Джеймс Брайант Конант: от химического бизнеса к академической карьере.

Введение

Американский химик (1893–1978)

Карьера

В 1915 году Конант вступил в деловое партнерство с двумя другими выпускниками Гарвардского университета по химии, Стэнли Пенноком и Чонси Лумисом, чтобы основать лаборатории LPC. Они открыли завод в одноэтажном здании в Квинсе, Нью-Йорке, где производили химические вещества, используемые фармацевтической промышленностью, такие как бензойная кислота, которые продавались по высоким ценам из-за перебоев в импорте из Германии, вызванных Первой мировой войной. В 1916 году уход органического химика Роджера Адамса создал вакансию в Гарварде, которую предложили Конанту. Поскольку он стремился к научной деятельности, Конант принял предложение и вернулся в Гарвард. 27 ноября 1916 года в результате взрыва погибли Пеннок и еще двое рабочих, а завод был полностью уничтожен. Одной из причин взрыва стали неисправные методики тестирования, разработанные Конантом.

Армия США

После объявления войны Соединенными Штатами Германии, что положило начало участию США в Первой мировой войне, Конант был произведен во второй лейтенанты санитарного корпуса армии США 22 сентября 1917 года. Он был направлен в лагерь при Американском университете, где занимался разработкой отравляющих газов. Первоначально его работа была сосредоточена на горчичном газе, но в мае 1918 года Конант возглавил подразделение, ответственное за разработку левизита. 20 июля 1918 года он был повышен в звании до майора. Был построен опытный завод, а затем полномасштабный производственный завод в Кливленде, но война закончилась до того, как левизит успели применить в бою.

Профессор Гарвардского университета

В 1919 году Конант был назначен ассистентом профессора химии в Гарварде. В следующем году он обручился с дочерью Ричардса, Грейс (Пэтти) Тайер Ричардс. Они поженились в часовне Апплтон в Гарварде 17 апреля 1920 года и имели двух сыновей: Джеймса Ричардса Конанта, родившегося в мае 1923 года, и Теодора Ричардса Конанта, родившегося в июле 1928 года. Конант стал доцентом в 1924 году. В 1925 году он на восемь месяцев посетил Германию, которая в то время была центром химических исследований. Он посетил ведущие университеты и лаборатории, встретился со многими выдающимися химиками, включая Теодора Курция, Казимежа Фаянса, Ганса Фишера, Артура Ганцша, Ганса Мервейна, Якоба Майзенхаймера, Германа Штаудингера, Адольфа Виндауса и Карла Циглера. По возвращении Конанта в Соединенные Штаты Артур Амос Нойс предложил ему выгодное предложение переехать в Калтех. Президент Гарварда, Аббот Лоуренс Лоуэлл, сделал встречное предложение: немедленное повышение до профессора с 1 сентября 1927 года, с зарплатой в 7000 долларов (примерно эквивалентной по состоянию на 2001 год) и грантом в 9000 долларов в год на исследования. Конант принял предложение и остался в Гарварде. В 1929 году он стал профессором органической химии имени Шелдона Эмери, а в 1931 году – заведующим кафедрой химии. Эта работа, вместе с более ранними исследованиями, привела к тому, что сейчас известно как реакция Конанта-Финкельштейна или, чаще, просто реакция Финкельштейна. Недавнее применение этой реакции включало получение йодированного поливинилхлорида из обычного ПВХ. Сочетание работ Конанта по кинетике гидрирования и работ Джорджа Кистиаковского по изменениям энтальпии этих реакций способствовало дальнейшему развитию теории гиперконъюгации. Исследования Конанта помогли углубить понимание природы кислот и оснований. Он исследовал свойства некоторых кислот, которые были во много раз сильнее растворов минеральных кислот в воде. Конант назвал их «сверхкислотами» и заложил основу для разработки функции кислотности Хаммета. В этих исследованиях в качестве растворителя использовалась уксусная кислота, и было показано, что ацетат натрия проявляет свойства основания в этих условиях. Это наблюдение согласуется с теорией кислот Брёнстеда, опубликованной в 1923 году, но не может быть объяснено более ранними подходами теории Аррениуса. Позднее, совместно с Джорджем Уилендом и при поддержке Уильяма Кирка Мак-Эуэна, он исследовал свойства углеводородов как очень слабых кислот, включая ацетофенон, фенилацетилен, флуорен и дифенилметан. Конанта можно считать наряду с Брёнстедом, Лоури, Льюисом и Хамметом разработчиком современного понимания кислот и оснований. В период с 1929 по 1933 год, когда он завершил свои исследования в области химии, Конант опубликовал статьи в журналах Science, Nature и Journal of the American Chemical Society о хлорофилле и его структуре. Хотя ему не удалось полностью установить структуру, его работа поддержала и способствовала окончательному определению структуры Хансом Фишером, лауреатом Нобелевской премии, в 1939 году. Работа Конанта по хлорофиллу была отмечена его избранием иностранным членом Королевского общества 2 мая 1941 года. Он также опубликовал три статьи, описывающие полимеризацию изопрена для получения синтетического каучука. Другое направление исследований включало биохимию гемоглобина и оксигемоглобиновой системы. Конант провел серию экспериментов с электрохимическим окислением и восстановлением, следуя по стопам известного немецкого химика и лауреата Нобелевской премии Фрица Габера. Он установил, что железо в метгемоглобине находится в форме Fe(III), в отличие от Fe(II) в нормальном гемоглобине, и что эта разница в степени окисления является причиной метгемоглобинемии – заболевания, вызывающего гипоксию тканей. Конант написал учебник химии совместно со своим бывшим учителем естественных наук Блэком под названием «Практическая химия», который был опубликован в 1920 году с пересмотренным изданием в 1929 году. В 1937 году его заменила «Новая практическая химия», которая также была пересмотрена в 1946 году. Учебник пользовался большой популярностью и был принят 75 университетами, принеся Конанту тысячи долларов в виде гонораров. За свои достижения в химии он был удостоен медали Николса Американского химического общества в 1932 году, медали Чендлера Колумбийского университета в 1932 году и высшей награды Американского химического общества – медали Пристли в 1944 году. Он также получил премию Чарльза Лэтропа Парсонса этого общества в 1955 году за общественную деятельность. Он был избран членом Американской академии искусств и наук в 1924 году и членом Национальной академии наук в 1929 году. Среди известных учеников Конанта были Пол Доти Бартлетт, Джордж Уиленд и Фрэнк Вестхаймер. В 1932 году он также был удостоен членства в Немецкой академии наук Леопольдина.

Conant was appointed an assistant professor of chemistry at Harvard in 1919. The following year he became engaged to Richards's daughter, Grace (Patty) Thayer Richards. They were married in the Appleton Chapel at Harvard on April 17, 1920, and had two sons, James Richards Conant, born in May 1923, and Theodore Richards Conant, born in July 1928. Conant became an associate professor in 1924. In 1925, he visited Germany, then the heart of chemical research, for eight months. He toured the major universities and laboratories there and met many of the leading chemists, including Theodor Curtius, Kazimierz Fajans, Hans Fischer, Arthur Hantzsch, Hans Meerwein, Jakob Meisenheimer, Hermann Staudinger, Adolf Windaus and Karl Ziegler. After Conant returned to the United States, Arthur Amos Noyes made him an attractive offer to move to Caltech. The President of Harvard, Abbott Lawrence Lowell, made a counter offer: immediate promotion to professor, effective September 1, 1927, with a salary of $7,000 (roughly equivalent to as of ) and a grant of $9,000 per annum for research. Conant accepted and stayed at Harvard. In 1929, he became the Sheldon Emery Professor of Organic Chemistry, and then, in 1931, the chairman of the chemistry department. which, together with earlier work, led to what is now known as either the Conant Finkelstein reaction or more commonly simply the Finkelstein reaction. A recent application of this reaction involved the preparation of an iodinated polyvinyl chloride from regular PVC. A combination of Conant's work on the kinetics of hydrogenation and George Kistiakowsky's work on the enthalpy changes of these reactions supported the later development of the theory of hyperconjugation. Conant's investigations helped in the development of a more comprehensive understanding of the nature of acids and bases. He investigated the properties of certain acids which were many times stronger than mineral acid solutions in water. Conant christened them "superacids" and laid the foundation for the development of the Hammett acidity function. These investigations used acetic acid as the solvent and demonstrated that sodium acetate behaves as a base under these conditions. This observation is consistent with Brønsted–Lowry acid–base theory published in 1923, but cannot be explained under older Arrhenius theory approaches. Later work with George Wheland and extended by William Kirk McEwen looked at the properties of hydrocarbons as very weak acids, including acetophenone, phenylacetylene, fluorene and diphenylmethane. Conant can be considered alongside Brønsted, Lowry, Lewis, and Hammett as a developer of modern understanding of acids and bases. Between 1929 and his retirement from chemical research in 1933, Conant published papers in Science, Nature, and the Journal of the American Chemical Society about chlorophyll and its structure. Though the complete structure eluded him, his work did support and contribute to Nobel laureate Hans Fischer's ultimate determination of the structure in 1939. Conant's work on chlorophyll was recognised when he was inducted as a foreign Fellow of the Royal Society on May 2, 1941. He also published three papers describing the polymerisation of isoprene to prepare synthetic rubber. Another line of research involved the biochemistry of the hemoglobin oxyhemoglobin system. Conant ran a series of experiments with electrochemical oxidation and reduction, following in the footsteps of the famous German chemist and Nobel laureate Fritz Haber. He determined that the iron centre in methemoglobin is a ferric (FeIII) centre, unlike the ferrous (FeII) centre found in normal hemoglobin, and this difference in oxidation state is the cause of methemoglobinemia, a medical condition which causes tissue hypoxia. Conant wrote a chemistry textbook with his former science teacher Black, entitled Practical Chemistry, which was published in 1920, with a revised edition in 1929. This was superseded in 1937 by their New Practical Chemistry, which in turn had a revised edition in 1946. The text proved a popular one; it was adopted by 75 universities, and Conant received thousands of dollars in royalties. For his accomplishments in chemistry, he was awarded the American Chemical Society's Nichols Medal in 1932, Columbia University's Chandler Medal in 1932, and the American Chemical Society's highest honor, the Priestley Medal, in 1944. He also received the society's Charles Lathrop Parsons Award in 1955, for public service. He was elected a Fellow of the American Academy of Arts and Sciences in 1924, a Member of the National Academy of Sciences in 1929, Notable students of Conant's included Paul Doughty Bartlett, George Wheland, and Frank Westheimer. In 1932 he was also honored by membership of the German Academy of Sciences Leopoldina.

Президент Гарвардского университета

После нескольких месяцев лоббирования и обсуждений, правящий орган Гарварда, Гарвардская корпорация, объявила 8 мая 1933 года, что избрала Конанта следующим президентом Гарварда. Альфред Норт Уайтхед, выдающийся профессор философии Гарварда, не согласился с этим решением, заявив: «Корпорация не должна была избирать химика на пост президента». «Но, – напомнил ему член корпорации Гренвилл Кларк, – Элиот тоже был химиком, и к тому же нашим лучшим президентом». «Я знаю, – ответил Уайтхед, – но Элиот был плохим химиком». Кларк сыграл важную роль в избрании Конанта. 9 октября 1933 года Конант стал президентом Гарвардского университета, и церемония инаугурации прошла скромно, в зале факультета Университетского зала. Это задало тон его президентству – неформальность и реформы. При вступлении в должность он принял устав и печать, врученные Джону Леверету Младшему в 1707 году, но отказался от ряда других обычаев, включая пение Gloria Patri и латинскую речь. В отличие от некоторых других университетов, Гарвард не требовал знания греческого или латинского языка для поступления, однако эти языки давали двойной вес при зачислении, и студенты, такие как Конант, изучавшие латынь, получали степень A.B., а те, кто не изучал, – S.B. Одной из его первых реформ была попытка отменить это различие. Но в 1937 году он написал:

«В качестве первого шага к улучшению состава преподавательского коллектива Конант установил обязательный пенсионный возраст – шестьдесят шесть лет, с возможностью для выдающихся преподавателей оставаться до семидесяти шести лет. Это затронуло двух самых известных ученых университета, Фрэнка Тауссига и Джорджа Киттреджа, которых убедили добровольно уйти в отставку, а не быть уволенными по новому правилу. Его самая долгая и ожесточенная борьба касалась реформы пожизненного найма, перехода к политике «либо повышение, либо увольнение», согласно которой ученые, не получившие повышения, увольнялись. Небольшое количество дополнительных должностей было зарезервировано для выдающихся ученых. Эта политика привела к восстанию молодых преподавателей и чуть не привела к отставке Конанта в 1938 году. Конант любил говорить: «Созерцайте черепаху. Она добивается прогресса только тогда, когда высовывает шею». Другие реформы включали отмену рейтингов успеваемости и спортивных стипендий. Конант ввел новые степени в области образования, истории науки и государственной политики, а также учредил стипендию Нимана для журналистов, обучающихся в Гарварде, первая из которых была присуждена в 1939 году. Он поддерживал «мясоболочки», как называли студентов младших курсов. Он учредил национальные стипендии Гарварда для студентов из малообеспеченных семей. На следующем заседании корпорации в октябре Конант убедил ее отклонить предложение из-за нацистских связей Ханфстангла. Когда в 1936 году вопрос о стипендии Ханфстангла вновь возник, Конант во второй раз отказался от денег. Присутствие Ханфстангла в кампусе спровоцировало серию антинацистских демонстраций, в ходе которых были арестованы студенты Гарварда и Массачусетского технологического института. Конант лично обратился с просьбой о помиловании, в результате чего две женщины были оправданы, а шестеро мужчин и одна женщина приговорены к шести месяцам тюремного заключения. Позже они были помилованы губернатором Массачусетса Джозефом Б. Эли. Когда Берлинский университет в 1934 году присудил почетную степень американскому юристу и декану Гарвардской юридической школы Роскоу Паунду, который ранее в том же году побывал в Германии и не скрывал своего восхищения нацистским режимом, Конант отказался приказывать Паунду отказаться от нее и посетил неформальную церемонию награждения в Гарварде, где Паунду вручил степень Ханс Лютер, немецкий посол в Соединенных Штатах. Больше всего Конант боялся срыва празднования трехсотлетия Гарварда в 1936 году, но, несмотря на присутствие Франклина Д. Рузвельта, президента Соединенных Штатов и выпускника Гарварда 1904 года, которого многие его коллеги считали социалистом и предателем своего класса, беспорядков не произошло. В частном порядке Конант одобрял «Новый курс» и выражал восхищение целями Рузвельта. Он пригласил Рузвельта выступить на праздновании трехсотлетия. Это не понравилось Лоуэллу, и только с большим трудом его убедили быть председательствующим на мероприятии с участием Рузвельта. Параллели между «Новым курсом» Рузвельта и поддержкой Конантом меритократии и образования как средства социальной мобильности не остались незамеченными. Конант признал, что образование в Америке способствует социальной стратификации, а не ее разрушению, и что образовательные возможности необходимо расширять в тех областях, где они недостаточны, таких как сельская местность, небольшие города и внутренние районы крупных городов. Он выступал за федеральное вмешательство, поскольку эти районы часто были бедными и не имели достаточных средств для улучшения образования, а также были экономически и социально стратифицированы, с политическими и налоговыми структурами, которые усиливали социальную стратификацию. Конант стремился повысить уровень общего образования студентов Гарварда. Он обдумывал идею о том, чтобы требовать от аспирантов изучать область, отличную от их специальности. Одним из препятствий была организация преподавательского состава по специализированным кафедрам, которые мало контактировали друг с другом. В 1935 году он попытался преодолеть эту специализацию, создав университетские профессорские должности, не входящие ни в одну кафедру, для ученых, чьи исследования выходили за рамки нескольких дисциплин. Студенты бакалавриата должны были посещать курсы общего образования, часть которых должна была быть вне их основной специализации. Он проявлял особый интерес к созданию аспирантской программы по истории науки и курса по истории науки для не-ученых. Хотя у него не было дочерей и он мало интересовался образованием женщин, обстоятельства Второй мировой войны привели к сокращению числа студентов-мужчин, и это подтолкнуло Конанта в этом направлении. В июне 1943 года он заключил соглашение с Колледжем Радклиффа, женским колледжем, связанным с Гарвардом, о том, что факультет искусств и наук Гарварда возьмет на себя ответственность за обучение студенток Радклиффа. Первоначально для студентов Гарварда и Радклиффа были отдельные, но идентичные учебные курсы, но это привело к совместному обучению. Именно во время его президентства в 1945 году в Гарвардскую медицинскую школу, а в 1950 году – в Гарвардскую юридическую школу были приняты первые женщины.

As a first step to improving the faculty, Conant established a mandatory retirement age of sixty six, with exceptional faculty members able to remain until age seventy six. The latter affected two of the university's most eminent scholars, Frank Taussig and George Kittredge, who were persuaded to retire voluntarily rather than under the new rule. His longest and most bitter battle was over tenure reform, shifting to an "up or out" policy, under which scholars who were not promoted were terminated. A small number of extra departmental positions was set aside for outstanding scholars. This policy led junior faculty to revolt, and nearly resulted in Conant's dismissal in 1938. Conant was fond of saying: "Behold the turtle. It makes progress only when it sticks its neck out." Other reforms included the abolition of class rankings and athletic scholarships. Conant added new graduate degrees in education, history of science and public policy, and he introduced the Nieman Fellowship for journalists to study at Harvard, the first of which was awarded in 1939. He supported the "meatballs", as lower class students were called. He instituted the Harvard national scholarships for underprivileged students. At the next meeting of the Corporation in October, Conant persuaded it to reject the offer due to Hanfstaengl's Nazi associations. When the issue of Hanfstaengl's scholarship came up again in 1936, Conant turned the money down a second time. Hanfstaengl's presence on campus prompted a series of anti Nazi demonstrations, in which a number of Harvard and MIT students were arrested. Conant made a personal plea for clemency that resulted in two women being acquitted, but six men and a woman were sentenced to six months in jail. They were later pardoned by the Governor of Massachusetts, Joseph B. Ely. When the University of Berlin awarded an honorary degree in 1934 to American legal scholar and Dean of Harvard Law School Roscoe Pound, who had toured Germany earlier that year and made no secret of his admiration for the Nazi regime, Conant refused to order Pound not to accept it, and attended the informal award ceremony at Harvard where Pound was presented with the degree by Hans Luther, the German ambassador to the United States. What Conant feared most was disruption to Harvard's tercentennial celebrations in 1936, but there was no trouble despite the presence of Franklin D. Roosevelt, the President of the United States, and a Harvard graduate of the class of 1904, whom many fellow Harvard graduates regarded as a socialist and a class traitor. Privately, Conant approved of the New Deal and expressed admiration for Roosevelt's goals. He invited Roosevelt to speak at the tercentennial celebrations. This did not sit well with Lowell, and it was only with difficulty that Lowell was persuaded to be presiding officer at an event at which Roosevelt spoke. The parallels between Roosevelt's New Deal and Conant's advocacy of meritocracy and of education as a means of social mobility did not escape notice. Conant recognized that education in America contributed to social stratification rather than breaking it down, and that educational opportunity needed to be extended to areas where it was deficient, such as rural areas, small towns and inner cities. He advocated for federal interventions, since these areas were often poor and lacking in the funds needed to improve education, and that they were economically and socially stratified with political and taxation structures that reinforced social stratification. Conant sought to enhance the liberal education of Harvard students. He toyed with the notion of requiring PhD candidates to study an area outside their speciality. One obstacle was the organization of faculty into specialized departments that had little contact with each other. In 1935, he attempted to break down the specialization of academic by creating non departmental university professorships for scholars whose research crossed the boundaries of multiple disciplines. Undergraduates were required to take general education courses, of which a proportion had to be outside their area of concentration. He took a particular interest in establishing a history of science graduate program and a history of science course for nonscientists. Although he had no daughters and little interest in the education of women, the exigencies of World War II meant reduced numbers of male students, and this propelled Conant in that direction. In June 1943, he concluded an agreement with Radcliffe College, the women's college associated with Harvard, for Harvard's Faculty of Arts and Sciences to assume responsibility for the instruction of Radcliffe students. Initially there were separate but identical undergraduate courses for Harvard and Radcliffe students, but this gave way to coeducational classes. It was during his presidency that the first class of women were admitted to Harvard Medical School in 1945, and Harvard Law School in 1950.

Комитет по исследованиям национальной обороны

В июне 1940 года, когда во Второй мировой войне, уже бушующей в Европе, Ванневар Буш, директор Института Карнеги в Вашингтоне, привлек Конанта в Национальный комитет по исследованиям в области обороны (NDRC), хотя он оставался президентом Гарвардского университета. Буш представлял NDRC как платформу для объединения ученых с целью "проведения исследований для создания и усовершенствования средств, методов и материалов ведения войны". Несмотря на то, что Соединенные Штаты еще не вступили в войну, Конант разделял убеждение, что нацистскую Германию необходимо остановить, и что США неизбежно будут втянуты в конфликт. По его мнению, первоочередной задачей было организовать американскую науку для нужд войны. Он возглавил подразделение B NDRC, отвечавшее за разработку бомб, топлива, газов и химикатов. 28 июня 1941 года Рузвельт подписал Исполнительный указ № 8807, учредивший Управление научных исследований и разработок (OSRD) во главе с Бушем. Конант сменил Буша на посту председателя NDRC, который был объединен с OSRD. Роджер Адамс, однокурсник Конанта по Гарварду 1910-х годов, занял его место во главе подразделения B. Конант стал ключевой фигурой в NDRC по вопросам кадров и политики. NDRC должно было работать в тесном сотрудничестве с исследовательскими подразделениями армии и флота, дополняя, а не заменяя их усилия. Комитету была поставлена задача изучения ядерного деления. В феврале 1941 года Рузвельт направил Конанта в Великобританию во главе миссии, в которую также вошли Фредерик Л. Ховде из Университета Пердью и Кэрролл Л. Уилсон из Массачусетского технологического института, для оценки проводимых там исследований и перспектив сотрудничества. Миссия Тизарда 1940 года показала, что американские технологии во многих областях, особенно в радиолокации, отставали от британских на несколько лет, и сотрудничество было крайне желательно. Конант обедал с премьер-министром Уинстоном Черчиллем и его главным научным советником Фредериком Линдеманном, а также был принят королем Георгом VI в Букингемском дворце. На последующей встрече Линдеманн рассказал Конанту о британском прогрессе в разработке атомной бомбы. Конанта больше всего впечатлило британское убеждение в реализуемости этой задачи. Тот факт, что британская программа опережала американскую, заставил Конанта задуматься о том, что немецкий ядерный проект может быть еще дальше продвинут, поскольку Германия общепризнанно лидировала в ядерной физике. Позже в том же году Черчилль, будучи канцлером Бристольского университета, присвоил Конанту степень доктора юридических наук (honoris causa). Впоследствии Конант предпринял шаги по ограничению сотрудничества с Великобританией в области ядерной энергетики, особенно в отношении послевоенных аспектов, и оказался вовлечен в напряженные переговоры с Уоллесом Экерсом, представителем британского атомного проекта "Tube Alloys". Твердая позиция Конанта, исключавшая британцев, за исключением случаев, когда их помощь была жизненно необходимой, вызвала ответные меры со стороны Великобритании и привела к полному разрыву сотрудничества. Его возражения были отклонены Рузвельтом, который выступил посредником в Квебекском соглашении 1943 года с Черчиллем, восстановившим полное сотрудничество. После Квебекской конференции Черчилль посетил Конанта в Гарварде, где Конант ответил на жест 1941 года, вручив Черчиллю почетную степень доктора юридических наук. После вступления США в войну в декабре 1941 года OSRD передало проект атомной бомбы, более известный как "Манхэттенский проект", армии во главе с бригадным генералом Лесли Р. Гроувсом. На совещании, в котором участвовал Конант, было решено, что Гроувс должен отчитываться перед небольшим комитетом, известным как Комитет по военной политике, возглавляемым Бушем, а Конант будет его заместителем. Таким образом, Конант оставался вовлеченным в управление "Манхэттенским проектом" на самом высоком уровне. В августе 1942 года Рузвельт назначил Конанта в Комитет по изучению вопросов каучука. Под председательством Бернарда М. Баруха, доверенного советника и конфидента Рузвельта, комитет был поручен изучением программы по производству синтетического каучука. Корпорации использовали патентное право для ограничения конкуренции и подавления инноваций. Японская оккупация Малайи, Северного Борнео и Саравака, а затем Голландской Ост-Индии, прервала 90 процентов поставок натурального каучука,

In June 1940, with World War II already raging in Europe, Vannevar Bush, the director of the Carnegie Institution of Washington, recruited Conant to the National Defense Research Committee (NDRC), although he remained president of Harvard. Bush envisaged the NDRC as bringing scientists together to "conduct research for the creation and improvement of instrumentalities, methods and materials of warfare." Although the United States had not yet entered the war, Conant was not alone in his conviction that Nazi Germany had to be stopped, and that the United States would inevitably become embroiled in the conflict. The immediate task, as Conant saw it, was therefore to organize American science for war. He became head of the NDRC's Division B, the division responsible for bombs, fuels, gases and chemicals. On June 28, 1941, Roosevelt signed Executive Order 8807, which created the Office of Scientific Research and Development (OSRD), with Bush as its director. Conant succeeded Bush as chairman of the NDRC, which was subsumed into the OSRD. Roger Adams, a contemporary of Conant's at Harvard in the 1910s, succeeded him as head of Division B. Conant became the driving force of the NDRC on personnel and policy matters. The NDRC would work hand in hand with the Army and Navy's research efforts, supplementing rather than supplanting them. It was specifically charged with investigating nuclear fission. In February 1941, Roosevelt sent Conant to Britain as head of a mission that also included Frederick L. Hovde from Purdue University and Carroll L. Wilson from MIT, to evaluate the research being carried out there and the prospects for cooperation. The 1940 Tizard Mission had revealed that American technology was some years behind that of Britain in many fields, most notably radar, and cooperation was eagerly sought. Conant had lunch with Prime Minister Winston Churchill and Frederick Lindemann, his leading scientific adviser, and an audience with King George VI at Buckingham Palace. At a subsequent meeting, Lindemann told Conant about British progress towards developing an atomic bomb. What most impressed Conant was the British conviction that it was feasible. That the British program was ahead of the American one raised the possibility in Conant's mind that the German nuclear energy project might be even further ahead, as Germany was generally acknowledged to be a world leader in nuclear physics. Later that year, Churchill, as Chancellor of the University of Bristol, conferred an honorary Doctor of Laws degree on Conant in absentia. Conant subsequently moved to restrict cooperation with Britain on nuclear energy, particularly its post war aspects, and became involved in heated negotiations with Wallace Akers, the representative of Tube Alloys, the British atomic project. Conant's tough stance, under which the British were excluded except where their assistance was vital, resulted in British retaliation, and a complete breakdown of cooperation. His objections were swept aside by Roosevelt, who brokered the 1943 Quebec Agreement with Churchill, that restored full cooperation. After the Quebec Conference, Churchill visited Conant at Harvard, where Conant returned the 1941 gesture and presented Churchill with an honorary Doctor of Laws degree. After the United States entered the war in December 1941, the OSRD handed the atomic bomb project, better known as the Manhattan Project, over to the Army, with Brigadier General Leslie R. Groves as project director. A meeting that included Conant decided Groves should be answerable to a small committee called the Military Policy Committee, chaired by Bush, with Conant as his alternate. Thus, Conant remained involved in the administration of the Manhattan Project at its highest levels. In August 1942, Roosevelt appointed Conant to the Rubber Survey Committee. Chaired by Bernard M. Baruch, a trusted adviser and confidant of Roosevelt, the committee was tasked with reviewing the synthetic rubber program. Corporations used patent laws to restrict competition and stifle innovation. When the Japanese occupation of Malaya, North Borneo and Sarawak, followed by the Japanese occupation of the Dutch East Indies, cut off 90 percent of the supply of natural rubber, ]]
Conant returned to the United States in February 1957, where he leased an apartment on the Upper East Side in New York City. Between 1957 and 1965, the Carnegie Corporation of New York gave him over a million dollars to write studies of education. In 1959 he published The American High School Today, better known as the Conant Report. This became a best seller, resulting in Conant's appearance on the cover of Time magazine on September 14, 1959. In it, Conant called for a number of reforms, including the consolidation of high schools into larger bodies that could offer a broader range of curriculum choices. Although it was slammed by critics of the American system, who hoped for a system of education based on the European model, it did lead to a wave of reforms across the country. His subsequent Slums and Suburbs in 1961 was far more controversial in its treatment of racial issues. Regarding busing as impractical, Conant urged Americans "to accept de facto segregated schools". This did not go over well with civil rights groups, and by 1964 Conant was forced to admit that he had been wrong. In The Education of American Teachers in 1963, Conant found much to criticize about the training of teachers. Most controversial was his defense of the arrangement by which teachers were certified by independent bodies rather than the teacher training colleges.

Президентская медаль Свободы и другие награды

6 декабря 1963 года президент Линдон Джонсон вручил Конанту Президентскую медаль Свободы с особым отличием. Он был удостоен этой награды по представлению президента Джона Ф. Кеннеди, но церемония была отложена в связи с убийством Кеннеди. В феврале 1970 года президент Ричард Никсон вручил Конанту награду "Атомные пионеры" от Комиссии по атомной энергии. Среди других наград, полученных Конантом за его долгую карьеру, были звание Командора ордена Почётного легиона (Франция, 1936 год) и звание Почётного Командора ордена Британской империи (Великобритания, 1948 год), а также Большой крест ордена «За заслуги» Федеративной Республики Германия (1957 год). Он также был удостоен более 50 почётных степеней и посмертно включён в Зал славы Альфа Чи Сигма в 2000 году. Его тело было кремировано, а прах захоронен в семейном склепе Тайера Ричардса на кладбище Маунт-Оберн. Его пережили жена и сыновья. Его архивные материалы хранятся в архивах Гарвардского университета. В их числе был запечатанный коричневый конверт из маниллы, который Конант передал архиву в 1951 году с указанием, что его следует открыть президенту Гарварда в XXI веке. Конверт был открыт 28-м президентом Гарварда Дрю Фауст в 2007 году и содержал письмо, в котором Конант выразил свои надежды и опасения относительно будущего. «Вы будете руководить более процветающим и значительным учреждением, чем то, которым имею честь управлять я», – написал он. «Я уверен, что [Гарвард] сохранит традиции академической свободы и терпимости к инакомыслию».

Наследие

Конант является именем, в честь которого названа средняя школа Джеймса Б. Конанта в Хоффман-Эстейтс, штат Иллинойс, и начальная школа Джеймса Б. Конанта в Блумфилд-Хиллз, штат Мичиган.