Катон Младший: Римский политик и защитник республиканских ценностей.

Марк Порций Катон Утический: биография римского политика, оратора и сторонника стоицизма. Защищал традиционные ценности Рима, противостоял Цезарю и Помпею.

40 мин чтения

100%

Источник: Cato the Younger — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Римский государственный деятель, генерал и писатель (95–46 до н.э.)

Марк Порций Катон Утикенский ("из Утики"; 95 до н.э. – апрель 46 до н.э.), также известный как Катон Младший (Катон Меньший), был влиятельным консервативным римским сенатором в период поздней Республики. Его консервативные принципы были сосредоточены на сохранении того, что он считал угасающими старыми римскими ценностями. Выдающийся оратор и последователь стоицизма, он был известен своей безупречной честностью и заявленным уважением к традициям, что обеспечило ему мощную политическую поддержку, которую он использовал против влиятельных генералов своего времени, включая Юлия Цезаря и Помпея. До гражданской войны Цезаря Катон занимал ряд государственных должностей. Во время исполнения обязанностей городского квестора в 63 г. до н.э. его хвалили за честность и неподкупность в управлении финансами Рима. В 62 г. до н.э., будучи плебейским трибуном, он провёл законы о расширении раздачи зерна и обязывающие генералов сложить свои полномочия и распустить армии перед выборами. Он также воспрепятствовал амбициям Помпея, выступив против законопроекта, предложенного его сторонниками, о передаче военного командования Помпею для борьбы с заговорщиками Катилины. Он с переменным успехом противодействовал законодательной программе Цезаря во время его первого консульства в 59 г. до н.э. Отправившись на Кипр в следующем году, он был отмечен за честное управление, а по возвращении был избран претором на 54 г. до н.э. Он поддержал единоличное консульство Помпея в 52 г. до н.э. из практических соображений и чтобы отвлечь Помпея от союза с Цезарем, что ему и удалось. Он и его политические союзники придерживались политики конфронтации и рискованных шагов по отношению к Цезарю; хотя Катон, по-видимому, никогда не выступал за открытую гражданскую войну, эта политика во многом способствовала её началу в январе 49 г. до н.э. Во время гражданской войны он присоединился к Помпею и пытался минимизировать гибель сограждан. Однако после поражения Помпея и краха его дела в Африке от Цезаря, он предпочел покончить с собой, нежели просить о пощаде или принимать милость Цезаря. Его самоубийство сделало его мучеником и символом Республики. Его политическое влияние основывалось на его моральных принципах и воплощении римских традиций, которые находили отклик как у сенаторов, так и у консервативно настроенных римских избирателей. Современники и современные историки критиковали его за излишний максимализм в противодействии Цезарю и другим влиятельным генералам. Эта тактика и её успех привели к созданию Первого триумвирата и началу гражданской войны. Эпитет "Младший" отличает его от его прадеда, Катона Старшего, которого древние римляне рассматривали в сходном ключе как воплощение традиции и благопристойности.

Marcus Porcius Cato Uticensis ("of Utica"; '/k//eɪ//t//oʊ/, KAYtoe; 95 BC – April 46 BC), also known as Cato the Younger (Cato Minor), was an influential conservative Roman senator during the late Republic. His conservative principles were focused on the preservation of what he saw as old Roman values in decline. A noted orator and a follower of Stoicism, his scrupulous honesty and professed respect for tradition gave him a powerful political following which he mobilised against powerful generals of his day, including Julius Caesar and Pompey. Before Caesar's civil war, Cato served in a number of political offices. During his urban quaestorship in 63 BC, he was praised for his honesty and incorruptibility in running Rome's finances. He passed laws during his plebeian tribunate in 62 BC to expand the grain dole and force generals to give up their armies and commands before standing in elections. He also frustrated Pompey's ambitions by opposing a bill brought by Pompey's allies to transfer the military command to Pompey against the Catilinarian conspirators. He opposed, with varying success, Caesar's legislative programme during Caesar's first consulship in 59 BC. Leaving for Cyprus the next year, he was praised for his honest administration and after his return was elected as praetor for 54 BC. He supported Pompey's sole consulship in 52 BC as a practical matter and to draw Pompey from his alliance with Caesar. In this, he was successful. He and his political allies advocated a policy of confrontation and brinksmanship with Caesar; though it seemed that Cato never advocated for actual civil war, this policy greatly contributed to the start of civil war in January 49 BC. During the civil war, he joined Pompey and tried to minimise the deaths of his fellow citizens. But after Pompey's defeat and his own cause's defeat by Caesar in Africa, he preferred to take his own life rather than beg or receive Caesar's pardon. His suicide turned him into a martyr for and a symbol of the Republic. His political influence was rooted in his moralist principles and his embodiment of Roman traditions that appealed to both senators and the innately conservative Roman voter. He was criticised by contemporaries and by modern historians for being too uncompromising in obstructing Caesar and other powerful generals. Those tactics and their success led to the creation of the First Triumvirate and the outbreak of civil war. The epithet "the Younger" distinguishes him from his great grandfather, Cato the Elder, who was viewed by ancient Romans in similar terms as embodying tradition and propriety.

Ранние годы

Катон родился в 95 году до н.э., сын его тезки-отца и Ливии. Он происходил из рода Катона Старшего – прадеда этого Катона, который был *novus homo* («новым человеком») и первым в семье, избранным консулом. Катон Старший прославился своей строгостью и традиционными римскими ценностями, которые культивировались по политическим соображениям и должны были укрепить его репутацию как «главного представителя *mos maiorum*». Он и его сестра Порция осиротели, вероятно, до того, как Катону исполнилось четыре года, и дети были восприняты их дядей по материнской линии, Марком Ливием Друзом. После смерти Друза и последовавшего за этим начала Социальной войны в 91 году до н.э., Катон и его сестра, вероятно, перешли в дом старшего брата их матери, Мамерка Эмилия Лепида Ливиана. К Катону и его сестре присоединились сводный брат и две сводные сестры от первого брака их матери Ливии с Квинтом Сервилием Цепионом. Катон был особенно близок со своим сводным братом, Гнеем Сервилием Цепионом, и старшей сводной сестрой, Сервилией, которая впоследствии вышла замуж за Марка Юния Брута (отца тираноубийцы) и стала любовницей Юлия Цезаря. Рассказы о раннем детстве Катона в основном ненадежны и предназначены для того, чтобы показать, что характер Катона как взрослого сформировался в детстве. Они включают утверждения о том, что Катон был плохим учеником, сомнительный рассказ о том, что Квинт Поппедий Сило – один из итальянских вождей во время Социальной войны – однажды пригрозил повесить Катона из окна, если он не выскажется в поддержку итальянского гражданства (Катон предположительно молчал), и утверждение, что Катон попросил своего учителя дать ему меч, чтобы убить Суллу во время проскрипций Суллы. Около 16 лет Катон был посвящен в коллегию *quindecimviri sacris faciundis* – совет жрецов, отвечавших за толкование и консультации по поводу Сивиллиных книг. Это была престижная честь, для которой он, вероятно, был выбран по инициативе своего дяди Мамерка Лепида, и она выдвинула Катона в центр сенаторской элиты.

Cato was born in 95 BC, the son of his homonymous father and Livia. He was descended from Cato the Elder – this Cato's great grandfather – who was a novus homo ("new man") and the first of the family to be elected to the consulship. The elder Cato was famed for his austerity and traditional Roman values, which was affected for political reasons and meant to embellish his reputation as "the foremost representative of the mos maiorum". He and his sister Porcia were orphaned, probably before Cato was four years old, and the children were taken in by their maternal uncle, Marcus Livius Drusus. After Drusus' death and the resulting start of the Social war in 91 BC, Cato and his sister probably came into the household of his mother's older brother, Mamercus Aemilius Lepidus Livianus. Moving in with Cato and his sister were a half brother and two half sisters from his mother Livia's first marriage to Quintus Servilius Caepio. Cato was especially close to his half brother, Gnaeus Servilius Caepio, and his elder half sister, Servilia, who would later marry Marcus Junius Brutus (the father of the tyrannicide) and become the mistress of Julius Caesar. Stories of Cato's early childhood are broadly unreliable and told mainly to suggest that Cato's character as an adult had been established in childhood. They include claims that Cato was a poor student, a dubious tale that Quintus Poppaedius Silo – one of the Italian leaders during the Social war – once threatened to hang Cato out of a window unless he voiced support for Italian citizenship (Cato supposedly remained silent), and a claim that Cato asked his tutor for a sword with which to assassinate Sulla during Sulla's proscription. Around the age of 16, Cato was inducted into the quindecimviri sacris faciundis, the board of priests in charge of consulting and interpreting the Sibylline Oracles. This was a prestigious honour, for which he was likely selected on the initiative of his uncle Mamercus Lepdius, and it put Cato into the centre of the senatorial elite.

Политическое развитие

Вскоре после посвящения в квиндецимовиры он получил наследство, которое немедленно сделало его состоятельным гражданином (хотя и скромным по сравнению с представителями элиты). Плутарх сообщает, что примерно в это же время он начал изучать стоицизм у философа Антипатра Тирского, эпикурейство у Филострата и перипатетизм у некоего Димитрия.

Воплощая в себе "mos maiorum"

Он также начал демонстрировать показной интерес к древностям и публично подчеркивать его. Для этого он выбрал аскетичный образ жизни: он отказывался от дальних поездок верхом (предпочитая ходить пешком), передвигался по городу босиком и носил лишь тогу, не надевая тунику. Его одежда была скопирована со статуй легендарных основателей и героев Рима, изображенных исключительно в тогах, а не продиктована философскими убеждениями. Эти решения были осознанными и политически мотивированными:

Его первое публичное выступление было направлено против планируемых изменений в Базилике Порция – общественном здании, возведенном по заказу его прадеда, Катона Старшего, во время его цензуры в 184 году до н.э. Плебейские трибуны предложили перенести колонну, загораживающую вид на Форум. Ожидалось, что Катон защитит этот памятник – ведь такие сооружения прославляли семьи их строителей, – однако колонна могла и не являться частью Базилики. Тем не менее, Катон воспользовался случаем, чтобы войти в общественную жизнь, выступив в защиту чести и репутации своей семьи, проявив свою *pietas* и связав себя со своим знаменитым предком.

Брак и союзы

Первый брак Катона состоялся в его ранние двадцатые годы. Изначально он был обручен со своей кузиной Эмилией Лепидой (дочерью Мамерка Лепида). Причины этого были неясны: из-за близких отношений с Мамерком Лепидом этот союз вряд ли принес бы политическую выгоду в виде новых союзов; возможно, им двигала любовь или размер приданого. Эмилия Лепида ранее была обручена с Квинтом Цецилием Метеллом Пием Сципионом Насикой, но Сципион расторг помолвку, после чего Катон и был обручен с ней. Однако вскоре Сципион передумал, и Лепид, очевидно, посчитал брак с ним более предпочтительным. Вскоре после этого они поженились. Катон был в гневе и угрожал подать в суд на своего дядю, чтобы добиться соблюдения помолвки, но друзья отговорили его от этого. Вместо этого он женился на Атилии, дочери некоего Атилия Серрана (личность которого точно не установлена). Хотя род Атилиев имел консульских предков, после окончания II века до н.э. им не удавалось достичь консульства. От нее у него родились сын Марк Порций Катон и дочь Порция. Примерно в это же время он также обеспечил выгодный брак для своей сестры с Луцием Домицием Агенобарбом. Удачные браки его сводных сестер способствовали созданию прочной сети политических союзников.

Военная служба

В 72 году до н.э. Катон добровольно вступил в войну против Спартака, предположительно, чтобы поддержать своего сводного брата Капиона, служившего военным трибуном в консульской армии Луция Геллия. Хотя армия потерпела два поражения в сражениях, доблесть Катона была отмечена. Несмотря на то, что консул Геллий рекомендовал Катона к наградам, он публично отказался от них, заявив, что считает стандарты Геллия для военных заслуг слишком низкими; известие об этом завуалированном упрёке дошло до Рима и укрепило репутацию Катона. Спустя несколько лет, в 67 году до н.э., он баллотировался на должность военного трибуна. После избрания его отправили в Македонию к пропраетору Марку Рубрию, где он завоевал уважение солдат, разделяя их тяготы и справедливо к ним относясь. Он настоял на том, чтобы идти пешком, отказываясь ездить верхом. За зиму он отправился в Пергам и стал покровителем греческого философа-стоика Афинодора, который, вопреки презрительному отношению Катона Старшего к греческим философам, сопровождал его обратно в Рим. Во время службы в Македонии он получил известие о болезни и скорой смерти своего любимого сводного брата Капиона в Фракии. Он немедленно отправился к нему, но не успел прибыть до кончины брата. Катона охватила глубокая скорбь, и, пренебрегая стоическим принципом апатеи (жизни без страстей), он не скупился на роскошные похоронные церемонии. По окончании военной службы он путешествовал по Малой Азии и Галатии. Перед возвращением в Рим он также посетил Помпея, руководившего завершающими этапами Третьей Митридатовой войны. По словам Плутарха, проконсул оказал Катону чрезмерно почтительный прием, в достоверности которого большинство ученых сомневаются.

Вступление в политику

Катон вернулся в Рим в начале 65 года до н. э. и намеревался баллотироваться на должность квестора позднее в том же году. Он посвятил значительное время изучению законов, касающихся этой должности – главным образом, связанных с управлением государственными финансами как в Риме, так и в провинциях – и, возможно, стремился инициировать реформы в сфере управления государственной казной. Он был легко избран и вступил в должность 5 декабря 65 года до н. э. Около этого времени Лукулл, один из самых богатых людей в Риме и многолетний командующий войсками против Митридата VI Евпатора в Третьей Митридатовой войне, предложил ему женитьсь на младшей сводной сестре Катона, Сервилии. Вероятно, это было частью попытки Лукулла заручиться поддержкой союзников в его стремлении к триумфу над Митридатом, которому препятствовали сторонники Помпея, желавшие, чтобы Помпей (находившийся тогда в Азии) вернулся и присвоил себе всю славу. Катон согласился, и после свадьбы, будучи квестором, он помог Лукуллу (к тому моменту находившемуся на втором или третьем году борьбы за триумф) оказать давление на его противников, чтобы те в конечном итоге предоставили ему триумф в 63 году до н. э.

Квестора (63 г. до н. э.)

Катону было поручено служить в государственной казне (аэрариуме) в Риме в качестве одного из городских квесторов. Сложность римского финансового законодательства и ведение учета в казне привели к тому, что относительно молодые римские аристократы делегировали большую часть работы служащим казначейства, что повлекло за собой широко распространенную коррупцию. Катон начал свою службу с привлечения к суду ряда писцов и увольнения других; даже после того, как один из них был оправдан по вмешательству одного из цензоров, Катон отказался восстановить его в должности. Он также начал процесс взыскания давних государственных долгов и своевременной выплаты средств государственным кредиторам. В этом он сотрудничал с Юлием Цезарем, который только что завершил срок службы курульным эдилом и выступал в суде в качестве обвинителя, оспаривая юридическую неприкосновенность и выплаты людям, получившим награды за убийства во время сулланских проскрипций. Он также изменил процедуры, чтобы казначейские архивы отклоняли поддельные документы. По сообщению Плутарха, в свой последний день в аэрариуме Катон обнаружил, что его старый друг и коллега по должности городского квестора, Марк Клавдий Марцелл, вносил мошеннические записи; Катон, по-видимому, немедленно вернулся, чтобы стереть их до окончания своего срока. Он также потратил огромную сумму денег – около пяти талантов, что составляло примерно четыре процента его наследства – на создание копий всех казначейских архивов со времен Суллы до его времени, чтобы иметь их под рукой. Катон заслужил безупречную репутацию честного администратора аэрариума. Согласно биографии Плутарха, он "научил людей, что город может быть богат, не поступаясь справедливостью по отношению к своим гражданам", и "возвысил должность квестора выше сената, так что все думали и говорили, что Катон наделил квестору достоинством консульства".

Трибунат (62 до н. э.)

В 63 году до н.э. Катон баллотировался на должность плебейского трибуна на 62 год до н.э. После избрания, но до начала исполнения обязанностей в декабре, он выступил против предоставления Помпею дополнительных почестей, возбудил неуспешное судебное дело против Луция Лициния Мурены и участвовал в знаменитых прениях о заговоре Катилины.

Катилинарский заговор

Луций Сергий Катилина, знатный патриций, возглавил восстание против государства, собрав армию в Этрурии. Узнав о заговоре против жизни консулов и других магистратов в Риме, Цицерон арестовал заговорщиков в городе и предложил казнить их без суда, что являлось нарушением права граждан на апелляцию. Хотя Цицерон мог бы сделать это по своему усмотрению (подкрепленному сенатус консультумом ультимум), он созвал сенат и поставил вопрос перед ним, почти наверняка чтобы разделить ответственность. Вопрос о казни заговорщиков был новым: применение смертоносной силы против граждан, взявшихся за оружие, обычно принималось, но внесудебная казнь пленников – нет. Своим мнением о необходимости смертной казни первым поделился Децим Юний Силан, брат жены Катона и один из консулов-электов, за ним и остальные бывшие консулы. Но Юлий Цезарь, тогдашний претор-элект, выступил с предложением заключить заговорщиков под стражу, которое начало набирать поддержку в сенате. Катон произнес две-три речи после Цезаря. По словам Саллуста, он, в частности, утверждал, что сенат проявляет излишнюю мягкость к врагам государства, что ждать окончательного подтверждения вины заговорщиков – свержения государства – было бы безумием, поскольку само доказательство их вины сделало бы невозможным применение законов, и что прецедент и религиозные нормы требовали суровых мер. В изображении Саллуста и Катон, и Цезарь апеллируют к прецеденту и mos maiorum: Цезарь назвал казнь обезоруженных заговорщиков «новым видом наказания» и попытался заставить Катона противоречить снисходительной позиции своего прадеда по отношению к родосцам после Третьей Македонской войны; Катон же считал казнь изменников соответствующей древнеримской традиции. Речь Цезаря – учитывая, что он был претором-электом и вскоре должен был возглавить один из постоянных судов – подразумевала, что он, как судья, поддержит обвинение в убийстве, но контраргументы Катона убедили сенаторов действовать решительно и агрессивно, играя на их страхах. Катон и его политические союзники также увидели в Катилиновом кризисе возможность погубить карьеру Цезаря, если не убить его, ложно обвинив его в причастности к заговору. Известная история о том, как Катон неверно истолковал любовное письмо Сервилии (сводной сестры Катона и жены консула-электа Силана) к Цезарю, приняв его за улику, относится к этому эпизоду; если это исторически достоверно, то это показывает, насколько Катон подозревал Цезаря. Причиной вражды были как политические, так и личные мотивы: историки выдвигают различные предположения, от политической оппозиции до зависти к социальному и политическому успеху Цезаря (к тому времени он уже был избран великим понтификом, обойдя союзника из знатной семьи), до мести за злобные слухи о том, что Цезарь был отцом племянника Катона или что он покупал сексуальные услуги дочери Сервилии. В то же время легко увидеть параллели между Цезарем и Катилиной: Цезарь, вероятно, поддерживал кандидатуру Катилины на должность консула; Цезарь, как и Катилина, был погряз в огромных долгах; Цезарь также происходил из древнего патрицианского рода, переживавшего не лучшие времена; и Цезарь также был бы вынужден уйти в изгнание или обнищать, если бы потерпел неудачу в своей политической карьере.

Lucius Sergius Catilina, a noble patrician, led a rebellion against the state, raising an army in Etruria. Upon discovery of an associated plot against the lives of the consuls and other magistrates in Rome, Cicero arrested the conspirators within the city and proposed executing them without trial, a violation of citizen rights to appeal. While Cicero could have done this on his own authority (augmented by a senatus consultum ultimum), he convened the senate and put the matter before it, almost certainly to diffuse responsibility. The matter of killing the conspirators was a novel one: while the use of deadly force against citizens under arms was generally accepted, summarily executing prisoners was not. Cato's brother in law, Decimus Junius Silanus, who was one of the consuls elect, spoke first in favour of death, as did the rest of the former consuls. But Julius Caesar, then praetor elect, countered with a proposal to imprison the conspirators, which started to gain the support of the house. Cato spoke two or three speeches after Caesar. According to Sallust, among other things he argued that the senate was being too soft against enemies of the state, that it was folly to await the ultimate test of the conspirators' guilt – the overthrow of the state – because the very proof of their guilt would make it impossible to enforce the laws, and that precedent and religious scruples demanded severe action. In Sallust's depiction, both Cato and Caesar make appeals to precedent and mos maiorum: Caesar calls executing the subdued conspirators "a new type of punishment" and attempted to draw Cato into contradicting his great grandfather's lenient stance on the Rhodians after the Third Macedonian War; Cato viewed executing traitors as consistent with ancient Roman tradition. While Caesar's speech – due to the fact he was praetor elect and would soon assume a presidency of one of the permanent courts – seemed to imply he would as a judge support a prosecution for murder, Cato's counter arguments convinced the senators to act aggressively and decisively by playing on their fears. Cato and his political allies also saw in the Catilinarian crisis an opportunity to ruin Caesar's career, if not have him killed, by falsely incriminating him in it. The famous story of Cato's misinterpreting a love letter from Servilia (Cato's half sister and wife of consul elect Silanus) to Caesar as incriminating evidence comes from this episode; it may, if historical, show how suspicious Cato was of Caesar's motives. The source of the enmity was both political and personal: historians speculate various reasons, from political opposition to envy of Caesar's social and political success (by this time he had already been elected pontifex maximus, beating out a family ally) to retaliation for malicious rumours of Caesar's having been Cato's nephew's father or that Caesar was purchasing sexual favours from Servilia's daughter. At the same time, it is easy to see contemporary parallels between Caesar and Catiline: Caesar had likely supported Catiline's bids for the consulship; Caesar, like Catiline, was buried under massive debts; Caesar too hailed from an ancient patrician clan that had fallen on hard times; and Caesar too would have been forced into exile or bankrupt obscurity if he were to fail in his political career.

Как трибун

Первым действием Катона, когда он вступил в свой трибунат в декабре 63 г. до н.э., было предложение закона о расширении зерновой раздачи. Он внес законопроект при поддержке сената в конце года, по словам Плутарха, чтобы успокоить недовольство в городе и укрепить политическую позицию сената. Закон более чем удвоил число людей, получавших субсидированное зерно, возложил значительное бремя на финансы республики и, возможно, сделал Катона одним из самых щедрых политиков в истории зернового пособия. Его законопроект о зерне также показал, что lex frumentaria не была исключительной прерогативой так называемых "популярных", а скорее, что "защита распределения зерна не знала партийности". Один из других трибунов плебса, Метелл Непос, предложил два законопроекта о предоставлении Помпею дополнительных почестей. Первый передавал командование (почти завершенной) кампанией против Катилины в Северной Италии Помпею. Второй позволил бы Помпею баллотироваться в консулы в 61 г. до н.э. заочно и ввести войска в помериум (священную границу города). Катон решительно выступал против обоих. Когда Непос первоначально представил законопроект, Катон пытался убедить его как друг, но безуспешно, вернувшись к нападкам после отказа Непоса. Сенат, по настоянию Катона, отклонил законопроекты; однако Непос попытался представить их народным собраниям. Непос вместе со своим союзником Цезарем созвал собрание на Форуме перед храмом Кастора и Поллукса. Катон и один из его союзников, другой трибун по имени Квинт Минуций Терм, пробились вперед, и Катон сел между Непосом и Цезарем. Когда Непос приказал прочитать законопроект, Катон наложил на него вето; когда Непос начал читать его сам, Катон выхватил черновик из его рук; когда Непос начал читать его по памяти, Терм закрыл ему рот, чтобы остановить его. В результате на Форуме вспыхнула драка. В ответ на насилие сенат принял senatus consultum ultimum; Непос бежал из Рима к Помпею на Восток, а Цезарь отступил. Светоний и Плутарх утверждают, что Непос, Цезарь или оба были отстранены от должностей; современные ученые не верят этим утверждениям, поскольку сенат во время республики не обладал такими полномочиями. Более поздние источники предполагают, что сенат, возможно, принял решение ратифицировать отъезд Непоса из города (трибунам юридически запрещалось покидать город), чему Катон, вероятно, возражал. Позднее Катон вместе с другим трибуном, Луцием Марием, принял закон, предусматривающий наказание для военачальников, искажавших число врагов или римских солдат, погибших в битвах, и требовавший, чтобы военачальники присягали на точность данных в своих отчетах по возвращении с похода. Возможно, закон был направлен против Цезаря, который в следующем году должен был вступить в должность губернатора Испании, где у него были бы возможности вести кампанию против испанских племен. Катон также мог быть вовлечен в принятие закона, требующего, чтобы кандидаты на выборах делали свои официальные заявления о кандидатуре лично перед должностным лицом в городе; такой закон препятствовал генералу занимать военное командование и баллотироваться в консулы, поскольку вход в помериум лишал его promagisterial imperium (военной командной власти). Этот закон, возможно, был направлен против Помпея, который, как считалось, стремился к новому консульству по возвращении, или против Цезаря, чтобы заставить его выбрать между консульством и военной славой. Ближе к концу 62 г. до н.э. произошел скандал, связанный со святотатственным вторжением Публия Клодия Пульхра в тайные обряды Боны Деи. Когда Клодий был оправдан по обвинению в богохульстве, очевидно, из-за подкупа присяжных, Катон попытался исправить лазейку в законе. В то время как lex Aurelia в 70 г. до н.э. распределила состав жюри между сенаторами, всадниками и трибунами aerarii, антикоррупционные положения действующих законов применялись только к сенаторам, а это означало, что подкуп несенаторских присяжных был законным. Попытка Катона бороться с взяточничеством встретила сопротивление некоторых его обычных союзников, таких как Цицерон, который считал, что это подрывает сенатское правление, отчуждая всадников, и в конечном итоге была отклонена.

Cato's first action on entering his tribunate in December 63 BC was to propose a law expanding the grain dole. He brought the bill with the support of the senate late in the year, according to Plutarch, to calm discontent in the city and strengthen the senate's political position. The law more than doubled the number of people receiving subsidised grain, placed a considerable burden on the republic's finances, and possibly made Cato one of the most generous politicians in the history of the grain dole. His grain bill also showed that the lex frumentaria was not the exclusive preserve of the so called "populares", but rather, that "the advocacy of corn distribution knew no party". One of the other tribunes of the plebs, Metellus Nepos, proposed two bills to grant Pompey additional honours. The first would transfer command of the (nearly completed) campaign against Catiline in northern Italy to Pompey. The second would have allowed Pompey to stand in absentia for the consulship of 61 BC and to lead troops into the pomerium (the sacred boundary of the city). Cato strongly opposed both. When Nepos initially presented the bill, Cato tried to talk him down as a friend but was unsuccessful, returning to invective after Nepos refused. The senate, at Cato's urging, voted down the bills; Nepos moved to bring them before the popular assemblies regardless. Nepos, along with his ally Caesar, convened the assembly at the Forum before the Temple of Castor and Pollux. Cato and one of his allies, another tribune named Quintus Minucius Thermus, forced their way to the front and Cato then sat between Nepos and Caesar. When Nepos directed the bill to be read, he vetoed it; when Nepos started to read it himself, Cato snatched the draft from his hands; when Nepos started to recite it from memory, Thermus put his hand over Nepos' mouth to stop him from speaking. A fight accordingly broke out in the Forum. In response to the violence, the senate passed a senatus consultum ultimum; Nepos fled Rome to Pompey in the east and Caesar backed down. Suetonius and Plutarch then assert that Nepos, Caesar, or both were removed from their offices; modern scholars do not believe these assertions, as the senate during the republic had no such powers. More contemporaneous sources imply that the senate may have moved to ratify Nepos' departure from the city (tribunes were legally forbidden from leaving the city), which Cato likely objected to. Later, Cato, with another fellow tribune named Lucius Marius, passed a law establishing penalties for military commanders who misrepresented the number of enemies or Roman soldiers killed in battles and required commanders to swear as to the accuracy of the numbers in their reports when returning from campaign. The law may have been aimed at Caesar, who would take up in the following year a governorship in Spain, where he would have opportunities to campaign against the Spanish tribes. Cato may also have been involved in the passage of a law requiring candidates at elections to make their official declarations of candidacy in person before an official within the city; such a law precluded a general from holding a military command and standing for office, as entering the pomerium vitiated promagisterial imperium (military command authority). This law may have been aimed at Pompey, who was thought to desire another consulship on his return, or Caesar, to force him to choose between the consulship and military glory. Near the end of 62 BC, a scandal occurred involving Publius Clodius Pulcher's sacrilegious intrusion into secret rites to Bona Dea. When Clodius was acquitted on charges of sacrilege, apparently due to jury tampering via bribery, Cato moved to correct a loophole in the law. While the lex Aurelia in 70 BC had distributed the jury pool between senators, equestrians, and the tribuni aerarii, the anti graft provisions of then existing laws applied only to senators, meaning that bribing the non senatorial jurors was legal. Cato's push against bribery was opposed by some of his normal allies, such as Cicero, who believed that it undermined senatorial government in alienating the equestrians, and was eventually dropped.

Руководство в Сенате

Катону посчастливилось войти в политику в то время, когда большая часть сената была лишена опытного консульского руководства. Предыдущая Союзническая война, за которой последовали гражданская война Суллы и проскрипции, уничтожили множество сенаторских семей. Из-за огромных потерь предыдущих десятилетий и растущей тенденции к уходу в полу-отставку вместо активной политической деятельности после окончания срока, к 65 году до н.э. число активных старших лидеров – консуляров, то есть бывших консулов – в сенате сократилось всего до девяти. Просенаторские убеждения и ораторское искусство Катона позволили ему занять активную позицию в руководстве более консервативными сенаторами.

Более того, его архаичные манеры также помогли ему завоевать влияние среди сенаторов и народа. По словам классика Фреда Дрогулы, создав из себя "живой пример старомодного римлянина, [Катон] обратился к глубокому чувству патриотизма и консерватизма, которое было в крови каждого римского гражданина, и несогласие с [Катоном] казалось отвержением римской традиции и, следовательно, самого Рима". Его интерес к древностям и происхождение из семьи, давшей консулов более чем столетие назад, также помогли ему завоевать престиж среди сенаторской элиты. По мнению Фреда Дрогулы, позиционирование Катона как "голоса предков позволяло ему убеждать или стыдить других, заставляя их соглашаться с его мнением", что также помогало компенсировать его скромные финансовые ресурсы в дорогой политической среде, где крупные взятки избирателям были обычной частью предвыборной кампании. Его принципиальная позиция также находила поддержку в сенате, стремившемся представить себя морально безупречным. Однако это делало его сложным союзником или потенциальным союзником: он не допускал отклонений от того, что считал традиционными римскими принципами. К концу своего трибуната он был необычайно популярен среди знати, особенно для такого молодого сенатора, не имевшего заслуг в военных победах. Он также сыграл важную роль в объединении сената, даже на этом раннем этапе своей карьеры, против Цезаря; его успех в антицезарианской политике, однако, вынудил Цезаря прибегнуть к более агрессивной тактике популяров и в конечном итоге заключить союз с Помпеем и Крассом. В годы после его трибуната многие другие ведущие консервативные сенаторы умерли или ушли в отставку. Тогда Катон взял на себя неофициальное руководство более консервативным крылом сенаторов, еще больше укрепив свое влияние.

До гражданской войны

После трибуната Цезарь отправился в Испанию, а Помпей вернулся в Рим в феврале 61 года до н.э. Помпей развелся со своей женой Муцией, сводной сестрой Метелла Непоса, отчасти из-за ее неверности, а отчасти чтобы дистанцироваться от беспорядков, в которых обвиняли Метелла Непоса, и попросил руки одной из племянниц Катона. Это предложение о союзе отражало признание Катона как значимого политического деятеля; Катон отклонил предложение, что, вероятно, означало, что он уже решил выступить против восточных соглашений и предложений Помпея. Таким образом, он вбил клин между Помпеем и сенатом. Его антипомпеянская политика, вероятно, была политической ошибкой: Помпей в то время стремился к примирению с сенатом; отказ Катона вынудил Помпея искать альтернативных союзников, чтобы обеспечить обещанные земли для своих ветеранов и ратификацию его восточных соглашений. Сначала он попытался избрать одного из своих легатов консулом на 60 год до н.э., раздавая огромные взятки избирателям. В ответ Катон вновь поддержал законопроект о запрете взяточничества (предложенный трибуном Марком Авфидием Лурконом), который был отклонен, отчасти потому, что избиратели не прочь были получать плату за свои голоса. На выборах победил легат Помпея, а также Квинт Цецилий Метелл Целер, ставший одним из врагов Помпея после развода Помпея с сестрой Целера, Муцией. Целер, вместе с Катоном и Лукуллом, затем успешно препятствовал реализации планов Помпея в течение всего года. В этом году он также выступил против плана Марка Лициния Красса о пересмотре контрактов на сбор налогов у публиканов в Азии, используя тактику обструкции, не опасаясь оттолкнуть богатых публиканов. Успех Катона в противодействии планам Помпея и Красса заставил их пересмотреть свои расчеты, поскольку для обоих это были жизненно важные обещания, данные ключевым сторонникам. Возвращение Цезаря из Испании в июне 60 года до н.э. поставило и его перед выбором: он мог войти в город и отказаться от командования, чтобы баллотироваться в консулы, или сохранить командование в надежде на триумф, согласно закону, принятому во время трибуната Катона. Цезарь попросил сенат об освобождении от этого закона – подобные освобождения были обычным делом, – но Катон продолжил блокировать его просьбу. В ответ Цезарь неожиданно отказался от триумфа, чтобы баллотироваться в консулы. Катон и его союзники пытались отговорить Цезаря от баллотирования, назначив консулов следующего года на незначительные должности в Италии. Они также стремились избрать его оппонента – зятя Катона, Марка Кальпурния Бибула – консульским коллегой Цезаря, даже игнорируя свои собственные принципы в отношении взяточничества, чтобы соответствовать огромным взяткам, раздаваемым Цезарем и его союзниками. В итоге и Цезарь, и Бибул были избраны консулами на 59 год до н.э. Успешное противодействие Катона Помпею и Крассу, казалось, не сулило ничего хорошего для шансов Цезаря на вступление в консульство. Столкнувшись с этой обструкцией и необходимостью добиться успеха в своем консульстве, Цезарь ответил, сформировав союз с Помпеем и Крассом, известный сегодня как Первый триумвират. Цезарь играл роль младшего партнера и, как посредник, обеспечивал сотрудничество между Помпеем и Крассом (которые сами были соперниками).

After his tribunate, Caesar left for Spain and Pompey returned to Rome in February 61 BC. Pompey divorced his wife, Mucia, the half sister of Metellus Nepos, partly due to her adultery and partly to distance himself from the riots for which Metellus Nepos was blamed, and asked to marry one of Cato's nieces. The alliance proposal reflected Cato's recognition as a major political player; Cato rejected the offer, indicating that he likely had already made up his mind to oppose Pompey's eastern settlements and proposals. In doing so, he drew a wedge between Pompey and the senate. His anti Pompeian policy was likely a political error: Pompey was then seeking to reconcile with the senate; Cato's refusal forced Pompey to look for alternative allies to provide promised retirement lands to his veterans and secure ratification of his eastern settlements. He first sought to have one of his legates elected as consul for 60 BC: to do this, he distributed enormous bribes among the voters. In response, Cato again championed legislation banning bribery (proposed by a tribune named Marcus Aufidius Lurco), which was defeated, in part because the voters liked receiving payments for their votes. At the elections, Pompey's legate was successful, as well as Quintus Caecilius Metellus Celer, who had become one of Pompey's enemies after Pompey's divorce of Celer's half sister, Mucia. Celer, along with Cato and Lucullus, then proceeded successfully to obstruct Pompey's agenda through the year. In this year, he also opposed a plan to renegotiate publicani tax collection contracts in Asia brought by Marcus Licinius Crassus with filibuster tactics, unheedful of alienating the wealthy publicani. Cato's success in opposing Pompey and Crassus' agendas forced them to recalculate; for both men, these were vital promises they had made to key supporters. The return of Caesar from Spain in June of 60 BC forced Caesar too to choose: he either could enter the city and give up his command to stand for the consulship or he would retain the command in hopes for a triumph, per the law passed during Cato's tribunate. Caesar requested dispensation from the law from the senate – such dispensations were normal – but Cato proceeded to filibuster the request. In response, Caesar surprisingly gave up his triumph to stand for the consulship. Cato and his allies had tried to disincentivise Caesar's campaign by assigning the next year's consuls to an unimportant job in Italy. They also sought to get an opponent – Cato's son in law Marcus Calpurnius Bibulus – elected as Caesar's consular colleague, including by ignoring their own anti bribery positions when matching the enormous bribes paid out by Caesar and his allies. In the end, both Caesar and Bibulus were elected as consuls for 59 BC. Cato's successful opposition to Pompey and Crassus seemed to forebode poorly for Caesar's chance on his entrance to the consulship. Faced with this obstructionism and his need to make a success of his consulship, Caesar responded by forming an alliance with Pompey and Crassus, today known as the First Triumvirate. Caesar would play the junior partner and, as a middleman, ensure that Pompey and Crassus (who were themselves rivals) could cooperate.

Кипр (58 до н. э.)

После консульства Цезаря и его отъезда в Галлию, противники Цезаря начали ставить под сомнение законность его законодательных действий. Они также привлекли к ответственности Публия Ватиния, трибуна, принявшего закон Ватиния о предоставлении провинций Цезарю, но судебное разбирательство было сорвано толпой под предводительством Публия Клодия Пульхра. Пульхр был избран во время консульства Цезаря одним из плебейских трибунов в 58 г. до н.э. В должности также находились несколько магистратов, лояльных триумвирам, включая обоих консулов. В марте того же года Клодий промульгировал закон об аннексии острова Кипр. На должность наместника изначально планировалось назначить одного из консулов – Авла Габиния, друга Помпея, – но после того, как он не смог занять этот пост, Клодий предложил назначить Катона вместо него проквестором пропретором. Причины назначения расходятся: общепринятое мнение состоит в том, что Клодий хотел отправить Катона по делам; другие историки предполагают, что это была попытка заключить политический союз или что Катон позволил Клодию изгнать Цицерона в обмен на назначение. Мнения о реакции общественности на назначение также разделились: Цицерон, например, похвалил Катона за то, что тот принял его, поскольку, хотя он и отвергал аннексию, считал Катона подходящим человеком для этой работы; с другой стороны, Плутарх сообщает, что Катон был вынужден отправиться туда по закону. Современные историки видят еще одну причину: в Риме было мало возможностей для продуктивной деятельности, когда триумвиры контролировали все ключевые магистратуры; отъезд на Кипр позволил бы Катону укрепить свою репутацию честного наместника, ожидая перемен в политической конъюнктуре. По прибытии на Кипр и объявив об аннексии, местный царь – союзник Рима – покончил с собой, чтобы избежать унижения свержения. Затем Катон лично составил опись и объявил торги на все королевские владения. Он проявил большую усердие, но в то же время отдалил некоторых своих друзей, холодно принимая их и проявляя подозрительность. Утеря Катоном бухгалтерских книг, небольшая сумма, возвращенная с Кипра, и чрезмерная подготовка к возвращению в Рим могут свидетельствовать о том, что он допустил незначительные хищения или позволил своему племяннику, Марку Юнию Бруту, заниматься ростовщичеством или хищениями от его имени. Тем не менее, его управление Кипром высоко оценивалось благодаря его репутации честного человека. По возвращении он устроил на Тибре эффектный морской парад, после чего возглавил процессию, доставившую сокровища в казну.

Following Caesar's consulship and departure to Gaul, opponents of Caesar started to move to question the legal validity of his legislative actions. They also brought Publius Vatinius, the tribune who had passed the lex Vatinia assigning the provinces to Caesar, to stand charges, but the court proceedings were disrupted by a mob led by Publius Clodius Pulcher. Pulcher had been elected during Caesar's consulship as one of the plebeian tribunes of 58 BC. Also in office were a number of triumvirate friendly magistrates, including both consuls. In March of that year, Clodius promulgated a bill annexing the island of Cyprus. The assignment of governor was initially slated for one of the consuls – Aulus Gabinius, a friend of Pompey, – but after he was unable to take the post, Clodius promulgated a bill to appoint Cato instead as pro quaestore pro praetore. Reasons for the appointment are divided: the traditional view is that Clodius wanted Cato away on business; other historians have suggested that doing so was instead an attempt to forge a political alliance or that Cato allowed Clodius to send Cicero into exile for the appointment. Accounts of public reactions to the appointment also were divided: Cicero, for example, praised Cato for accepting it, as, even though Cicero rejected the annexation, he believed Cato to be the right person for the job; on the other hand, Plutarch reports that Cato was forced by law to go. Modern historians also see another reason: there was little productive to do in Rome when triumviral allies controlled all the major magistracies; leaving for Cyprus would allow Cato to buttress his reputation as an honest governor while waiting for the political winds to shift. After arriving in Cyprus and announcing annexation, the local king – a Roman ally – there killed himself rather than suffer the indignity of deposition. Cato then personally catalogued and solicited bids on all the royal possessions. In doing so, he demonstrated great diligence, but alienated some of his friends in the meantime, receiving them poorly and treating them with suspicion. Cato's loss of his account books, low amount recovered from Cyprus, and over preparation on his return to Rome could indicate that he engaged in some modest embezzlements or allowed his nephew, Marcus Junius Brutus, to engage in usurious moneylending or embezzlement on his behalf. His administration of Cyprus, was, however, well regarded on his reputation for honesty alone. Upon his return, he held a de facto glittering naval parade up the Tiber before starting a procession conveying the treasures to the treasury.

Возвращение с Кипра

К тому времени, как Катон вернулся с Кипра, Клодий и Помпей враждовали друг с другом, а Цицерон был возвращен из изгнания при поддержке Помпея. Благодарность и долг перед Помпеем побудили Цицерона поддерживать его амбиции: вскоре после возвращения Цицерон предложил престижную и масштабную зерновую комиссию и предложил чрезвычайно продолжительные supplicationes в честь галльских побед Цезаря. Катон также развелся со своей любимой женой Марцией, чтобы – с согласия ее отца – женить ее на своем друге, Квинте Гортензии, отчасти для укрепления союза. К 56 году до н.э. триумвиральный союз переживал не лучшие времена. Помпей подвергался нападкам как со стороны консервативных сенаторов, связанных с Катоном, так и со стороны Клодия, который действовал самостоятельно, и Помпей был вынужден усилить свой союз с другими триумвирами. К этому добавилась угроза замены Цезаря в Галлии, что подготовило почву для обновления триумвирального союза на Лукской конференции: Цезарь, по просьбе Помпея, должен был обуздать Клодия; и Помпей, и Красс должны были получить престижные военные командования после двойного консульства; а полномочия Цезаря в Галлии должны были быть продлены. Не имея возможности победить на выборах честным путем, три союзника решили отложить выборы на следующий год, добиться избрания интеррекса и, воспользовавшись хаосом, обеспечить избрание консулов Помпея и Красса. Консулы 56 года до н.э. ушли в отставку без замены по истечении срока полномочий; 55 год до н.э. республика вступила без магистратов. На внеочередных выборах в конце января, сопровождавшихся насилием толпы, Катон поддержал Луция Домиция Энобарба, своего зятя. После того как триумвиры раздавали взятки и применяли насилие, чтобы вынудить других кандидатов отказаться от участия в выборах, Помпей и Красс были избраны консулами на 55 год до н.э. и немедленно вступили в должность. На этих выборах Катон баллотировался на должность претора против Публия Ватиния; он заручился поддержкой среди первых избирателей, поэтому Помпей прервал выборы, чтобы дать больше взятки и отстранить известных сторонников Катона. Ватиний был избран. В ходе дебатов в том же году о законе Требонии, предоставлявшем Крассу провинцию Сирию для ведения войны по его выбору против Парфянской империи, Катон вновь применил тактику обструкции, пока его противники не арестовали его, чтобы он мог заявить о плохом обращении. Чтобы избежать повторения этого конфуза, на последующих дебатах его присутствие было запрещено вооруженными толпами. Он попытался применить аналогичную обструкционистскую тактику против закона Лициния Помпея о продлении командования Цезаря, но снова потерпел неудачу. В это время Плутарх сообщает – возможно, с долей творческого предвидения – что Катон попытался разлучить Помпея и Цезаря, а не противостоять объединенному триумвирату. В конце года Помпей должен был принять командование в Испании, но вопреки традиции решил остаться рядом с Римом и управлять исключительно через своих легатов.

By the time Cato returned from Cyprus, Clodius and Pompey had turned on each other and Cicero had been recalled from exile with Pompey's support. Cicero's gratitude and debt to Pompey had him support Pompey's ambitions: shortly after his return, Cicero proposed a prestigious and wide ranging grain commission and proposed extraordinarily long supplicationes for Caesar's Gallic victories. Cato also divorced his loving wife Marcia so he could – with her father's consent – marry her to his friend, Quintus Hortensius, in part to cement an alliance. By 56 BC, the triumviral coalition was faring poorly. With Pompey attacked both by the conservative Cato aligned senators and by Clodius – who was himself an independent operator – Pompey was forced to double down in his alliance with the other triumvirs. Added was the threat of Caesar's replacement in Gaul, setting up the renewal of the triumviral coalition at the Luca Conference: Caesar would, for Pompey, bring Clodius to heel; both Pompey and Crassus would receive prestigious military commands following a dual consulship; and Caesar would be renewed in Gaul. Without the ability to win elections outright, the three allies decided to postpone the elections into the new year, force the election of an interrex, and hopefully in the chaos secure consulships for Pompey and Crassus. The consuls of 56 BC resigned without replacement at the close of their terms; the republic started 55 BC without magistrates. At untimely elections in late January marred by mob violence, Cato supported Lucius Domitius Ahenobarbus, his brother in law. After the triumvirs distributed bribes and used violence to force the other candidates from the elections, Pompey and Crassus were elected consuls for 55 BC and took office immediately. At those elections, Cato stood for the praetorship against Publius Vatinius; he secured support among the initial voters, so Pompey interrupted the elections to give more bribes and remove known Catonian voters. Vatinius was then elected. At the debate that year about the lex Trebonia to grant Crassus the province of Syria so he could fight a war of choice against the Parthian Empire, Cato again repeated his tactic of filibustering until his opponents had him arrested so he could claim to be poorly treated. To avoid a repeat of this embarrassment, at later debates, his attendance was barred by armed mobs. He tried similar obstructive tactics against the lex Licinia Pompeia to extend Caesar's command, but again failed. At this time, Plutarch reports – if not an injection of imaginative foreshadowing – that Cato moved to split Pompey from Caesar rather than opposing the united triumvirate. At the end of the year, Pompey was to assume his command in Spain but decided against tradition to stay near Rome and govern entirely through his legates.

Преторство (54 г. до н. э.)

Консульство Помпея и Красса, хотя и представляло собой кратковременный успех, в долгосрочной перспективе оказалось безрезультатным. Выборы магистратов на 54 год до н.э. стали победой Катона и его сторонников. Без применения насилия для достижения нужного решения, избиратели прохладно отнеслись к кандидатам, поддерживаемым триумвирами. Луций Домиций Аенобарб – баллотировавшийся и в предыдущем году – и Аппий Клавдий Пулхер были избраны. Катон был возвращен к должности претора и назначен председателем суда по делам о вымогательстве. Противники триумвиров незамедлительно возбудили ряд судебных дел против союзников триумвиров; почти все были оправданы «в значительной степени из-за сложной сети связей между сенаторами, которая не позволяла свести судебные споры к однозначному выбору между двумя политическими партиями или идеологиями». Одним из таких дел было дело против Авла Габиния, который был осужден за получение взятки в десять тысяч талантов от Птолемея XII Авлета за вторжение в Египет и восстановление его на троне. Габиний был вынужден отправиться в изгнание. Из множества судебных процессов, возбужденных против сторонников триумвиров, дело Габиния оказалось единственным успешным. Катон также мог тенденциозно толковать юрисдикцию своего суда по коррупционным делам, чтобы инициировать судебные преследования, которые он не мог провести обычным законодательным путем. Катон также предложил закон для пресечения подкупа избирателей, требуя от всех кандидатов представлять подробные финансовые отчеты. Однако законопроект, хотя и был принят сенатом, не пользовался популярностью у народа и был отклонен. Подкуп голосов был регулярным источником дохода для многих людей; искоренение коррупции стало бы для них финансовой раной. Непопулярной была и реакция Катона на победы Цезаря над галлами и германцами. Получив донесения о том, что Цезарь напал во время перемирия, но одержал победу, в которой убил около 430 тысяч германцев, Катон воспринял это как святотатство и потребовал капитуляции Цезаря перед германцами. Никто к нему не присоединился. В том году также стало очевидно, что попытки Катона добиться принятия более строгого антикоррупционного законодательства потерпели неудачу и были крайне необходимы. Поскольку процентные ставки удвоились из-за того, что кандидаты брали кредиты для финансирования взяток, было заключено соглашение между двумя консервативными действующими консулами, сторонником триумвиров и противником триумвиров об объединении ресурсов для подкупа избирателей и поддержки назначения действующих консулов в желаемые провинции. Когда один из участников раскрыл заговор сенату, все были обвинены в коррупции на выборах, причем наибольший ущерб понес консул Домиций (свояк Катона). В ответ на скандал сенат отложил выборы для проведения расследования, но трибуны начали налагать вето на различные избирательные предложения.

Pompey and Crassus' consulship, while a short term success, was unsuccessful in the long run. The elections for the magistrates for 54 BC were a victory for Cato and his allies. Without violence to force a decision in their favour, the electorate reacted coldly to the triumvirs' favoured candidates. Lucius Domitius Ahenobarbus – who had stood the previous year – and Appius Claudius Pulcher were elected. Cato was returned for a praetorship and allotted the presidency of the extortion court. Opponents of the triumvirs immediately brought a number of prosecutions against the triumvirs' allies; almost all were acquitted "in large part because the complex network of connections among senators meant that the litigants could not be reduced to stark choices between two political parties or ideologies". One case was that against Aulus Gabinius, who was convicted for receiving a ten thousand talent bribe from Ptolemy XII Auletes to invade Egypt and place him back on the throne. Gabinius was forced into exile. Of the many prosecutions brought against triumviral supporters, Gabinius' was the only one successful. Cato may also have tendentiously interpreted the jurisdiction of his corruption court so he could push through prosecutions he had yet been unable to do via normal legislation. Cato also brought legislation to clamp down on electoral bribery by requiring that all candidates submit detailed financial records. But the bill, although passed by the senate, was unpopular among the people and defeated. Bribes for votes were a regular stream of income for many people; shutting down corruption would have been a self inflicted financial wound. Similarly unpopular was Cato's reaction to Caesar's victories over the Gauls and Germans. On receipt of reports that Caesar had attacked during a truce but won a victory in which he killed some 430 thousand Germans, Cato objected to it as a sacrilege and demanded Caesar's surrender to the Germans. None joined him. That year also proved that Cato's push for stronger anti bribery legislation had both been a failure and was deeply needed. As interest rates doubled as candidates borrowed to finance bribes, a deal was struck between the two conservative sitting consuls, a triumviral supporter, and a triumviral opponent to pool resources to bribe voters and support the sitting consuls' assignment to desirable provinces. When one of the participants disclosed the plot to the senate, all were charged with electoral corruption, with the largest loss falling on the consul Domitius (Cato's brother in law). In response to the scandal, the senate delayed elections for an inquiry, but tribunes started to bring vetoes against various electoral proposals.

Хаос

Повторные вето трибунов помешали проведению выборов в 54 году для магистратов на 53 год до н.э. Древние источники полагают, что задержки были искусственно созданы, чтобы оправдать назначение Помпея диктатором, чему Катон и сенаторы, такие как Марк Юний Брут, яростно противились. После того как Катон похвалил Помпея за его гражданскую сознательность, проявившуюся в публичном отказе от возможной диктатуры, политическая ситуация стабилизировалась, и в июле 53 года до н.э. были избраны два консервативных консула – Гней Домиций Кальвин и Марк Валерий Мессалла Руф. За время своего короткого пребывания в должности они, по-видимому, пытались принять лишь один законопроект – ввести пятилетний перерыв между исполнением магистратуры и наместничеством: это ограничило бы возможность консулов выбирать собственные провинции и затруднило бы получение займов, которые должны были погашаться из доходов провинций, откладывая получение этих доходов. Катон, вероятно, был одним из соавторов и главных сторонников этого предложения, однако оно было отклонено народом и подверглось критике со стороны молодых сенаторов. Хотя дочь Цезаря, Юлия, умерла в предыдущем году, Помпей продолжал поддерживать Цезаря: по его просьбе он одолжил легион из Испании для Галлии (сделку, которую Катон осудил за обход сената и использование государственных легионов как личной собственности). Также в 53 году пришли известия о поражении и гибели Красса в битве с парфянами в Сирии. Хотя Плутарх утверждает, что это сделало столкновение между Цезарем и Помпеем неизбежным, их союз не распался сразу, даже после женитьбы Помпея на Корнелии Метелле. Год также был отмечен политическим насилием между противоборствующими толпами, возглавляемыми Клодием и Титом Аннием Милоном, который также баллотировался на пост консула. Их многомесячные столкновения, наряду с препятствиями, чинимыми трибунами проведению выборов, вновь вызвали призывы к назначению Помпея диктатором. После того как 52 год начался без магистратов, а Клодий был убит Милоном в результате случайной встречи за пределами Рима, уровень насилия возрос; в частности, здание сената и Базилика Порция на Форуме были уничтожены пожаром во время импровизированного погребального костра Клодия.

Repeated tribunician vetoes prevented elections to be held in 54 for the magistrates for 53 BC. The ancient sources believe that the delays were artificially created to justify the creation of Pompey as dictator, calls which Cato and senators such as Marcus Junius Brutus, strongly opposed. After Cato praised Pompey on his civic mindedness in publicly refusing a possible dictatorship, the political situation stabilised and two conservative consuls, Gnaeus Domitius Calvinus and Marcus Valerius Messalla Rufus, were elected in July 53 BC. During their truncated terms, they seem only to have tried to pass one bill, to introduce a delay between magistracy and governorship of five years: doing so reduced the ability for consuls to select their own provinces and made it more difficult to borrow money, to be repaid from provincial earnings, by delaying those provincial earnings. Cato was probably one of the co authors and major supporters of the proposal; it was, however, defeated before the people and panned by younger senators. While Caesar's daughter, Julia, had died the previous year, Pompey's support of Caesar continued: he lent a legion from Spain to Gaul at Caesar's request (a deal Cato condemned for bypassing the senate and treating public legions as personal property). Also in 53, news arrived of Crassus' defeat and death at the hands of the Parthians in Syria. While Plutarch reports this made a confrontation between Caesar and Pompey inevitable, their alliance did not immediately break down, even after Pompey's marriage to Cornelia Metella. The year also was rocked with political violence between the duelling mobs led by Clodius and Titus Annius Milo, who also was standing for the consulship. Their months long clashes, along with tribunician obstruction against the holding of elections, led again to calls for Pompey as dictator. After the year 52 started with no magistrates and Clodius was murdered by Milo after a chance encounter outside of Rome, the level of violence increased; among other things, the senate house and the Basilica Porcia in the Forum was destroyed by fire in Clodius' makeshift funeral pyre.

Единственный консул Помпея (52 г. до н. э.)

В условиях политического тупика и анархии на улицах Катон и Бибул предложили назначить Помпея единственным консулом (то есть консулом без коллеги). Плутарх и другие утверждают, что это было сделано, чтобы не допустить установления диктатуры Помпея, одновременно обеспечив функционирование правительства. Однако некоторые современные историки, такие как Джон Т. Рэмси, рассматривают это решение в политическом контексте: обструкционистские трибуны стремились привлечь Мило к ответственности за убийство Клодия, что было бы невозможно, если бы он был избран консулом и получил иммунитет. Избрание Помпея позволило бы стабилизировать ситуацию в городе и, предотвратив избрание Мило, обеспечить возможность его суда. Несмотря на отход от традиции, это позволило привлечь Помпея на свою сторону и восстановить порядок в городе, не наделяя его неограниченной властью. Единственное консульство Помпея стало переломным моментом в истории республики. Он организовал суд, где присяжные, запуганные его солдатами, рассматривали дело Мило об обвинении в нарушении общественного порядка. Катон был одним из присяжных, и двое его союзников помогали в проведении процесса, что может свидетельствовать о компромиссе, направленном на то, чтобы Мило предстал перед судом. Катон четко заявил о своем голосе за оправдание, но, несмотря на защиту Цицерона, Мило был признан виновным. Однако Катону не удалось полностью привлечь Помпея к сенаторской партии: во время своего консульства Помпей поддержал так называемый «закон десяти трибунов», который предоставлял Цезарю право баллотироваться на консульство, находясь в отъезде. Достигнув первых успехов в стремлении спровоцировать разрыв между Помпеем и Цезарем, Катон баллотировался на консульство в 51 году до н.э. По сообщениям, он сделал это, руководствуясь чувством общественного долга, подобно тому, как народ призвал Луция Квинкция Цинцинната для защиты республики от Цезаря и Помпея. Он потерпел поражение после проведения аскетичной избирательной кампании. Эрих Груен резюмирует: он «не раздавал денег и не давал обещаний; кампания, по-видимому, была направлена на завоевание уважения, а не голосов». Цицерон жаловался, что, хотя государство нуждалось в нем, Катон не желал или не мог отбросить свои принципы, чтобы действительно выиграть консульские выборы; после поражения Катон больше не баллотировался на пост консула.

With a political impasse and anarchy in the streets, Cato and Bibulus proposed making Pompey sole consul (i. e. consul without a colleague). Plutarch and others report that this was to deny Pompey a dictatorship while also establishing a functioning government. Some modern historians, such as John T Ramsey, however, conceive of the choice in political terms: the obstructive tribunes wanted to prosecute Milo for Clodius' murder, which could not happen if he were elected to the consulship and gained legal immunity. Electing Pompey alone would stabilise the city and, by precluding Milo's election, ensure Milo could be brought to trial. While a clear departure from tradition, it allowed Pompey to be brought on side while also restoring order to the city without handing Pompey unlimited power. Pompey's sole consulship was a turning point in the republic. He convened a trial, with the jury intimidated by his soldiers, in which Milo was charged with public disorder. Cato was one of the jurors and two of his allies helped conduct the trial, which may indicate a compromise to bring Milo to trial; Cato made clear his vote for acquittal, but – even with Cicero defending – Milo was condemned regardless. However, Cato had not succeeded in bringing Pompey fully into the senatorial fold: Pompey during his consulship supported the so called "law of the ten tribunes" which granted Caesar the right to stand for the consulship in absentia. With starting success in forcing a break between Pompey and Caesar, Cato stood for the consulship of 51 BC. He reportedly did so out of a claim of public duty, in the vein of Lucius Quinctius Cincinnatus being summoned by the people, to defend the republic from Caesar and Pompey. He was defeated after running an austere campaign. Erich Gruen summarises: he "distribute[d] no cash and promise[d] no favours; the campaign seem[ed] to have been designed to win admiration rather than votes". Cicero complained that while the state needed him, Cato was unwilling or unable to set aside his scruples so to actually win a consular election; after his defeat, Cato did not stand for the consulship again.

Гражданская война Цезаря

Первый Триумвират был сформирован, чтобы обойти оппозицию Катона. Начиная примерно с 52 года до н.э., Катон пытался отделить Помпея от Цезаря. В течение некоторого времени Помпей старался не принимать окончательного решения, но в конечном итоге убедился, что его влияние несовместимо с растущей властью и популярностью Цезаря. Катон продолжал организовывать сопротивление Цезарю и распространять мнение, что Цезарь был тираном, находящимся в процессе становления, что к 51 году до н.э. стало распространенным взглядом среди сенаторской элиты. Однако к этому моменту события начали выходить из-под контроля Катона, поскольку инициатива перешла к его союзникам, которые, в отличие от него, были готовы на все, чтобы уничтожить Цезаря. Попытки отозвать Цезаря из Галлии начались в 51 году до н.э. при консуле Марке Клавдии Марцелле (бывшем квесторе Катона). После победы Цезаря в битве при Алезии он утверждал, что оснований для баллотирования Цезаря в консулы заочно больше нет, и что полномочия Цезаря (в данном случае – его задание) были выполнены, следовательно, он и его армия должны вернуться домой. Эти попытки были заблокированы союзниками Цезаря в трибунате и также встретили сопротивление со стороны Помпея. В следующем году, в 50 году до н.э., сенат начал серьезно обсуждать вопрос о прекращении полномочий Цезаря; в ответ Цезарь попытался заручиться поддержкой новых союзников посредством взяток, в том числе одного из консулов, избранных на этот год, Луция Эмилия Павла. Среди союзников Цезаря был Гай Скрибоний Курион, который предложил, чтобы и Цезарь, и Помпей одновременно сложили свои полномочия; Катон, в возможно апокрифической вспышке, описанной Плутархом, воскликнул, что это предложение – цезарианский заговор с целью захвата власти. Такая резкая оппозиция противоречила бы общей политике Катона, направленной против концентрации власти, и к тому же была бы преждевременной. Тем не менее, большинство сенаторов отнеслись к предложению благосклонно, поскольку взаимное сложение полномочий снизило бы напряженность и предотвратило бы возможную гражданскую войну. Противники предложения Куриона подчеркивали, что срок полномочий Помпея в Испании был относительно недавним, поскольку они были предоставлены ему в 52 году до н.э., и поэтому лишать Помпея командования так скоро было бы несправедливо. Однако подавляющее большинство сенаторов (370 против 22) приняли компромисс Куриона. Голос Катона по этому важному вопросу не зафиксирован, хотя большинство историков полагают, что он голосовал против, вероятно, чтобы оказать давление на Цезаря и заставить его уступить. Однако некоторые историки, такие как Хельга Ботерманн, считают, что письма Сенеки могут свидетельствовать о том, что Катон проголосовал за. Многолетняя борьба Катона против Цезаря внушила молодым сенаторам враждебное отношение к Цезарю, надеясь, что единый сенаторский фронт заставит Цезаря уступить. Успех его стратегии по клеймлению Цезаря тираном убедил многих сенаторов предпочесть войну переговорам. За несколько недель до начала войны в начале января 49 года до н.э. Катон, Помпей и их союзники настолько укрепили свою политическую позицию, что не были готовы идти ни на какие уступки. Катон продолжал убеждать Помпея и других придерживаться жесткой линии, отвергая все предлагаемые компромиссы, в надежде, что Цезарь отступит. 7 января 49 года до н.э. сенат был настолько напуган и запуган, что принял сенатский указ против Цезаря, вероятно, под ложным предлогом, что Цезарь уже вторгся.

The First Triumvirate had been formed to get around Cato's obstructionism. From around 52 BC onwards, Cato tried to separate Pompey from Caesar. For some time, Pompey tried to keep his options open, but was eventually won over that his pre eminence was incompatible with Caesar's rising influence and popularity. Cato continued to arrange opposition to Caesar and continued to spread the view that Caesar was a tyrant in making, which by 51 BC became a common view among the senatorial elite. However, by this point, events began to spiral out of Cato's control, as the initiative moved towards Cato's allies who, unlike Cato, were willing to go to any length to destroy Caesar. Attempts to recall Caesar from Gaul started in earnest in 51 BC under consul Marcus Claudius Marcellus (Cato's former quaestorian colleague). After Caesar's victory at the Battle of Alesia, he argued the rationale for Caesar's standing for the consulship in absentia was gone and that Caesar's provincia (here meaning "task") was complete and, therefore, he and his army should return home. Such attempts were vetoed by Caesar's allies in the tribunate and also opposed by Pompey. The next year, 50 BC, the senate was starting to move in earnest to discuss termination of Caesar's command; in response, Caesar tried to secure new allies with bribes, including one of the consuls elected for the year, Lucius Aemilius Paullus. Among Caesar's allies was Gaius Scribonius Curio, who cleverly proposed that both Caesar and Pompey should disarm by giving up their commands concurrently; Cato, in a possibly apocryphal outburst related by Plutarch, exclaimed that the proposal was a Caesarian plot to take over the government. Such strong opposition would have been inconsistent with Cato's general policy of acting against concentrated power and would in addition have been premature. Regardless, the majority of senators viewed the proposal favourably, as mutual disarmament would bring down tensions and avert a possible civil war. Opposition to Curio's proposal highlighted that Pompey's term in Spain was still relatively recent, having been granted in 52 BC, making it unjustifiable to strip Pompey of his command so soon. However, the vast majority of the senate (370 to 22) accepted Curio's compromise. Cato's vote on this important matter is unrecorded, though most historians believe Cato voted against it, probably to pressure Caesar to fold. Some historians, however, such as Helga Botermann, believe that letters from Seneca may suggest that Cato voted in favour. Cato's years of advocacy against Caesar had inculcated a confrontational anti Caesarian policy among younger senators, hoping that a united senatorial front would force Caesar to fold. The success of his strategy of branding Caesar a tyrant convinced many senators to choose war over negotiations. By the weeks before the start of the war in early January 49 BC, Cato, Pompey, and their allies had hardened their political position to the point where they were unwilling to offer any concessions at all. Cato continued to push Pompey and others to maintain a hard line, rejecting all proposed compromises, in the hope that Caesar would back down. On the 7th of January, 49 BC, the senate was sufficiently frightened and browbeaten to pass a senatus consultum ultimum against Caesar, likely under the false pretences that Caesar was already invading.

Полет из Италии

Цезарь не отступил и вместо этого перешел Рубикон, к удивлению Катона. Политическая стратегия Катона привела Цезаря к ситуации, когда единственным способом избежать политической гибели была гражданская война. Когда Цезарь выбрал гражданскую войну, поведение Катона изменилось, и он быстро начал добиваться мирного урегулирования путем переговоров. Когда в Рим дошли известия о стремительном продвижении Цезаря на юг, Помпей принял решение бежать из Италии в восточные провинции и использовать флот, чтобы сдержать Цезаря в Италии, прежде чем отвоевать полуостров. 23 января Цезарь предложил мирные условия: сложить свои полномочия и лично баллотироваться на должность консула в обмен на амнистию и отъезд Помпея в Испанию. Цицерон сообщает, что Катон горячо поддержал этот план и настоял на своем участии в военном совете, где предложение обсуждалось. Решительный отказ сторонников жесткой линии от мирных предложений, которые хотели разгромить Цезаря в бою, указывает на то, что к этому моменту Катон потерял контроль над своей коалицией. Он попытался добиться от сената передачи Помпею верховного командования, но сенат решил разделить командование между различными генералами, которых Цезарь затем разбил по частям. Помпей назначил Катона на Сицилию для набора людей и запасов. Возможно, Помпей хотел держать Катона и его пессимистичный взгляд на гражданскую войну подальше от реальных сражений. Однако существует и другая версия, согласно которой Катон был в центре провальной стратегии блокады Италии с целью истощить Цезаря, лишив Италию сицилийского зерна. Но 23 апреля, столкнувшись с высадкой Гая Асиния Поллиона, он покинул остров, по-видимому, как сообщает Цицерон, даже не вступая в бой, хотя его войска были достаточно сильны, чтобы оказать сопротивление. В любом случае, после дальнейших высадок цезарианцев под командованием Куриона Катон был бы вынужден отступить.

Греция и Африка

После отступления Катон бежал к Помпею в Диррахий. По прибытии туда, по словам Плутарха, Катон признал, что более умеренная политика Цицерона, выступавшая за компромисс с Цезарем, оказалась верной: «Возможно, его сильно тяготило осознание последствий своей жесткой линии». Затем его отправили в Малую Азию для организации транспортных судов, но, не находя необходимости в своем участии, он убедил Родос поддержать Помпея и оставил там свою семью, прежде чем вернуться к Помпею в Грецию, где отказался от командования флотом, ссылаясь на старшинство консульского статуса Бибула. После неопределенной победы помпеянцев в битве при Диррахии, Катону, как говорят, было тяжело видеть погибших. Катон не участвовал в битве при Фарсале. Он возражал против предложения преследовать Цезаря после его отступления из Диррахия. Оставленный командовать в Диррахии, возможно, также по политическим причинам, чтобы отстранить критиков (включая Цицерона) от принятия решений после возможной победы Помпея, Катон получил известие о поражении от Тита Лабиена. После поражения он отправился в Коркиру и попросил Цицерона принять командование, поскольку тот все еще обладал империумом по должности промагистрата и был старшим консулом, присутствовавшим там; Цицерон отказался, предпочтя вернуться домой и просить прощения у Цезаря. Разрешив дезертирам уйти, Катон погрузил своих людей и отплыл в Египет через Кирену. Но, узнав о смерти Помпея от рук Птолемеев и о том, что в Африке все еще командует Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион, он направился к ним. Обнаружив сложную ситуацию, он примирил Метелла Сципиона с Публием Аттием Варом и назначил Метелла Сципиона командующим. Хотя сообщалось, что Катон считал, что Метелл Сципион обладает как консульским достоинством, так и именем, способным вдохновить солдат, будучи наследником рода Корнелиев Сципионов, победивших Ганнибала, возможно, Катон просто не хотел вести борьбу против сограждан.

After retreating, Cato fled to join Pompey at Dyrrhachium. Upon his arrival there, Plutarch relates that Cato admitted that Cicero's more moderate policy, advocating compromise with Caesar, had been correct: "[Cato's] distress at the consequences of his own hard line policies may have been weigh heavily on him". He was then sent to Asia Minor to organise transport ships; but finding no need for himself, he induced Rhodes to take Pompey's side and left his family there before returning to Pompey in Greece, where he declined command of naval forces, citing Bibulus' senior consular status. After the indecisive Pompeian victory at the Battle of Dyrrhachium, Cato is said to have been greatly affected by the sight of the casualties. Cato was not present at the Battle of Pharsalus. He had opposed the proposals that Pompey should chase Caesar down after his withdrawal from Dyrrhachium. Left behind in command at Dyrrhachium, also possibly for political reasons to remove critics (including Cicero) from decision making following a prospective Pompeian victory, Cato received news of the defeat from Titus Labienus. In the aftermath of the defeat, he decamped to Corcyra and asked Cicero to take command because he still held imperium from his promagistracy and was the senior consular present; Cicero declined, preferring instead to return home and seek Caesar's pardon. Allowing defectors to leave peacefully, Cato loaded his men and set sail for Egypt via Cyrene. But learning of Pompey's death at the hands of the Ptolemies and that Quintus Caecilius Metellus Pius Scipio was still in command in Africa, he moved to join them. Discovering a fractured situation, he reconciled Metellus Scipio with Publius Attius Varus and had Metellus Scipio put in command. While the recorded reasons were that Cato believed that Metellus Scipio had both consular dignity and a name that would inspire the soldiers, as the inheritor of the Cornelii Scipiones that had defeated Hannibal, it is possible that Cato was simply unwilling to lead a fight against fellow citizens.

Последний поход и смерть

Катону было поручено командовать городом Утика после того, как он убедил Метелла Сципиона пощадить жителей города, когда те попытались перейти на сторону Цезаря. Он успешно укрепил оборону города, набрал войска и создал запасы продовольствия, ожидая неизбежного прибытия Цезаря. Однако, находясь в Африке, Катон пришел к убеждению, что победа его дела под руководством Метелла Сципиона будет сопровождаться ужасными расправами. Когда Катон настаивал на стратегии истощения против Цезаря, Метелл Сципион обвинил его в трусости за нежелание вступать в бой. Примерно в это же время Катон втайне признался, что война безнадежна и что он покинет Рим, независимо от исхода. Метелл Сципион проигнорировал умеренные советы Катона и вступил в решающую битву при Тапсе, где его армия была полностью разгромлена. Катон, находившийся с гарнизоном в Утике, узнал о поражении через три дня, что повергло город в панику. Предвидя скорый переход города на сторону противника, Катон организовал эвакуацию всех римских граждан, желающих покинуть Утику. Он также отправил посольство, состоявшее из его семьи и союзников, во главе с родственником Цезаря, Луцием Юлием Цезарем, с просьбой о помиловании. Сам Катон готовился к смерти. После того, как он привел в порядок финансовые дела города и раздал оставшиеся средства жителям, он обсудил со своими друзьями за ужином стоическую веру в то, что истинно свободный человек никогда не станет рабом. После того, как он потребовал вернуть свой меч, который был убран из его комнаты, его семья и друзья умоляли его отказаться от самоубийства. Отпустив их, он попросил доложить о кораблях, покидающих город. Убедившись, что все в порядке, он нанес себе удар в живот. Подробности самоубийства Катона были сильно приукрашены после его смерти, особенно в рассказе Плутарха, который гласит:

Говорят, что Цезарь, узнав о его смерти, выразил сожаление о том, что смерть Катона лишила его возможности даровать ему прощение.

Наследие и восприятие

Смерть Катона вызвала серию надгробных речей, среди авторов которых были Цицерон и Брут, начавшие представлять Катона как выдающегося философа-стоика. Цезарь ответил на это сочинением «Антикатон», которое не дошло до нас.

Политическое наследие

Традиционная политическая культура средней Республики строилась на аристократическом компромиссе, политических дебатах и реформах. Степень противодействия Катона разрушила традиционные республиканские нормы компромисса и обсуждения; эскалация в ответ на это противодействие оказалась опасной для Республики и противоречила её духу. Его политика по сдерживанию влиятельных политиков, таких как Помпей, Цезарь и Красс, отчуждала их – своим успехом – от остальной части сенаторского сословия, что привело к формированию их союза в 59 г. до н.э. Многие ученые полагают, что политическая стратегия Катона до 49 г. до н.э. внесла значительный вклад в развязывание гражданской войны, которая стала непосредственной причиной падения Римской Республики, даже если он не стремился к конфликту. Хотя его стратегия – убедить сенаторов в том, что Цезарь представляет угрозу для Республики и намерен стать королем – оказалась успешной, этот успех обернулся против него, когда эти сенаторы поставили всё на победу над Цезарем, которого они считали экзистенциальной угрозой свободе, в гражданской войне. На протяжении большей части своей политической карьеры он последовательно препятствовал деятельности влиятельных военачальников в максимально возможной степени. Эта бескомпромиссная позиция побуждала его активно добиваться дальнейшей конфронтации с Цезарем до гражданской войны, по-видимому, чтобы вынудить Цезаря отступить. Катон и его союзники также отталкивали Помпея от предложений о примирении и компромиссах накануне гражданской войны. Вплоть до последнего момента, когда Помпей был близок к принятию предложения, по которому Цезарь согласился бы оставить себе лишь один легион и провинцию Иллирию, Катон играл на паранойе Помпея, представляя его как марионетку Цезаря. В той мере, в которой Цезарь мог опасаться судебного преследования, осуждения и изгнания – утверждение, которое сейчас оспаривается, – Катон был одним из немногих, кто настойчиво добивался политического уничтожения Цезаря посредством судебного процесса. После смерти Катона его оппозиция Цезарю была представлена преимущественно в идеологическом ключе, а Катон стал героическим символом республиканских ценностей на фоне её краха. Август также использовал его жизнь как символ республиканских идеалов.

The traditional political culture of the middle republic was one built around aristocratic compromise, political debate, and reform. The extent of Cato's obstruction broke down the traditional republican norms of compromise and discussion; escalation in response to that obstruction proved dangerous to the republic and ran contrary to its ethos. His policies with regard to stopping powerful politicians such as Pompey, Caesar, and Crassus alienated – through its very success – them from the rest of the senatorial class, leading to the formation of their alliance in 59 BC. Many scholars believe that Cato's political strategy before 49 BC contributed significantly in starting the civil war that was the proximate cause of the collapse of the Roman republic, even if he did not intend for conflict. While his strategy – convincing senators that Caesar was a threat to the republic and wanted to make himself king – was successful, that success backfired when those senators then gambled everything on defeating Caesar, whom they saw as an existential threat to liberty, in civil war. During most of his political career, he consistently obstructed powerful military figures to the fullest extent possible. This uncompromising position had him push strongly, before the civil war, for further confrontation with Caesar, seemingly to pressure Caesar to back down. Cato and his allies also pushed Pompey away from the various olive branches and compromises before the civil war. Up to the last, when Pompey was close to accepting an offer where Caesar would give up all his legions except one and provinces except Illyricum, Cato played on Pompey's paranoia by painting Pompey as a Caesarian mark. To the extent that Caesar may have feared prosecution, conviction, and exile – a claim no longer accepted without controversy – Cato was one of the few pushing strongly for Caesar's political destruction via prosecution. Posthumously, Cato's opposition to Caesar was cast in predominantly ideological terms, with Cato serving as a heroic symbol of republican values amid its collapse. His life was also appropriated by Augustus as a symbol of republican values.

Как стоик

Некоторые ученые отмечают, что поведение Катона резко противоречило стоическим принципам: его гнев из-за расторжения помолвки с Эмилией Лепидой, подавленность после смерти сводного брата Каепиона, явное отчаяние при виде погибших в гражданских войнах и тому подобное. По мнению этих ученых, действия Катона больше соответствуют образу традиционного римлянина, руководствующегося традиционными римскими ценностями, чем стоическими. С другой стороны, другие исследователи указывают на то, что современники Катона прямо отмечали его стоическое поведение и взгляды. Цицерон высмеивал это в речи "Pro Murena", а также упоминал в письмах и философских трактатах того времени. Современные ученые, такие как Кит Морелл, подчеркивают, что "традиция изображения Катона как 'стоического мученика' исказила или заслонила историческую личность Катона".