Утопия, или Цветы прогресса: Комическая опера Жильбера и Салливана

Введение

1893 комедийная опера Гилберта и Салливана "Утопия, Лимитед"; или "Цветы прогресса" – савойская опера, музыка Артура Салливана, либретто – У. С. Гилберта. Это была предпоследняя из четырнадцати совместных работ Гилберта и Салливана, премьера которой состоялась 7 октября 1893 года и насчитывала 245 представлений. Она не снискала успеха, сопутствовавшего большинству их ранних постановок. Либретто Гилберта представляет собой сатиру на компании с ограниченной ответственностью и, в особенности, на идею о том, что обанкротившаяся компания может оставить кредиторов без оплаты, не неся ответственности со стороны ее владельцев. Он также высмеивает Закон об акционерных обществах, представляя абсурдное слияние физических лиц (или суверенных государств) с юридическими коммерческими организациями в соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью. Кроме того, в опере пародируется самодовольство Британской империи конца XIX века и некоторые почитаемые институты страны. Высмеивая принятие культурных ценностей "продвинутой" нации "варварской" страной, опера критикует культурные аспекты империализма. Либретто было раскритиковано некоторыми критиками и последующими комментаторами за излишнюю длину и многословность, а несколько подсюжетов, представленных в первом акте, так и не получили развития. "Утопия" ставится значительно реже, чем большинство других опер Гилберта и Салливана. Ее постановка может быть дорогостоящей, требуя большого состава исполнителей и двух костюмов ("национальный" и "гостиной") для большинства участников. Сюжет и персонажи, включая конкретные государственные должности, малопонятны современной публике, хотя темы корпоратизации государственных институтов и скандалы в британской королевской семье остаются актуальными. Бернард Шоу написал в своей весьма положительной рецензии на спектакль в октябрьском выпуске The World: "Я получил больше удовольствия от партитуры "Утопии", чем от любой из предыдущих савойских опер".

Предыстория

В 1890 году, во время постановки предыдущей оперы Гилберта и Салливана, "Гондольеры", Гилберт оказался вовлечен в судебный спор с их продюсером Ричардом Д’Ойли Карте из-за стоимости нового ковра для театра "Савой" и, в более широком смысле, из-за ведения бухгалтерского учета расходов за время их длительного сотрудничества. Салливан поддержал Карта и был привлечен к делу в качестве ответчика, что привело к распаду их партнерства. Гилберт дал клятву больше не писать оперы для театра "Савой", и после закрытия "Гондольеров" в 1891 году он отозвал права на исполнение своих либретто. Только в октябре 1891 года, после переговоров с их издателем Томом Чаппелем, Гилберт и Салливан примирились. Выполнив свои текущие обязательства, Гилберт и Салливан смогли начать планировать возобновление сотрудничества над новой оперой "Utopia, Limited". Однако судебный процесс оставил Гилберта и Салливана с некоторой горечью, и их последние две совместные работы пострадали от менее дружеских рабочих отношений, чем те, которые обычно были у этих двух авторов при создании более ранних опер.

Истоки оперы

В ноябре 1892 года, после длительных и деликатных обсуждений финансовых условий для новой оперы, Гилберт, Салливан и Карте смогли достичь соглашения и приступить к работе над ней. 27 января 1893 года Гилберт зачитал Салливану набросок сюжета для либретто, а к июлю закончил его написание. Все лето и осень 1893 года Гилберт страдал от сильной подагры и вынужден был посещать репетиции в инвалидном кресле. Гилберт и Салливан не сошлись во мнениях по ряду вопросов, включая характер леди Софи, и Салливану некоторые тексты Гилберта было трудно положить на музыку. Их отсутствие единства во время написания и редактирования «Утопии» резко контрастировало с тем, что Салливан называл «целостностью» их предыдущих совместных работ, начиная с «Суда присяжных» в 1875 году. Тем не менее, Салливан завершил музыкальное оформление первого акта Гилберта в течение месяца и получил особые похвалы от соавтора за финал, который Гилберт считал лучшим произведением Салливана. Для «Утопии» создатели пригласили Хоуза Крейвена разработать декорации, которые получили высокую оценку. Крейвен был художником-постановщиком для впечатляющих шекспировских постановок Генри Ирвинга в театре Лицеум. Костюмы разработал Перси Андерсон. Декорации, реквизит и костюмы обошлись в беспрецедентную сумму в 7200 фунтов стерлингов. Вероятно, на образы принцессы Зары и леди Софи повлиянули истории двух дам. Еще одним импульсом для Гилберта при создании произведения было его пренебрежение к английскому Закону об ограниченной ответственности 1862 года, который он начал исследовать в предыдущей опере с Салливаном – «Гондольеры». Используя вымышленный сеттинг, Гилберт осмелился высказать резкую сатиру в адрес Британской империи, шовинизма, монархии, партийной политики и других институтов, которые могли бы задеть более чувствительные струны, если бы действие оперы происходило в Англии. В этой работе Гилберт возвращается к идее антиутопии, которую он в различных формах исследовал в своих ранних одноактных операх – «Счастливая Аркадия», «Наш островной дом», «Топси-турвейд», и некоторых других ранних произведениях, особенно «Счастливая земля». Сатирическое изображение оперы юридических лиц с ограниченной ответственностью, не обязанных выполнять свои обязательства, и скандалов в монархии было эффективным в 1893 году и до сих пор находит отклик. Кроме того, в опере высмеивается «практически все английское – английская ханжественность, английская манера разговора, английские промоутерские компании, английская партийная система, английское военное ведомство и адмиралтейство, окружной совет и английский кабинет министров». Салливан присоединяется к пародийности, подчеркивая показную похвалу всему английскому повторяющимся мотивом на протяжении всей партитуры, основанным на мелодии «Rule Britannia!».

In November 1892, after lengthy and delicate discussions over the financial arrangements for a new opera, Gilbert, Sullivan and Carte were able to reach an agreement and set to work on the new opera. On 27 January 1893, Gilbert read the plot outline for the libretto to Sullivan, and by July, he was finished with the libretto. Gilbert suffered from bad gout throughout the summer and autumn of 1893 and had to attend rehearsals in a wheelchair. Gilbert and Sullivan disagreed on several matters, including the character of Lady Sophy, and Sullivan found some of Gilbert's lyrics difficult to set. Their lack of cohesion during the writing and editing of Utopia was in marked contrast with what Sullivan called the "oneness" of their previous collaborations since Trial by Jury in 1875. Nonetheless, Sullivan completed the setting of Gilbert's first act within a month, and received particular congratulations from his collaborator for the finale, which Gilbert considered the best Sullivan had composed. For Utopia, the creators engaged Hawes Craven to design the sets, which were much praised. Craven was the designer for Henry Irving's spectacular Shakespeare productions at the Lyceum Theatre. Percy Anderson designed the costumes. The scenery, properties and costumes cost an unprecedented total of £7,200. The two ladies and their stories are likely to have influenced the characters of Princess Zara and Lady Sophy, respectively. Another impetus for Gilbert in the genesis of the work was his disdain for England's Limited Liability Act of 1862, which he had begun to explore in the previous opera with Sullivan, The Gondoliers. By using an imaginary setting, Gilbert was emboldened to level some sharp satire at the British Empire, jingoism, the monarchy, party politics and other institutions that might have touched a more sensitive nerve if the opera had a British setting. In this work, Gilbert returns to the idea of an anti Utopia, which he had explored, in various ways, in his early one act operas, Happy Arcadia, Our Island Home, Topsyturveydom, and some of his other early works, especially The Happy Land. The opera's satiric treatment of limited liability entities that are not required to honour their obligations and scandal in the monarchy was effective in 1893 and still resonates today. In addition, the show satirises "practically everything English – English prudery, English conversation, English company promoting, the English party system, the English War Office and Admiralty, the County Council, and the English Cabinet." Sullivan joins in the parody, underlining the mock praise of all things English with a repeated motif throughout the score based on the melody of "Rule Britannia! ".

Прием и последствия

Савойская публика была рада вновь увидеть Гилберта и Салливана вместе, и премьера была встречена восторженно. Салливан записал в дневнике: "Вошел в оркестр ровно в 8:15. Моя овация длилась 65 секунд! Спектакль прошел чудесно – ни единого сбоя, а после этого мы с Г. были дважды вызваны на поклон". Критики разделились во мнениях относительно достоинств произведения. "Панч", обычно настроенный враждебно к Гилберту, заметил: "Ограниченность" в самых разных смыслах". "Стандарт", напротив, писал: "Мистер Гилберт и сэр Артур Салливан здесь предстают в своей лучшей форме. Остроумие, юмор и сатира либретто не уступают ни одной из предыдущих опер автора, мелодический дар композитора струится так же свежо, как и прежде, а оркестровка полна характерных счастливых фантазий". "Pall Mall Gazette" также высоко оценила вклад Салливана, но раскритиковала Гилберта: по мнению рецензента, музыка "не имеет себе равных во всем цикле Гилберта и Салливана", но либретто отличает "не просто дешевизна, а ощущение усталости, доходящей до изнеможения". "Эра" отметила, что "остроумие Гилберта было таким же искрометным, а сатира – острой, как всегда", и сочла сцену совета "невероятно смешной". "Observer" полагал, что Гилберт не утратил своих достоинств, и что "остроумие бьет ключом" и "звучит так же спонтанно, как и прежде: не навязчиво и не вульгарно, а его рифмы всегда безупречны". Некоторые критики считали недостатком то, что в произведении содержались отсылки к более ранним операм Гилберта и Салливана, например, повторное использование персонажа капитана Коркорана и взаимоотношения между королем Парамаунтом и Микадо Японии. "Pall Mall Gazette" заметила: "Всегда печально, когда писателя вынуждают подражать самому себе. "Утопия (ограниченная)" – это безрадостная пародия на произведение, с которым наиболее тесно связано его имя. Мистеру Гилберту не удалось вдохнуть новую жизнь в старое". "Daily News" и "The Globe" отметили, что первый акт оказался длиннее, чем любой предыдущий акт в операх Савойского театра, и нуждался в сокращении. "The Manchester Guardian" высоко оценила работу, но заметила, что в ней "много (иногда слишком много) гильбертовских диалогов". Однако выбор Гилберта и Салливана относительно того, что сократить, вызывает подозрения. Ария сопрано "Молодость – несомненное благо" получила самые восторженные отзывы прессы, но была исключена из спектакля после премьеры. "The Globe" назвала ее "одной из лучших работ сэра Артура Салливана". Кроме того, сокращения, сделанные до начала постановок, оставили неразрешенными сюжетные линии, представленные в первом акте. Например, Салливан отказался положить на музыку одну из сцен Гилберта для Нэнси Макинтош, что привело к незавершенности сюжетной линии Скафио–Фантиса–Зары. Ратланд Баррингтон в своих мемуарах отметил, что "второй акт не был таким веселым, как обычно" в операх Гилберта и Салливана. Спектакль принес скромную прибыль, несмотря на необычайно высокие затраты на его постановку. В конкуренции с показной роскошью музыкальных комедий, гостиная была оформлена с беспрецедентной пышностью. "The Manchester Guardian" назвала ее "одной из самых великолепных, когда-либо виденных на сцене". Вкусы лондонской театральной публики смещались от комической оперы к музыкальным комедиям, таким как "In Town" (1892), "A Gaiety Girl" (1893) и "Morocco Bound" (1893), которые должны были доминировать на лондонской сцене в течение следующих двух десятилетий и далее. "Утопия" представила последнюю протеже Гилберта, Нэнси Макинтош, в роли принцессы Зары, и ее роль была значительно расширена, чтобы соответствовать ее таланту. По мнению ученого Джона Вольфсона, в его книге "Последний занавес", это повредило и нарушило баланс сценария, ослабив его пародию на правительство. "Утопия, ограниченная" должна была стать единственной ролью Макинтош в Оперной компании D'Oyly Carte, поскольку Салливан отказался писать еще одну пьесу, если она собиралась в ней участвовать. Обсуждения о том, чтобы она сыграла роль Юм Юм в предложенном возрождении "Микадо", привели к новой ссоре между ними, которая помешала возрождению, а настойчивость Гилберта на ее участии в "Его превосходительстве" заставила Салливана отказаться от постановки пьесы. Прошло три года, прежде чем Гилберт и Салливан вновь сотрудничали, в их последней работе, "Великий герцог".

The Savoy audiences were glad to see Gilbert and Sullivan back together, and the first night reception was rapturous. Sullivan wrote in his diary, "Went into the orchestra at 8.15 sharp. My ovation lasted 65 seconds! Piece went wonderfully well – not a hitch of any kind, and afterwards G. and I had a double call." The critics were divided on the merits of the piece. Punch, habitually hostile to Gilbert, commented, "'Limited' it is, in more senses than one." The Standard, by contrast, said, "Mr. Gilbert and Sir Arthur Sullivan are here at their very best The wit, humour and satire of the book have not been surpassed in any of the author's previous operas, the composer's fascinating vein of melody flows as freshly as ever, and the orchestration is full of characteristically happy fancies A more complete success has never been achieved in comic opera, even at the Savoy." The Pall Mall Gazette also praised Sullivan's contribution, but disparaged Gilbert's: in its view the music "has not its equal in the whole Sullivan and Gilbert series", but the book had "not merely a sense of cheapness but the sense of weariness even to exhaustion." The Era commented that Gilbert's "wit was as sparkling and his satire as keen as ever," and thought the council scene "screamingly funny". The Observer judged that Gilbert had lost none of his merits, and that "wit abounds" and "is as spontaneous as ever: not forced or vulgarised, and his rhymes are always faultless." Some critics thought it a weakness that the work contained references to the earlier Gilbert and Sullivan operas, for example in the re use of the character Captain Corcoran, and communications between King Paramount and the Mikado of Japan. The Pall Mall Gazette observed, "It is always a melancholy business when a writer is driven to imitate himself. Utopia (limited) is a mirthless travesty of the work with which his name is most generally associated. Mr. Gilbert has failed to make the old seem new".|

The Daily News and The Globe both noted that Act I ran longer than any previous Savoy Opera and needed pruning. The Manchester Guardian praised the work, but commented that there was "much (sometimes too much) Gilbertian dialogue". However, Gilbert and Sullivan's choices for what to cut are suspect. The soprano's aria, "Youth is a boon avowed" got some of the most enthusiastic reviews from the press but was cut after the opening night. The Globe called it "one of Sir Arthur Sullivan's best works". Also, the pre production cuts left subplots that were introduced in Act I unresolved. For example, Sullivan refused to set one of Gilbert's scenes for Nancy McIntosh, which left the Scaphio–Phantis–Zara subplot unresolved. Rutland Barrington, in his memoirs, felt that the "second act was not as full of fun as usual" in the Gilbert and Sullivan operas. The show made a modest profit, despite the unusually high cost of staging it. In competition with the musical comedies' fashion pageantry, the drawing room scene was of an unprecedented opulence. The Manchester Guardian called it "one of the most magnificent ever beheld on the stage", The taste of the London theatre going public was shifting away from comic opera and towards musical comedies such as In Town (1892), A Gaiety Girl (1893) and Morocco Bound (1893), which were to dominate the London stage for the next two decades and beyond. Utopia introduced Gilbert's last protégée, Nancy McIntosh, as Princess Zara, and the role was much expanded to accommodate her. According to the scholar John Wolfson, in his book, Final Curtain, this damaged and unbalanced the script by detracting from its parody of government. Utopia, Limited was to be McIntosh's only part with the D'Oyly Carte Opera Company, as Sullivan refused to write another piece if she was to take part in it. Discussions over her playing the role of Yum Yum in a proposed revival of The Mikado led to another row between the two that prevented the revival, and Gilbert's insistence upon her appearing in His Excellency caused Sullivan to refuse to set the piece. Three years passed before Gilbert and Sullivan collaborated again, on their last work, The Grand Duke.

История производства

До конца октября название произведения было изменено с «Утопия (ограниченная)» на «Утопия, ограниченная». «Утопия, ограниченная» прошла 245 представлений, что являлось умеренным успехом по меркам позднего викторианского театра; хотя это был более короткий срок, чем у любой из совместных работ Гилберта и Салливана в 1880-х годах, это был самый продолжительный показ в театре «Савой» в 1890-х годах. После первоначальной постановки четыре гастролирующие труппы D’Oyly Carte играли «Утопию» в британских провинциях, и пьеса входила в репертуар гастролей до 1900 года. Также состоялись постановки D’Oyly Carte в Нью-Йорке в 1894 году, выступления в южноафриканском туре D’Oyly Carte в 1902–1903 годах и постановки J. C. Williamson в Австралии и Новой Зеландии в 1905 и 1906 годах под управлением Генри Брейси. Руперт Д’Ойли Карт рассматривал возможность возобновления постановки в 1925 году, но стоимость оказалась слишком высокой, и планировавшееся возрождение было отменено. Оперная труппа D’Oyly Carte возобновила «Утопию» только 4 апреля 1975 года, во время столетия компании в театре «Савой», под руководством Майкла Хейланда. На единственное представление было продано так много билетов, что компания организовала четыре дополнительных представления в Королевском фестивальном зале в Лондоне позднее в том же году. В течение XX века оперу исполняли различные любительские труппы, и она время от времени получала профессиональные постановки в США от таких профессиональных компаний, как American Savoyards в 1950-х и 1960-х годах, Light Opera of Manhattan в 1970-х и 1980-х годах, Light Opera Works в Чикаго в 1984 году и Ohio Light Opera в 2001 году. New York Gilbert and Sullivan Players также дали концертное исполнение в честь столетия оперы в 1993 году и снова в 2010 году. Gilbert & Sullivan Opera Company представила два полностью сценических спектакля на 18-м Международном фестивале Гилберта и Салливана в Бакстоне, Англия, в 2011 году, и выпустила коммерческую видеозапись постановки. Хотя постановок «Утопии» по-прежнему меньше, чем более известных опер Гилберта и Салливана, и профессиональные постановки редки, она регулярно представляется некоторыми любительскими репертуарными труппами Гилберта и Салливана, а любительская постановка демонстрировалась каждое лето на Международном фестивале Гилберта и Салливана.

Before the end of October, the title of the piece was changed from Utopia (Limited) to Utopia, Limited. Utopia, Limited ran for 245 performances, a modest success by the standards of the late Victorian theatre; although it was a shorter run than any of Gilbert and Sullivan's 1880s collaborations, it was the longest run at the Savoy in the 1890s. After the original production, four D'Oyly Carte touring companies played Utopia in the British provinces, and the piece was included in tours until 1900. There were also a D'Oyly Carte production in New York in 1894, performances in the D'Oyly Carte South African tour of 1902–03, and a J. C. Williamson production in Australia and New Zealand in 1905 and 1906, managed by Henry Bracy. Rupert D'Oyly Carte considered producing a revival in 1925, but the cost of the production was found to be too great, and the proposed revival was abandoned. Utopia was not revived by the D'Oyly Carte Opera Company until 4 April 1975, during the company's centenary season at the Savoy Theatre, directed by Michael Heyland. The single performance was so oversubscribed that the company arranged to give four further performances at the Royal Festival Hall in London later that year. Various amateur companies performed the opera during the 20th century, and it has enjoyed occasional professional productions in the U. S. by professional companies such as the American Savoyards in the 1950s and 1960s, the Light Opera of Manhattan in the 1970s and 1980s, Light Opera Works in Chicago in 1984 and Ohio Light Opera in 2001. The New York Gilbert and Sullivan Players also gave a staged concert performance in celebration of the opera's centenary in 1993 and again in 2010. The Gilbert & Sullivan Opera Company gave two fully staged performances at the 18th International Gilbert and Sullivan Festival in Buxton, England in 2011, producing a commercial video of the production. Although productions are still less frequent than those of the better known Gilbert and Sullivan operas, and professional productions are rare, Utopia is regularly presented by some of the amateur Gilbert and Sullivan repertory companies, and an amateur production has been seen most summers at the International Gilbert and Sullivan Festival.

Акт I

На вымышленном острове Южной части Тихого океана, Утопии, король Парамаунт отправил свою старшую дочь, принцессу Зару, в колледж Гиртон в Англии. Он надеется, что ее обучение там будет способствовать его плану по цивилизации его народа. Публичный взрывник, Тарара, нарушает безмятежность утопийских девиц ("В ленивой неге, неподвижно") чтобы напомнить им о его обязанности взорвать короля динамитом, если два "Мудреца", Скафио и Фантис, прикажут ему это сделать; тогда Тарара будет назначен королем. Мудрецы появляются, возвещаемые хором ("О, дайте дорогу Мудрецам") и отмечают, что их долг – следить за королем, чтобы предотвратить "нечестивые дела" ("Во всех областях знания"). Фантис объявляет о своей любви к принцессе Заре, а Скафио обещает помочь ему завоевать ее ("Пусть все твои сомнения рассеются"). Король прибывает ("Король самодержавной власти мы") и представляет своих двух младших дочерей, Некаю и Калибу, как образец английского этикета ("Хотя и из лучших местных девиц"). Их английская гувернантка, леди Софи, объясняет, как юным леди следует вести себя, когда к ним проявляют интерес влюбленные джентльмены ("Смелый, наглый кавалер"). Король присоединяется к двум Мудрецам, комментируя, что жизнь – это фарс ("Сначала ты рождаешься"). Король крайне расстроен властью Мудрецов над ним: он не может жениться на леди Софи из-за памфлетов, которые Скафио и Фантис заставили его написать и опубликовать в газете под псевдонимом. Он надеется, что ни Софи, ни Зара не увидят эти статьи, хотя считает их остроумными и хорошо написанными. Леди Софи с ужасом обнаруживает эти статьи ("Подвергнутая твоему небесному взору"). Принцесса Зара возвращается в Утопию в сопровождении шести британских джентльменов ("Цветы Прогресса") ("О, дева, богатая знаниями Гиртона"). Она влюбилась в одного из них, капитана Фицбатлэкса ("Ах! Храбрый солдат"). Скафио и Фантис, увидев ее, оба воспылали любовью к принцессе и ревниво спорят, в конце концов соглашаясь сражаться на дуэли за ее руку. Фицбатлэкс придумывает хитрый способ выиграть время для Мудрецов, говоря, что в Англии два соперника должны доверить даму, являющуюся предметом спора, офицеру домашней кавалерии "в качестве хранителя", пока спор не будет разрешен ("Думаю, это общепринято"). Таким образом, он и Зара могут остаться вместе. Вскоре утопийцы собираются, и Зара представляет Цветы Прогресса один за другим: Фицбатлэкс (из армии), сэр Бейли Барр (королевский адвокат и член парламента), лорд Драмалей (лорд-камергер), мистер Блушингтон (из окружного совета), мистер Голдбери (промоутер компаний) и капитан Коркоран (с флота – шутливая отсылка к персонажу из ранней популярной оперы Гилберта и Салливана, "H.M.S. Pinafore"). Утопийцы впечатлены и слушают, как каждый из Цветов Прогресса дает совет о том, как улучшить страну. Мистер Голдбери подробно объясняет британский закон об обществах с ограниченной ответственностью ("Около семи человек образуют ассоциацию"). Король решает превратить всю свою страну в корпорацию с ограниченной ответственностью – нововведение, которое даже сама Англия еще не приняла. Все, кроме Скафио, Фантиса и Тарары, в восторге.

On the fictional South Pacific island of Utopia, the monarch, King Paramount, has sent his eldest daughter, Princess Zara, to Girton College in England. He hopes that her training there will contribute to his plan to civilise his people. The Public Exploder, Tarara, disturbs the languor of the Utopian maidens ("In lazy languor, motionless") to remind them of his duty to blow up the King with dynamite if the two "Wise Men", Scaphio and Phantis, order him to do so; Tarara would then be appointed King. The Wise Men appear, heralded by the chorus ("O make way for the Wise Men") and note that their duty is to spy upon the King to prevent "rascality" ("In every mental lore"). Phantis proclaims his love for the Princess Zara, and Scaphio promises to help him win her ("Let all your doubts take wing"). The king arrives ("A King of autocratic power we") and presents his two younger daughters, Nekaya and Kalyba, as models of English style deportment ("Although of native maids the cream"). Their English governess, Lady Sophy, explains how young ladies should behave when approached by amorous gentlemen ("Bold faced ranger"). The king joins the two Wise Men, commenting that life is a farce ("First you're born"). The king is quite upset about the Wise Men's power over him: he is unable to marry the Lady Sophy because of self mocking articles that Scaphio and Phantis have forced him to write and publish in the newspaper under a pseudonym. He hopes that neither Sophy nor Zara will see the pieces, although he feels they are witty and well written. Lady Sophy discovers the articles to her horror ("Subjected to your heavenly gaze"). Princess Zara now returns to Utopia with six British gentlemen (the "Flowers of Progress") in tow ("Oh, maiden rich in Girton lore"). She has become romantically involved with one of them, Captain Fitzbattleaxe ("Ah! gallant soldier"). Scaphio and Phantis, seeing her, are both smitten with love for the princess and argue jealously, finally agreeing to duel one another for her hand. Fitzbattleaxe comes up with a clever way to stall the Wise Men, by saying that, in England, two rivals must entrust the lady at the centre of a controversy to an officer of household cavalry "as stakeholder" until the argument is resolved ("It's understood, I think"). Thus, he and Zara can remain together. Soon, the Utopians assemble, and Zara introduces the Flowers of Progress one by one – Fitzbattleaxe (of the army), Sir Bailey Barre (Q. C. and MP), Lord Dramaleigh (a Lord Chamberlain), Mr. Blushington (of the county council), Mr. Goldbury (a company promoter) and Captain Corcoran (of the navy – a joking reference to the character from Gilbert and Sullivan's early popular opera, H. M. S. Pinafore). The Utopian people are duly impressed, and they listen as each of the Flowers of Progress gives a piece of advice about how to improve the country. Mr. Goldbury explains, at some length, the British limited liability companies law ("Some seven men form an association"). The King decides to transform his entire country into a limited liability corporation – an innovation that even England herself has not yet accepted. Everyone but Scaphio, Phantis and Tarara is enthusiastic.

Акт II

Фицбатлэкс обеспокоен тем, что пыл его любви повлиял на его певческий голос ("Тенор, всех певцов выше"). Он и Зара разделяют трогательную сцену ("Слова любви, произнесенные слишком громко"). Утопия превратилась в "более совершенную" копию Британии – она построила армию, флот и суды, очистила литературу и драму и всецело приняла предложение мистера Голдбери, так что теперь каждый человек является юридическим лицом с ограниченной ответственностью. Король и Цветы Прогресса ликуют по поводу своего успеха ("Общество совсем забыло о былом"), а народ, довольный английской модой и обычаями, поет о новообретенной славе страны ("Орел высоко в облаках парит"). Скафио и Фантис в ярости, поскольку перемены угрожают их власти ("С глубокой яростью мы горим"). Они требуют от Парамаунта отменить изменения, и когда он отказывается, они напоминают ему о своей власти над его жизнью ("Если вам кажется, что, объединившись"). Но король указывает на то, что они не могут взорвать компанию с ограниченной ответственностью. Скафио и Фантис строят козни с Тарарой, размышляя о том, как обратить вспять произошедшее и уйти на покой ("С коварным умом"). Младшие принцессы, Некая и Калиба, встречаются с мистером Голдбери и лордом Драмали, которые объясняют, что английские девушки не столь скромны, а напротив, душевны и любят веселье ("Какая чудесная радость предстает перед нашими глазами"). Принцессы рады перспективе избавиться от некоторых "пыльных, затхлых правил", под которыми они жили ("Тогда я смогу петь и играть?"). Тем временем леди Софи сетует на недостаток Парамаунта, который мешает ей любить его ("Когда я была пятнадцатилетней девой"). Король, вновь обретя достоинство, подходит к леди Софи и рассказывает ей правду о статьях, написанных о нем, и она с радостью соглашается выйти за него замуж ("О, безудержное ликование"). Однако Скафио и Фантису удалось убедить жителей Утопии в том, что изменения к худшему ("На нашей омытой морями земле"). Например, войны больше нет, что делает армию и флот бесполезными; санитария настолько хороша, что врачи остались без работы; а законы настолько совершенны, что преступность почти искоренена, суды опустели, а адвокаты остались без дела. Народ требует отмены изменений. Парамаунт просит свою дочь найти решение, и после небольшого подталкивания сэра Бейли Барра она понимает, что забыла "самый важный элемент" британской цивилизации: партийное правление! При двухпартийной системе каждая партия будет настолько мешать усилиям другой, что никакого прогресса достигнуто не будет, что приведет к счастливому результату, к которому стремится каждый. Толпа переполнена радостью, Скафио и Фантис брошены в тюрьму, и занавес опускается, когда народ воспевает хвалу "небольшой группе островов за волной" – Великой Британии.

Fitzbattleaxe is concerned that the fervour of his love has affected his singing voice ("A tenor, all singers above"). He and Zara share a tender scene ("Words of love too loudly spoken"). Utopia has transformed itself into a "more perfect" replica of Britain – it has built an army, a navy, and courts, purified its literature and drama, and wholeheartedly adopted Mr. Goldbury's proposal, so that every person now is a limited liability entity. The king and the Flowers of Progress exult in their success ("Society has quite forsaken"), and the people, pleased with English fashions and customs, sing of the country's newfound glory ("Eagle high in cloudland soaring"). Scaphio and Phantis are furious because the change poses a threat to their power ("With fury deep we burn"). They demand that Paramount revoke the changes, and when he refuses, they remind him of their power over his life ("If you think that when banded in unity"). But the King points out that they cannot blow up a limited company. Scaphio and Phantis plot with Tarara on how to reverse the course of events and retire ("With wily brain"). The younger princesses, Nekaya and Kalyba, meet Mr. Goldbury and Lord Dramaleigh, who explain that English girls are not so demure and are instead hearty and fun loving ("A wonderful joy our eyes to bless"). The princesses are pleased at the prospect of abandoning some of the "musty, fusty rules" that they have been living under ("Then I may sing and play?"). Meanwhile, Lady Sophy bemoans Paramount's flaw that prevents her loving him ("When but a maid of fifteen year"). The King, his dignity rediscovered, approaches Lady Sophy and tells her the truth about the articles written about him, and she now happily agrees to marry him ("Oh, rapture unrestrained"). Scaphio and Phantis, however, have succeeded in convincing the people of Utopia that the changes are for the worse ("Upon our sea girt land"). For example, there has been an end to war, making the army and navy useless; sanitation is so good that the doctors are unemployed; and so perfect are the laws that crime has all but ended, emptying the courts and leaving lawyers jobless. The people demand that the changes be revoked. Paramount asks his daughter for a solution, and, after a little prodding from Sir Bailey Barre, she realizes that she has forgotten "the most essential element" of British civilisation: Government by Party! Under the two party system, each party will so confound the efforts of the other that no progress will be made, leading to the happy result that everyone seeks. The crowd is overjoyed, Scaphio and Phantis are thrown in prison, and the curtain falls as the people sing their praises of "a little group of isles beyond the wave" – Great Britain.

Записи

Первая запись была выпущена в 1964 году с участием любительской Лирической театральной компании Вашингтона, округ Колумбия, под руководством Джона Лэндиса. Первая полная профессиональная запись вышла в 1976 году в исполнении Оперной компании D'Oyly Carte под управлением Ройстона Нэша, которую одни считали "несколько плохой и лишенной вдохновения интерпретацией партитуры", а другие отмечали в ней "искру и спонтанность", которые "невозможно устоять, чтобы не оценить". Критик Эндрю Лэмб писал: "В дирижировании чувствуется некоторая тяжеловесность, но вокал демонстрирует надежность, которая является главным достоинством компании D'Oyly Carte. Кеннет Сэндфорд особенно выдался в роли Короля Парамаунта". Также доступна запись "Огайо Лайт Опера" 2001 года, о которой Opera News написала: "Под энергичным руководством Дж. Линна Томпсона и с участием в целом сильного состава, она хорошо передает музыкальные достоинства Утопии. Главные герои поют с прекрасным стилем и образцовой дикцией". В отличие от записи D'Oyly Carte, более поздняя запись включает диалоги, хотя Opera News отметила, что некоторым исполнителям "не хватает драматической выразительности в речевых партиях".