Введение

Сложность, решение проблем и устойчивые общества — работа по энергетической экономике Джозефа Тейнтера, опубликованная в 1996 году.

Сосредоточься

Он фокусируется на энергетической стоимости решения проблем и связи между энергетической сложностью и искусственными системами. Это отражение негатропических тенденций естественной эволюции, согласно экологической экономике, в частности, аргументов Донеллы Медоус и ее коллег об экономических ограничениях современного решения проблем. В книге «Границы роста» (1972) утверждалось, что «например, для увеличения мирового производства продовольствия на 34% в период с 1951 по 1966 год потребовалось увеличить расходы на тракторы на 63%, на нитратные удобрения на 146%, а на пестициды на 300%. Удаление всех органических отходов с сахарного завода обходится в 100 раз дороже, чем удаление 30%. Уменьшение содержания диоксида серы в воздухе американского города в 9,6 раза или твердых частиц в 3,1 раза увеличивает стоимость борьбы с загрязнением в 520 раз». Тайнтер утверждает, что все решения экологических проблем будут сталкиваться с подобными ограничениями. Дело не в том, чтобы тратить много энергии на поиск «более эффективных» способов решения этих задач – этот процесс лишь усиливает деградацию.

Попытки

Попытки навязать "наиболее эффективные" средства имеют и другие проблемы. В книге "Восход и упадок наций" Манкур Олсон утверждает, что "само бюрократическое регулирование порождает дополнительную сложность и затраты. По мере издания правил и установления налогов, те, кто регулируется или облагается налогом, ищут лазейки, а законодатели стремятся их закрыть. В результате возникает конкурентная спираль поиска и устранения лазеек, при которой сложность постоянно возрастает". "В наше время, когда затраты на государственное управление не пользуются политической поддержкой, – утверждает Тейнтер, – такая стратегия неустойчива. Часто предлагается стимулировать экологически ответственное поведение налоговыми льготами, а не регулированием. Хотя этот подход имеет определенные преимущества, он не решает проблему сложности и может не снизить общие регуляторные издержки в той степени, в какой предполагается. Эти издержки могут лишь перенестись на налоговые органы и общество в целом. Дело не в том, что исследования, образование, регулирование и новые технологии не могут потенциально облегчить наши проблемы. При достаточных инвестициях, возможно, они смогут. Однако сложность заключается в том, что эти инвестиции будут дорогостоящими и могут потребовать все большей доли валового внутреннего продукта каждой страны. Учитывая уменьшающуюся отдачу от решения проблем, решение экологических вопросов привычным способом означает, что больше ресурсов потребуется для науки, инженерии и государственного управления. В отсутствие высоких темпов экономического роста это потребует, по крайней мере, временного снижения уровня жизни, поскольку у людей будет меньше средств для расходов на продукты питания, жилье, одежду, медицинское обслуживание, транспорт и развлечения". "Чтобы избежать дорогостоящего решения проблем, часто предлагается использовать ресурсы более разумно и эффективно", – продолжает Тейнтер, но ссылается на Тимоти Ф. Аллена и Томаса Хоекстру (1992), которые утверждают, что "при управлении экосистемами для обеспечения устойчивости, управляющие должны определить, чего не хватает в естественных регуляторных процессах, и обеспечить только это. Остальное сделает экосистема. Пусть экосистема (то есть солнечная энергия) субсидирует усилия по управлению, а не наоборот". Позже это стало краеугольным камнем экономической стратегии "естественного капитализма".

Требование знаний

Тейнтер утверждает, что для этого "потребуется много знаний, которыми мы сейчас не обладаем. Это означает, что нам нужны сложные и дорогостоящие исследования, требующие субсидий на ископаемое топливо. Снижение затрат на сложность в одной области приводит к их увеличению в другой". "Индустриализм это иллюстрирует. Он породил собственные проблемы сложности и дороговизны, включая железные дороги и каналы для распределения угля и промышленных товаров, развитие экономики, все больше основанной на деньгах и заработной плате, и разработку новых технологий. Хотя обычно считается, что такие элементы сложности способствуют экономическому росту, на самом деле они могут это делать только при энергетических субсидиях". (курсив наше). Это центральный аргумент Тейнтера: энергетическая экономика всегда субсидирует экономику производства и услуг, а также любые промежуточные звенья, такие как товарные рынки. Без учета энергетических затрат на каждом трофическом уровне и передачи между ними, которая, по-видимому, снижается по мере внедрения новых технологий, невозможно определить, что является, а что не является "эффективным". "Благодаря субсидиям дешевого ископаемого топлива долгое время многие последствия индустриализма фактически не имели значения. Промышленные общества могли себе это позволить. Когда затраты на энергию покрываются легко и безболезненно, соотношение затрат и выгод от социальных инвестиций можно существенно игнорировать (как это происходит в современном промышленном сельском хозяйстве). Ископаемое топливо сделало индустриализм и все, что из него вытекало (такое как наука, транспорт, медицина, занятость, потребительство, высокотехнологичная война и современная политическая организация), системой решения проблем, которая была устойчива на протяжении нескольких поколений". "Энергия всегда была основой культурной сложности и всегда будет таковой". Тейнтер заключает, что для адаптации к экономике, которая (а) будет меньше по размеру, (б) будет больше полагаться на индивидуальное производство, например, в садах и на фермах, и (в) не будет инвестировать в решение проблем в большей степени, чем оправдана фактической экономией энергии, потребуется значительные лишения.