Введение

Английский педиатр и психоаналитик Дональд Вудс Уинникотт (7 апреля 1896 – 25 января 1971) был английским педиатром и психоаналитиком, оказавшим особенно значительное влияние в области теории объектных отношений и психологии развития. Он был ведущим членом Британской независимой группы Британского психоаналитического общества, дважды занимал пост президента Британского психоаналитического общества (1956–1959 и 1965–1968) и был близким соратником Марион Милнер. Винникотт наиболее известен своими идеями об истинном и ложном «Я», о «достаточно хорошем» родителе, а также концепцией переходного объекта, которую он, возможно, заимствовал у своей второй жены Клэр, которая, вероятно, была его главным профессиональным соавтором. Он написал несколько книг, включая «Игра и реальность», и более 200 статей.

Ранние годы и образование

Уинникотт родился 7 апреля 1896 года в Плимуте, Девон, в семье сэра Джона Фредерика Уинникотта и Элизабет Марты, дочери химика и фармацевта Уильяма Вудса из Плимута. Сэр Джон Уинникотт был партнером в семейной фирме, занимавшейся торговлей и производством хозяйственных товаров, и был удостоен рыцарского звания в 1924 году после двух сроков на посту мэра Плимута; он также был мировым судьей и олдерменом. Семья Уинникоттов была твердо привержена принципам методизма и проявляла активную гражданскую позицию. Семья была обеспеченной и внешне счастливой, но за этой видимостью Уинникотт чувствовал себя угнетенным матерью, склонной к депрессии, а также двумя сестрами и няней. Влияние отца заключалось в том, что он был предприимчивым вольнодумцем, который поощрял творческие способности сына. Уинникотт описывал себя как встревоженного подростка, протестовавшего против собственной сдержанности и "доброты", приобретенной в попытках облегчить мрачное настроение матери. Мысль об изучении медицины впервые пришла ему в голову, когда он учился в школе-интернате The Leys School в Кембридже, после перелома ключицы и записи в дневнике о желании лечить себя. В 1914 году он начал предклинические занятия по биологии, физиологии и анатомии в колледже Иисуса в Кембридже, но с началом Первой мировой войны его учеба была прервана, когда он стал медицинским практикантом во временном госпитале в Кембридже. В 1917 году он поступил на службу в Королевский флот в качестве медицинского офицера на эсминце HMS Lucifer. Получив степень третьей категории в Кембридже, он продолжил обучение клинической медицине в медицинском колледже больницы Святого Варфоломея в Лондоне. Он получил должность врача в детской больнице Паддингтон-Грин в Лондоне, где проработал педиатром и детским психоаналитиком в течение 40 лет. В 1923 году он начал десятилетний психоанализ с Джеймсом Стречи, а в 1927 году – обучение в качестве аналитического кандидата. Стречи обсуждал случай Уинникотта со своей женой Аликс Стречи, предположительно сообщив, что сексуальная жизнь Уинникотта страдала из-за его тревог. После войны он также принимал пациентов в своей частной практике. Среди современников, испытавших влияние Уинникотта, был Р. Д. Лэйнг, который в 1958 году написал Уинникотту, выразив благодарность за его помощь. Уинникотт развелся со своей первой женой в 1949 году и женился на Клэр Бриттон (1906–1984) в 1951 году. Будучи проницательным наблюдателем детей как социальный работник и психоаналитик, она оказала значительное влияние на развитие его теорий и, вероятно, способствовала публикации его многочисленных работ после их встречи. За исключением одной книги, опубликованной в 1931 году («Клинические заметки о расстройствах детства»), все книги Уинникотта были опубликованы после 1944 года, включая «Обычная преданная мать и ее ребенок» (1949), «Ребенок и семья» (1957), «Игра и реальность» (1971) и «Поддержание и интерпретация: фрагмент анализа» (1986). Уинникотт умер 25 января 1971 года после последнего из серии сердечных приступов и был кремирован в Лондоне. Клэр Уинникотт курировала посмертную публикацию нескольких его работ.

Понятие хозяйства

Педиатрическая работа Винникотта с детьми и их матерями привела к разработке его влиятельной концепции "поддерживающей среды". Винникотт утверждал, что "основы здоровья закладываются обычной матерью в ее обычной любящей заботе о собственном ребенке", ключевым элементом которой было внимательное удержание ребенка матерью. Винникотт полагал, что "техника матери в удержании, купании, кормлении, все, что она делала для ребенка, формировало первое представление ребенка о матери", а также способствовало развитию способности ощущать тело как безопасное место обитания. Расширяя концепцию поддерживающей среды от матери к семье и внешнему миру, Винникотт считал, что "продолжение надежной поддержки в расширяющемся кругу семьи, школы и общественной жизни" является ключевым фактором здорового развития. Винникотт оказал значительное влияние на понимание работы психотерапевта как предложения замещающей поддерживающей среды, основанной на связи матери и младенца. Винникотт писал: "Корректная и своевременная интерпретация в аналитическом процессе дает ощущение физической поддержки, которое ощущается реальнее, чем реальное удержание или кормление. Понимание проникает глубже". В своих теоретических трудах он подчеркивал эмпатию, воображение и, по словам философа Марты Нуссбаум, последовательного сторонника его работ, "уникальные взаимоотношения, составляющие любовь между двумя несовершенными людьми".

Антисоциальные тенденции

С концепцией удержания связано то, что Винникотт назвал антисоциальной тенденцией, утверждая, что она "может встречаться как у нормального человека, так и у невротика или психотика". Винникотт полагал, что ребенок, склонный к девиантному поведению, ищет чувство надежной поддержки, которого ему не хватало в его семье, от общества в целом. Он рассматривал антисоциальное поведение как крик о помощи, вызванный чувством утраты целостности, когда семейная среда, обеспечивающая удержание, была неадекватной или нарушена.

Игра и чувство реальности

Одним из элементов, который, по мнению Винникотта, мог быть утрачен в детстве, было то, что он назвал чувством бытия, первичным элементом, производным от которого является лишь чувство деятельности. Способность ощущать себя по-настоящему живым внутри, которую Винникотт считал существенной для поддержания истинного Я, по его мнению, развивалась благодаря практике детской игры. В отличие от акцента в ортодоксальном психоанализе на достижении понимания бессознательных процессов, Винникотт полагал, что игра является ключом к эмоциональному и психологическому благополучию. Вероятно, он впервые пришел к этой идее благодаря сотрудничеству во время войны с психиатрическим социальным работником Клэр Бриттон (впоследствии психоаналитиком и его второй женой), которая в 1945 году опубликовала статью о важности игры для детей. Под «игрой» он подразумевал не только то, как играют дети всех возрастов, но и то, как взрослые «играют», занимаясь искусством, спортом, хобби, юмором, содержательными беседами и так далее. В любом возрасте он считал игру решающей для развития подлинного Я, поскольку, когда люди играют, они чувствуют себя реальными, спонтанными и живыми, и проявляют живой интерес к тому, что они делают. Он полагал, что понимание в психоанализе полезно, когда оно предстает перед пациентом как игровой опыт творческого, подлинного открытия; опасно, когда пациентов заставляют соответствовать авторитетным интерпретациям своего аналитика, тем самым потенциально лишь укрепляя ложное Я пациента. Винникотт считал, что только в игре люди полностью становятся самими собой, следовательно, для того чтобы психоанализ был эффективным, он должен служить способом игры. Двумя техниками, с помощью которых Винникотт использовал игру в своей работе с детьми, были игра в каракули и игра со шпателем. Первая заключалась в том, что Винникотт рисовал фигуру, с которой ребенок мог играть и развивать ее (или наоборот), практика, расширенная его последователями до использования частичных интерпретаций в качестве «каракули» для пациента. Второй, более известный случай, заключался в том, что Винникотт помещал шпатель (депрессор языка) в пределах досягаемости ребенка, чтобы он мог с ним играть. Винникотт полагал, что «если он просто обычный ребенок, он заметит привлекательный предмет и потянется к нему [тогда] через некоторое время он обнаружит, что с ним делать». Из первоначального колебания ребенка в использовании шпателя Винникотт вывел свою идею о необходимом «периоде колебаний» в детстве (или анализе), который делает возможным истинную связь с игрушкой, интерпретацией или объектом, представленным для переноса. Многие работы Винникотта демонстрируют его усилия по пониманию того, что помогает людям играть, и, с другой стороны, что мешает некоторым играть. Младенцы могут быть игривыми, когда о них заботятся люди, которые тепло и игриво реагируют на них, например, мать, которая улыбается и говорит: «Ку-ку!» когда она видит, как ее ребенок игриво выглядывает из-за рук. Если мать никогда не отвечала игриво, то рано или поздно ребенок перестанет пытаться вызвать у нее игру. Действительно, Винникотт пришел к выводу, что «игра происходит в потенциальном пространстве между ребенком и материнской фигурой [T]he начало игры связано с жизненным опытом ребенка, который доверился материнской фигуре». «Потенциальное пространство» — это термин Винникотта для обозначения привлекательного и безопасного межличностного поля, в котором можно спонтанно играть, одновременно оставаясь связанным с другими (опять же, концепция, экстраполированная на практику анализа). Игра также может быть замечена в использовании переходного объекта, термин Винникотта для объекта, такого как плюшевый мишка, который для маленького ребенка обладает качеством быть одновременно реальным и вымышленным. Винникотт отметил, что никто не требует от малыша объяснять, является ли его любимая игрушка «настоящим медведем» или творением собственного воображения ребенка, и продолжил утверждать, что очень важно, чтобы ребенку было позволено воспринимать эту игрушку как находящуюся в неопределенном, «переходном» статусе между воображением ребенка и реальным миром за его пределами. Для Винникотта одним из самых важных и неустойчивых этапов развития были первые три года жизни, когда младенец превращается в ребенка с все более отдельным чувством себя по отношению к более широкому миру других людей. В здоровом состоянии ребенок учится проявлять свою спонтанную, подлинную сущность в игре с другими; при расстройстве ложного Я ребенок обнаружил, что это небезопасно или невозможно, и вместо этого чувствует себя вынужденным скрывать свое истинное Я от других и притворяться тем, кем они хотят видеть. Игра с переходным объектом может быть важным ранним мостом между Я и Другим, который помогает ребенку развить способность быть искренним в отношениях и творческим. Игра для Винникотта в конечном итоге простиралась от самого раннего детства до того, что он называл «абстракциями политики, экономики, философии и культуры — этой «третьей области», опыта культуры, который является производным от игры».

Истинное и ложное я

Винникотт писал, что "слово вроде "я" знает больше, чем мы сами". Он имел в виду, что философские и психоаналитические представления о "я" могут быть очень сложными и эзотеричными, изобилуя специализированной терминологией, в то время как обычное слово "я" с широким спектром традиционных значений обладает практической ценностью. Например, в то время как другие психоаналитики использовали фрейдистские термины "эго" и "ид" для описания различных функций психики человека, Винникотт порой использовал слово "я" для обозначения обоих. Для Винникотта "я" – важнейшая составляющая психического и эмоционального благополучия, играющая жизненно важную роль в творчестве. Он полагал, что люди рождаются без сформированного "я" и должны "находить" подлинное ощущение себя в процессе взросления. "По мнению Винникотта, ощущение реальности, чувство связи с другими людьми и со своим телом и его процессами – необходимое условие для полноценной жизни."

Истинное я

Только истинное «я» может быть творческим и только истинное «я» может ощущать реальность. Винникотт полагал, что одним из этапов развития, который необходимо преодолеть младенцу, является риск травмы от слишком раннего осознания собственной малости и беспомощности. Ребенок, слишком остро осознающий реальные опасности, будет слишком тревожен для оптимального обучения. Достаточно хорошая мать или отец достаточно чутки и отзывчивы, чтобы защитить ребенка иллюзией всемогущества. Например, хорошо ухоженный младенец обычно не испытывает голод долго, прежде чем его покормят. Винникотт считал, что быстрая реакция родителей на кормление дает ребенку ощущение, что еда появляется как по волшебству всякий раз, когда он голоден, словно сам ребенок способен вызвать ее своим голодом. По мнению Винникотта, это ощущение силы позволяет ребенку чувствовать себя уверенно, спокойно, любопытно и учиться, не тратя много энергии на защиту.

Ложное "я"

В трудах Винникотта «Ложное Я» – это защитный механизм, своего рода маска поведения, соответствующая ожиданиям окружающих. Винникотт полагал, что в норме «Ложное Я» позволяет человеку демонстрировать «вежливое и учтивое поведение» в обществе. Однако он выявлял более серьезные эмоциональные проблемы у пациентов, которые, казалось, утратили способность ощущать себя спонтанными, живыми или подлинными в любой сфере жизни, но при этом успешно создавали «показную видимость подлинности». Такие пациенты испытывали внутреннее чувство пустоты, омертвения или «ненастоящести». Винникотт считал, что этот более выраженный тип «Ложного Я» начинает формироваться в младенчестве как защита от среды, которая воспринимается как небезопасная или подавляющая из-за недостатка адекватной заботы. Он полагал, что родителям не обязательно быть идеально настроенными на ребенка, достаточно быть «обычно преданными» или «достаточно хорошими», чтобы оградить его от частого переживания чрезмерного дискомфорта и страдания, как эмоционального, так и физического. Но младенцы, лишенные такой внешней защиты, по мнению Винникотта, вынуждены полагаться на собственные, зачастую примитивные, защитные механизмы. Одним из основных способов защиты, к которому, как считал Винникотт, может прибегать ребенок, является то, что он назвал «уступчивостью», или поведение, мотивированное стремлением угодить другим, а не спонтанным выражением собственных чувств и мыслей. Например, если опекун ребенка страдает тяжелой депрессией, ребенок тревожно ощущает отсутствие отклика, не может наслаждаться иллюзией всемогущества и может вместо этого направить свои усилия на поиск способов получить положительную реакцию от отвлеченного и несчастного опекуна, стремясь быть «хорошим ребенком». «Ложное Я» – это защита, выражающаяся в постоянном стремлении предвидеть требования других и соответствовать им, как способ защиты «Истинного Я» от мира, который воспринимается как небезопасный. Винникотт полагал, что «Ложное Я» развивается посредством процесса интроекции (концепция, разработанная Фрейдом на раннем этапе) или интернализации опыта взаимодействия с другими. Вместо того чтобы строить свою личность на основе собственных, не принужденных чувств, мыслей и инициатив, человек с расстройством «Ложное Я» по сути подражает и интернализирует поведение окружающих – таким образом, он может внешне казаться «похожим» на мать, отца, брата, медсестру или любого, кто доминирует в его мире, но внутри ощущает скуку, пустоту, омертвение или «ненастоящесть». Винникотт рассматривал это как бессознательный процесс: не только окружающие, но и сам человек может ошибочно принимать свое «Ложное Я» за свою истинную личность. Однако даже при видимом успехе и социальных достижениях он чувствует себя нереальным и лишен ощущения настоящей жизни или счастья. Разделение «Истинного Я» и «Ложного Я» в некоторой степени восходит к фрейдовскому (1923) понятию Сверх-Я, которое побуждает Эго модифицировать и подавлять либидинальные импульсы Ид, что может привести к чрезмерному подавлению, но, безусловно, изменяет восприятие окружающей среды и реакцию на нее. Тем не менее, это не прямое соответствие, поскольку Ид, Эго и Сверх-Я – это сложные и динамичные взаимосвязанные системы, которые не укладываются в такую дихотомию. Данная теория больше напоминает упрощенные представления Карла Роджерса о «Реальном Я» и «Идеальном Я». По мнению Винникотта, у каждого человека степень разделения между «Истинным Я» и «Ложным Я» можно расположить на континууме между здоровым и патологическим. «Истинное Я», которое в норме дарит человеку ощущение жизни, реальности и творчества, всегда будет частично или полностью скрыто; «Ложное Я» – это адаптивная приспособленность к среде, но в норме оно не доминирует над внутренней жизнью человека и не блокирует его способность испытывать спонтанные чувства, даже если он не желает их выражать. Здоровое «Ложное Я» ощущает свою верность «Истинному Я». Оно может соответствовать ожиданиям, не чувствуя при этом, что предало свое «Истинное Я».

Винникотт о Карле Юнге

Оценка Винникотом другого великого пионера психоанализа, Карла Юнга, появилась, когда он опубликовал обширный обзор частично автобиографической работы Юнга «Воспоминания, сны, размышления». В ней Винникотт сосредотачивается на первых трех главах работы, которые, по его мнению, «должен прочитать каждый психоаналитик», и в особенности на первой главе «Первые годы». Винникотт обсуждает очевидный ранний опыт психотической болезни, пережитый Юнгом примерно с четырех лет, рассматривая его в рамках собственной теоретической модели. Далее он комментирует отношения между Фрейдом и Юнгом, а также юнгианское «бессознательное» и концепцию «Самости» Юнга. Психоаналитик Ян Абрам, бывший директор Фонда Сквиггл, целью которого было продвижение работ Винникотта и, следовательно, возможно предвзятый, предложил последовательную интерпретацию причин исключения теорий Винникотта из многих основных программ психоаналитического обучения. Его взгляд на окружающую среду и использование доступного, понятного языка, обращенного к родительскому сообществу, а не только к клейнианскому психоаналитическому сообществу, может частично объяснить дистанцирование и его относительную «нишевость». Винникотта также обвиняли в отождествлении своей теоретической позиции с идеализированной матерью, в традиции образа матери (Мадонны) и ребенка. Это связано с его принижением значимости эротики в его работах, а также с вурдсвортовским романтизмом его культа детской игры (который еще больше преувеличен у некоторых его последователей). Его теории об истинном и ложном «Я» могли быть чрезмерно обусловлены его собственным детским опытом заботы о матери, страдающей депрессией, что привело к развитию преждевременно зрелого «Я», которое он впоследствии смог преодолеть. Тем не менее, Винникотт остается одним из немногих аналитиков XX века, чьи масштаб, широта, точность наблюдений и теоретическая плодотворность позволяют сравнивать его с Зигмундом Фрейдом на законных основаниях. Вместе с Жаком Деррида, Винникотт является фундаментальным источником для философа Бернара Стиглера в его работе «Что делает жизнь достойной жизни: о фармакологии» (2010).