Жёлтая лихорадка: причины, симптомы и профилактика

Введение

Вирусное заболевание

Заболевание вызывается вирусом желтой лихорадки и распространяется через укусы инфицированных комаров. Оно поражает людей, других приматов и несколько видов комаров. Болезнь может быть трудно отличить от других заболеваний, особенно на ранних стадиях. Существует безопасная и эффективная вакцина против желтой лихорадки, и некоторые страны требуют вакцинацию для путешественников. В 2013 году, по оценкам, желтая лихорадка привела к 130 000 тяжелых инфекций и 78 000 смертей в Африке. Почти миллиард человек проживает в районах, где заболевание распространено, но не в Азии. С 1980-х годов число случаев желтой лихорадки растет. Это связывают с уменьшением числа людей, имеющих иммунитет, увеличением городского населения, высокой мобильностью населения и изменением климата, расширяющим ареал обитания комаров. С XVII века в Америке, Африке и Европе происходили крупные вспышки этого заболевания.

Признаки и симптомы

Желтая лихорадка начинается после инкубационного периода продолжительностью от трех до шести дней. В большинстве случаев заболевание протекает легко, с лихорадкой, головной болью, ознобом, болью в спине, усталостью, потерей аппетита, мышечными болями, тошнотой и рвотой. В этих случаях инфекция длится всего три-шесть дней. Однако в 15% случаев у людей развивается вторая, токсическая фаза болезни, характеризующаяся повторной лихорадкой, сопровождающейся на этот раз желтухой из-за повреждения печени, а также болью в животе. Кровотечения из ротовой полости, носа, глаз и желудочно-кишечного тракта приводят к рвоте с кровью, отсюда одно из названий желтой лихорадки в испанском языке – vómito negro («черная рвота»). Также могут наблюдаться почечная недостаточность, икота и бред. Среди пациентов, у которых развивается желтуха, уровень смертности составляет от 20 до 50%, в то время как общая смертность составляет примерно от 3 до 7,5%. В тяжелых случаях смертность может превышать 50%. Перенесенная инфекция обеспечивает пожизненный иммунитет и, как правило, не вызывает стойких повреждений органов.

Осложнения

Желтая лихорадка может привести к смерти у 20–50% людей, у которых развивается тяжелая форма заболевания. Желтуха, усталость, нарушения сердечного ритма, судороги и внутреннее кровотечение также могут возникать в качестве осложнений желтой лихорадки в период восстановления.

Причина

Желтая лихорадка вызывается вирусом желтой лихорадки (YFV), РНК-вирусом с оболочкой шириной 40–50 нм (нанометров), являющимся типовым видом и названием семейства Flaviviridae. Одноцепочечная РНК положительного смысла длиной около 10 862 нуклеотидов содержит единственную открытую рамку считывания, кодирующую полипротеин. Протеазы хозяина расщепляют этот полипротеин на три структурных (C, prM, E) и семь неструктурных белков (NS1, NS2A, NS2B, NS3, NS4A, NS4B, NS5); нумерация соответствует порядку генов, кодирующих белки, в геноме. Для ингибирования работы экзонуклеазы XRN1 хозяина требуется минимальный 3UTR-регион YFV. UTR содержит структуру псевдоузла PKS3, которая служит молекулярным сигналом для остановки экзонуклеазы и является единственным вирусным требованием для производства субгеномной РНК вируса Flavivirus (sfRNA). sfРНК являются результатом неполной деградации вирусного генома экзонуклеазой и важны для вирусной патогенности. Желтая лихорадка относится к группе геморрагических лихорадок. Вирусы инфицируют, в частности, моноциты, макрофаги, клетки Шванна и дендритные клетки. Они прикрепляются к поверхности клеток посредством специфических рецепторов и поглощаются эндосомными везикулами. Внутри эндосомы пониженный pH индуцирует слияние эндосомной мембраны с вирусной оболочкой. Капсид проникает в цитозоль, разрушается и высвобождает геном. Связывание с рецепторами, а также слияние мембран катализируется белком E, который изменяет свою конформацию при низком pH, вызывая перестройку 90 гомодимеров в 60 гомотримеров. После проникновения в клетку-хозяина вирусный геном реплицируется в шероховатом эндоплазматическом ретикулуме (ЭПР) и в так называемых везикулярных пакетах. Сначала в ЭПР образуется незрелая форма вирусной частицы, белок M которой еще не расщеплен до зрелой формы, поэтому он обозначается как предшественник M (prM) и образует комплекс с белком E. Нерезрелые частицы подвергаются процессингу в аппарате Гольджи с помощью белка-хозяина фурина, который расщепляет prM до M. Это высвобождает E из комплекса, который теперь может занять свое место в зрелом, инфекционном вирионе. Как и другие арбовирусы, передаваемые комарами, вирус желтой лихорадки попадает в самку комара при употреблении крови инфицированного человека или другого примата. Вирусы достигают желудка комара, и если концентрация вируса достаточно высока, вирионы могут инфицировать эпителиальные клетки и размножаться там. Оттуда они попадают в гемоцель (кровеносную систему комаров), а затем в слюнные железы. Когда комар в следующий раз сосет кровь, он вводит слюну в рану, и вирус попадает в кровоток укушенного человека. Трансовариальная и трансстадиальная передача вируса желтой лихорадки внутри A. aegypti, то есть передача от самки комара к ее яйцам, а затем к личинкам, подтверждена. Эта инфекция переносчиков без предварительного приема крови, по-видимому, играет роль в единичных, внезапных вспышках заболевания. В "городском цикле" участвует только комар желтой лихорадки A. aegypti. Он хорошо адаптирован к городским районам и может передавать другие заболевания, включая лихорадку Зика, лихорадку денге и чикунгунью. Городской цикл является причиной крупных вспышек желтой лихорадки, происходящих в Африке. За исключением вспышки в Боливии в 1999 году, этот городской цикл больше не существует в Южной Америке. Помимо городского цикла, как в Африке, так и в Южной Америке, присутствует сильватический цикл (лесной или джунглевый цикл), где Aedes africanus (в Африке) или комары родов Haemagogus и Sabethes (в Южной Америке) служат переносчиками. В джунглях комары заражают в основном нечеловеческих приматов; заболевание у африканских приматов протекает в основном бессимптомно. Участвуют различные комары рода Aedes. В последние годы это была наиболее распространенная форма передачи желтой лихорадки в Африке. Выражает опасения распространение желтой лихорадки в Юго-Восточную Азию, где уже присутствует ее переносчик A. aegypti.

Yellow fever is caused by Yellow fever virus (YFV), an enveloped RNA virus 40–50 nm (nanometer) in width, the type species and namesake of the family Flaviviridae. The positive sense, single stranded RNA is around 10,862 nucleotides long and has a single open reading frame encoding a polyprotein. Host proteases cut this polyprotein into three structural (C, prM, E) and seven nonstructural proteins (NS1, NS2A, NS2B, NS3, NS4A, NS4B, NS5); the enumeration corresponds to the arrangement of the protein coding genes in the genome. Minimal YFV 3UTR region is required for stalling of the host 5 3 exonuclease XRN1. The UTR contains PKS3 pseudoknot structure, which serves as a molecular signal to stall the exonuclease and is the only viral requirement for subgenomic flavivirus RNA (sfRNA) production. The sfRNAs are a result of incomplete degradation of the viral genome by the exonuclease and are important for viral pathogenicity. Yellow fever belongs to the group of hemorrhagic fevers. The viruses infect, amongst others, monocytes, macrophages, Schwann cells, and dendritic cells. They attach to the cell surfaces via specific receptors and are taken up by an endosomal vesicle. Inside the endosome, the decreased pH induces the fusion of the endosomal membrane with the virus envelope. The capsid enters the cytosol, decays, and releases the genome. Receptor binding, as well as membrane fusion, are catalyzed by the protein E, which changes its conformation at low pH, causing a rearrangement of the 90 homodimers to 60 homotrimers. After entering the host cell, the viral genome is replicated in the rough endoplasmic reticulum (ER) and in the so called vesicle packets. At first, an immature form of the virus particle is produced inside the ER, whose M protein is not yet cleaved to its mature form, so is denoted as precursor M (prM) and forms a complex with protein E. The immature particles are processed in the Golgi apparatus by the host protein furin, which cleaves prM to M. This releases E from the complex, which can now take its place in the mature, infectious virion. Like other arboviruses, which are transmitted by mosquitoes, yellow fever virus is taken up by a female mosquito when it ingests the blood of an infected human or another primate. Viruses reach the stomach of the mosquito, and if the virus concentration is high enough, the virions can infect epithelial cells and replicate there. From there, they reach the haemocoel (the blood system of mosquitoes) and from there the salivary glands. When the mosquito next sucks blood, it injects its saliva into the wound, and the virus reaches the bloodstream of the bitten person. Transovarial transmissionial and transstadial transmission of yellow fever virus within A. aegypti, that is, the transmission from a female mosquito to its eggs and then larvae, are indicated. This infection of vectors without a previous blood meal seems to play a role in single, sudden breakouts of the disease. Three epidemiologically different infectious cycles occur In the "urban cycle", only the yellow fever mosquito A. aegypti is involved. It is well adapted to urban areas, and can also transmit other diseases, including Zika fever, dengue fever, and chikungunya. The urban cycle is responsible for the major outbreaks of yellow fever that occur in Africa. Except for an outbreak in Bolivia in 1999, this urban cycle no longer exists in South America. Besides the urban cycle, both in Africa and South America, a sylvatic cycle (forest or jungle cycle) is present, where Aedes africanus (in Africa) or mosquitoes of the genus Haemagogus and Sabethes (in South America) serve as vectors. In the jungle, the mosquitoes infect mainly nonhuman primates; the disease is mostly asymptomatic in African primates. Different mosquitoes of the genus Aedes are involved. In recent years, this has been the most common form of transmission of yellow fever in Africa. Concern exists about yellow fever spreading to southeast Asia, where its vector A. aegypti already occurs.

Патогенез

После передачи от комара вирусы размножаются в лимфатических узлах и инфицируют, в частности, дендритные клетки. Оттуда они достигают печени и инфицируют гепатоциты (вероятно, опосредованно через клетки Купфера), что приводит к эозинофильной деградации этих клеток и высвобождению цитокинов. В цитоплазме гепатоцитов появляются апоптотические тельца, известные как тела Каунсила. Смертельный исход может наступить при развитии цитокинового шторма, шока и множественной органной недостаточности. Наряду с клиническими симптомами, обнаружение IgM или четырехкратное увеличение титра IgG считается достаточным основанием для диагностики желтой лихорадки. Поскольку эти тесты могут давать перекрестную реакцию с другими флавивирусами, такими как вирус денге, эти непрямые методы не могут окончательно подтвердить инфекцию желтой лихорадкой. Биопсия печени может подтвердить воспаление и некроз гепатоцитов и выявить вирусные антигены. В связи со склонностью к кровотечениям у пациентов с желтой лихорадкой, биопсия целесообразна только посмертно для подтверждения причины смерти. При проведении дифференциальной диагностики инфекцию желтой лихорадкой необходимо отличать от других лихорадочных заболеваний, таких как малярия. Необходимо исключить другие вирусные геморрагические лихорадки, такие как вирус Эбола, вирус Ласса, вирус Марбург и вирус Юнина, как возможные причины.

Обязательная вакцинация

Некоторые страны Азии считаются потенциально подверженными риску эпидемий желтой лихорадки, поскольку в них присутствуют как комары, способные передавать вирус желтой лихорадки, так и восприимчивые обезьяны. В настоящее время заболевание в Азии не зарегистрировано. Для предотвращения заноса вируса некоторые страны требуют предварительной вакцинации иностранных граждан, прибывающих из районов, эндемичных по желтой лихорадке. Подтверждением вакцинации служит международный сертификат о вакцинации, который становится действительным через 10 дней после прививки и сохраняет свою силу в течение 10 лет. Хотя 17 мая 2013 года ВОЗ рекомендовала отказ от повторных бустерных прививок, более старый (сроком более 10 лет) сертификат может быть непризнан на некоторых пограничных пунктах в странах, где существует риск заражения. Список стран, требующих вакцинацию против желтой лихорадки, публикуется ВОЗ. Если вакцинация невозможна по каким-либо причинам, может быть выдано исключение. В этом случае требуется справка об освобождении от вакцинации, выданная центром вакцинации, аккредитованным ВОЗ. Несмотря на то, что в 32 из 44 стран, где желтая лихорадка является эндемичной, существуют программы вакцинации, во многих из них вакцинировано менее 50% населения. A. aegypti предпочитает размножаться в воде, например, в емкостях, используемых жителями районов с неустойчивым водоснабжением, или в бытовых отходах, особенно в старых шинах, банках и пластиковых бутылках. Такие условия часто встречаются в городских районах развивающихся стран. Для снижения численности популяции A. aegypti используются две основные стратегии. Одна из них – уничтожение личинок. Принимаются меры по сокращению скоплений воды, в которых развиваются личинки. Используются ларвициды, а также рыбы и копеподы, питающиеся личинками, что позволяет сократить их количество. На протяжении многих лет копеподы рода Mesocyclops успешно применялись во Вьетнаме для профилактики лихорадки денге, что позволило искоренить комара-переносчика в нескольких районах. Аналогичные усилия могут оказаться эффективными и в борьбе с желтой лихорадкой. Пирипроксифен рекомендуется в качестве химического ларвицида, поскольку он безопасен для человека и эффективен даже в небольших дозах. Инсектицидами можно обрабатывать шторы и крышки резервуаров для воды, однако ВОЗ не рекомендует проводить обработку внутри жилых помещений. Москитные сетки, обработанные инсектицидами, эффективны как против A. aegypti, так и против комара Anopheles, переносящего малярию.

Some countries in Asia are considered to be potentially in danger of yellow fever epidemics, as both mosquitoes with the capability to transmit yellow fever as well as susceptible monkeys are present. The disease does not yet occur in Asia. To prevent introduction of the virus, some countries demand previous vaccination of foreign visitors who have passed through yellow fever areas. Vaccination has to be proved by a vaccination certificate, which is valid 10 days after the vaccination and lasts for 10 years. Although the WHO on 17 May 2013 advised that subsequent booster vaccinations are unnecessary, an older (than 10 years) certificate may not be acceptable at all border posts in all affected countries. A list of the countries that require yellow fever vaccination is published by the WHO. If the vaccination cannot be given for some reason, dispensation may be possible. In this case, an exemption certificate issued by a WHO approved vaccination center is required. Although 32 of 44 countries where yellow fever occurs endemically do have vaccination programmes, in many of these countries, less than 50% of their population is vaccinated. A. aegypti breeds preferentially in water, for example, in installations by inhabitants of areas with precarious drinking water supplies, or in domestic refuse, especially tires, cans, and plastic bottles. These conditions are common in urban areas in developing countries. Two main strategies are employed to reduce A. aegypti populations. One approach is to kill the developing larvae. Measures are taken to reduce the water accumulations in which the larvae develop. Larvicides are used, along with larvae eating fish and copepods, which reduce the number of larvae. For many years, copepods of the genus Mesocyclops have been used in Vietnam for preventing dengue fever. This eradicated the mosquito vector in several areas. Similar efforts may prove effective against yellow fever. Pyriproxyfen is recommended as a chemical larvicide, mainly because it is safe for humans and effective in small doses. Curtains and lids of water tanks can be sprayed with insecticides, but application inside houses is not recommended by the WHO. Insecticide treated mosquito nets are effective, just as they are against the Anopheles mosquito that carries malaria.

Эпидемиология

Желтая лихорадка широко распространена в тропических и субтропических районах Южной Америки и Африки. Около 600 миллионов человек во всем мире проживают в эндемичных районах. По оценкам ВОЗ, ежегодно во всем мире регистрируется около 200 000 случаев желтой лихорадки. Примерно у 15% инфицированных желтой лихорадкой заболевание прогрессирует до тяжелой формы, и до половины из них умирают, поскольку эффективного лечения от желтой лихорадки не существует.

Африка

По оценкам, 90% случаев заражения желтой лихорадкой регистрируются на африканском континенте. В марте и апреле 2016 года в Китае было зарегистрировано 11 импортированных случаев генотипа Анголы среди невакцинированных граждан Китая, что стало первым зафиксированным появлением заболевания в Азии в истории наблюдений. Филогенетический анализ выявил семь генотипов вирусов желтой лихорадки, которые, как предполагается, по-разному адаптированы к человеку и переносчику *A. aegypti*. Пять генотипов (Ангола, Центральная/Восточная Африка, Восточная Африка, Западная Африка I и Западная Африка II) встречаются исключительно в Африке. Генотип Западной Африки I обнаружен в Нигерии и прилегающих регионах. Генотип Западной Африки I, по всей видимости, особенно заразен, поскольку часто связан с крупными вспышками. Три генотипа, обнаруженные за пределами Нигерии и Анголы, встречаются в районах, где вспышки случаются редко. В двух вспышках, в Кении (1992–1993) и Судане (2003 и 2005), был вовлечен восточноафриканский генотип, который оставался не выявленным в течение предыдущих 40 лет.

Южная Америка

В Южной Америке были идентифицированы два генотипа (южноамериканские генотипы I и II), которые впервые были занесены в Бразилию. Предполагаемая дата заноса предшествующего африканского генотипа, от которого произошли южноамериканские генотипы, – 1822 год (95% доверительный интервал: 1701–1911 годы). Вероятно, занос произошел с работорговлей из Африки. Генотип I подразделяется на пять субкладов, от A до E.

В конце 2016 года в штате Минас-Жерайс (Бразилия) началась крупная вспышка, характеризовавшаяся как эпизоотия дикой природы или лесная (джунглевая) вспышка. Оперативные филогенетические исследования в эпицентре вспышки показали, что она была вызвана заносом вирусной линии из региона Амазонки в юго-восточный регион примерно в июле 2016 года, с последующим быстрым распространением среди нескольких видов неотропических обезьян, включая ревунов, которые служат индикаторным видом для желтой лихорадки. Случаев передачи инфекции от комара *A. aegypti* человеку не зафиксировано; этот комар способен поддерживать городские вспышки, которые могут быстро распространяться. В апреле 2017 года лесная вспышка продолжала распространяться к бразильскому побережью, где большинство населения не было вакцинировано. Министерство здравоохранения начало кампанию вакцинации и выражало обеспокоенность распространением инфекции во время карнавала в феврале и марте. Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) выпустили предупреждение 2-го уровня (соблюдать повышенные меры предосторожности). Байесовский анализ генотипов I и II показал, что генотип I ответственен практически за все текущие случаи инфекции в Бразилии, Колумбии, Венесуэле и Тринидаде и Тобаго, а генотип II – за все случаи в Перу. Генотип I возник в северном регионе Бразилии около 1908 года (95% интервал наивысшей апостериорной плотности [HPD]: 1870–1936 годы). Генотип II возник в Перу в 1920 году (95% HPD: 1867–1958 годы). Оценочная скорость мутации для обоих генотипов составила около 5 × 10−4 замещений/сайт/год, что сопоставимо с таковой у других РНК-вирусов.

Азия

Основной переносчик (A. aegypti) также встречается в тропических и субтропических регионах Азии, Тихого океана и Австралии, но желтая лихорадка там никогда не регистрировалась, пока авиасообщение не занесло 11 случаев из вспышки желтой лихорадки 2016 года в Анголе и Демократической Республике Конго в Африке. Предлагаемые объяснения включают: то, что штаммы комаров в восточных регионах менее способны передавать вирус желтой лихорадки; наличие иммунитета у населения, вызванного другими заболеваниями, вызываемыми родственными вирусами (например, лихорадкой денге); то, что болезнь никогда не была занесена из-за недостаточного объема морской торговли. Однако ни одно из этих объяснений не считается убедительным. Другая гипотеза – отсутствие работорговли в Азию в том же масштабе, что и в Америку. Трансатлантическая работорговля, вероятно, занесла желтую лихорадку в Западное полушарие из Африки.

Ранняя история

Эволюционное происхождение желтой лихорадки, вероятнее всего, лежит в Африке, с передачей заболевания от нечеловекообразных приматов к людям. Считается, что вирус возник в Восточной или Центральной Африке и распространился оттуда на Западную Африку. Поскольку он был эндемичным в Африке, местное население выработало определенный иммунитет к нему. Когда в африканской общине, где проживали колонисты, возникала вспышка желтой лихорадки, большинство европейцев умирало, в то время как коренные африканцы обычно переносили нелетальные симптомы, напоминающие грипп. Это явление, при котором у определенных популяций развивается иммунитет к желтой лихорадке из-за длительного воздействия в детстве, известно как приобретенный иммунитет. Вирус, а также переносчик A. aegypti, вероятно, были завезены в Северную и Южную Америку вместе с торговлей рабами из Африки, как часть Колумбийского обмена, последовавшего за европейскими исследованиями и колонизацией. Однако некоторые исследователи утверждают, что желтая лихорадка могла существовать в Америке еще в доколумбовый период, поскольку известно, что комары рода Haemagogus, являющиеся коренными обитателями Америки, способны переносить это заболевание. Первая задокументированная вспышка желтой лихорадки в Новом Свете произошла в 1647 году на острове Барбадос. Вспышка была зафиксирована испанскими колонистами в 1648 году на полуострове Юкатан, где коренные жители майя называли болезнь «шекik» («кровная рвота»). В 1685 году в Бразилии произошла первая эпидемия в Ресифи. Первое упоминание болезни под названием «желтая лихорадка» относится к 1744 году. (Джон Митчелл) (1805) (Митчелл, Описание желтой лихорадки в Вирджинии в 1741–1742 гг.), Филадельфийский медицинский музей, 1 (1): 1–20. (Джон Митчелл) (1814) «Описание желтой лихорадки, свирепствовавшей в Вирджинии в 1737, 1741 и 1742 годах, в письме покойному Кадуаллеру Колдену, эсквайру из Нью-Йорка, от покойного Джона Митчелла, доктора медицинских наук, члена Королевского общества», Американский медицинский и философский реестр, 4: 181–215. Термин «желтая лихорадка» встречается на стр. 186. На стр. 188 Митчелл упоминает: «это заболевание, которое обычно называют желтой лихорадкой в Америке». Однако на страницах 191–192 он утверждает: «Я рассмотрю причину желтизны, которая настолько заметна при этом заболевании, что дала ему название желтой лихорадки». К сожалению, Митчелл неверно определил причину желтой лихорадки, полагая, что она передается через «гнилую миазму» в воздухе. Однако доктор Митчелл поставил неверный диагноз болезни, которую он наблюдал и лечил, и, вероятно, это была болезнь Вейля или гепатит. Макнилл утверждает, что экологические нарушения, вызванные введением сахарных плантаций, создали условия для размножения комаров и вирусов, а также последующих вспышек желтой лихорадки. Вырубка лесов привела к сокращению популяций насекомоядных птиц и других существ, питающихся комарами и их яйцами. В колониальные времена и во время наполеоновских войн Вест-Индия была известна как особенно опасное место службы для солдат из-за эндемичности желтой лихорадки в этом регионе. Уровень смертности в британских гарнизонах на Ямайке был в семь раз выше, чем в гарнизонах в Канаде, в основном из-за желтой лихорадки и других тропических болезней. Английские и французские войска, размещенные там, серьезно пострадали от «желтого джека». Стремясь вернуть контроль над прибыльной торговлей сахаром в Сен-Доминге (Гиспаньола) и с прицелом на восстановление французской империи в Новом Свете, Наполеон отправил армию под командованием своего зятя генерала Шарля Леклерка в Сен-Доминг, чтобы захватить контроль после восстания рабов. Историк Дж. Р. Макнилл утверждает, что желтая лихорадка стала причиной гибели от 35 000 до 45 000 военнослужащих этих сил во время боевых действий. Только треть французских войск выжила для отступления и возвращения во Францию. Наполеон отказался от острова и своих планов в Северной Америке, продав Луизианскую покупку США в 1803 году. В 1804 году Гаити провозгласило свою независимость как вторая республика в Западном полушарии. Существуют значительные споры о том, было ли преувеличено число смертей, вызванных болезнями во время Гаитянской революции. Хотя желтая лихорадка наиболее распространена в тропическом климате, северные штаты США не были затронуты этой лихорадкой. Первая вспышка в англоговорящей Северной Америке произошла в Нью-Йорке в 1668 году. Английские колонисты в Филадельфии и французы в долине реки Миссисипи зафиксировали крупные вспышки в 1669 году, а также дополнительные эпидемии желтой лихорадки в Филадельфии, Балтиморе и Нью-Йорке в 18-м и 19-м веках. Заболевание распространялось по речным маршрутам пароходов из Нового Орлеана, вызвав в общей сложности от 100 000 до 150 000 смертей. Эпидемия желтой лихорадки 1793 года в Филадельфии, которая в то время была столицей Соединенных Штатов, привела к гибели нескольких тысяч человек, что составляло более 9% населения. Одной из жертв был Джеймс Хатчинсон, врач, помогавший лечить население города. Национальное правительство бежало из города в Трентон, штат Нью-Джерси, включая президента Джорджа Вашингтона. Южный город Новый Орлеан был подвержен крупным эпидемиям в течение 19-го века, особенно в 1833 и 1853 годах. Крупная эпидемия произошла как в Новом Орлеане, так и в Шривпорте, штат Луизиана, в 1873 году. Местные жители называли это заболевание «желтым джеком». Городские эпидемии продолжались в Соединенных Штатах до 1905 года, когда произошла последняя вспышка в Новом Орлеане. В Америке произошло по крайней мере 25 крупных вспышек в 18-м и 19-м веках, включая особенно серьезные в Картахене, Чили, в 1741 году; на Кубе в 1762 и 1900 годах; в Санто-Доминго в 1803 году; и в Мемфисе, штат Теннесси, в 1878 году. В начале 19-го века распространенность желтой лихорадки в Карибском бассейне «привела к серьезным проблемам со здоровьем» и вызвала тревогу ВМС США, поскольку многочисленные смерти и болезни препятствовали военно-морским операциям и подрывали моральный дух. Один эпизод начался в апреле 1822 года, когда фрегат USS Macedonian покинул Бостон и стал частью эскадры коммодора Джеймса Биддла в Вест-Индии. Неизвестно всем, они собирались отправиться в круиз к катастрофе, и их задание «окажется круизом по аду». Секретарь ВМС Смит Томпсон поручил эскадре охранять торговое судоходство Соединенных Штатов и подавлять пиратство. За время пребывания в плавании с 26 мая по 3 августа 1822 года 76 офицеров и матросов «Македонца» погибли, в том числе Джон Кэдл, хирург ВМС США. Семьдесят четыре из этих смертей были связаны с желтой лихорадкой. Биддл сообщил, что еще 52 члена его экипажа находятся в списке больных. В своем отчете секретарю ВМС Биддл и помощник хирурга Чарльз Чейз указали причину как «лихорадка». В результате этой потери Биддл отметил, что его эскадра была вынуждена вернуться на военно-морскую верфь Норфолка раньше срока. По прибытии экипажу «Македонца» была оказана медицинская помощь и помещен на карантин на острове Крэни, штат Вирджиния. В 1853 году в Клутиerville, штат Луизиана, произошла поздняя летняя вспышка желтой лихорадки, которая быстро унесла жизни 68 из 91 жителя. Местный врач пришел к выводу, что какой-то неуточненный инфекционный агент прибыл в посылке из Нового Орлеана. В 1854 году 650 жителей Саванны, штат Джорджия, умерли от желтой лихорадки. В 1858 году в немецкой евангелическо-лютеранской церкви Святого Матфея в Чарльстоне, штат Южная Каролина, было зарегистрировано 308 смертей от желтой лихорадки, что сократило количество прихожан вдвое. В июне 1855 года в Хэмптон-Роудс в юго-восточной Вирджинии прибыл корабль с зараженными вирусом людьми. Заболевание быстро распространилось по общине, в конечном итоге унеся жизни более 3000 человек, в основном жителей Норфолка и Портсмута. В 1873 году Шривпорт, штат Луизиана, потерял 759 граждан за 80-дневный период из-за эпидемии желтой лихорадки, еще более 400 жертв в конечном итоге погибли. Общее число погибших с августа по ноябрь составило примерно 1200 человек. В 1878 году около 20 000 человек умерли во время широкомасштабной эпидемии в долине реки Миссисипи. В том году в Мемфисе выпало необычно много дождей, что привело к увеличению…

The evolutionary origins of yellow fever most likely lie in Africa, with transmission of the disease from nonhuman primates to humans. The virus is thought to have originated in East or Central Africa and spread from there to West Africa. As it was endemic in Africa, local populations had developed some immunity to it. When an outbreak of yellow fever would occur in an African community where colonists resided, most Europeans died, while the indigenous Africans usually developed nonlethal symptoms resembling influenza. This phenomenon, in which certain populations develop immunity to yellow fever due to prolonged exposure in their childhood, is known as acquired immunity. The virus, as well as the vector A. aegypti, were probably transferred to North and South America with the trafficking of slaves from Africa, part of the Columbian exchange following European exploration and colonization. However, some researchers have argued that yellow fever might have existed in the Americas during the pre Columbian period as mosquitoes of the genus Haemagogus, which is indigenous to the Americas, have been known to carry the disease. The first definitive outbreak of yellow fever in the New World was in 1647 on the island of Barbados. An outbreak was recorded by Spanish colonists in 1648 in the Yucatán Peninsula, where the indigenous Mayan people called the illness xekik ("blood vomit"). In 1685, Brazil suffered its first epidemic in Recife. The first mention of the disease by the name "yellow fever" occurred in 1744. (John Mitchell) (1805) (Mitchell's account of the Yellow Fever in Virginia in 1741–2) , The Philadelphia Medical Museum, 1 (1) : 1–20. (John Mitchell) (1814) "Account of the Yellow fever which prevailed in Virginia in the years 1737, 1741, and 1742, in a letter to the late Cadwallader Colden, Esq. of New York, from the late John Mitchell, M. D. F. R. S. of Virginia," American Medical and Philosophical Register, 4 : 181–215. The term "yellow fever" appears on p. 186. On p. 188, Mitchell mentions " the distemper was what is generally called yellow fever in America." However, on pages 191–192, he states " I shall consider the cause of the yellowness which is so remarkable in this distemper, as to have given it the name of the Yellow Fever. Unfortunately, Mitchell misidentified the cause of yellow fever, believing it was transmitted through "putrid miasma" in the air." However, Dr. Mitchell misdiagnosed the disease that he observed and treated, and the disease was probably Weil's disease or hepatitis. McNeill argues that the environmental and ecological disruption caused by the introduction of sugar plantations created the conditions for mosquito and viral reproduction, and subsequent outbreaks of yellow fever. Deforestation reduced populations of insectivorous birds and other creatures that fed on mosquitoes and their eggs. In Colonial times and during the Napoleonic Wars, the West Indies were known as a particularly dangerous posting for soldiers due to yellow fever being endemic in the area. The mortality rate in British garrisons in Jamaica was seven times that of garrisons in Canada, mostly because of yellow fever and other tropical diseases. Both English and French forces posted there were seriously affected by the "yellow jack". Wanting to regain control of the lucrative sugar trade in Saint Domingue (Hispaniola), and with an eye on regaining France's New World empire, Napoleon sent an army under the command of his brother in law General Charles Leclerc to Saint Domingue to seize control after a slave revolt. The historian J. R. McNeill asserts that yellow fever accounted for about 35,000 to 45,000 casualties of these forces during the fighting. Only one third of the French troops survived for withdrawal and return to France. Napoleon gave up on the island and his plans for North America, selling the Louisiana Purchase to the US in 1803. In 1804, Haiti proclaimed its independence as the second republic in the Western Hemisphere. Considerable debate exists over whether the number of deaths caused by disease in the Haitian Revolution was exaggerated. Although yellow fever is most prevalent in tropical like climates, the northern United States were not exempted from the fever. The first outbreak in English speaking North America occurred in New York City in 1668. English colonists in Philadelphia and the French in the Mississippi River Valley recorded major outbreaks in 1669, as well as additional yellow fever epidemics in Philadelphia, Baltimore, and New York City in the 18th and 19th centuries. The disease traveled along steamboat routes from New Orleans, causing some 100,000–150,000 deaths in total. The yellow fever epidemic of 1793 in Philadelphia, which was then the capital of the United States, resulted in the deaths of several thousand people, more than 9% of the population. One of these deaths was James Hutchinson, a physician helping to treat the population of the city. The national government fled the city to Trenton, New Jersey, including President George Washington. The southern city of New Orleans was plagued with major epidemics during the 19th century, most notably in 1833 and 1853. A major epidemic occurred in both New Orleans and Shreveport, Louisiana in 1873. Its residents called the disease "yellow jack". Urban epidemics continued in the United States until 1905, with the last outbreak affecting New Orleans. At least 25 major outbreaks took place in the Americas during the 18th and 19th centuries, including particularly serious ones in Cartagena, Chile, in 1741; Cuba in 1762 and 1900; Santo Domingo in 1803; and Memphis, Tennessee, in 1878. In the early 19th century, the prevalence of yellow fever in the Caribbean "led to serious health problems" and alarmed the United States Navy as numerous deaths and sickness curtailed naval operations and destroyed morale. One episode began in April 1822 when the frigate USS Macedonian left Boston and became part of Commodore James Biddle's West India Squadron. Unbeknownst to all, they were about to embark on a cruise to disaster and their assignment "would prove a cruise through hell". Secretary of the Navy Smith Thompson had assigned the squadron to guard United States merchant shipping and suppress piracy. During their time on deployment from 26 May to 3 August 1822, 76 of the Macedonians officers and men died, including John Cadle, surgeon USN. Seventy four of these deaths were attributed to yellow fever. Biddle reported that another 52 of his crew were on sick list. In their report to the secretary of the Navy, Biddle and Surgeon's Mate Charles Chase stated the cause as "fever". As a consequence of this loss, Biddle noted that his squadron was forced to return to Norfolk Navy Yard early. Upon arrival, the Macedonians crew were provided medical care and quarantined at Craney Island, Virginia. In 1853, Cloutierville, Louisiana, had a late summer outbreak of yellow fever that quickly killed 68 of the 91 inhabitants. A local doctor concluded that some unspecified infectious agent had arrived in a package from New Orleans. In 1854, 650 residents of Savannah, Georgia, died from yellow fever. In 1858, St. Matthew's German Evangelical Lutheran Church in Charleston, South Carolina, had 308 yellow fever deaths, reducing the congregation by half. A ship carrying persons infected with the virus arrived in Hampton Roads in southeastern Virginia in June 1855. The disease spread quickly through the community, eventually killing over 3,000 people, mostly residents of Norfolk and Portsmouth. In 1873, Shreveport, Louisiana, lost 759 citizens in an 80 day period to a yellow fever epidemic, with over 400 additional victims eventually succumbing. The total death toll from August through November was approximately 1,200. In 1878, about 20,000 people died in a widespread epidemic in the Mississippi River Valley. That year, Memphis had an unusually large amount of rain, which led to an increase in the mosquito population. The result was a huge epidemic of yellow fever. The steamship John D. Porter took people fleeing Memphis northward in hopes of escaping the disease, but passengers were not allowed to disembark due to concerns of spreading yellow fever. The ship roamed the Mississippi River for the next two months before unloading her passengers. Major outbreaks have also occurred in southern Europe. Gibraltar lost many lives to outbreaks in 1804, 1814, and 1828. Barcelona suffered the loss of several thousand citizens during an outbreak in 1821. The Duke de Richelieu deployed 30,000 French troops to the border between France and Spain in the Pyrenees Mountains, to establish a cordon sanitaire in order to prevent the epidemic from spreading from Spain into France.

Причины и передача

Иезекииль Стоун Виггинс, известный как Пророк Оттавы, предположил, что причиной эпидемии желтой лихорадки в Джексонвилле, штат Флорида, в 1888 году была астрологическая. Планеты выстроились в одну линию с Солнцем и Землей, и это создало, помимо циклонов и землетрясений, более плотную атмосферу, содержащую больше углерода и способствующую образованию микробов. У Марса была необычно плотная атмосфера, но его обитатели, вероятно, были защищены от лихорадки благодаря недавно открытым каналам, которые, возможно, были созданы для поглощения углерода и предотвращения болезни. В 1848 году Джозиа К. Нотт предположил, что желтая лихорадка распространяется насекомыми, такими как мотыльки или комары, основываясь на закономерностях распространения болезни. В 1881 году кубинский испанский врач и ученый Карлос Финлей предположил, что желтая лихорадка может передаваться комарами, ранее зараженными вирусом, а не прямым контактом от человека к человеку, как считалось ранее. Поскольку потери от желтой лихорадки в испано-американской войне 1890-х годов были чрезвычайно высокими, врачи армии США начали исследовательские эксперименты с командой во главе с Уолтером Ридом, в которую входили доктора Джеймс Кэрролл, Аристид Аграмонте и Джесси Уильям Лазеар. Они успешно доказали "гипотезу о комарах" Финлея. Желтая лихорадка стала первым вирусом, доказанно передающимся через комаров. Врач Уильям Горгас применил эти знания и искоренил желтую лихорадку на Гаване. Он также проводил кампанию против желтой лихорадки во время строительства Панамского канала. Предыдущие попытки французов построить канал частично провалились из-за высокой смертности от желтой лихорадки и малярии, унесшей жизни многих рабочих. Признание работы Финлея стало одним из важнейших и наиболее далеко идущих последствий деятельности Комиссии армии США по изучению желтой лихорадки в 1900 году. Применяя методы, впервые предложенные Финлеем, правительство и армия Соединенных Штатов искоренили желтую лихорадку на Кубе, а затем в Панаме, что позволило завершить строительство Панамского канала. Хотя Рид опирался на исследования Финлея, историк Франсуа Делапорт отмечает, что исследования желтой лихорадки были предметом споров. Ученые, включая Финлея и Рида, добивались успеха, опираясь на работы менее известных ученых, не всегда отдавая им должное. Исследования Рида были необходимы в борьбе с желтой лихорадкой. Ему также приписывают использование первой формы медицинского согласия во время экспериментов на Кубе, чтобы убедиться, что участники осознают риски, связанные с участием в исследованиях. Как на Кубе и в Панаме, Бразилия также успешно провела кампанию по санитарии против комаров и желтой лихорадки. Начиная с 1903 года, кампания под руководством Освальдо Круза, тогдашнего генерального директора здравоохранения, привела не только к искоренению болезни, но и к изменению физического облика бразильских городов, таких как Рио-де-Жанейро. В сезон дождей Рио-де-Жанейро регулярно страдал от наводнений, поскольку вода из залива, окружающего город, переливалась через узкие улицы. В сочетании с плохой дренажной системой, которая была по всему Рио, это создавало болотистые условия в районах города. На улицах города круглый год стояли лужи с застоявшейся водой, которые оказались идеальной средой для размножения комаров, переносящих болезни. Поэтому под руководством Круза подразделения общественного здравоохранения, известные как "инспекторы по борьбе с комарами", активно боролись с желтой лихорадкой по всему Рио, проводя дезинсекцию, уничтожая крыс, улучшая дренаж и разрушая антисанитарное жилье. В конечном итоге, городские санитарно-ремонтные кампании изменили облик районов Рио-де-Жанейро. Его бедные жители были вытеснены из центра города в пригороды Рио или в города на окраине города. В последующие годы самые бедные жители Рио стали жить в фавелах. В 1920–1923 годах Международный совет здравоохранения Фонда Рокфеллера провел дорогостоящую и успешную кампанию по искоренению желтой лихорадки в Мексике. Благодаря успеху, МСЗ завоевал уважение федерального правительства Мексики. Искоренение желтой лихорадки укрепило отношения между США и Мексикой, которые в предыдущие годы были не очень хорошими. Искоренение желтой лихорадки также стало важным шагом к улучшению глобального здравоохранения. В 1927 году ученые изолировали вирус желтой лихорадки в Западной Африке. После этого в 1930-х годах были разработаны две вакцины. Макс Тейлер завершил разработку вакцины 17D против желтой лихорадки в 1937 году, за что впоследствии получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Эта вакцина, 17D, до сих пор используется, хотя разрабатываются новые вакцины на основе клеток Vero (по состоянию на 2018 год).

Ezekiel Stone Wiggins, known as the Ottawa Prophet, proposed that the cause of a yellow fever epidemic in Jacksonville, Florida, in 1888, was astrological. The planets were in the same line as the sun and earth and this produced, besides Cyclones, Earthquakes, etc., a denser atmosphere holding more carbon and creating microbes. Mars had an uncommonly dense atmosphere, but its inhabitants were probably protected from the fever by their newly discovered canals, which were perhaps made to absorb carbon and prevent the disease. In 1848, Josiah C. Nott suggested that yellow fever was spread by insects such as moths or mosquitoes, basing his ideas on the pattern of transmission of the disease. Carlos Finlay, a Cuban Spanish doctor and scientist, proposed in 1881 that yellow fever might be transmitted by previously infected mosquitoes rather than by direct contact from person to person, as had long been believed. Since the losses from yellow fever in the Spanish–American War in the 1890s were extremely high, U. S. Army doctors began research experiments with a team led by Walter Reed, and composed of doctors James Carroll, Aristides Agramonte, and Jesse William Lazear. They successfully proved Finlay's "mosquito hypothesis". Yellow fever was the first virus shown to be transmitted by mosquitoes. The physician William Gorgas applied these insights and eradicated yellow fever from Havana. He also campaigned against yellow fever during the construction of the Panama Canal. A previous effort of canal building by the French had failed in part due to mortality from the high incidence of yellow fever and malaria, which killed many workers. The acceptance of Finlay's work was one of the most important and far reaching effects of the U. S. Army Yellow Fever Commission of 1900. Applying methods first suggested by Finlay, the United States government and Army eradicated yellow fever in Cuba and later in Panama, allowing completion of the Panama Canal. While Reed built on the research of Finlay, historian François Delaporte notes that yellow fever research was a contentious issue. Scientists, including Finlay and Reed, became successful by building on the work of less prominent scientists, without always giving them the credit they were due. Reed's research was essential in the fight against yellow fever. He is also credited for using the first type of medical consent form during his experiments in Cuba, an attempt to ensure that participants knew they were taking a risk by being part of testing. Like Cuba and Panama, Brazil also led a highly successful sanitation campaign against mosquitoes and yellow fever. Beginning in 1903, the campaign led by Oswaldo Cruz, then director general of public health, resulted not only in eradicating the disease but also in reshaping the physical landscape of Brazilian cities such as Rio de Janeiro. During rainy seasons, Rio de Janeiro had regularly suffered floods, as water from the bay surrounding the city overflowed into Rio's narrow streets. Coupled with the poor drainage systems found throughout Rio, this created swampy conditions in the city's neighborhoods. Pools of stagnant water stood year long in city streets and proved to be a fertile ground for disease carrying mosquitoes. Thus, under Cruz's direction, public health units known as "mosquito inspectors" fiercely worked to combat yellow fever throughout Rio by spraying, exterminating rats, improving drainage, and destroying unsanitary housing. Ultimately, the city's sanitation and renovation campaigns reshaped Rio de Janeiro's neighborhoods. Its poor residents were pushed from city centers to Rio's suburbs, or to towns found in the outskirts of the city. In later years, Rio's most impoverished inhabitants would come to reside in favelas. During 1920–1923, the Rockefeller Foundation's International Health Board undertook an expensive and successful yellow fever eradication campaign in Mexico. The IHB gained the respect of Mexico's federal government because of the success. The eradication of yellow fever strengthened the relationship between the US and Mexico, which had not been very good in the years prior. The eradication of yellow fever was also a major step toward better global health. In 1927, scientists isolated the yellow fever virus in West Africa. Following this, two vaccines were developed in the 1930s. Max Theiler led the completion of the 17D yellow fever vaccine in 1937, for which he was subsequently awarded the Nobel Prize in Physiology or Medicine. That vaccine, 17D, is still in use, although newer vaccines, based on vero cells, are in development (as of 2018).

Текущий статус

С помощью контроля за переносчиками и строгих программ вакцинации городской цикл желтой лихорадки был почти искоренен в Южной Америке. С 1943 года произошла лишь одна городская вспышка – в Санта-Крус-де-ла-Сьерра, Боливия. Однако, начиная с 1980-х годов, число случаев желтой лихорадки вновь растет, и A. aegypti вернулся в городские центры Южной Америки. Это частично связано с ограничениями в доступности инсектицидов, а также с разрушением среды обитания, вызванным изменением климата. Кроме того, программа контроля за переносчиками была прекращена. Хотя новый городской цикл пока не сформировался, ученые полагают, что это может произойти в любой момент. Вспышка в Парагвае в 2008 году первоначально считалась городской, но впоследствии это не подтвердилось. Эти программы в основном оказались неэффективными, поскольку не смогли прервать природный цикл, включающий диких приматов. В связи с тем, что лишь немногие страны внедрили регулярные программы вакцинации, меры по борьбе с желтой лихорадкой были заброшены, что повышает вероятность дальнейшего распространения вируса. Лечение рибавирином в течение первых пяти дней после заражения улучшало выживаемость, уменьшало повреждение тканей печени и селезенки, предотвращало гепатоцеллюлярный стеатоз и нормализовало уровень аланин-аминотрансферазы – маркера повреждения печени. Механизм действия рибавирина, снижающего патологию печени при инфекции вирусом желтой лихорадки, может быть схож с его активностью при лечении гепатита С, родственного вируса. Инфицированность комаров снижалась при использовании штамма Wolbachia wMel. Желтая лихорадка исследовалась рядом стран в качестве потенциального биологического оружия.