Королевский военно-морской флот Великобритании

Джон Фишер: Реформатор британского флота.

Джон Фишер: британский адмирал, реформатор флота. Модернизация кораблей, развитие боевых крейсеров и подводных лодок. Подготовка к Первой мировой войне.

36 мин чтения

100%

Источник: John Fisher, 1st Baron Fisher — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Адмирал флота Королевского флота (1841–1920)

Адмирал флота Джон Арбутнот Фишер, 1-й барон Фишер (25 января 1841 – 10 июля 1920), широко известный как Джеки или Джекки Фишер, был британским адмиралом флота. За более чем шестьдесят лет службы в Королевском флоте его усилия по реформированию флота способствовали началу эпохи модернизации, в ходе которой деревянные парусные корабли, вооруженные гладкоствольными пушками, были заменены стальными броненосцами, подводными лодками и первыми авианосцами. Фишер снискал репутацию новатора, стратега и создателя флота, а не адмирала, участвующего в крупных морских сражениях, хотя на протяжении своей карьеры он испытал все это. Когда в 1904 году он был назначен первым морским лордом, он вывел из состава 150 устаревших кораблей, находившихся на активной службе, и приступил к строительству современных им замен, создав современный флот, готовый к противостоянию с Германией в годы Первой мировой войны. Фишер осознал необходимость повышения дальности, точности и скорострельности корабельной артиллерии и стал одним из первых сторонников использования торпед, которые, по его мнению, должны были заменить крупнокалиберные орудия в борьбе с кораблями. На посту контролера он ввел эсминцы – класс кораблей, предназначенных для защиты от атак торпедных катеров и подводных лодок. Будучи первым морским лордом, он инициировал строительство «Дредноута» – первого линкора с однотипным артиллерийским вооружением, но также считал, что подводные лодки будут играть все более важную роль, и продвигал их развитие. Он принимал участие в внедрении турбинных двигателей вместо поршневых и переходе с угольного топлива на нефть. Он ввел ежедневную выпечку хлеба на борту кораблей, в то время как ранее моряки питались сухарями, часто зараженными жуками-кожеедами. Впервые он официально вышел в отставку из Адмиралтейства в 1910 году в свой 69-й день рождения, но в ноябре 1914 года вновь занял пост первого морского лорда. Спустя семь месяцев он подал в отставку из-за разногласий с Черчиллем по поводу Галлипольской операции, а затем возглавлял Совет по изобретениям и исследованиям при правительстве до конца войны.

Admiral of the Fleet John Arbuthnot Fisher, 1st Baron Fisher, (25 January 1841 – 10 July 1920), commonly known as Jacky or Jackie Fisher, was a British Admiral of the Fleet. With more than sixty years in the Royal Navy, his efforts to reform the service helped to usher in an era of modernisation which saw the supersession of wooden sailing ships armed with muzzle loading cannon by steel hulled battlecruisers, submarines and the first aircraft carriers. Fisher has a reputation as an innovator, strategist and developer of the navy rather than as a seagoing admiral involved in major battles, although in his career he experienced all these things. When appointed First Sea Lord in 1904 he removed 150 ships then on active service which were no longer useful and set about constructing modern replacements, developing a modern fleet prepared to meet Germany during the First World War. Fisher saw the need to improve the range, accuracy and rate of fire of naval gunnery, and became an early proponent of the use of the torpedo, which he believed would supersede big guns for use against ships. As Controller, he introduced torpedo boat destroyers as a class of ship intended for defence against attack from torpedo boats or from submarines. As First Sea Lord he drove the construction of , the first all big gun battleship, but he also believed that submarines would become increasingly important and urged their development. He became involved with the introduction of turbine engines to replace reciprocating engines, and with the introduction of oil fuelling to replace coal. He introduced daily baked bread on board ships, whereas when he entered the service it was customary to eat hard biscuits, frequently infested by biscuit beetles. He first officially retired from the Admiralty in 1910 on his 69th birthday, but became First Sea Lord again in November 1914. He resigned seven months later in frustration over Churchill's Gallipoli campaign, and then served as chairman of the Government's Board of Invention and Research until the end of the war.

Характер и внешний вид

Фишер был ростом пять футов семь дюймов и коренастый, с круглым лицом. В последующие годы некоторые предполагали, что Фишер, родившийся на Цейлоне от британских родителей, имел азиатские корни из-за его черт лица и желтоватого оттенка кожи. Однако этот цвет кожи был вызван дизентерией и малярией в зрелом возрасте, которые едва не стоили ему жизни. Когда он обращался к собеседнику, его взгляд был пристальным и убедительным, не выдавая чувств. Фишер был энергичным, амбициозным, энтузиастом и умным человеком. Один из его сослуживцев описал его как "безусловно, самого интересного мичмана, которого я когда-либо встречал". Он мог увлечься, излагая свою точку зрения, и однажды король попросил его перестать размахивать кулаком перед его лицом. Его считали "человеком, который требовал, чтобы его слушали, и не терпел глупости". На протяжении всей жизни он был религиозным и регулярно посещал церковь, когда был на берегу. Он увлекался проповедями и мог посещать две-три службы в день, чтобы их услышать, а затем "с большим азартом их обсуждать". Однако он был сдержан в выражении своих религиозных взглядов, опасаясь, что публичное внимание может помешать его карьере. Он не любил спорт, но был превосходным танцором. Позже в жизни Фишер использовал свои танцевальные навыки, чтобы очаровать ряд влиятельных дам. Он увлекся танцами в 1877 году и настоял на том, чтобы офицеры его корабля научились танцевать. Он отменял отпуск мичманов, отказывавшихся участвовать. Он ввел практику танцев младших офицеров на палубе во время ужинов для старших офицеров, на которые играл оркестр. Эта практика распространилась по всему флоту. Он нарушил существовавшую традицию танцевать с разными партнерами в каждом танце, вместо этого выбрав скандальную привычку выбирать одного хорошего танцора в качестве своей спутницы на вечер. Его умение очаровывать людей из всех слоев общества компенсировало его порой резкие или бестактные замечания. Он страдал от морской болезни на протяжении всей жизни. Целью Фишера была "эффективность флота и его немедленная готовность к войне", что обеспечило ему поддержку определенной части офицерского состава. Он верил в продвижение наиболее способных, а не тех, кто дольше всех служил. Это вызывало недовольство у тех, кого он обходил. Таким образом, флот разделился на тех, кто одобрял его нововведения, и тех, кто их не одобрял. С возрастом и повышением в звании он становился все более авторитарным и заявлял: "Я сокрушаю любого, кто выступает против меня". Он считал, что нации ведут войны ради материальной выгоды, и что поддержание сильного флота удерживает другие страны от вступления в бой, тем самым снижая вероятность войны: "На британском флоте зиждется Британская империя". Фишер также полагал, что риск катастрофы в морском сражении намного выше, чем на суше: война может быть выиграна или проиграна за один день в море, без надежды заменить потерянные корабли, в то время как армию можно быстро восстановить. Когда между Германией и Великобританией началась гонка вооружений по строительству более крупных флотов, немецкий кайзер заметил: "Я восхищаюсь Фишером, я ничего плохого о нем не скажу. Если бы я был на его месте, я бы сделал все, что он сделал, и все, что, как я знаю, он планирует сделать".

Fisher was five feet seven inches tall and stocky with a round face. In later years, some suggested that Fisher, born in Ceylon of British parents, had Asian ancestry due to his features and the yellow cast of his skin. However, his colour resulted from dysentery and malaria in middle life, which nearly caused his death. He had a fixed and compelling gaze when addressing someone, which gave little clue to his feelings. Fisher was energetic, ambitious, enthusiastic and clever. A shipmate described him as "easily the most interesting midshipman I ever met". When addressing someone he could become carried away with the point he was seeking to make, and on one occasion, the King asked him to stop shaking his fist in his face. He was considered a "man who demanded to be heard, and one who didn't suffer fools lightly". Throughout his life he was a religious man and attended church regularly when ashore. He had a passion for sermons and might attend two or three services in a day to hear them, which he would 'discuss afterwards with great animation'. However, he was discreet in expressing his religious views because he feared public attention might hinder his professional career. He was not keen on sport, but he was a highly proficient dancer. Fisher employed his dancing skill later in life to charm a number of important ladies. He became interested in dancing in 1877 and insisted that the officers of his ship learn to dance. Fisher cancelled the leave of midshipmen who would not take part. He introduced the practice of junior officers dancing on deck when the band was playing for senior officers' wardroom dinners. This practice spread through the fleet. He broke with the then ball tradition of dancing with a different partner for each dance, instead adopting the scandalous habit of choosing one good dancer as his partner for the evening. His ability to charm all comers of all social classes made up for his sometimes blunt or tactless comments. He suffered from seasickness throughout his life. Fisher's aim was 'efficiency of the fleet and its instant readiness for war', which won him support amongst a certain kind of navy officer. He believed in advancing the most able, rather than the longest serving. This upset those he passed over. Thus, he divided the navy into those who approved of his innovations and those who did not. As he became older and more senior he also became more autocratic and commented, 'Anyone who opposes me, I crush'. He believed that nations fought wars for material gain, and that maintaining a strong navy deterred other nations from engaging it in battle, thus decreasing the likelihood of war: "On the British fleet rests the British Empire." Fisher also believed that the risk of catastrophe in a sea battle was far greater than on land: a war could be lost or won in a day at sea, with no hope of replacing lost ships, but an army could be rebuilt quickly. When an arms race broke out between Germany and Britain to build larger navies, the German Kaiser commented, 'I admire Fisher, I say nothing against him. If I were in his place I should do all that he has done and I should do all that I know he has in mind to do'.

Детство и личная жизнь

Джон Арбутнот Фишер родился 25 января 1841 года в поместье Уэвендон, расположенном в Рамбоде на Цейлоне. Он был старшим из одиннадцати детей, из которых выжили только семеро, родившихся у Софии Фишер и капитана Уильяма Фишера, офицера британской армии, служившего в 78-м горном полку. Уильям Фишер был адъютантом бывшего губернатора Цейлона, сэра Роберта Уилмота Хортона, и служил штабным офицером в Канди. Отец Софии, Альфред Лэмб, был торговцем вином и поставщиком минеральной воды ко двору. София выросла на Нью-Бонд-стрит в районе Мэйфэйр, Лондон. Фишер комментировал: «Моя мать была великолепной и очень красивой, необычайно молодой женщиной. Мой отец был ростом 6 футов 2 дюйма, также очень красивый. Почему я уродлив – одна из тех загадок физиологии, которую невозможно разгадать». Уильям Фишер продал свой чин в год рождения Джона и стал владельцем кофейной плантации, а затем начальником полиции. Он залез в такие долги по своим двум кофейным плантациям, что с трудом мог содержать растущую семью. В возрасте шести лет Джон (которого в семье всегда называли «Джек») был отправлен в Англию, чтобы жить со своим дедом по материнской линии, Альфредом Лэмбом, в Лондоне. Его дед также потерял деньги, и семья выживала, сдавая комнаты в своем доме. Младший брат Джона, Фредерик Уильям Фишер, поступил на службу в Королевский флот и достиг звания адмирала, а его младший из выживших братьев, Филипп, стал лейтенантом флота, прежде чем утонуть во время шторма в 1880 году. Уильям Фишер погиб в результате несчастного случая на лошади 5 мая 1866 года, когда Джону было 25 лет. Отношения Джона с матерью, Софией, пострадали из-за их разлуки. Тем не менее, он продолжал отправлять ей пособие до самой ее смерти. В 1870 году, когда София предложила навестить его, Фишер отговорил ее от этого как можно более настойчиво. Фишер писал своей жене: «Я получил письмо от матери. Она подумывает приехать ко мне. Я в ужасе от мысли, что мать может неожиданно появиться однажды; уверен, что мы не сможем жить вместе. Ненавижу даже думать об этом и, честно говоря, не хочу ее видеть. Не понимаю, зачем мне это нужно, поскольку я совершенно не помню ее». Фишер женился на Франсис Кэтрин Джозефе Браутон, известной как «Китти», дочери преподобного Томаса Делвеса Браутона и Фрэнсис Коркран, 4 апреля 1866 года, находясь в Портсмуте. Два брата Китти были офицерами военно-морского флота. По словам двоюродной сестры, она верила, что Джек «поднимется на вершину». Они оставались женаты до ее смерти в июле 1918 года. У них был сын, Сесил Вавассер, 2-й барон Фишер (1868–1955), и три дочери: Беатрикс Элис (1867–1930), Дороти Сибил (1873–1962) и Памела Мэри (1876–1949), все из которых вышли замуж за офицеров военно-морского флота, впоследствии ставших адмиралами. Беатрикс Элис вышла замуж за Реджинальда Рунделла Нилда в 1896 году, Памела Мэри – за Генри Блэкетта в 1906 году, а в 1908 году Дороти Сибил вышла замуж за Эрика Фуллертона.

John Arbuthnot Fisher was born on 25 January 1841 on the Wavendon Estate at Ramboda in Ceylon. He was the eldest of eleven children, of whom only seven survived infancy, born to Sophia Fisher and Captain William Fisher, a British Army officer in the 78th Highlanders, who had been an aide de camp to the former governor of Ceylon, Sir Robert Wilmot Horton, and was serving as a staff officer at Kandy. Sophia's father Alfred Lambe was a wine merchant and Purveyor of Mineral Water to the King. She was brought up New Bond Street in Mayfair, London. Fisher commented, "My mother was a most magnificent and handsome, extremely young woman My father was 6 feet 2 inches , also especially handsome. Why I am ugly is one of those puzzles of physiology which are beyond finding out". William Fisher sold his commission the year John was born, and became a coffee planter and later chief superintendent of police. He incurred such debt on his two coffee plantations that he could barely support his growing family. At the age of six John (who was always known within the family as "Jack") was sent to England to live with his maternal grandfather, Alfred Lambe, in London. His grandfather had also lost money and the family survived by renting out rooms in their home. John's younger brother, Frederic William Fisher, joined the Royal Navy and reached the rank of admiral, and his youngest surviving sibling Philip became a navy lieutenant on before drowning in an 1880 storm. William Fisher was killed in a riding accident on 5 May 1866 when John was 25. John's relationship with his mother Sophia suffered from their separation. However, he continued to send her an allowance until her death. In 1870, when Sophia suggested a visit, Fisher dissuaded her as strongly as he could. Fisher wrote to his wife: "I heard from my mother She contemplates coming to see me I am in a horrid fright of my mother turning up some day unexpectedly; I am sure we couldn't live together. I hate the very thought of it and really, I don't want to see her. I don't see why I should as I haven't the slightest recollection of her." Fisher married Frances Katharine Josepha Broughton, known as 'Kitty', the daughter of the Rev. Thomas Delves Broughton and Frances Corkran, on 4 April 1866 while stationed at Portsmouth. Kitty's two brothers were both naval officers. According to a cousin, she believed that Jack would rise "to the top of the tree." They remained married until her death in July 1918. They had a son, Cecil Vavasseur, 2nd Baron Fisher (1868–1955), and three daughters, Beatrix Alice (1867–1930), Dorothy Sybil (1873–1962), and Pamela Mary (1876–1949), all of whom married naval officers who went on to become admirals. Beatrix Alice married Reginald Rundell Neeld in 1896, Pamela Mary married Henry Blackett in 1906, and in 1908 Dorothy Sybil married Eric Fullerton.

Ранняя карьера (18541869)

Отец Фишера в конечном итоге способствовал его поступлению на флот через свою крестную мать леди Хортон, вдову губернатора Цейлона, которому Уильям Фишер служил адъютантом. Она убедила соседа, адмирала сэра Уильяма Паркера (последнего из капитанов Нельсона), ходатайствовать о приеме Джона в качестве кадета. Вступительный экзамен заключался в написании молитвы «Отче наш» и прыжке через стул обнаженным. Он официально поступил на королевский флот 13 июля 1854 года, в возрасте 13 лет, на борту бывшего флагмана Нельсона, в Портсмуте. 29 июля он присоединился к старому кораблю линейного флота. Он был построен из дерева в 1831 году, с 84 гладкоствольными пушками с дульным заряжанием, расположенными на двух орудийных палубах, и полностью зависел от парусов для движения. Экипаж насчитывал 700 человек, и дисциплина строго соблюдалась «суровым капитаном Робертом Стопфордом». Фишер потерял сознание, когда в первый же день службы увидел, как восемь человек были подвергнуты порке. «Калькутта» участвовала в блокаде русских портов в Финском заливе во время Крымской войны, что дало Фишеру право на Балтийскую медаль, прежде чем через несколько месяцев вернуться в Британию. Экипаж был расплачен 1 марта 1856 года. 2 марта 1856 года Фишер был назначен в Константинополь (ныне Стамбул) и присоединился к кораблю. Он прибыл 19 мая, как раз к окончанию войны. После плавания вокруг Дарданелл для сбора войск и багажа «Агамемнон» вернулся в Англию, где экипаж был расплачен. 12 июля 1856 года Фишер был произведен в мичманы и присоединился к 21-пушечному паровому корвету, входившему в состав Китайской станции. Следующие пять лет он провел в китайских водах, участвуя во Второй опиумной войне 1856–1860 годов. Капитан «Highflyer», Чарльз Шэдвелл, был экспертом в морской астрономии (впоследствии был избран членом Королевского общества в 1861 году), и он многому научил Фишера навигации, что впоследствии дало впечатляющие результаты. Когда Шэдвелл был заменен на посту капитана после ранения в бою, он подарил Фишеру пару запонок с выгравированным семейным девизом «Loyal au Mort», которые Фишер носил всю жизнь. Фишер сдал экзамен на звание лейтенанта и получил звание кондуктора в свой девятнадцатый день рождения, 25 января 1860 года. Три месяца спустя он был переведен с парового фрегата на винтовой корвет в качестве исполняющего обязанности лейтенанта. Вскоре после этого Фишер получил свое первое небольшое командование: доставить яхту адмирала Китайской эскадры — канонерскую лодку — из Гонконга в Кантон (ныне Гуанчжоу), что заняло четыре дня. 12 июня 1860 года он был переведен на гребной шлюп, где участвовал в достаточном количестве сражений, чтобы получить застежки крепостей Таку и Кантона к своей медали за Китайскую войну. «Furious» покинул Гонконг и Китайскую станцию в марте 1861 года и после спокойного плавания домой расплатился с экипажем в Портсмуте 30 августа. Капитан Оливер Джонс с «Furious» был совсем не похож на Шэдвелла: Фишер писал, что на борту произошел мятеж в течение первых двух недель, что Джонс терроризировал экипаж и не выполнял полученные приказы. К концу службы Джонс был впечатлен Фишером. В конце ноября 1861 года Фишер сдал свой последний экзамен на лейтенанта по навигации в Королевском военно-морском колледже в Портсмуте и успешно его сдал. Он уже получил высокие баллы по мореходству и артиллерии и достиг самого высокого результата, достигнутого в рамках недавно введенной пятилетней схемы, набрав 963 из 1000 баллов по навигации. За это он был награжден Бофортовской благодарностью, ежегодным призом в виде книг и инструментов; но в то же время ему пришлось ждать, не получая оплаты, пока его назначение не будет официально подтверждено. С января 1862 по март 1863 года Фишер вернулся к работе в главной артиллерийской школе флота на борту трехпалубного корабля, пришвартованного в порту Портсмута. В это время «Excellent» оценивал характеристики «революционных» пушек Армстронга с задним заряжанием по сравнению с обычными пушками Уитворта с дульным заряжанием. В свободное время Фишер гулял по холмам, выкрикивая команды, чтобы отработать свой командный голос. Он провел 15 из следующих 25 лет в четырех турах службы в Портсмуте, занимаясь разработкой артиллерии и торпед. В марте 1863 года Фишер был назначен артиллерийским лейтенантом на первый полностью железный броненосец и самый мощный корабль флота. Построенный в 1859 году, он ознаменовал начало конца эпохи парусного флота и, по совпадению, был вооружен как пушками Армстронга (с задним заряжанием), так и винтовками Уитворта (с дульным заряжанием). Фишер отметил, что он пользовался популярностью среди своих сослуживцев, потому что часто оставался на борту, когда другие уходили на берег, и мог выполнять их дежурство. Фишер вернулся в «Excellent» в 1864 году в качестве инструктора по артиллерии, где оставался до 1869 года. К концу своей службы он заинтересовался торпедами, которые были изобретены в 1860-х годах, и стал активно продвигать их как относительно простое оружие, способное потопить линкор. Его опыт в области торпед привел к тому, что его пригласили в Германию в июне 1869 года на церемонию основания новой военно-морской базы в Вильгельмсхафене, где он встретился с королем Вильгельмом I Прусским (вскоре ставшим германским императором), Бисмарком и Мольтке. Возможно, вдохновленный визитом, он начал готовить доклад о проектировании, строительстве и управлении электрическими торпедами, передовой технологией того времени.

Fisher's father ultimately aided his entry into the navy, via his godmother Lady Horton, widow of the governor of Ceylon to whom William Fisher had been Aide de camp. She prevailed upon a neighbour, Admiral Sir William Parker (the last of Nelson's captains), to nominate John as a naval cadet. The entry examination consisted of writing out the Lord's Prayer and jumping naked over a chair. He formally entered the Royal Navy on 13 July 1854, aged 13, on board Nelson's former flagship, , at Portsmouth. On 29 July he joined , an old ship of the line. She was built of wood, in 1831, with 84 smooth bore muzzle loading guns arranged on two gun decks, and relied entirely on sail for propulsion. She had a crew of 700, and discipline was strictly enforced by the "hard bitten Captain Robert Stopford". Fisher fainted when he witnessed eight men being flogged on his first day. Calcutta participated in the blockade of Russian ports in the Gulf of Finland during the Crimean War, entitling Fisher to the Baltic Medal, before returning to Britain a few months later. The crew was paid off on 1 March 1856. On 2 March 1856, Fisher was posted to , and was sent to Constantinople (now Istanbul) to join her. He arrived on 19 May, just as the war was ending. After a tour around the Dardanelles picking up troops and baggage, Agamemnon returned to England, where the crew was paid off. Promotion to midshipman came on 12 July 1856 and Fisher joined a 21 gun steam corvette, , part of the China Station. He was to spend the next five years in Chinese waters, seeing action in the Second Opium War, 1856–1860. The Highflyer's captain, Charles Shadwell, was an expert on naval astronomy (subsequently being appointed a Fellow of the Royal Society in 1861) and he taught Fisher much about navigation, with spectacular later results. When Shadwell was replaced as captain following an injury in action, he gave Fisher a pair of studs engraved with his family motto 'Loyal au Mort', which Fisher was to use for the rest of his life. Fisher passed the seamanship examination for the rank of lieutenant, and was given the acting rank of mate, on his nineteenth birthday, 25 January 1860. He was transferred three months later from the steam frigate to the screw corvette as an acting lieutenant. Shortly afterwards, Fisher had his first brief command: taking the yacht of the China Squadron's admiral—the paddle gunboat —from Hong Kong to Canton (presently Guangzhou), a voyage of four days. He was transferred, on 12 June 1860, to the paddle sloop where he saw sufficient action to add the Taku Forts and Canton clasps to his China War Medal. Furious left Hong Kong and the China Station in March 1861 and, after a leisurely voyage home, paid off her crew in Portsmouth on 30 August. Captain Oliver Jones of the Furious was entirely different from Shadwell: Fisher wrote there was a mutiny on board within his first fortnight, that Jones terrorized his crew and disobeyed orders given to him. For his part, by the end of the tour, Jones was impressed by Fisher. At the end of November 1861, Fisher sat his final lieutenant's examination in navigation at the Royal Naval College at Portsmouth, passing with flying colours. He had already received top grades in seamanship and gunnery, and achieved the highest score then attained under the recently introduced five yearly scheme, with 963 out of 1,000 marks in navigation. For this, he was awarded the Beaufort Testimonial, an annual prize of books and instruments; but in the meantime he had to wait around, unpaid, until his appointment came through officially. From January 1862 to March 1863, Fisher returned to the payroll at the navy's principal gunnery school aboard , a three decker moored in Portsmouth harbour. During this time, Excellent was evaluating the performance of the "revolutionary" Armstrong breech loading guns against the conventional Whitworth muzzle loading type. During free afternoons Fisher would walk the downs, shouting to practice his command voice. He spent 15 of the next 25 years in four tours of duty at Portsmouth concerned with development of gunnery and torpedoes. In March 1863, Fisher was appointed Gunnery Lieutenant to , the first all iron seagoing armoured battleship and the most powerful ship in the fleet. Built in 1859, she marked the beginning of the end of the Age of Sail and, coincidentally, was armed with both Armstrong guns (breech loading) and Whitworth rifles (muzzle loading). Fisher noted he was popular amongst his brother officers because he frequently stayed on board when others went ashore and could take duty for them. Fisher returned to Excellent in 1864 as a gunnery instructor, where he remained until 1869. Towards the end of his posting he became interested in torpedoes, which were invented in the 1860s, and championed their cause as a relatively simple weapon capable of sinking a battleship. His expertise with torpedoes led to his being invited to Germany in June 1869 for the founding ceremony of a new naval base at Wilhelmshaven, where he met King William I of Prussia (soon to become German emperor), Bismarck and Moltke. Perhaps inspired by the visit, he started preparing a paper on the design, construction and management of electrical torpedoes, the cutting edge technology of the time.

Командир (18691876)

2 августа 1869 года Фишер был произведен в звание командира, "в довольно раннем возрасте двадцати восьми лет", как отмечал его биограф Рудо́к Ма́ккей. 8 ноября он был назначен вторым командиром корабля «Донегал», находясь в подчинении у капитана Хьюэтта, кавалера Креста Виктории за Крымскую войну. «Донегал» был фрегатом, оснащенным вспомогательным винтовым движителем. Он совершал рейсы между Портсмутом и Гонконгом, доставляя сменные экипажи и забирая сменяемые. В это время он завершил свой труд по торпедному делу. В мае 1870 года Фишер был переведен, вновь в качестве второго командира, на флагманский корабль Китайской станции «Оушен». Именно на «Оушене» он написал восьмистраничные мемуары под названием «Морская тактика», которые капитан Дж. Г. Гуденаф издал для внутреннего пользования. Он установил систему электрической стрельбы, позволяющую одновременно вести огонь из всех орудий, сделав «Оушен» первым кораблем, оснащенным подобной системой. В своих письмах Фишер отмечал, что сильно скучает по жене, но также по работе над торпедами и возможности общаться с влиятельными людьми, которые предоставляла служба в Англии. В 1872 году он вернулся в Англию в артиллерийскую школу «Excellent», на этот раз в качестве начальника торпедной и минной подготовки. В этот период он выделил Торпедный отдел из состава «Excellent», создав для него отдельное учреждение под названием [название учреждения отсутствует в оригинале]. Его обязанности включали чтение лекций и ведение переговоров о закупке первых торпед Уайтхеда для флота. Для популяризации школы он приглашал политиков и журналистов на лекции и организовывал демонстрации. Это вызвало неоднозначную реакцию у некоторых офицеров, которые не одобряли его показной стиль. 30 октября 1874 года, в возрасте тридцати трех лет, он был произведен в капитаны и назначен первым командиром «Вернона». «Вернон» состоял из корпуса 50-пушечного парусного фрегата 1832 года постройки, спроектированного Уильямом Саймондсом, а корпус 26-пушечного парового фрегата использовался в качестве жилых помещений. «Волперт», торпедный катер водоизмещением 245 тонн, являлся экспериментальным тендером «Вернона» для проведения торпедных испытаний. Они стояли на якоре в Портсмутской гавани. В 1876 году Фишер служил в торпедном комитете Адмиралтейства.

On 2 August 1869 Fisher was promoted to the rank of commander, "at the early age of twenty eight" according to biographer Ruddock Mackay. On 8 November, he was posted as second in command of , serving under Captain Hewett, a Crimean War Victoria Cross holder. Donegal was a , with auxiliary screw propulsion. She plied between Portsmouth and Hong Kong, taking out relief crews and bringing home the crews they replaced. During this time he completed his torpedoes treatise. In May 1870, Fisher transferred, again as second in command, to , flagship of the China Station. It was whilst he was on Ocean that he wrote an eight page memoir: "Naval Tactics", which Captain J. G. Goodenough had printed for private circulation. He installed a system of electrical firing so that all guns could be fired simultaneously, making Ocean the first vessel to be so equipped. Fisher noted in his letters that he greatly missed his wife, but also missed his work on torpedoes and the access to important people possible with a posting in England. In 1872, he returned to England to the gunnery school Excellent, this time as head of torpedo and mine training, during which time he split the Torpedo Branch off from Excellent, forming a separate establishment for it called His duties included lecturing, and negotiating the purchase of the navy's first Whitehead torpedo. In order to promote the school, he invited politicians and journalists to attend lectures and organised demonstrations. This produced mixed reactions amongst some officers, who did not approve of his showmanship. He was promoted to captain on 30 October 1874, aged thirty three, in time to be Vernons first commander. Vernon consisted of the hulk of , William Symonds' 1832 50 gun sailing frigate, and the hulk of the 26 gun steam frigate provided accommodation. , a torpedo boat of 245 tons, was Vernon's experimental tender for the conduct of torpedo trials. They were moored in Portsmouth Harbour. In 1876, Fisher served on the Board of Admiralty's torpedo committee.

Капитан Р.Н. (18761883)

Сентябрь 1876 – март 1877: На полузаплате с семьей. 30 января 1877 – 1 марта 1877: командующий. Фишер был назначен командовать в качестве флаг-капитана на станции «Адмирал Северной Америки и Вест-Индии» под командованием Астли Купера-Кея с 2 марта 1877 года по 4 июня 1878 года. «Беллерофон» находился на верфи для ремонта, поэтому новый экипаж не отличался безупречным выполнением своих обязанностей. Фишер заявил им: «Я намерен заставить вас страдать три месяца, и если вы не достигнете моего уровня за это время, вам придется страдать еще три месяца». Мидшипман (впоследствии адмирал) Гордон Мур вспоминал, что Фишер был очень требовательным командиром, и у меня были долгие и утомительные обязанности, долгие часы у судового телеграфа в холодном тумане и т.д., и малейшее невнимание наказывалось. Думаю, это был его способ испытать нас, потому что он всегда вознаграждал нас каким-либо образом, когда мы заканчивали особенно трудную работу. Купер-Кей был переведен в специальную эскадру, действующую в Ла-Манше, сформированную для противодействия опасениям войны с Россией. Фишер сопровождал его в качестве флаг-капитана HMS «Геркулес» с 7 июня по 21 августа 1878 года. В это время Фишер впервые стал сторонником нового компаса, разработанного сэром Уильямом Томсоном, который включал поправки на отклонение, вызванное металлом в железных кораблях. С 9 января по 24 июля 1879 года Фишер командовал, находясь в составе Средиземноморского командования под командованием Джеффри Фиппса Хорнби. «Паллас» был в плохом состоянии, вокруг корабля была проложена цепь для удержания броневых пластин. В ходе плавания был осуществлен официальный визит в Стамбул, где Фишер обедал с султаном Османской империи из золотых кубков и тарелок. Затем он вернулся в Великобританию для двухмесячного отпуска на полузаплате, посетив Брюгге с семьей. Его следующее назначение, начавшееся 25 сентября 1879 года, было на должность флаг-капитана сэра Леопольда Макклинтока, командующего Североамериканской эскадрой. «Нортгемптон» был новым кораблем с рядом инноваций, включая двойные винты, прожекторы и телефоны, а также вооружение торпедами. Он был оснащен экспериментальным компасом конструкции Томсона, который изобретатель был готов настроить. Три дня были потрачены на попытки и безуспешные попытки настроить компас, Томсон становился все более раздражительным, пока не заметили, что по ошибке градусная шкала была отмечена только до 359 вместо 360 градусов. Корабль был оснащен новой конструкцией ламп, созданной капитаном Филиппом Коломбом, который прибыл на борт для их осмотра. В качестве шутки Фишер организовал так, чтобы все, что могло пойти не так с лампами, произошло, отправив Коломба разочарованным в своем изобретении (хотя Фишер официально положительно отчитался о лампах). В другой раз военно-морской госпиталь в Галифаксе запросил флаги для празднования дня рождения королевы. Фишер выполнил просьбу, но отправил только желтые и черные флаги, обозначающие чуму и карантин. С другой стороны, он усердно работал над улучшением своего корабля. Как сообщил его заместитель, коммандер Уилмот Фокс, корабль выполнил 150 торпедных стрельб за две недели, в то время как весь остальной флот выполнил только 200 за год. Брат Фишера, Филипп, служил на учебном корабле, который исчез где-то между Вест-Индией и Англией, предположительно потерпев крушение в шторм. «Нортгемптон» был одним из кораблей, отправленных на его поиски, но безуспешно. В январе 1881 года Фишер получил известие о своем назначении на новый броненосец. Адмирал Макклинток прокомментировал: «Все сожалеют об уходе капитана Фишера, но я думаю, что мы не осознаем нашей потери, пока он не уйдет. С момента его назначения на «Неукротимый» его дух вернулся и ежедневно возрастал, и теперь он почти требует привязи». Корабль все еще строился, поэтому Фишер был временно назначен на, флагманский корабль порт-адмирала в Портсмуте с 30 января по 4 июля 1881 года.

September 1876 – March 1877: On half pay with his family. 30 January 1877 – 1 March 1877: Commanding
Fisher was appointed to command as flag captain to the Admiral of the North America and West Indies Station, Astley Cooper Key, from 2 March 1877 to 4 June 1878. Bellerophon had been in the dockyard for repairs, so the new crew was less than perfect in carrying out their duties. Fisher told them I intend to give you hell for three months, and if you have not come up to my standard in that time you'll have hell for another three months. Midshipman (later Admiral) Gordon Moore recalled, Fisher was a very exacting master and I had at times long and arduous duties, long hours at the engine room telegraphs in cold fog, etc., and the least inattention was punished. It was, I think, his way of proving us, for he always rewarded us in some way when an extra hard bit of work was over. Cooper Key was transferred to a special squadron operating in the Channel formed to combat fears of war with Russia. Fisher went with him as flag captain of HMS Hercules from 7 June to 21 August 1878. From 22 August to 12 September he transferred still as flag captain under Cooper Key to At this time Fisher first became a proponent of the new compass being designed by Sir William Thomson which incorporated corrections for the deviation caused by the metal in iron ships. From 9 January to 24 July 1879 Fisher commanded serving in the Mediterranean Command under Geoffrey Phipps Hornby. Pallas was in poor condition, having a chain passed around the ship to hold the armour plates in place. The tour included an official visit to Istanbul where Fisher dined with the sultan of the Ottoman Empire from gold cups and plates. He then returned to the UK for two months leave at half pay, visiting Bruges with his family. His next posting, starting 25 September 1879, was to as Flag Captain to Sir Leopold McClintock, commanding the North American squadron. Northampton was a new ship with a number of innovations, including twin screws, searchlights and telephones, as well as being armed with torpedoes. It was fitted with an experimental Thomson designed compass, which the inventor was on hand to adjust. Three days were spent attempting and failing to adjust the compass, with Thomson becoming increasingly bad tempered, until it was noticed that by accident the degree card had been marked with only 359 instead of 360 degrees. The ship was fitted with a new design of lamp created by Captain Philip Colomb, who came on board to inspect them. As a joke, Fisher arranged for anything that could go wrong with the lamps to do so, sending Colomb away disheartened over his invention (although Fisher officially reported favourably about the lamps). On another occasion, the naval hospital at Halifax requested some flags to fly for the Queen's birthday. Fisher obliged, but sent only yellow and black flags signifying plague and quarantine. On the other hand, he worked hard at improving his ship. As reported by his second in command, Commander Wilmot Fawkes, the ship carried out 150 runs with torpedoes in a fortnight, whereas the whole rest of the navy performed only 200 in a year. Fisher's brother Philip was serving on the training ship , which disappeared somewhere between the West Indies and England, believed lost in a storm. Northampton was one of the ships sent to search for her, but without result. In January 1881 Fisher received news of his appointment to the new ironclad battleship Admiral McClintock commented, Everyone regrets the departure of Captain Fisher, but I fancy we shall not fully realize our loss until he is gone Since his nomination to the Inflexible, his spirits have returned and daily increased, and now he almost requires wiring down. The ship was still building, so Fisher was temporarily appointed to , flagship of the port admiral at Portsmouth between 30 January and 4 July 1881.

HMS Негибкий

Фишер считался достаточно способным, и после всех его назначений поступали рекомендации, позволившие назначить его капитаном недавно завершенного линкора "Inflexible". Этот корабль был оснащен самыми крупными орудиями и самой толстой броней во всем флоте, но при этом сохранял мачты и паруса, а также медленные дульнозарядные пушки. Его строительство заняло семь лет, и в его конструкцию было внедрено множество новшеств, включая электрическое освещение и торпедные аппараты, однако планировка была настолько сложной, что члены экипажа терялись. Паруса никогда не использовались для хода, но поскольку эффективность корабля частично оценивалась по скорости подъема парусов, Фишер был вынужден обучать экипаж обращению с ними. Весной 1882 года "Inflexible" входил в состав Средиземноморского флота и был назначен для охраны королевы Виктории во время ее визита в Ментон на Ривьере. Это должно было продемонстрировать французам мощь британского флота, но также позволило Фишеру встретиться с Викторией и ее внуком, принцем Генрихом Прусским, который впоследствии стал адмиралом немецкого флота. Виктория была впечатлена Фишером, как и его братом Филипом, служившим на королевских яхтах, для которого она организовала злополучную командировку на "Atalanta". "Inflexible" участвовал в англо-египетской войне 1882 года, обстреливая порт Александрии в составе флота адмирала Сеймура. Фишер возглавил десантный отряд, который был расквартирован во дворце Хедива. Не имея средств разведки, он разработал план бронирования железнодорожного состава железными листами, пулеметами и пушками. Эта идея получила широкую известность и освещение в прессе, благодаря чему Фишер впервые привлек к себе внимание общественности как герой. Служба на суше обернулась для Фишера серьезным заболеванием – дизентерией и малярией. Он отказывался брать больничный, но в конечном итоге лорд Нортбрук приказал ему вернуться домой, отметив: «Адмиралтейство может построить еще один "Inflexible", но не еще одного Фишера». В это время он сблизился с будущим королем Эдуардом VII и королевой Александрой. В 1882 году он был удостоен звания Компаньона Ордена Бани (CB).

Fisher was considered sufficiently able, with recommendations following all of his postings, to be appointed captain of the newly completed battleship Inflexible had the largest guns and thickest armour of any ship in the navy, but still carried masts and sails and had slow, muzzle loading guns. She had been seven years under construction and had many innovations built into her, including electric lighting and torpedo tubes, but with such a tortuous layout that crew became lost. The sails were never used for propulsion, but because a ship's performance was partly judged on the speed with which a ship could set sails, Fisher was obliged to drill the crew in their use. In spring 1882 Inflexible was part of the Mediterranean Fleet and was assigned to protection of Queen Victoria during a visit to Menton on the Riviera. This was intended as a reminder of British naval prowess to the French, but allowed Fisher to meet Victoria and her grandson, Prince Henry of Prussia, who later became admiral of the German navy. Victoria was impressed by Fisher, as she had been by his brother Philip who had served on royal yachts and for whom she had arranged the ill fated posting to Atalanta. Inflexible took part in the 1882 Anglo Egyptian War, bombarding the port of Alexandria as part of Admiral Seymour's fleet. Fisher was placed in charge of a landing party which was quartered in the Khedive's palace. Lacking means of reconnaissance, he devised a plan to armour a train with iron plates, machine gun and cannon. This became celebrated and widely reported by correspondents, so that its inventor, Fisher, came to the attention of the public for the first time as a hero. Shore duty had the unfortunate effect that Fisher became seriously ill with dysentery and malaria. He refused to take sick leave, but eventually was ordered home by Lord Northbrook, who commented, 'the Admiralty could build another Inflexible, but not another Fisher'. During this time he became a close friend of the future King Edward VII and Queen Alexandra. He was appointed a Companion of the Bath (CB) in 1882.

Домашние командировки

С января по апрель 1883 года Фишер получал пониженное жалование, восстанавливаясь после болезни. В январе королева Виктория, обеспокоенная обаятельным капитаном Фишером, пригласила его на две недели в Осборн-хаус. Фишер, поступивший на флот без средств и связей, был в восторге. К апрелю 1883 года Фишер достаточно оправился, чтобы вернуться к службе, и был назначен командиром. Он служил на "Excellent" два года, до июня 1885 года, где обрёл сторонников среди офицеров, обеспокоенных слабыми наступательными возможностями флота, включая Джона Джеллико и Перси Скотта. Следующие 15 месяцев он оставался без командования и продолжал страдать от последствий болезни. Он начал посещать Мариенбад, известный в высшем обществе своим целебным климатом, и регулярно возвращался туда в последующие годы. В июне-июле 1885 года Фишер проходил краткосрочную службу в Балтийском море под командованием адмирала Хорнби после Панджде́хского инцидента, вызвавшего опасения войны с Россией. С ноября 1886 по 1890 год он занимал должность директора военно-морского вооружения, отвечая за оружие и боеприпасы. Он руководил разработкой скорострельных орудий для борьбы с растущей угрозой торпедных катеров и особенно гордился тем, что добился снятия с кораблей деревянных абордажных пик. Производство и поставка вооружения и боеприпасов находились в ведении военного ведомства, а не военно-морского флота. Фишер начал долгую кампанию за возвращение этой ответственности Адмиралтейству, но добился успеха лишь после того, как стал Первым морским лордом. В 1887 году он был назначен флигель-адъютантом королевы, а в августе 1890 года получил звание контр-адмирала.

Адмирал (1890-1902)

С мая 1891 года по февраль 1892 года Фишер был адмиралом-суперинтендантом верфи в Портсмуте, где он занимался повышением скорости работ. Строительство корабля было сокращено до двух лет вместо трех, а замена барбетной пушки на корабле занимала не два дня, а два часа. Его пример побудил все верфи, как военно-морские, так и частные, сократить сроки постройки кораблей, что позволило сэкономить средства и быстрее вводить в строй новые проекты. Он использовал все возможные уловки: чиновнику, отказывавшемуся покидать свой кабинет для личного контроля за работой, предлагали повышение в тропиках; он выведывал имена одного-двух рабочих в бригаде, а затем специально хвалил их за работу, называя по имени, создавая впечатление личного знакомства со всеми; он приносил стул и стол во двор, где должна была проводиться операция, и заявлял о своем намерении оставаться там до ее завершения. Он отмечал: «Когда вам говорят, что что-то невозможно, что существуют непреодолимые препятствия, вот тогда нужно сражаться как черт». Его следующим назначением был третий морской лорд и контролер флота – морской офицер, ответственный за обеспечение флота кораблями и оборудованием. Он руководил разработкой эсминцев, вооруженных скорострельными малокалиберными орудиями (названными эсминцами по предложению Фишера). В 1892 году Альфред Ярроу из судостроительных компаний Торникрофт и Ярроу представил Адмиралтейству предложение по постройке этих кораблей, сообщив, что получил планы новых торпедных катеров, строящихся во Франции, и может построить более быстрый катер для защиты от них. Торпедные катера представляли серьезную угрозу, поскольку были дешевы, но потенциально могли потопить самые крупные линкоры, и Франция построила их в большом количестве. Первые эсминцы были признаны успешными, и был сделан заказ на новые, но Фишер сразу же столкнулся с трудностями, настаивая на том, чтобы к строительству катеров по проекту Ярроу были допущены все судостроители, а не только компания Ярроу. Схожая (но противоположная) проблема с корпоративными интересами возникла при внедрении водотрубных котлов на военных кораблях, которые обещали повысить топливную экономичность и скорость. Первые образцы были использованы Торникрофтом и Ярроу в 1892 году, а затем испытаны на канонерской лодке. Однако попытка установить аналогичные котлы на новых крейсерах в 1894 году вызвала вопросы в Палате общин и сопротивление со стороны судостроителей, не желавших инвестировать в новую технологию. Этот вопрос оставался открытым еще несколько лет после перехода Фишера на новую должность, и парламентское расследование отклонило новые котлы. В конечном итоге новый проект был принят, но только после постройки еще восемнадцати кораблей по старому проекту, что привело к снижению производительности. В 1894 году Фишер был посвящен в рыцари и стал командором ордена Бани, в 1896 году был повышен в звании до вице-адмирала, а в 1897 году назначен командующим Североамериканской и Вест-Индской станцией. В 1898 году Фашодский кризис привел к угрозе войны с Францией, на что Фишер ответил планами рейда на французские Вест-Индии, включая тюрьму на острове Дьявола, и возвращением «бесчестного» Альфреда Дрейфуса во Францию для разжигания беспорядков во французской армии. Фишер придерживался политики проведения всех маневров на полной скорости во время обучения флота и требовал от экипажей максимальной отдачи. Он общался с младшими офицерами, чтобы они не боялись обращаться к нему с идеями или не соглашаться с ним, когда это требовалось. Премьер-министр лорд Солсбери выбрал Фишера британским военно-морским делегатом на Первую Гаагскую мирную конференцию в 1899 году. Мирная конференция была созвана Россией для согласования ограничений на вооружения, но британская позиция заключалась в отклонении любых предложений, которые могли бы ограничить использование флота. Стиль Фишера заключался в том, чтобы говорить мало на официальных встречах, но настойчиво вести лоббирование на всех неформальных мероприятиях. Он производил впечатление на многих своей обходительностью и манерами, в сочетании с серьезной решимостью отстаивать британские интересы со всеми, кого он встречал. Конференция успешно завершилась ограничением применения дюм-дюм пуль, отравляющих газов и бомбардировок с воздушных шаров, и Фишер был награжден назначением главнокомандующим Средиземноморским флотом – «лучшим назначением во флоте». Немецкая делегация резюмировала британскую позицию следующим образом: мировое положение Англии зависело от флота, флот был достаточно силен, чтобы преодолеть любую коалицию государств, и Англия оставляла за собой право использовать этот флот по своему усмотрению.

From May 1891 to February 1892, Fisher was Admiral Superintendent of the dockyard at Portsmouth, where he concerned himself with improving the speed of operations. was built in two years rather than three, while changing a barbette gun on a ship was reduced from a two day operation to two hours. His example obliged all shipyards, both navy and private, to reduce the time they took to complete a ship, making savings in cost and allowing new designs to enter service more rapidly. He used all the tricks he could devise: an official who refused to step outside his office to personally supervise the work was offered a promotion to the tropics; he would find out the name of one or two men amongst a work crew and then make a point of complimenting them on their work and using their names, giving the impression he knew everyone personally; he took a chair and table into the yard where some operation was to be carried out and declared his intention to stay there until the operation was completed. He observed, When you are told a thing is impossible, that there are insuperable objections, then is the time to fight like the devil. His next appointment was Third Naval Lord and Controller of the Navy, the naval officer with overall responsibility for provision of ships and equipment. He presided over the development of torpedo boat destroyers armed with quick firing small calibre guns (called destroyers at Fisher's suggestion). A suggestion for the boats was brought to the Admiralty in 1892 by Alfred Yarrow of shipbuilders Thornycroft and Yarrow, who reported that he had obtained plans of new torpedo boats being built by the French, and he could build a faster boat to defend against them. Torpedo boats had become a major threat, as they were cheap but potentially able to sink the largest battleships, and France had built large numbers of them. The first destroyers were considered a success and more were ordered, but Fisher immediately ran into trouble by insisting that all shipbuilders, not just Yarrow's, should be invited to build boats to Yarrow's design. A similar (though opposite) difficulty with vested interests arose over the introduction of water tube boilers into navy ships, which held out the promise of improved fuel efficiency and greater speed. The first examples were used by Thornycroft and Yarrow in 1892, and then were trialled in the gunboat However, an attempt to specify similar boilers for new cruisers in 1894 led to questions in the House of Commons, and opposition from shipbuilders who did not want to invest in the new technology. The matter continued for several years after Fisher moved on to a new posting, with a parliamentary enquiry rejecting the new boilers. Eventually the new design was adopted, but only after another eighteen ships had been built using the older design, with consequent poorer performance than necessary. Fisher was knighted in the Queen's Birthday Honours of 1894 as a Knight Commander of the Bath, promoted to vice admiral in 1896, and put in charge of the North America and West Indies Station in 1897. In 1898 the Fashoda Crisis brought the threat of war with France, to which Fisher responded with plans to raid the French West Indies including Devil's Island prison, and return the "infamous" Alfred Dreyfus to France to foment trouble within the French army. It was Fisher's policy to conduct all manoeuvres at full speed while training the fleet, and to expect the best from his crews. He would socialise with junior officers so that they were not afraid to approach him with ideas, or disagree with him when the occasion demanded. Fisher was chosen by Prime Minister Lord Salisbury as British naval delegate to the First Hague Peace Convention in 1899. The peace conference had been called by Russia to agree to limits on armaments, but the British position was to reject any proposal which might restrict use of the navy. Fisher's style was to say little in formal meetings, but to lobby determinedly at all informal gatherings. He impressed many by his affability and style, combined with a serious determination to press the British case with everyone he met. The conference ended successfully with limitations only upon dumdum bullets, poison gas and bombings from balloons, and Fisher was rewarded with appointment as Commander in Chief of the Mediterranean Fleet, 'the tip top appointment of the fleet' The German delegation summarised Britain's position: English world position depended upon the navy, the navy was sufficiently powerful to overcome any combination of states, and England reserved the right to employ that fleet any way it chose.

Средиземноморский флот

В отличие от Североамериканской и Вест-Индской станции, Средиземноморский флот был жизненно важным британским командованием, базировавшимся в Александрии и Гибралтаре. Важный судоходный маршрут между Индией и Великобританией проходил через Суэцкий канал и рассматривался как уязвимый для Франции. Франция была обеспокоена маршрутом с севера на юг к своим колониям в Северной Африке. Фишер оставил свой флагманский корабль из Североамериканской эскадры, вместо того чтобы выбрать более мощный, но медленный традиционный линкор, несмотря на критику со стороны других офицеров. Его стратегия подчеркивала важность нанесения первого удара, но с пониманием того, что затонувшие корабли трудно заменить, и он заменит любого офицера, не способного соответствовать его требованиям. Он читал лекции по военно-морской стратегии, на которые приглашались все офицеры, и вновь призвал их делиться с ним своими идеями. Он предлагал призы за эссе по тактике и поддерживал большую картографическую комнату с моделями всех кораблей флота, где офицеры могли разрабатывать тактические схемы. Особую тревогу вызывала угроза торпед, которыми, как хвасталась Германия, можно было уничтожить британский флот, а также многочисленные французские торпедные катера. Инновации Фишера не были приняты всеми, некоторые старшие офицеры возмущались вниманием, которое он уделял младшим, или давлением, которое он оказывал на всех для повышения эффективности. Была принята программа реалистичных учений, включающая имитацию французских рейдов, оборонительные маневры, ночные атаки и блокады, проводившиеся с максимальной скоростью. Он учредил золотой кубок для корабля, показавшего лучшие результаты в артиллерийской стрельбе, и настаивал на стрельбе на большей дальности и в боевом порядке. Он обнаружил, что сам сталкивается с некоторыми сложностями управления крупным флотом в сложных ситуациях, и получал от этого огромное удовольствие. Записи его лекций показывают, что в начале его службы в Средиземноморье эффективная дальность стрельбы тяжелых орудий без телескопических прицелов считалась 2000 ярдов, или 3000–4000 ярдов с такими прицелами, в то время как к концу его службы обсуждение сосредоточилось на том, как эффективно стрелять на 5000 ярдов. Это было обусловлено увеличением дальности торпед, которая теперь составляла 3000–4000 ярдов, что требовало от кораблей эффективно вести бой на больших дистанциях. В то время он выступал за относительно небольшую основную артиллерию на линкорах (некоторые имели орудия калибра 15 дюймов и более), поскольку улучшенная техническая конструкция относительно небольших (10 дюймов) современных орудий обеспечивала значительно более высокую скорострельность и общую огневую мощь бортового залпа. Потенциально большая дальность стрельбы крупнокалиберных орудий не была проблемой, поскольку никто не знал, как эффективно наводить их на такие расстояния. Он утверждал, что «конструкция боевых кораблей должна соответствовать способам ведения боя, а не наоборот – боевые действия должны быть подчинены конструкции кораблей». Что касается поведения офицеров, он заметил: «Думай и действуй самостоятельно – вот девиз будущего, а не «Давайте дождемся приказов». Лорд Хэнки, морской офицер, служивший под командованием Фишера, позже отметил: «Трудно представить себе, что чувствовал человек, не живший при предыдущем режиме, чтобы понять, какие изменения Фишер принес в Средиземноморский флот. До его прибытия темы и споры в офицерских собраниях в основном касались таких вопросов, как чистка краски и латуни. Об этом забыли и заменили непрерывными дискуссиями о тактике, стратегии, артиллерии, торпедной войне, блокаде и т. д. Это было настоящее возрождение, которое затронуло каждого офицера флота». Лорд Чарльз Бересфорд, впоследствии ставший резким критиком Фишера, отказался от планов вернуться в Британию и заняться политикой, поскольку он «узнал за последнюю неделю больше, чем за последние сорок лет». Фишер организовал серию банкетов и балов для важных сановников с целью улучшения дипломатических отношений. Флот посетил Константинополь, где он провел три встречи с султаном и в ноябре 1900 года был награжден Большим кордоном ордена Османие, а в следующем году 5 ноября 1901 года был произведен в полные адмиралы. Он активно лоббировал Адмиралтейство для получения дополнительных кораблей и припасов для Средиземноморской эскадры. Бересфорд, который совмещал морскую карьеру с политической деятельностью, продолжал публично выступать за увеличение финансирования флота, что привело к конфликту с Адмиралтейством. Хотя Фишер соглашался с ним в необходимости увеличения финансирования и немедленной готовности к войне, он решил не участвовать в публичных дебатах. Однако он поддерживал постоянную конфиденциальную переписку с журналистом Арнольдом Уайтом, предоставляя ему информацию и советы для газетной кампании в поддержку нужд флота. В ходе переписки в 1902 году Фишер отметил, что, хотя Франция и была историческим врагом Британии, у Британии было много общих интересов с Францией как с возможным союзником, в то время как растущая немецкая активность за рубежом делала ее гораздо более вероятным врагом. Переписка показала, что Фишер оставался неуверенным в том, как воспринимаются его взгляды в Адмиралтействе, и в том, получит ли он дальнейшие повышения. Он уже получал предложения занять должность директора компании Armstrong Whitworth в Элсвике (тогда крупнейшей британской оружейной фирме) с гораздо более высокой зарплатой, чем у адмирала, и с возможностью частным образом разрабатывать новые типы кораблей, которые, по его мнению, понадобятся для поддержания силы флота.

Unlike the North America and West Indies station, the Mediterranean Fleet was a vital British command operating from Alexandria and Gibraltar. The important shipping route between India and Britain passed through the Suez Canal, and was considered threatened by France. France was concerned with the route north–south to its colonies in Northern Africa. Fisher retained his flagship from the North American Squadron, , rather than choosing a more powerful but slower traditional battleship, despite criticism from other officers. His strategy emphasised the importance of striking the first blow, but with an awareness that sunk ships could not easily be replaced, and would replace any officer who could not keep up with the standards he demanded. He gave lectures on naval strategy to which all officers were invited and once again encouraged his officers to bring ideas to him. He offered prizes for essays on tactics and maintained a large tabletop map room with models of all ships in the fleet, where all officers could come to develop tactics. A particular concern was the threat of torpedoes, which Germany had boasted would dispose of the British fleet, and the numerous French torpedo boats. Fisher's innovations were not universally approved, with some senior officers resenting the attention he paid to their juniors, or the pressure he placed on all to improve efficiency. A programme of realistic exercises was adopted including simulated French raids, defensive manoeuvres, night attacks and blockades, all carried out at maximum speed. He introduced a gold cup for the ship which performed best at gunnery, and insisted upon shooting at greater range and from battle formations. He found that he too was learning some of the complications and difficulties of controlling a large fleet in complex situations, and immensely enjoyed it. Notes from his lectures indicate that, at the start of his time in the Mediterranean, useful working ranges for heavy guns without telescopic sights were considered to be only 2000 yards, or 3000–4000 yards with such sights, whereas by the end of his time discussion centred on how to shoot effectively at 5000 yards. This was driven by the increasing range of the torpedo, which had now risen to 3000–4000 yards, necessitating ships fighting effectively at greater ranges. At this time he advocated relatively small main armaments on capital ships (some had 15 inch or greater), because the improved technical design of the relatively small (10 inch) modern guns allowed a much greater firing rate and greater overall weight of broadside. The potentially much greater ranges of large guns was not an issue, because no one knew how to aim them effectively at such ranges. He argued that "the design of fighting ships must follow the mode of fighting instead of fighting being subsidiary to and dependent on the design of ships." As regards how officers needed to behave, he commented, " Think and act for yourself is the motto for the future, not Let us wait for orders." Lord Hankey, then a marine officer serving under Fisher, later commented, "It is difficult for anyone who had not lived under the previous regime to realize what a change Fisher brought about in the Mediterranean fleet. Before his arrival, the topics and arguments of the officers messes were mainly confined to such matters as the cleaning of paint and brasswork. These were forgotten and replaced by incessant controversies on tactics, strategy, gunnery, torpedo warfare, blockade, etc. It was a veritable renaissance and affected every officer in the navy." Lord Charles Beresford, later to become a severe critic of Fisher, gave up a plan to return to Britain and enter parliament, because he had "learnt more in the last week than in the last forty years." Fisher implemented a program of banquets and balls for important dignitaries to improve diplomatic relations. The fleet visited Constantinople, where he had three meetings with the sultan and was awarded the Grand Cordon, Order of Osmanieh in November 1900, and the following year he was promoted to full Admiral on 5 November 1901. He lobbied hard with the Admiralty to obtain additional ships and supplies for the Mediterranean squadron. Beresford, who had established a career in politics alongside his naval one, continued a public campaign for greater funding of the fleet, which caused him to come into conflict with the Admiralty. While Fisher agreed with him as to the need for greater funding and instant readiness for war, he chose to stay out of the public debate. However, he maintained a steady confidential correspondence with the journalist Arnold White, providing him with information and advice for a newspaper campaign promoting the needs of the navy. During the course of the correspondence in 1902, Fisher noted that although France was Britain's historical enemy, Britain had considerable common interest with France as a possible ally, whereas growing German activity abroad made her a much more likely enemy. The correspondence revealed that Fisher remained uncertain how his views were being received at the Admiralty and an uncertainty on his part whether he would receive further promotions. He had already received approaches to become a director of Armstrong Whitworth, of Elswick (then Britain's largest armaments firm), at a considerably larger salary than that of an admiral and with the possibility of building privately new designs of ship which he believed would be needed to maintain the strength of the fleet.

Второй морской лорд: реформа офицерской подготовки (1902-1904)

В начале июня 1902 года Фишер передал командование Средиземноморской эскадрой адмиралу сэру Комптону Домвилю и вернулся в Великобританию, чтобы занять должность второго морского лорда, отвечающего за личный состав. 9 июня он был принят в Адмиралтействе и приступил к своим обязанностям на следующий день. В то время как инженерные офицеры, чья важность во флоте неуклонно росла по мере его растущей зависимости от машин, по-прежнему часто презирались командирами (штабными) офицерами. Фишер полагал, что объединение этих двух корпусов пойдет на пользу флоту, подобно тому, как в прошлом были объединены офицеры навигации, ранее представлявшие собой совершенно отдельную специализацию. Его решение заключалось в объединении подготовки курсантов обычного и инженерного состава и пересмотре учебной программы, чтобы обеспечить прочную основу для дальнейшего выбора любого из этих направлений. Предложение первоначально встретило сопротивление со стороны остальной части Адмиралтейского совета, но Фишеру удалось убедить их в преимуществах этих изменений. Возражения в военно-морском флоте в целом было сложнее подавить, и в газетах вновь разгорелась кампания. Фишер прекрасно понимал выгоду от поддержки прессы и продолжал передавать информацию лояльным журналистам. К Бересфорду обратились офицеры, выступающие против изменений, с просьбой возглавить их борьбу, но он поддержал Фишера в этом вопросе. Срок обучения был увеличен с менее чем двух лет до четырех, что потребовало расширения жилых помещений для курсантов. Второе кадетское училище, Королевский военно-морской колледж в Осборне, было построено в Осборн-хаусе на острове Уайт для первых двух лет обучения, а последние два года проходили в Дартмуте. Все курсанты получали образование в области науки и техники, применительно к службе на корабле, а также изучали навигацию и морское дело. Те, кто становился командирами, теперь лучше понимали бы свои корабли, а те, кто выбирал инженерную службу, были бы лучше подготовлены к командованию. Физическая подготовка и спорт преподавались не только для пользы курсантов, но и для будущей подготовки экипажей кораблей, которые должны были формировать спортивные команды для визитов доброй воли в иностранные порты. Вступительные экзамены, которые отдавали предпочтение тем, кто мог позволить себе частные уроки, были заменены собеседованием, на котором оценивались не только ответы кандидатов, но и их общие знания и реакция на вопросы. После четырех лет обучения курсанты направлялись на специальные учебные корабли для получения практического опыта, прежде чем быть назначенными на командные должности. Результаты выпускных экзаменов влияли на старшинство каждого курсанта и его шансы на быстрое продвижение по службе. Фишер описал свой план Селборна-Фишера как "непобедимый предрассудками, парламентом, сатаной или даже, превыше всего этого, самим Казначейством". Однако его первоначальное включение Королевской морской пехоты привело к резкому сокращению числа курсантов, желающих стать офицерами в этом роде войск. В связи с этим Фишер был вынужден изменить свои реформы, исключив Королевскую морскую пехоту в 1912 году. 26 июня 1902 года он был удостоен звания рыцаря Большого креста Ордена Бани (GCB) в списке наград коронации 1902 года, а 24 октября 1902 года король Эдуард VII вручил ему награду в Букингемском дворце. В 1903 году он стал главнокомандующим в Портсмуте, флагманом которого был .

In early June 1902 Fisher handed over the command of the Mediterranean Squadron to Admiral Sir Compton Domvile, and returned to the UK to take up the appointment as Second Naval Lord in charge of personnel. He was read in at the Admiralty on 9 June, and took up his duties the following day. At this time engineering officers, who had become increasingly important in the fleet as it became steadily more dependent upon machinery, were still largely looked down upon by executive (command) officers. Fisher considered it would be better for the navy if the two branches could be merged, as had been done in the past with navigation officers who had similarly once been a completely separate speciality. His solution was to merge the cadet training of ordinary and engineer officers and revise the curriculum so that it provided a suitable grounding to later go on to either path. The proposal was initially resisted by the remainder of the Board of Admiralty, but Fisher convinced them of the benefits of the changes. Objections within the navy as a whole were harder to quell and a campaign once again broke out in newspapers. Fisher was thoroughly aware of the benefits of getting the press on his side and continued to leak information to friendly journalists. Beresford was approached by officers objecting to the changes to act as champion of their cause, but sided with Fisher on this issue. Training was extended from under two years to four, with the resulting need for more accommodation for cadets. A second cadet establishment, the Royal Naval College, Osborne, was constructed at Osborne House on the Isle of Wight for the first two years of training, with the last two remaining at Dartmouth. All cadets now received an education in science and technology as it related to life on board a ship as well as navigation and seamanship. Those who went on to be command officers would now have the benefit of improved understanding of their ships while those who became engineers would be better equipped for command. Physical education and sport were to be taught, not only for the benefit of the cadets but also for the future training of ships' crews which were expected to produce sporting teams on good will visits in foreign ports. Entrance by examination, which biased the intake to those who could obtain special tuition, was replaced with an interview committee tasked with determining the general knowledge of candidates and their reaction to the questions as much as their answers. After the four years, cadets were posted to special training ships for final practical experience before being posted to real command positions. The results of the final examination affected the seniority allotted to each cadet and his chance of future early promotion. Fisher had described his Selborne Fisher scheme as "unstoppable by prejudice, Parliament, Satan or even, beyond all these, the Treasury itself". However his original inclusion of the Royal Marines caused a drastic fall in the number of cadets opting to become officers in that branch of the service. Fisher accordingly was obliged to modify his reforms to exclude the Royal Marines in 1912. He was appointed a Knight Grand Cross of the Order of the Bath (GCB) in the 1902 Coronation Honours list on 26 June 1902, and invested as such by King Edward VII at Buckingham Palace on 24 October 1902. In 1903 he became Commander in Chief, Portsmouth, with as his flagship.

Первый морской лорд (19041910)

Проведя сентябрь и первую половину октября на континенте, Фишер вступил в должность Первого морского лорда 20 октября 1904 года. Назначение сопровождалось предоставлением дома в Квин Эннс Гейт, но Фишер также арендовал Лэнгем-Хаус в Хэме, где семья проживала до его выхода в отставку. В июне 1905 года он был удостоен Ордена Заслуг (OM), а в декабре получил звание адмирала флота. Фишера привлекли в Адмиралтейство для сокращения военно-морских бюджетов и реформирования флота в соответствии с требованиями современной войны. В разгар ожесточенных общественных дебатов он безжалостно продал 90 устаревших и малых кораблей и отправил в резерв еще 64, назвав их «слишком слабыми, чтобы сражаться, и слишком медленными, чтобы убежать», и «скупцом накопленным хламом». Это высвободило экипажи и средства для увеличения числа крупных современных кораблей в прибрежных водах. Смета военно-морских расходов на 1905 год была сокращена на 3,5 миллиона фунтов стерлингов по сравнению с 36,8 миллионами фунтов стерлингов в предыдущем году, несмотря на новые строительные программы и значительное повышение эффективности. Военно-морские расходы снижались с 1905 по 1907 год, а затем вновь возросли. К концу пребывания Фишера в должности Первого морского лорда расходы вернулись к уровню 1904 года. Он был движущей силой в разработке быстроходных линкоров, вооруженных крупнокалиберной артиллерией, и возглавлял Комитет по проектированию, который разработал эскизный проект первого современного линкора. Его комитет также создал новый тип крейсера, по стилю схожий с «Дредноутом», с высокой скоростью, достигнутой за счет снижения броневой защиты. Так появился линейный крейсер, первым из которых стал… Он также поощрял внедрение подводных лодок в Королевский флот и переход от флота, работающего преимущественно на угле, к флоту, работающему на нефти. У него была давняя публичная вражда с другим адмиралом, лордом Чарльзом Бересфордом. В качестве Первого морского лорда Фишер неоднократно предлагал королю Эдуарду VII использовать военно-морское превосходство Великобритании для «копенгагенизации» немецкого флота в Киле, то есть уничтожить его внезапной превентивной атакой без объявления войны, как это сделал Королевский флот против датского флота во время наполеоновских войн. В своих мемуарах Фишер записал разговор, в котором ему сообщили, что «все, начиная с немецкого императора и ниже, считали его самым ненавистным человеком в Германии», поскольку император «слышал о его идее «копенгагенизации» немецкого флота». Фишер добавил, что сомневается в утечке этого предложения, и полагал, что «император сказал это лишь потому, что знал, что именно это и должны были сделать британцы». В 1908 году он предсказал, что война между Великобританией и Германией начнется в октябре 1914 года, что впоследствии подтвердилось. Это предсказание основывалось на прогнозируемом завершении расширения Кильского канала, которое позволило бы Германии безопасно перебрасывать свои крупные военные корабли из Балтийского моря в Северное. В том же году он был удостоен звания рыцаря Большого креста Королевского Викторианского ордена (GCVO). 7 декабря 1909 года он получил титул барона Фишера. Он выбрал каламбурный девиз «Бойтесь Бога и ничего не страшитесь» для своего герба, как отсылку к «Дредноуту».

After spending September and the first half of October on the continent Fisher took office as First Sea Lord on 20 October 1904. The appointment came with a house in Queen Anne's Gate, but Fisher also leased Langham House, Ham where the family lived until his retirement. In June 1905 he was appointed to the Order of Merit (OM), in December he was promoted Admiral of the Fleet. Fisher was brought into the Admiralty to reduce naval budgets, and to reform the navy for modern war. Amidst massive public controversy, he ruthlessly sold off 90 obsolete and small ships and put a further 64 into reserve, describing them as "too weak to fight and too slow to run away", and "a miser's hoard of useless junk". This freed up crews and money to increase the number of large modern ships in home waters. The navy estimate for 1905 was reduced by £3.5 million on the previous year's total of £36.8 million despite new building programs and greatly increased effectiveness. Naval expenditure fell from 1905 to 1907, before rising again. By the end of Fisher's tenure as First Sea Lord expenditure had returned to 1904 levels. He was a driving force behind the development of the fast, all big gun battleship, and chaired the Committee on Designs which produced the outline design for the first modern battleship, His committee also produced a new type of cruiser in a similar style to Dreadnought with a high speed achieved at the expense of armour protection. This became the battlecruiser, the first being He also encouraged the introduction of submarines into the Royal Navy, and the conversion from a largely coal fuelled navy to an oil fuelled one. He had a long running public feud with another admiral, Lord Charles Beresford. In his capacity as First Sea Lord, Fisher proposed multiple times to King Edward VII that Britain should take advantage of its naval superiority to "Copenhagen" the German fleet at Kiel – that is, to destroy it with a pre emptive surprise attack without declaration of war, as the Royal Navy had done against the Danish Navy during the Napoleonic Wars. In his memoirs, Fisher records a conversation where he was informed that "by all from the German Emperor downwards [he] was the most hated man in Germany", as the Emperor "had heard of [Fisher's] idea for the "Copenhagening" of the German Fleet." Fisher further added that he doubted that the suggestion had leaked out, and believed that "[the Emperor] only said it because he knew it was what [the British] ought to have done." In 1908, he predicted that war between Britain and Germany would occur in October 1914, which later proved accurate, basing his statement on the projected completion of the widening of the Kiel Canal, which would allow Germany to move its large warships safely from the Baltic to the North Sea. He was appointed a Knight Grand Cross of the Royal Victorian Order (GCVO) that year. On 7 December 1909, he was created Baron Fisher. He took the punning motto "Fear God and dread nought" on his coat of arms as a reference to Dreadnought.

До войны (19111914)

Он вышел в отставку и поселился в Килверстоун-Холл в Норфолке 25 января 1911 года, в день своего 70-летия. В 1912 году Фишер был назначен председателем Королевской комиссии по топливу и двигателям с целью перевода всего флота на нефть. Комиссия Фишера, материалы которой были засекречены, представила отчет 27 ноября 1912 года, за которым последовали два дополнительных отчета 27 февраля 1913 года и 10 февраля 1914 года. С началом Первой мировой войны в августе 1914 года Фишер стал частым гостем у Черчилля в Адмиралтействе.

Первый морской лорд (19141915)

В октябре 1914 года лорд Фишер был отозван с поста первого морского лорда после того, как принц Людовик Баттенберг был вынужден уйти в отставку из-за своего немецкого имени. Газета "Таймс" сообщила, что Фишер "вступал в свой 74-й год, но никогда не чувствовал себя моложе и энергичнее". Он подал в отставку 15 мая 1915 года на фоне острых разногласий с первым лордом Адмиралтейства Уинстоном Черчиллем по поводу операции в Галлиполи, что также привело к отставке Черчилля. Фишер не был искренне заинтересован в этой кампании – он то поддерживал ее, то сомневался, что вызывало недоумение и разочарование у членов кабинета министров, – и в целом предпочитал амфибию на немецкое побережье Балтийского моря (Балтийский проект), для чего даже были спроектированы и построены линейные крейсеры с малой осадкой. По мере провала кампании в Галлиполи отношения с Черчиллем становились все более напряженными. Одним из последних вкладов Фишера в военно-морское строительство стал проект "Мамонтов", огромного линейного крейсера, который развивал принципы класса "Courageous", оснащенного 20-дюймовыми орудиями, но с минимальной броней. Проект "Несравненного" так и не был одобрен. Отставку Фишера поначалу не восприняли всерьез: "Фишер постоянно подает в отставку", – заметил премьер-министр Х. Х. Асквит. Однако, когда Фишер освободил свою комнату в Адмиралтействе, заявив о намерении уйти на покой в Шотландию, премьер-министр от имени короля приказал ему продолжить исполнение обязанностей. Старшие морские офицеры и пресса обратились к пожилому (74-летнему) первому морскому лорду с просьбой остаться на своем посту. Фишер ответил эксцентричным письмом Асквиту, в котором изложил шесть требований, которые, по его мнению, "гарантировали бы успешное завершение войны". Эти требования давали бы ему беспрецедентную единоличную власть над флотом, включая все назначения и строительство. После замечания о том, что поведение Фишера указывает на признаки психического расстройства, Асквит резко принял его первоначальную отставку.

Последние годы (19151920)

Фишер был назначен председателем правительственного Совета по изобретениям и исследованиям, занимая этот пост до конца войны. В 1917 году он был награжден японским орденом Восходящего солнца с цветками пауловнии, Большой кордон, высшей из восьми степеней этой награды. Уведомление о разрешении короля принять и носить эту награду было должным образом опубликовано в London Gazette. Его гроб был покрыт флагом Фишера как адмирала флота и увенчан княжеской короной. Фишер умер от рака на площади Святого Джеймса в Лондоне 10 июля 1920 года в возрасте 79 лет, и ему были устроены государственные похороны в Вестминстерском аббатстве. Его гроб везли на орудийном лафете по улицам Лондона в Вестминстерское аббатство матросы, шестеро адмиралов несли гроб, а Королевские морские пехотинцы сопровождали процессию с оружием, опущенным вниз, под медленный бой заглушенных барабанов. Вечером того же дня тело было кремировано в крематории Голдерс Грин. На следующий день прах Фишера был доставлен поездом в Килверстоун в сопровождении почетного караула Королевского флота и помещен в могилу его жены под каштановым деревом, с видом на носовую фигуру его первого корабля.

В фольклоре и популярной культуре

Ссылка на Фишера была скрыта в виде зашифрованного сообщения, кода Смитти, судьей Питером Смитом в апреле 2006 года в судебном решении по делу о плагиате романа «Код да Винчи». В биографии Смита в справочнике «Кто есть кто» указано, что он был поклонником Джеки Фишера. Оксфордский словарь английского языка приписывает Фишеру самое раннее известное использование фразы "OMG" как сокращения от "Oh my God" в письме Уинстону Черчиллю от 9 сентября 1917 года. В письме Фишер написал "Oh! My God!". Фишер ввел в обиход фразу "Buggins' turn" для описания практики назначения на должности по принципу ротации или старшинства, а не по заслугам, что он считал проблемой в военно-морском флоте. Песня "Old Admirals" на альбоме Эла Стюарта Past, Present, and Future во многом основана на жизни Фишера. Фишер появляется в роли мичмана во время восстания тайпингов в романе Джорджа Макдональда Фрейзера «Флэшмен и дракон» (1985). Фишер появляется в телевизионном мини-сериале «Рейли, ас шпионов» (1983), в первом эпизоде, где его роль исполнил актер Денис Холмс.