Джон Грэм, виконт Данди: шотландский генерал и герой якобитов

Введение

Шотландский генерал (1648–1689)

Джон Грэм, 7-й из Клэрхауса, 1-й виконт Данди (21 июля 1648 – 27 июля 1689) был шотландским воином и дворянином, тори и епископалианом. Он отвечал за поддержание порядка в юго-западной Шотландии во время и после религиозных волнений и восстания конца XVII века, а затем возглавил якобитское восстание 1689 года. Позже, будучи генералом в шотландской армии, Клэрхаус оставался верен королю Якову VII Шотландскому после Революции 1688 года. Он объединил горные кланы, лояльные делу якобитов, и, хотя погиб в бою, привёл их к победе при Килликранки. Это первое якобитское восстание оказалось безуспешным, но Клэрхаус стал якобитским героем, получив прозвище "Бонни Данди".

Жизнь

Семья Грэм происходила от короля Роберта III через его вторую дочь, принцессу Мэри. Джон Грэм был старшим сыном сэра Уильяма Грэма и леди Мадлен Карнеги, из младшей ветви семьи, владевшей поместьем Клэрхаус близ Данди. Дата его рождения оспаривается, но обычно принято считать, что он родился в 1648 году. У него было две сестры, и он вместе со своим младшим братом Дэвидом учился в Университете Сент-Эндрюса, который окончил в 1661 году. Хотя он был близко связан с Джеймсом Грэмом, 1-м маркизом Монтрозом, известным как «Великий Монтроз», Уильям Грэм не участвовал в его Хайлендской кампании 1644–1645 годов. После смерти отца около 1652 года Джон и Дэвид оказались под опекой своих дядей и других родственников. В 1660 году они были зарегистрированы как бюргеры Данди «в силу привилегий их отца», а Джон Грэм унаследовал поместье Клэрхаус, когда достиг совершеннолетия летом 1669 года.

Служба во время франко-голландской войны 1672 - 1678

В результате Войн трех королевств многие в Шотландии и Англии рассматривали постоянные армии как угрозу личной свободе и самому обществу. Недостаток возможностей на родине означал, что такие, как Клэрхаус, стремящиеся к военной карьере, вступали в подразделения иностранной службы, такие как французская ирландская бригада или голландская шотландская бригада. Преданность часто основывалась на религии или личных отношениях, в то время как офицеры часто переходили из одной армии в другую; маршал Тюренн (1611–1675), считавшийся величайшим французским генералом своего времени, был протестантом, служившим в голландской армии с 1625 по 1630 год, прежде чем изменить свои убеждения. Когда в 1672 году разразилась франко-голландская война, Англия оказалась союзником Франции, во многом из-за тайных выплат Людовика XIV Карлу II. Клэрхаус был назначен капитаном шотландского полка сэра Уильяма Локхарта, части англо-шотландской бригады под командованием герцога Монмута, которая служила вместе с французами в 1673–1674 годах. Поддержка католической Франции против протестантской Голландской республики была непопулярна, особенно в Шотландии, имевшей тесные культурные и экономические связи, и Англия вышла из войны после Вестминстерского договора 1674 года. Многие члены англо-шотландской бригады теперь поступали на службу к голландцам, включая Клэрхауса. Клэрхаус сражался в битве при Сенеффе в 1674 году, где, как утверждается, он спас юного Вильгельма Оранского, хотя это кажется сомнительным. В отсутствие постоянной армии шотландская бригада была важным источником профессиональных военных как для Карла II, так и для Якова II, которые формально контролировали назначение офицеров. Фактически, это требовало переговоров, и многие офицеры бригады были политическими и религиозными изгнанниками, особенно после кризиса 1679–1681 годов; в 1680 году Карл попытался назначить католического графа Дамбартона командиром бригады, но Вильгельм отказался. Яков в частности отслеживал карьеру потенциальных сторонников, таких как католики Томас Букан и Александр Кэннон, также офицеры шотландской бригады, которые заменили Клэрхауса после его смерти при Килликранки. В начале 1678 года Клэрхаус ушел в отставку и вернулся в Шотландию; одна из версий гласит, что это произошло из-за дисциплинарного инцидента, который привел к тому, что его обошли при повышении. Разногласия в юрисдикции между Клэрхаусом и местными магнатами, такими как граф Куинсберри, заставляли его действовать осторожно; в декабре 1678 года регулярное духовенство пожаловалось, когда он сообщил им, что не имеет приказов арестовывать кого-либо за прошлые проступки. Ситуация обострилась, когда боевики Ковенантеров убили архиепископа Джеймса Шарпа 3 мая 1679 года. Узнав о большом тайном собрании 1 июня 1679 года, Клэрхаус обнаружил его возле холма Лаудон, но "не к нашей выгоде; ибо, когда мы приблизились, мы обнаружили, что они построены в боевой порядок на очень выгодной позиции, к которой можно было добраться только через болота и озера. Они не проповедовали. Они состояли из четырех пехотных батальонов, все хорошо вооружены мушкетами и вилами, и трех кавалерийских эскадронов". 3 июня Клэрхаус и его войска направились к Стерлингскому замку, самому сильному форту в Шотландии, чтобы дождаться прибытия подкрепления под командованием Монмута, в которое входили ополченцы и два полка драгун. Он избежал порицания за Драмклог, но был подчинен Монмуту; 22 июня стороны вновь встретились в битве при Ботвелл-Бригге, и на этот раз ковенантеры были разбиты. Данди вернулся в Шотландию в преддверии заседания Конвента штатов в Эдинбурге и сразу же приложил все усилия, чтобы поддержать ослабевающую решимость герцога Гордона, губернатора Эдинбургского замка, в отношении его удержания за короля. Конвент оказался враждебным, и он задумал создать конкурирующий конвент в Стерлинге, чтобы заседать от имени Якова VII, но нерешительность его соратников сделала этот проект бесплодным, и от него отказались. До этого, 18 марта 1689 года, он покинул Эдинбург во главе роты из пятидесяти лояльных драгун, которые были сильно привязаны к его руководству. Он не пробыл там долго, когда тревожный конвент узнал, что его видели, поднимающимся на скалу замка и проводящим конференцию с Гордоном. Данди отступил в Дадхоуп. 30 марта, несмотря на письмо в Конвент, в котором говорилось, что он не вооружен и мирно живет дома, ожидая рождения своего первого ребенка, он был публично объявлен предателем. Он предлагал дать залог или обещание, но безуспешно, и во второй половине апреля были предприняты попытки арестовать его в Дадхоупе и в его резиденции в Глен-Огилви; но секретность и скорость его передвижений перехитрили его преследователей, и он отступил на север. В 1689 году, после свержения короля Якова VII, он продолжал поддерживать династию Стюартов в качестве главнокомандующего всеми шотландскими войсками. 13 апреля Данди поднял шотландский королевский штандарт на холме Данди в поддержку своего короля, страны и якобитского дела. Однако, несмотря на его последующую связь с городом Данди, он столкнулся с тем, что историк якобитизма Брюс Ленман описал как "неприветливый" прием от его горожан. Утверждается, что связь Данди с городом была краткой и непопулярной, поскольку его считали представителем самовластного авторитарного монарха, который подрывал самоуправление, которым пользовался бург. Действительно, когда он вернулся в Данди с небольшим отрядом кавалерии (холм Данди в то время находился за стенами города), он обнаружил, что стены охраняются, а ворота плотно закрыты. Город был сильно гарнизонирован войсками Вильгельма, что, возможно, лучше объясняет, почему ворота были закрыты для него. Тот факт, что большая сила в Данди не предприняла попыток вступить в бой или захватить его, на самом деле может свидетельствовать о некоторой симпатии к его делу. Последующие события показали, что кавалерия, базирующаяся в Данди в то время, позже попыталась дезертировать и присоединиться к его силам. В течение четырех месяцев он собирал поддержку в надежде на возвращение короля Якова из Ирландии, проявляя значительное мастерство в написании писем и дипломатии и используя успешную тактику мелких стычек, чтобы выиграть время. Его величайшая победа была одержана в битве при Килликранки позже в том же году против превосходящих сил Вильгельма под командованием генерала Хью Маккея. Скотт считает, что смерть Данди в победе, когда он возглавил якобитский натиск вниз по склону на закате, была последним отчаянным актом человека, который знал, что его предал Мельфорт, советник короля, и пытался компенсировать их недостаток поддержки. Горцы одержали полную победу, но Данди, подбадривая своих людей, был пронзен мушкетной пулей противника под нагрудником и упал с лошади, умирающий. Данди, по слухам, спросил солдата: "Как идут дела?", на что тот ответил: "Хорошо для короля Якова, но мне жаль вашего лорства". Умирающий Данди ответил: "Если у него все хорошо, то для меня это не имеет значения". Битва, катастрофическая для правительственных войск, на самом деле стала концом восстания, поскольку руководящий и командующий гений восстания больше не был жив. Смерть Данди, в разгар суматохи кавалерийской атаки, стала предметом многочисленных легенд, наиболее известной из которых была давняя, но, конечно же, полностью ложная история о том, что он был неуязвим для свинца (из-за заключения сделки с Дьяволом) и был убит пронзенным серебряной пуговицей с его собственного пальто. Он умер на поле боя и был доставлен за несколько миль до приходской церкви Святой Бригиды, над замком Блэр, где его похоронили. Камень, посвященный ему в крипте, ошибочно указывает его возраст как 46 лет, хотя ему было всего 41 год. Шлем и нагрудник Данди, извлеченные из склепа под церковью в XIX веке, хранятся в замке Блэр. Мелодия под названием "Бонни Данди" (или "Bonny Dundee") предшествовала Клэрхаусу...

As a result of the Wars of the Three Kingdoms, many in both Scotland and England viewed standing armies as a threat to individual liberty and society itself. Lack of opportunities at home meant those like Claverhouse who wanted a military career joined units in foreign service, such as the French Irish Brigade or the Dutch Scots Brigade. Loyalties were often based on religion or personal relationships, while officers frequently moved between armies; Marshal Turenne (1611–1675), considered the greatest French general of his time, was a Protestant who served in the Dutch army from 1625 to 1630 before changing allegiance. When the Franco Dutch War broke out in 1672, England was allied with France, largely due to secret payments made by Louis XIV to Charles II. Claverhouse was appointed Captain in Sir William Lockhart's Scots Regiment, part of an Anglo Scots brigade commanded by the Duke of Monmouth that served with the French during 1673–1674. Supporting Catholic France against the Protestant Dutch Republic was unpopular, especially in Scotland which had close cultural end economic links and England withdrew from the war after the 1674 Treaty of Westminster. Many members of the Anglo Scots Brigade now enrolled with the Dutch, including Claverhouse. Claverhouse fought at the Battle of Seneffe in 1674, where it is alleged he rescued the young William of Orange, although this appears doubtful. In the absence of a permanent army, the Scots Brigade was an important source of military professionals for both Charles II and James II, who nominally controlled the appointment of officers. In reality, this required negotiation and many Brigade officers were political and religious exiles, particularly after the 1679–81 Exclusion Crisis; in 1680, Charles tried to appoint the Catholic Earl of Dumbarton as Brigade commander but William refused. James in particular tracked the careers of potential supporters, like the Catholics Thomas Buchan and Alexander Cannon, also officers in the Scots Brigade and who replaced Claverhouse after his death at Killiecrankie. In early 1678, Claverhouse resigned his commission and returned to Scotland; one suggestion is this was due to a disciplinary incident which led to him being passed over for promotion. Demarcation disputes between Claverhouse and regional magnates such as the Earl of Queensberry meant he had to tread carefully; in December 1678, the regular clergy complained when he told them that he had no orders to apprehend anyone for past misdemeanours. The situation then exploded when Covenanter militants killed Archbishop James Sharp on 3 May 1679. Hearing news of a large conventicle on 1 June 1679, Claverhouse located it near Loudoun Hill but "little to our advantage; for, when we came in sight of them, we found them drawn up in batell, upon a most advantagious ground, to which there was no coming but through mosses and lakes. They were not preaching They consisted of four battalions of foot, and all well armed with fusils and pitchforks, and three squadrons of horse." On 3 June, Claverhouse and his troops headed for Stirling Castle, the strongest fort in Scotland to await the arrival of reinforcements under Monmouth, which included the militia and two regiments of dragoons. He escaped censure for Drumclog but was made subordinate to Monmouth; on 22 June, the sides met again at the Battle of Bothwell Brig and this time the Covenanters were routed.]] Dundee returned to Scotland in anticipation of the meeting of the Convention of Estates in Edinburgh, and at once exerted himself to bolster the waning resolution of the Duke of Gordon, the governor of Edinburgh Castle, with regard to holding it for the King. The Convention proving hostile, he conceived the idea of forming a rival convention at Stirling to sit in the name of James VII, but the hesitancy of his associates rendered the design futile, and it was given up. Prior to this, on 18 March 1689, he had left Edinburgh at the head of a company of fifty loyal dragoons, who were strongly attached to his leadership. He was not long gone before the news was brought to the alarmed convention that he had been spotted clambering up the castle rock and holding a conference with Gordon. Dundee retired to Dudhope. On 30 March, despite a letter to the Convention stating that he was not in arms and that he was living peacefully at home awaiting the birth of his first child, he was publicly denounced as a traitor. He had offered to give a bond or parole to no avail and in the latter half of April attempts were made to apprehend him at Dudhope, and at his residence in Glen Ogilvy; but the secrecy and speed of his movements outwitted his pursuers, and he retreated to the north. In 1689, after the overthrow of King James VII, he continued to support the Stuart dynasty in his capacity as commander in chief of all Scottish forces. On 13 April, Dundee raised the Scottish Royal Standard on Dundee Law in support of his king, country and the Jacobite cause. However, in spite of his subsequent association with the city of Dundee, he was to face what the historian of Jacobitism, Bruce Lenman, has described as a "stony faced" reception from its townsfolk. It is claimed that Dundee's association with the city was brief and unpopular as he was seen as the representative of an arbitrary authoritarian monarchy that was eroding the self autonomy the burgh had enjoyed. Indeed, when he returned to Dundee with a small troop of horse (Dundee Law at that time lay outside the burgh walls) he was to find the walls guarded and the gates firmly shut. The city was heavily garrisoned by Williamite forces at the time which may better explain why the gates were barred to him. The fact that the large force in Dundee made no attempt to give battle or capture him may actually suggest they were to some degree sympathetic to his cause. Later events show that cavalry based in Dundee at the time later attempted to defect and join his forces. For four months he rallied support in the hope that King James would return from Ireland, showing considerable skill in letter writing and diplomacy and deploying successful skirmishing tactics to buy himself time. His greatest victory was won at the Battle of Killiecrankie later that year against much greater Williamite forces led by General Hugh Mackay. Scott believes that Dundee's death in victory as he led the Jacobite charge down the hill at sunset was the final desperate act of a man who was aware that he had been betrayed by Melfort, the King's adviser, and was trying to overcompensate for their lack of support. The Highlanders were completely victorious, but Dundee, in the act of encouraging his men, was pierced beneath the breastplate by a musket ball of the enemy and fell dying from his horse. Dundee reputedly asked a soldier "How goes the day? ", to which the man replied, "Well for King James, but I am sorry for your lordship." The dying Dundee then replied, "If it goes well for him, it matters the less for me." The battle, disastrous as it was to the government forces, was in reality the end of the insurrection, for the controlling and commanding genius of the rebellion was no more. The death of Dundee, in the midst of the confusion of a cavalry charge, became the subject of numerous legends, the best known of which was the long prevalent but of course, entirely false tale that he was invulnerable to lead (due to having made a pact with the Devil) and was killed by being penetrated by a silver button from his own coat. He died on the battlefield and was carried the few miles to the nearby parish church of St Bride, above Blair Castle, where he was buried. The stone which commemorates him at the crypt gives his age (erroneously) as 46, when he was actually 41. Dundee's helmet and breastplate, removed from the vault below the church in the 19th century, are preserved in Blair Castle. The tune under the title of "Bonnie Dundee" (or "Bonny Dundee") predated Claverhouse's appointment as Viscount Dundee, and several 18th century songs under that title refer to the city of Dundee and not Claverhouse. With Walter Scott's publication around 1828 of his poem adapting the old tune to praise Claverhouse, the phrase "bonnie Dundee" became generally associated with the Viscount rather than the town, though the older ballads were still published.

Историография ковентантов

После его смерти пресвитерианские историки прозвали Данди "Кровавым Клевером". Современные свидетельства, подтверждающие справедливость этого прозвища в традиции Ковенантеров, неоднозначны. Предания о Ковенантерах и памятники, посвященные им, возлагают на Клэрхауса прямую ответственность за смерть сторонников движения. Однако в собственных письмах Клэрхаус часто рекомендовал гуманное обращение с Ковенантерами, а в 1684 году он женился на представительнице влиятельной семьи Ковенантеров. В книге Моубрея Уолтера Морриса "Клэрхаус" (1887) жестокость в районе Дамфрисшира по отношению к Ковенантерам в основном приписывается Роберту Гриерсону из Лага. В отличие от него, Томаса Букана из полка графа Марса, находившегося на юго-западе Шотландии в период жестоких репрессий, так называемое "время убийств", пресвитерианские хронисты считали, что он действовал в рамках закона. В случае казни Джона Брауна из Пристхилла в приходе Мюркирк, графство Эйршир, 1 мая 1685 года, сам Клэрхаус приказал своим войскам немедленно расстрелять Брауна, основываясь на уличающих доказательствах.