературе и письму, а также активным участием в политической карьере своих сыновей. Она была матерью братьев Гракхов и свекровью Сципиона Эмилиана.

Биография

Корнелия вышла замуж за Тиберия Семпрония Гракха, внука Тиберия Семпрония Гракха, когда тот уже был в зрелом возрасте. Этот союз оказался счастливым, и у них родилось 12 детей, что было крайне необычно для римских стандартов. Шесть из них были сыновьями, а шесть – дочерьми. Известно, что лишь трое пережили детство: Семпрония, вышедшая замуж за своего двоюродного брата Публия Корнелия Сципиона Эмилиана, и братья Гракхи (Тиберий и Гай Гракх), которые своими попытками народных реформ бросили вызов политическим институтам Рима. После смерти мужа она предпочла остаться вдовой, сохраняя при этом положение, близкое к царскому, и посвятила себя воспитанию детей. Она даже отказалась от предложения руки и сердца царя Птолемея VIII Фискона, поскольку считалась образцом добродетельной и верной жены после смерти единственного супруга. Однако её отказ вполне мог быть продиктован желанием большей независимости и свободы в вопросах воспитания детей. В более поздние годы Корнелия изучала литературу, латынь и греческий язык. Она воспользовалась знаниями греческих ученых, которых пригласила в Рим, в особенности философов Блоссия из Кум и Диофана из Митилены, которые занимались образованием юношей. Сама получив хорошее образование, она приняла активное участие в воспитании своих сыновей в период поздней Республики, что способствовало формированию плеяды выдающихся римских политических деятелей. Рим почитал её добродетели, и после смерти в преклонном возрасте город решил установить в её честь статую.

Роль в политической карьере своих детей

Важно отметить, что М. И. Финли утверждает, что "исключение женщин из какого-либо прямого участия в политической или государственной деятельности" было обычной практикой в древнеримском обществе. Поэтому крайне сложно оценить степень участия Корнелии в политической карьере её детей, однако имеются важные свидетельства, подтверждающие, что она, по крайней мере, была вовлечена. Распространенной социальной практикой в Риме было продолжение политической линии семьи посредством династических браков, особенно когда две семьи одновременно укрепляли своё влияние. Брак Семпронии (дочери Корнелии) с её кузеном закрепил продолжение рода Сципионов, поскольку наследие Сципиона Африканского должно было быть сохранено. Сципион Эмилиан благодаря этому браку значительно укрепил свой политический престиж, хотя и не в той мере, как его шурины и их революционные политические реформы. Одним из важнейших аспектов жизни Корнелии являются её отношения со взрослыми сыновьями. Большая часть информации о её роли в этот период содержится в трудах Плутарха, в жизнеописаниях Тиберия Гракха и Гая Гракха. Она изображена как активная участница во время их политической деятельности, особенно во время карьеры Гая. Плутарх пишет о том, как Гай отменил закон, опозоривший Марка Октавия, трибуна, свергнутого Тиберием, по просьбе Корнелии. Плутарх утверждает, что народ одобрил это из уважения к ней (благодаря её сыновьям и отцу). Плутарх также пишет, что Корнелия, возможно, помогла Гаю ослабить власть консула Луция Опимия, наняв иностранных жнецов для оказания сопротивления (что указывает на то, что жнецы были сторонниками Гракхов). Плутарх также сообщает, что когда один из политических противников Гая нападками задел Корнелию, Гай возразил: «Что ты, – сказал он, – оскорбляешь Корнелию, родившую Тиберия?» И поскольку оскорбитель был обвинен в распущенности, Гай добавил: «С какой дерзостью ты можешь сравнивать себя с Корнелией? Разве ты породил таких детей, как она? И весь Рим знает, что она дольше тебя воздерживалась от общения с мужчинами, хотя ты и мужчина». Это замечание свидетельствует о том, что Гракхи использовали репутацию своей матери – целомудренной и благородной женщины – в своих политических целях.

Отрывки из письма Корнелии

Рукописи Корнелия Непоса, самого раннего латинского биографа (ок. 110 24 до н.э.), содержат несколько отрывков из письма, предположительно написанного Корнелией Гаю (ее младшему сыну). Если эти письма подлинные, то Корнелия станет одной из всего четырех римских женщин, произведения которых дошли до наших дней, и они покажут, какое значительное влияние римские женщины оказывали в политических семьях. Кроме того, это сделало бы Корнелию первой женщиной в своей семье, которая писала и передала важность письма своим потомкам. Цицерон изобразил своего друга Аттика, утверждавшего влияние матерей на речь детей, отметив, что стиль писем, по мнению Аттика, свидетельствовал о том, что на братьев Гракхов больше повлияла речь Корнелии, чем их воспитание. Позже Марк Фабий Квинтилиан (ок. 35 ок. 100) вновь подтвердил точку зрения Аттика относительно писем Корнелии, заявив: "Мы слышали, что их мать Корнелия внесла значительный вклад в красноречие Гракхов, женщина, чья высокообразованная речь также была передана будущим поколениям в ее письмах" (Inst. Orat. 1.1.6).4 Однако, скорее всего, эти фрагменты были пропагандой, распространявшейся элитной группировкой оптимистов в римской политике, выступавшей против популистских реформ сыновей Корнелии. Это был "первый образ светской римской женщины, установленный ее современниками в общественном месте". Ее статуя пережила революционное правление Суллы, и она стала образцом для будущих римских женщин, что нашло отражение в портрете, предположительно изображающем Елену, мать императора Константина, четыре столетия спустя. Позднее антипопулистские консерваторы убрали упоминание о ее сыновьях и заменили его упоминанием о ней как о дочери Африкана, а не о матери Гракхов.

Изменение наследия с течением времени

Историческая Корнелия остается в некоторой степени загадочной. Фигура, изображенная в римской литературе, скорее отражает то, что она значила для римских авторов, нежели объективное описание. Это значение менялось с течением времени по мере эволюции римского общества, особенно роли женщин. Сложности в интерпретации литературы усугубляются тем фактом, что сохранился лишь один труд, предположительно принадлежащий самой Корнелии, и классики ставят его под сомнение с девятнадцатого века. Фрагменты Корнелии, подробно описанные выше, претендуют на то, чтобы быть остатками письма, написанного в 124 году до н.э. ее сыну Гаю, и впоследствии сохраненными в рукописях Корнелия Непоса, писавшего о Гракхах. В письме Корнелия выражает резкое неприятие намерений Гая баллотироваться в трибуны. Она также убеждает его не продолжать революционную политику его старшего брата Тиберия Гракха, которая в конечном итоге привела к его гибели. Вероятно, эти фрагменты были включены в утраченную книгу Непоса «Жизнь Гая Гракха». Споры вокруг подлинности Фрагментов сосредоточены на стиле и содержании письма. Хотя существует общее мнение, что фрагменты действительно напоминают стиль письма и язык образованного римского аристократа конца II века до н.э., некоторые отмечают, что упрек Корнелии в политике Гая, содержащийся в письме, кажется, противоречит тому, что известно о ее взглядах из других источников. Решительность, с которой она обращается к Гаю, представляется некоторым ученым несовместимой с общепринятым представлением о ее материнской привязанности. Из-за этих сомнений некоторые исследователи предполагают, что Фрагменты являются более поздней фальсификацией, созданной человеком, стремившимся отделить политические убеждения Корнелии от убеждений ее сыновей, в то время как другие считают их гораздо более поздней выдумкой, представляющей собой «риторическое упражнение», в котором автор пытался воссоздать то, что могла бы сказать Корнелия, и письмо случайно было включено в качестве подлинного материала в издании Эмилия Проба трудов Непоса в V веке н.э. Большинство склоняется к мнению, что Фрагменты подлинны и представляют собой личное письмо, написанное образованной женщиной, которая не предполагала, что ее строгий выговор будет прочитан кем-либо, кроме ее сына. Поскольку Фрагменты – единственный сохранившийся первоисточник, созданный Корнелией, реконструкция исторической Корнелии опирается главным образом на то, как ее видели более поздние римские авторы. Это проблематично, поскольку римские изображения Корнелии явно меняются со временем. Самый ранний образ Корнелии, во многом сформированный взглядами Плутарха, представляет собой аристократку, проводящую большую часть времени в роскоши в семейной вилле, которая благодаря богатству, возможностям и интересу к образованию (особенно греческому) получает лучшее возможное образование в области латинской и греческой риторики. Она вызывает некоторую полемику как из-за политической линии своих сыновей, так и из-за того, что развила (и часто использовала) столь сильные риторические способности, несмотря на свой женский пол. Эти ранние свидетельства подчеркивают ее образование и способности, но сравнительно меньше внимания уделяют ее материнской роли. В последующие века Корнелия претерпела изменения в глазах римских писателей, и ее память была адаптирована к их целям. Ее образовательные достижения и способности были приуменьшены в пользу примера «идеализированного материнства». Ее образование было интегрировано в ее роль матери: образование ради передачи его сыновьям. Она была исключена из политических разногласий, окружавших ее семью, и превращена в героическую фигуру. Как заключает историк Эмили Хемельрайк, «Корнелия, которую мы знаем, в значительной степени является творением более поздних времен».

Современные представления

Анекдот, рассказанный Валерием Максимом в его труде Factorum ac dictorum memorabilium libri IX (IV, 4, incipit), демонстрирует преданность и восхищение Корнелии своими сыновьями. Когда подруги спросили Корнелию о её одежде и личных украшениях, которые были гораздо скромнее и проще, чем обычно носили богатые римские женщины её положения, Корнелия указала на своих двух сыновей и сказала: haec ornamenta mea [sunt], то есть «Это мои украшения». В совокупности эти мужчины и являются предметом её нежной речи, заменяя её сыновей (сама же она заменяет Государство). Впервые это произведение было представлено на Всемирной Колумбийской выставке, название которой отдает дань уважения популярному олицетворению Соединенных Штатов. Корнелия, как Корнелия Граччи, также изображена позолоченной на полу Heritage Floor в знаменитой феминистской инсталляции Джуди Чикаго «Трапеза» (1974–1979).