Введение
Технологический утопизм (часто называемый техноутопизмом или техноутопизмом) – это любая идеология, основанная на предпосылке, что достижения науки и техники могут и должны привести к утопии или, по крайней мере, способствовать реализации того или иного утопического идеала. Техно-утопия – это идеальное общество, в котором законы, правительство и социальные условия функционируют исключительно ради блага и благополучия всех его граждан, существующее в ближайшем или далёком будущем, поскольку передовая наука и техника позволят достичь этих идеальных жизненных стандартов; например, постдефицитное состояние, преобразования в человеческой природе, избежание или предотвращение страданий и даже победа над смертью. Технологический утопизм часто сопряжён с другими дискурсами, представляющими технологии как агенты социальных и культурных изменений, такими как технологический детерминизм или медиа-воображение. Техно-утопия не отрицает проблем, которые могут быть вызваны технологиями, но твёрдо верит, что технологии позволяют человечеству достичь социальных, экономических, политических и культурных успехов. В целом, технологический утопизм рассматривает влияние технологий как крайне позитивное. В конце XX и начале XXI веков возникло несколько идеологий и движений, таких как киберделическая контркультура, калифорнийская идеология, киберутопизм, трансгуманизм и сингулярность, которые продвигают ту или иную форму техно-утопии как достижимую цель. Движение, известное как эффективный акселерационизм (e/acc), даже выступает за "прогресс любой ценой". Культурный критик Имре Семан утверждает, что технологический утопизм – это иррациональный социальный нарратив, поскольку нет никаких доказательств в его поддержку. Он заключает, что это демонстрирует, насколько современные общества верят в повествования о прогрессе и технологиях, преодолевающих трудности, несмотря на все противоположные доказательства.
Technological utopianism (often called techno utopianism or technoutopianism) is any ideology based on the premise that advances in science and technology could and should bring about a utopia, or at least help to fulfill one or another utopian ideal. A techno utopia is therefore an ideal society, in which laws, government, and social conditions are solely operating for the benefit and well being of all its citizens, set in the near or far future, as advanced science and technology will allow these ideal living standards to exist; for example, post scarcity, transformations in human nature, the avoidance or prevention of suffering and even the end of death. Technological utopianism is often connected with other discourses presenting technologies as agents of social and cultural change, such as technological determinism or media imaginaries. A tech utopia does not disregard any problems that technology may cause, but strongly believes that technology allows mankind to make social, economic, political, and cultural advancements. Overall, Technological Utopianism views technology's impacts as extremely positive. In the late 20th and early 21st centuries, several ideologies and movements, such as the cyberdelic counterculture, the Californian Ideology, cyber utopianism, transhumanism, and singularitarianism, have emerged promoting a form of techno utopia as a reachable goal. The movement known as effective accelerationism (e/acc) even advocates for "progress at all costs". Cultural critic Imre Szeman argues technological utopianism is an irrational social narrative because there is no evidence to support it. He concludes that it shows the extent to which modern societies place faith in narratives of progress and technology overcoming things, despite all evidence to the contrary.
С XIX по середину XX века
Карл Маркс считал, что наука и демократия – это правая и левая руки того, что он называл переходом от царства необходимости к царству свободы. Он утверждал, что достижения науки помогли подорвать легитимность правления королей и власти христианской церкви. Либералы, социалисты и республиканцы XIX века часто разделяли техно-утопизм. Радикалы, такие как Джозеф Пристли, занимались научными исследованиями, одновременно выступая за демократию. Роберт Оуэн, Шарль Фурье и Анри де Сен-Симон в начале XIX века вдохновили коммунистов своими представлениями о будущем научном и технологическом развитии человечества, основанном на разуме. Радикалы использовали дарвиновскую теорию эволюции для обоснования идеи социального прогресса. Социалистическая утопия Эдварда Беллами в романе «Взгляд назад», вдохновившая сотни социалистических клубов в конце XIX века в Соединенных Штатах и национальную политическую партию, была столь же технологически продвинутой, как и воображение самого Беллами. Для Беллами и фабианских социалистов социализм должен был наступить как безболезненное следствие промышленного развития. Г.Г. Уэллс в таких произведениях, как «Форма грядущих вещей», продвигал технологический утопизм. Ужасы XX века – фашистские и коммунистические диктатуры и мировые войны – заставили многих отказаться от оптимизма. Как подчеркнул Теодор Адорно, Холокост, казалось, разрушил идеал Кондорсе и других мыслителей эпохи Просвещения, которые обычно отождествляли научный прогресс с социальным прогрессом.
С конца 20-го и начала 21-го веков
Движение техно-утопизма вновь начало процветать в культуре доткомов 1990-х годов, особенно на западном побережье Соединенных Штатов, и в частности, вокруг Кремниевой долины. Калифорнийская идеология – это набор убеждений, сочетающий богемные и антиавторитарные взгляды контркультуры 1960-х годов с техно-утопизмом и поддержкой либертарианской экономической политики. Она отражалась, освещалась и даже активно продвигалась на страницах журнала Wired, основанного в Сан-Франциско в 1993 году и на протяжении нескольких лет служившего «библией» для его последователей. Эта форма техно-утопизма отражала веру в то, что технологические изменения революционизируют человеческие дела, и что цифровые технологии, в частности – Интернет был лишь скромным предвестником – увеличат личную свободу, освободив индивида от жестких объятий бюрократического государства. «Самостоятельные и образованные работники» сделают традиционные иерархии излишними; цифровые коммуникации позволят им избежать современного города, «устаревшего пережитка индустриальной эпохи». Ее сторонники утверждают, что она превзошла традиционные политические различия «правых/левых», сделав политику устаревшей. Однако техно-утопизм непропорционально привлекал сторонников с либертарианского правого фланга политического спектра. Поэтому техно-утописты часто испытывают враждебность к государственному регулированию и верят в превосходство системы свободного рынка. Известными «оракулами» техно-утопизма были Джордж Гилдер и Кевин Келли, редактор Wired, который также опубликовал несколько книг. В конце 1990-х годов и особенно в течение первого десятилетия XXI века технореализм и технопрогрессивизм стали позициями, возникшими среди сторонников технологических изменений как критическими альтернативами техно-утопизму. Однако технологический утопизм сохраняется в XXI веке в результате новых технологических разработок и их влияния на общество. Например, несколько технических журналистов и общественных комментаторов, таких как Марк Песс, интерпретировали феномен WikiLeaks и утечку дипломатических телеграмм США в начале декабря 2010 года как предпосылку или стимул для создания техно-утопического прозрачного общества. Киберутопизм, впервые введенный в обиход Евгением Морозовым, является еще одним проявлением этого, особенно в отношении Интернета и социальных сетей. Ник Бостром утверждает, что развитие машинного сверхинтеллекта несет в себе как экзистенциальные риски, так и огромный потенциал для улучшения будущего, который может быть реализован быстро в случае взрыва интеллекта. В книге «Глубокая утопия: жизнь и смысл в решенном мире» он далее исследовал идеальные сценарии, в которых человеческая цивилизация достигает технологической зрелости и решает свои разнообразные проблемы координации. Он перечислил некоторые теоретически достижимые технологии, такие как когнитивное усиление, обращение старения, самовоспроизводящиеся космические корабли, произвольные сенсорные входы (вкус, звук) или точный контроль мотивации, настроения, благополучия и личности.