Введение

Английский священник и сторонник тори (1674–1724)

Генри Сакверелл ( /ˈsæʃɪvərəl/; 8 февраля 1674 – 5 июня 1724) был английским англиканским священником высокого направления, получившим общенациональную известность в 1709 году после произнесения зажигательной проповеди 5 ноября. Впоследствии он был подвергнут импичменту Палатой общин, и хотя его признали виновным, его мягкое наказание было воспринято как оправдание, и он стал популярной фигурой в стране, способствовав сокрушительной победе тори на всеобщих выборах 1710 года.

Ранние годы

Сын Джошуа Сачеверелла, викария церкви Святого Петра в Марлборо, он был усыновлен своим крестным отцом, Эдвардом Херстом, и его женой после смерти Джошуа в 1684 году. Его дед по материнской линии, Генри Смит, в честь которого он, возможно, и был назван, мог быть тем же Генри Смитом, который засвидетельствовал смертный приговор Карлу I. В числе его родственников были, как он сам их называл, "фанатичные родственники"; его прадед Джон был викарием, трое его сыновей придерживались пресвитерианских взглядов. Один из этих сыновей, Джон (дедушка Сачеверелла), был лишен своего викариата после Реставрации и умер в тюрьме, будучи осужденным за проповедь на собрании диссидентов. Он больше гордился дальними родственниками, которые были землевладельцами в Мидлендсе и поддерживали королевское дело во время Гражданской войны. Херсты были набожными высокоцерковниками и были довольны Сачевереллом, который "всегда удалялся на личные молитвы перед школой". Он учился в Марлборо Грамматической школе с 1684 по 1689 год. В 1689 году он был отправлен в Колледж Магдалины в Оксфорде, где учился до 1701 года и был членом колледжа с 1701 по 1713 год. Джозеф Аддисон, также уроженец Уилтшира, поступил в этот же колледж два года ранее. Именно по настоянию Сачеверелла Аддисон написал свой "Обзор величайших английских поэтов" (1694) и посвятил его Сачевереллу. Сачеверелл получил степень бакалавра искусств 30 июня 1693 года, а степень магистра искусств – 16 мая 1695 года. Однако, когда в 1697 году он предстал перед епископом Личфилда Уильямом Ллойдом с рекомендацией от декана Личфилда, Ллойд пожаловался на его грамматически неверную латынь. Сачеверелл, опубликовавший несколько латинских стихотворений, приводил латинские грамматики, чтобы подтвердить правильность своей латыни, и, по-видимому, сказал Ллойду, что это "лучшая латынь, чем он или любой из его капелланов могли бы написать". Ллойд послал своего секретаря в библиотеку, чтобы доказать неправоту Сачеверелла, но безуспешно. Ланселот Аддисон, декан Личфилда и отец Джозефа, представил его к небольшой должности викария в Канноке, Стаффордшир, и после интенсивного трехдневного экзамена Ллойд наконец убедился в готовности Сачеверелла и одобрил его назначение в сентябре 1697 года. Сачевереллу грозило преследование за клевету после произнесения пламенной проповеди, но от этого отказались из-за незначительности Сачеверелла. В июле 1701 года он был избран членом Колледжа Магдалины, но его властный, неуважительный самообман и высокомерие не принесли ему много друзей. В 1709 году, перед двумя его знаменитыми проповедями, Томас Херн пренебрежительно отозвался о нем как о болтливом любителе вина. Однако он был трудолюбив и активен в преподавании, занимая различные должности. В июне 1703 года он был назначен на оплачиваемую должность лектора; в 1703 году он был назначен библиотекарем колледжа; в 1708 году – старшим деканом факультета искусств, а в 1709 году – казначеем. Сачеверелл впервые приобрел известность как проповедник Высокой церкви в мае 1702 года, когда произнес проповедь под названием "Политическое единство", о необходимости единства между церковью и государством и очернил диссидентов, случайных конформистов и их сторонников-вигов. В его заключительной речи содержался призыв к англиканцам не "спускать паруса перед партией, которая является открытым и явным врагом нашего общения", а вместо этого "поднимать кровавый флаг и знамя вызова". Получив небольшую лондонскую аудиторию, Даниэль Дефо назвал Сачеверелла "офицером кровавого флага", а в своем "Самом коротком пути с диссидентами" включил в подзаголовок упоминание "проповеди мистера Сакчерелла и других". Джон Деннис также ответил Сачевереллу в "Опасности священнического мастерства для религии и правительства". В поддержку кандидата от тори на всеобщих выборах 1702 года, сэра Джона Пэкинтона, 4-го баронета, Сачеверелл опубликовал "Характер человека с низкими церковными взглядами". В ней критиковался Уильям Ллойд и духовенству рекомендовалось быть начеку против "ложных братьев" в Церкви. Пэкинтон был благодарен и рекомендовал Сачеверелла Роберту Харли в качестве капеллана спикера. Харли, умеренный тори с диссидентским прошлым, отказался. В этот период были напечатаны только две другие проповеди: "Природа и вред предрассудков и пристрастий" (1704) и "Природа, вина и опасность самонадеянных грехов" (1708). Вместе с двумя другими оксфордскими учеными он написал "Права англиканской церкви, утвержденные и доказанные" (1705). Первая проповедь привела к новому замечанию Дефо о том, что "мистер Сачеверелл из Оксфорда протрубил во второй раз, чтобы сообщить нам, что он еще не спустил свой кровавый флаг". Во время страха "Церковь в опасности" 1705-1706 годов он произнес проповедь, в которой (по словам Херна) "с большой храбростью и смелостью" показал "великую опасность, в которой находится Церковь от фанатиков и других ложных братьев, которых он представил в их истинном свете". Он добивался этой должности с таким рвением, что один из его коллег-священников писал: "Никто не говорит о нем так много, как он, по всему городу. Полагаю, мы очень скоро увидим его в качестве предмета обзора Дефо, в котором он уже имел честь быть существенно оскорбленным". Его наиболее заметными сторонниками были лорд Веймут и сэр Уильям Трумбулл. Однако Сачеверелл был назначен 28 голосами против 19 24 мая. Тенисон был "очень обеспокоен" этим.

Опасности, связанные с ложными братьями

Новый лорд-мэр Лондона, сэр Сэмюэл Гаррард, 4-й баронет, был ярым тори, и его обязанностью было назначить проповедника для ежегодной проповеди 5 ноября перед городскими старейшинами в соборе Святого Павла в память о провале Порохового заговора. Гаррард позже утверждал, что не знаком с Сачевереллом, зная его лишь по слухам. Виги позже утверждали, что Сачеверелл был нанят как орудие торийской партии для произнесения проповеди. Историк Джеффри Холмс утверждает, что этому нет доказательств, поскольку бумаги Сачеверелла были уничтожены после его смерти, но что Сачевереллу было свойственно произнести проповедь по собственной инициативе. В аудиторию Сачеверелла входили тридцать священнослужителей и большое количество якобитов и нонжуристов. Перед проповедью были прочитаны молитвы и псалмы. Свидетель видел, как Сачеверелл, сидя с духовенством, приходил в ярость, описывая "пылающую красноту, охватившую его лицо, и безумный взгляд его глаз – он вошел в амвон, словно сивилла к устью своей пещеры". Сачеверелл сравнил Пороховой заговор не с 1688 годом, а с датой казни Карла I, 30 января 1649 года. Сачеверелл утверждал, что эти два события демонстрировали "ярость и кровожадность как папистских, так и фанатичных врагов нашей Церкви и государства. Эти ДВА ДНЯ, по сути, являются лишь одним объединенным доказательством и наглядным свидетельством одних и тех же опасных и бунтарских принципов, придерживающихся этих союзников в нечестии". Сачеверелл определил лжебратьев в Церкви как тех, кто продвигал еретические взгляды, таких как унитарии и те, кто хотел бы пересмотреть официальные статьи веры Церкви, и тех, кто осмеливался "отступать хоть на йоту от ясного слова Божьего или толковать главные догматы нашей веры на новых, причудливых терминах современной философии". Были и те, кто хотел изменить богослужение Церкви, латитудинарианцы, которые проповедовали терпимость и отрицали, что схизма греховна, "постоянно соглашаясь с диссентерами как в общественных, так и в частных делах, как люди с нежной совестью и благочестием". Лжебратьев в государстве Сачеверелл видел как тех, кто отрицал "твердую веру в обязанность подданного к абсолютному и безоговорочному повиновению Высшей власти во всем законном, и полную незаконность сопротивления под каким бы то ни было предлогом": "Наши противники думают, что они эффективно затыкают нам рот и уверены в своей правоте по этому вопросу, когда апеллируют к революции этого дня в свою защиту. Но, конечно, они самые большие враги и Его покойного Величества, и самые неблагодарные за избавление, которые стремятся представить обоих в столь мрачном и отвратительном свете". Он нападал на диссентерские академии как на места, где "открыто исповедуются и преподаются все адские принципы фанатизма, цареубийства и анархии", и нападал на эпизодическое соответствие как на дающее нелояльным элементам основу официальной власти. Эти лжебратья работали над тем, чтобы "ослабить, подорвать и предать себя, и поощрять и давать возможность нашим врагам разрушить и уничтожить установленный порядок". В конце концов Церковь утратила бы свой характер и стала бы "пестрой смесью", объединенной лишь протестантизмом. Затем он заявил, что "это ложное и злонамеренное представление, которое охватит евреев, квакеров, магометан и кого угодно, а также христиан". Это было опробовано, когда враги Церкви выступали за компромисс, а теперь те же люди использовали "умеренность и эпизодическое соответствие", чтобы разрушить защиту Церкви. В конечном итоге возникло бы эрастическое положение дел, когда люди стали бы равнодушны к вопросам веры и стали бы жертвами "всеобщего скептицизма и неверия". Сачеверелл видел эпизодически соглашающихся диссентеров как врага внутри. Он назвал Акт о терпимости 1688 года "потаканием" и утверждал, что "старая закваска их предков до сих пор действует" в нынешнем поколении диссентеров: он назвал их "роем змей" и спросил, "не замышляют ли эти люди наше полное уничтожение, и не способствуют ли этому все эти лжебратья, которые поддаются этим мерам и замыслам? Молю Бога, чтобы мы были вне опасности, но мы можем помнить, что о личности короля было вынесено решение в то же время, когда его убийцы замышляли его смерть". Сачеверелл указал на греховность лжебратьев. Для англиканцев, занимающих должности, это было предательством клятвы; во-вторых, это был пример лицемерия и пренебрежения принципами ради материальной выгоды. Он сказал, что "очень скандально и оскорбительно видеть, как люди с высоким положением и высоким положением так меняют и искажают свои принципы", как это было с учениками Христа, когда жизнь Христа была под угрозой. Он нападал на "коварную хитрость таких лукавых Вольпонов". "Вольпон" был прозвищем Сиднея Годольфина, тори, который объединился с виговской хунтой и которого тори обвиняли в отступничестве. Перспектива для этих лжебратьев, утверждал Сачеверелл, заключалась в том, чтобы "получить свою долю с лицемерными и неверующими, со всеми лжецами, у которых есть часть в озере, горящем огнем и серой". Сачеверелл закончил проповедь призывом к англиканцам сплотиться, представить "армию знамен нашим врагам" и надеяться, что лжебратья "сбросят маску, полностью покинут Церковь, членами которой они не являются, и не будут обманчиво есть ее хлеб и подстерегать ее гибель". Высокопоставленные священнослужители должны отлучать нарушителей "и пусть любая власть на земле осмелится отменить приговор, утвержденный на Небесах". Впереди была долгая битва для Воинствующей Церкви, "против княжеств, против властей, против правителей тьмы этого мира, против духовных сил зла в высших местах". Признавалось, что битва будет трудной, "потому что ее противники сильны, и ее враги в настоящее время процветают". Однако он не сомневался, что битва должна быть принята, зная, что "есть Бог, который может и будет возвысить ее, если мы не оставим ее": "Теперь Бог всякой благодати, который призвал нас к Своей вечной славе во Христе Иисусе, после того, как вы немного пострадали, да совершенствует вас, утверждает, укрепляет, устанавливает вас. Ему слава и власть во веки веков. Аминь". Ходили слухи, что "в субботу горел собор Святого Павла". Сачеверелл подготовил проповедь к публикации и проконсультировался с тремя юристами, которые все утверждали, что она не нарушает ни общее, ни гражданское право. 25 ноября проповедь была напечатана, первый тираж составил 500 экземпляров. 1 декабря со печатного станка сошел второй тираж, насчитывающий от 30 000 до 40 000 экземпляров. К концу суда над Сачевереллом в обращении находилось, по оценкам, 100 000 экземпляров его проповеди. Консервативная оценка читательской аудитории, 250 000 человек, равнялась всей избирательной базе Великобритании в то время. Это не имело себе равных в начале восемнадцатого века в Великобритании. В течение первых нескольких недель многие виги считали, что проповедь не заслуживает официального ответа. Дефо писал, что "рычание этого зверя не должно вызывать у вас никакого беспокойства. Вы должны смеяться над ним, оставить его в покое; он выплеснет свою желчь, а затем успокоится". В течение трех дней после поступления проповеди в продажу печатались памфлетные ответы. Джордж Ридпат в своей работе "Опасность чрезмерного рвения, но не благоразумия" нападал на Сачеверелла, как и Уайт Кеннетт в своей работе "Истинный ответ". Вигский автор "Высокая церковь, показанная" утверждал, что Сачеверелл "и его партия были полностью разбиты в этих бумажных стычках". Прошло шесть недель, прежде чем была опубликована памфлетная защита Сачеверелла, а затем их стало много. В последнее воскресенье ноября Сачеверелл проповедовал в церкви Святой Маргариты, Лотбери. Церковь была заполнена до отказа, а огромная толпа снаружи угрожала выломать дверь, чтобы иметь возможность услышать его проповедь. С его проповедью, находящейся в массовом обращении, правительство вигов рассматривало возможность возбуждения уголовного дела...

Судебный процесс

Суд над Сачевереллом длился с 27 февраля по 21 марта 1710 года, и вердикт был следующим: он должен быть отстранен от должности на три года, а две его проповеди – сожжены на Королевской бирже. Этот указ государства превратил его в мученика в глазах народа и спровоцировал первые беспорядки, известные как Сачеверелловские волнения, в Лондоне и по всей стране в том же году. Эти беспорядки включали нападения на пресвитерианские и другие диссидентские молитвенные дома, некоторые из которых были сожжены. В свою очередь, эти волнения привели к падению правительства позднее в том же году и принятию Акта о беспорядках в 1714 году.

Прогресс

Волна общественного мнения повернулась в пользу Сачеверелла, и люди сочли его мягкое наказание избавлением для всей Англиканской церкви. Он стал "спасителем Церкви и героем-мучеником нации". С 21 по 23 марта почти на всех главных улицах Вестминстера и западного Лондона праздновали кострами, освещенными окнами и тостами за Сачеверелла и королеву под звон церковных колоколов. Для подавления растущих беспорядков пришлось задействовать регулярные войска, а в Саутарке новый бунт был подавлен лишь после 30 марта. По всей стране проходили торжества в поддержку Сачеверелла, с кострами, освещенными окнами и звоном церковных колоколов. Когда Сачеверелл отправился поблагодарить пэров, проголосовавших за него и остававшихся в Лондоне, "толпа приветствовала его как победителя на ринге". В июне Сачеверелл отправился в Селаттын, что Холмс назвал "самым экстраординарным путешествием, когда-либо совершавшим частное лицо в Британии". Ричард Стил писал, что "анархическая ярость достигла такой степени, что Гарри Сачеверелл, раздуваясь от гордости, а Джек Хаггинс, смеясь, прошествовали по Англии в триумфе, превосходящем военный". 15 мая он покинул Лондон в направлении Оксфорда с кавалькадой в 66 всадников, число которых увеличилось до 300 к Уксбриджу и до сотен, когда он проезжал через Биконсфилд, Хай-Уайкомб и Вест-Уайкомб. По прибытии в Уитли, недалеко от Оксфорда, лорд Абингдон, местный депутат Томас Роуни, лорды, главы колледжей, прокторы, большинство оксфордских ученых и другие приветствовали Сачеверелла в Оксфордском университете. Он оставался в Колледже Магдалины две недели, прежде чем покинуть Оксфорд 1 июня, затратив более четырех недель на дорогу до Селаттына (проезжая через Оксфордшир, Уорвикшир, Стаффордшир, Чешир, Денбигшир и Флинтшир) и чуть менее трех недель на обратный путь в Оксфорд (через Шропшир, Вустершир, Глостершир, Оксфордшир). Он посетил двенадцать городов и был удостоен десяти официальных приемов. Ему было устроено пятьдесят пышных обедов, бесчисленные щедрые ужины, включая не менее 22 частных. Среди его хозяев были лорд Денби при Ньюнхэм-Пэддоксе, лорд Ли в аббатстве Стоунли, лорд Уилоуби де Брок, лорд Килмори, лорд Фоллиот, Уильям Бромли в Багинтоне, сэр Уильям Бутон в Лоуфорд-парке, сэр Эдвард Кобб, сэр Эдвард Астон и сэр Чарльз Холт в Астоне. Сачеверелл и его свита провели всего семь ночей в местных трактирах, поскольку торийские землевладельцы предоставляли ему свои дома. Он провел десять дней у лорда Крейвена в аббатстве Кумбе, затем отправился в поместье Нью-Холл, принадлежавшее его родственнику Джорджу Сачевереллу. Он останавливался у Ричарда Дётта, сэра Эдварда Багота в Блитфилд-холле, епископа Честерского (сэра Уильяма Доуза, 3-го баронета), Джорджа Шеклерли в Кроссфорде, сэра Ричарда Миддлтона в замке Чирк, Роджера Оуэна в Кондовер-холле, Уитмора Актона, лорда Килмори, Беркли Грина в Котридж-корте и сэра Джона Уолтера в Сарсдене. В каждом доме, где он останавливался, местные дворяне и священнослужители воздавали ему почести. К 8 августа, дате отставки Годольфина, королеве было направлено 97 торийских адресов, написанных на языке Высокой англиканской церкви. 30 июня епископ Ворчестерский Уильям Ллойд писал о "большой опасности, в которую нас ввергает буйная проповедь и деятельность наглого человека, который сейчас торжественно проезжает по центру Англии, повсюду подстрекая людей обращаться к Ее Величеству с просьбой о созыве нового парламента. Опасность настолько велика, что я не могу не трепетать при мысли о том, что произойдет, если Ее Величество распустит нынешний парламент и сменит министерство, к чему и стремятся эти обращения". Всеобщие выборы, состоявшиеся в октябре/ноябре 1710 года, были проведены торийскими англиканскими священниками и дворянами на той же платформе, на которой Сачеверелл стоял семь месяцев назад. В Корнуолле два победивших кандидата-тори, Джон Треванион и Джордж Гранвилл, одержали победу под скандирование: "Треванион и Гранвилл, звонки как колокол / За королеву, Церковь и Сачеверелла". Выборы стали личным триумфом для Сачеверелла, а также оползневой победой тори, с особенно заметной анти-вигской реакцией в округах, через которые Сачеверелл проехал во время своего путешествия.

Поздние годы

Срок заключения Сачеверелла истек 23 марта 1713 года. Реакция в Лондоне была сдержанной по сравнению с празднествами в провинциальных городах, таких как Вустер, Норвич, Уэллс и Фром, где башни были украшены флагами, окна – лентами, а также устраивались костры и люди пели на улицах. 29 марта Сачеверелл проповедовал в церкви Святого Спасителя впервые после истечения срока своего запрета, и огромная толпа, пришедшая его увидеть, была описана как «невообразимая для тех, кто не видел этого, и невыразимая для тех, кто видел». Он взял за текст Луки 23:34: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают», и назвал свою проповедь «Христианский триумф: или Обязанность молиться за врагов наших». Несмотря на провокационное название, как писал Уайт Кеннетт, «в ней было мало зла», и было продано лишь половина из 30 000 напечатанных экземпляров. Джонатан Свифт назвал ее «длинной скучной проповедью». 13 апреля 1713 года было объявлено о его назначении на должность викария в ценном приходе Святого Андрея в Холборне. 29 мая 1713 года он был назначен проповедовать проповедь в Палате общин в годовщину Реставрации, озаглавленную «Ложные представления о свободе в религии и государстве, разрушительные для обеих». Он атаковал своих преследователей-вигов как «предательских, буйных и надменных людей» и отстаивал доктрину непротивления. В декабре 1713 года он проповедовал в церкви Святого Павла перед корпорацией Сыновей духовенства, но его процессию освистала толпа на Королевской бирже. В октябре вспыхнули беспорядки в знак протеста против коронации Георга, и имя Сачеверелла было восхваляемо бунтовщиками. В Бристоле толпа кричала: «Сачеверелл и Ормонд, и проклятие всем иностранцам!», в Таунтоне – «Церковь и доктор Сачеверелл!», в Бирмингеме – «Убить старого пройдоху [Короля Георга], Убить их всех, Сачеверелл навсегда!», в Тьюксбери – «Сачеверелл навсегда, Долой круглоголовых!», в Шрусбери – «Высокая церковь и Сачеверелл навсегда!». В Дорчестере и Нюнеатоне пили за здоровье Сачеверелла. Через одиннадцать дней после беспорядков Сачеверелл опубликовал открытое письмо:

«Диссентеры и их сторонники глупо пытались вызвать беспорядки по всему королевству, пытаясь в большинстве крупных городов в день коронации сжечь меня в виде чучела, чтобы вызвать ненависть к моей персоне и делу среди народа. Но если эта нелепая уловка произвела совершенно противоположный эффект и обернулась против ее зачинщиков и агрессоров, и народ выразил свое негодование каким-либо предосудительным образом, я надеюсь, что это не будет возложено на меня, чье имя они используют как пароль партии». Епископ лондонский Джон Робинсон приказал ему вернуться в Холборн и предостерег от политической деятельности. Во время всеобщих выборов, проходивших в январе – марте 1715 года, тори использовали лозунг «Высокая церковь и Сачеверелл». 10 июня часовня диссентеров на Кросс-стрит в Манчестере была разграблена толпой, скандировавшей имя Сачеверелла. Сачеверелл унаследовал поместье Каллоу в Дербишире летом 1715 года после смерти Джорджа Сачеверелла. Он женился на вдове Джорджа, Мэри, в июне 1716 года и вступил во владение поместьем в 1717 году. Позже в доме жил поэт Сэмюэл Тейлор Кольридж, а сейчас он принадлежит Кейт Мосс.

Наследие

В конце XVIII века член парламента от партии вигов Эдмунд Берк использовал речи лидеров вигов, произнесенные на процессе над Сачевереллом, в своем труде "Обращение от новых вигов к старым" (1791), чтобы показать, что такое истинный виггизм (в отличие от взглядов "новых вигов" – сторонников Фокса). Историк Грег Дженнер утверждает в своей книге "Мертвые знаменитости: неожиданная история культовых личностей от бронзового века до эпохи кино" (2020, W&N), что Сачеверелл был первым примером знаменитости.