Масахару Хомма: Японский генерал и военный преступник

Введение

Японский офицер, военный преступник 1887 1946

Масахару Хомма (本間雅晴) был генерал-лейтенантом Императорской японской армии во время Второй мировой войны. Хомма командовал 14-й армией, вторгшейся на Филиппины и устроившей Батаанский марш смерти. После войны Хомма был признан виновным в военных преступлениях, связанных с действиями войск, находившихся под его прямым командованием, и расстрелян 3 апреля 1946 года.

Биография

Хомма родился на острове Садо в Японском море у побережья префектуры Ниигата. Он окончил 14-й класс Императорской японской армейской академии в 1907 году и 27-й класс Армейского штабного колледжа в 1915 году. Хомма испытывал глубокое уважение к Западу и обладал некоторым его пониманием, проведя восемь лет в качестве военного атташе в Соединенном Королевстве. В 1917 году он был прикомандирован к Восточно-Ланкаширскому полку, а в 1918 году служил в составе Британских экспедиционных сил во Франции, где был награжден Военным крестом. С 1930 по 1932 год Хомма вновь был направлен в качестве военного атташе в Соединенное Королевство, где его владение английским языком оказалось полезным. Он также был включен в состав японской делегации на Женевскую конференцию по разоружению в 1932 году и служил в пресс-секции Министерства армии с 1932 по 1933 год. В 1933–1935 годах он вновь командовал воинской частью, будучи командиром 1-го пехотного полка IJA, а с 1935 по 1936 год был назначен командующим 32-й пехотной бригадой IJA. В 1937 году Хомма был назначен адъютантом принца Чичибу, брата императора. Вместе с ним он совершил дипломатическую поездку по Западной Европе, посетив коронацию короля Георга VI. Визит продолжился в Германию, где он принял участие в Нюрнбергском митинге и встретился с Адольфом Гитлером, с которым принц попытался укрепить отношения в соответствии с Антикоминтерновским пактом 1936 года. Затем он служил командиром Тайваньской армии Императорских вооруженных сил и написал текст военной песни "Тайваньская армия". Ямагучи Ёсико ("Ли Сян Лань" на китайском языке) была приглашена исполнить эту песню для поднятия боевого духа тайваньцев. В июле 1938 года он был произведен в генерал-лейтенанты. С началом Второй китайско-японской войны Хомма был назначен командиром 27-й дивизии IJA в Китае с 1938 по 1940 год и руководил блокадой иностранных концессий в Тяньцзине, где он вел переговоры с британской стороной. После падения Нанкина он публично заявил, что "если мир не будет достигнут немедленно, это будет катастрофой". Хомма был отстранен от командования на передовой и назначен главнокомандующим Тайваньским военным округом с 1940 по 1941 год.

Homma was born on Sado Island, in the Sea of Japan off Niigata Prefecture. He graduated in the 14th class of the Imperial Japanese Army Academy in 1907, and in the 27th class of the Army Staff College in 1915. Homma had a deep respect for, and some understanding of, the West, having spent eight years as a military attaché in the United Kingdom. In 1917, he was attached to the East Lancashire Regiment, and in 1918, served with the British Expeditionary Force in France, being awarded the Military Cross. From 1930 to 1932, Homma was again sent as a military attaché to the United Kingdom, where his proficiency in the English language was useful. He was also assigned to be part of the Japanese delegation to the Geneva Disarmament Conference in 1932 and served with the press section of the Army Ministry from 1932 to 1933. He was given a field command again, as commander of the IJA 1st Infantry Regiment from 1933 to 1935, and was promoted to command the IJA 32nd Infantry Brigade from 1935 to 1936. In 1937, Homma was appointed aide de camp to Prince Chichibu, a brother of the Emperor. With him, he made a diplomatic tour in Western Europe, attending the coronation of King George VI. The visit continued to Germany where he attended the Nuremberg rally and met Adolf Hitler, with whom the prince tried to boost relations, following the Anti Comintern Pact of 1936. He then served as the commander of the Taiwan Army of the Imperial Armed Forces, and composed the lyric of the military song "Taiwan Army". Yamaguchi Yoshiko ("Lee Shiang Lan" in Chinese) was invited to sing the song to boost Taiwanese morale. He was promoted to lieutenant general in July 1938. With the start of the Second Sino Japanese War, Homma was appointed commander of the IJA 27th Division in China from 1938 to 1940 and directed the blockade of the foreign concessions in Tientsin, where he led the negotiations with the British. After the fall of Nanjing, he declared publicly that "unless peace is achieved immediately it will be disastrous". Homma was removed from his position at the front lines, and reassigned to become commander in chief of the Taiwan Army District from 1940 to 1941.

Филиппины

С началом Тихоокеанской войны Хомма был назначен командующим 14-й армией императорской армии Японии численностью 43 110 человек и получил задачу вторгнуться на Филиппины. Он приказал своим войскам относиться к филиппинцам не как к врагам, а как к друзьям, и уважать их обычаи и религию. В одном случае, при приближении к Маниле, Хомма остановил свои колонны и приказал солдатам привести себя в порядок и выровнять строй, полагая, что неопрятные солдаты более склонны к мародерству и изнасилованиям. Его подход к филиппинским гражданским лицам вызвал неприязнь его начальника, генерала графа Хисаичи Тераучи, командующего Южной армией, который направлял в Токио негативные доклады о Хомме из своей штаб-квартиры в Сайгоне. Кроме того, в командовании Хоммы росла подрывная деятельность небольшой группы недовольных, находившихся под влиянием полковника Масанобу Цудзи. От имени Хоммы они рассылали секретные приказы, противоречащие его политике, включая приказ о казни главного судьи Филиппин Хосе Абада Сантоса и попытку казни бывшего спикера Палаты представителей Мануэля Роксаса, о чем Хомма узнал вовремя и предотвратил это. Хомма недооценил вероятность того, что отступление филиппинско-американских сил на полуостров Батан может сорвать японский график. К тому времени, как он осознал свою ошибку, его лучшая пехотная дивизия была заменена слабо обученной резервной бригадой, что значительно ослабило его ударную группировку. Вместо того чтобы тратить людей в ожесточенных лобовых атаках, он попытался обойти американские войска. Это вызвало критику со стороны начальства, которое считало, что он был "отравлен" западными идеями о сохранении жизни своих солдат. Обеспокоенный застоем в наступлении на Лусоне, Хирохито дважды в январе 1942 года настоял на том, чтобы начальник Генерального штаба армии Хадзиме Сугияма увеличил численность войск и начал быстрое наступление на Батан. Следуя этим указаниям, Сугияма оказал давление на Хомму, чтобы тот возобновил атаки. Последовавшее за этим сражение за Батан, начавшееся в январе 1942 года, стало одним из самых ожесточенных в кампании. После победы японцев в апреле по меньшей мере 60 000 союзных военнопленных были отправлены в 100-километровый марш до лагеря для военнопленных. Из-за жестокого обращения и насилия со стороны японских солдат во время марша погибло не менее 5500 солдат союзников. Хомма стал известен как "Зверь Батана" среди солдат союзников. Несмотря на победу Японии в битве за Батан, ухудшение отношений между Хоммой и Сугиямой привело к отстранению Хоммы от командования вскоре после падения Коррегидора, и впоследствии он был лишь номинальным командующим 14-й армией. Газета The New York Times ошибочно сообщила до падения Батана, что Хомма был заменен генералом Ямаситой и что он покончил с собой. Имперский генеральный штаб считал Хомму недостаточно агрессивным в войне (что привело к высоким потерям и задержкам в обеспечении капитуляции американских и филиппинских сил) и слишком снисходительным к филиппинскому народу в мирное время, и впоследствии он был вынужден уйти в отставку в августе 1943 года. Хомма вышел в отставку из армии и жил в полуизоляции в Японии до конца войны.

With the start of the Pacific War, Homma was named commander of the 43,110 man IJA 14th Army and tasked with the invasion of the Philippines. He ordered his troops to treat the Filipinos not as enemies but as friends, and respect their customs and religion. In one instance, on his approach to Manila, Homma stopped his columns and ordered the men to clean up and tighten formations, believing that unkempt soldiers are more likely to loot and rape. His approach towards Filipino civilians earned him the enmity of his superior, General Count Hisaichi Terauchi, commander of the Southern Army, who sent adverse reports about Homma to Tokyo from his headquarters in Saigon. Also, subversion was growing within Homma's command by a small group of insubordinates, under the influence of Colonel Masanobu Tsuji. In Homma's name, they sent out secret orders against his policies, including ordering the execution of Filipino Chief Justice José Abad Santos and attempted execution of former Speaker of the House of Representatives Manuel Roxas, which Homma found out about in time to stop. Homma failed to give credence to the possibility that a retreat into the Bataan Peninsula by Filipino American forces might succeed in upsetting the Japanese timetable. By the time he recognized his mistake, his best infantry division had been replaced by a poorly trained reserve brigade, greatly weakening his assault force. Rather than waste his men in furious frontal assaults, he tried to outmaneuver the American forces. This brought criticism from superiors, who believed he had been "contaminated" by Western ideas about conserving the lives of his men. Worried about the stalled offensive in Luzon, Hirohito pressed Army Chief of Staff Hajime Sugiyama twice in January 1942 to increase troop strength and launch a quick knockout on Bataan. Following these orders, Sugiyama put pressure on Homma to renew his attacks. The resulting Battle of Bataan, commencing in January 1942, was one of the most intense in the campaign. Following Japanese victory in April, at least 60,000 Allied prisoners of war were marched 60 miles (100 km) to a prisoner of war camp. Due to ill treatment and abuse from Japanese soldiers, at least 5,500 Allied soldiers died during the march. Homma became known as the Beast of Bataan among Allied soldiers. Despite Japanese victory in the Battle of Bataan, the deteriorating relationship between Homma and Sugiyama led to the removal of Homma from command shortly after the fall of Corregidor, and he was thereafter commander of the 14th Army in name only. The New York Times erroneously reported prior to the fall of Bataan that Homma was replaced by General Yamashita, and that Homma had committed suicide. The Imperial General Headquarters regarded Homma as not aggressive enough in war (resulting in the high cost and long delay in securing the American and Filipino forces' surrender), and too lenient with the Filipino people in peace, and he was subsequently forced into retirement in August 1943. Homma retired from the military and lived in semiseclusion in Japan until the end of the war.

Судебный процесс и казнь за военные преступления

После капитуляции Японии, в середине сентября 1945 года, американские оккупационные власти арестовали Хомму и экстрадировали его на Филиппины, где он был судим американским трибуналом по 48 пунктам обвинения в нарушении международных правил ведения войны, связанных с жестокостями, совершенными войсками под его командованием во время Батаанского марша смерти. Хомма был привлечен к суду 19 декабря 1945 года, а судебное разбирательство проходило в резиденции Верховного комиссара в Маниле с 3 января по 11 февраля 1946 года. Команда из шести адвокатов, ни один из которых не имел опыта в уголовном праве, после капитуляции американских и филиппинских войск на полуострове Батан, передала логистику по обращению с приблизительно 25 000 пленных генерал-майору Йошитаке Каване. Хомма публично заявил, что с военнопленными будут обращаться справедливо. Был разработан и одобрен Хоммой план транспортировки и марша пленных в лагерь О’Доннелл. Однако план оказался серьезно несостоятельным, поскольку американские и филиппинские военнопленные голодали, были ослаблены малярией, и их число составляло не 25 000, а 76 000 человек – значительно больше, чем предполагалось в любом японском плане. 11 февраля 1946 года Хомма был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорен "к расстрелу", что считалось более почетным, чем смертная казнь через повешение.

Спор в суде

Были выдвинуты различные утверждения и обвинения в том, что суд над Хомма был несправедливым или предвзятым, и что его суд и казнь служили прежде всего местью за поражение войск генерала Макартура, нанесенное Хоммой. Судья Фрэнк Мерфи, выражая несогласие с отказом Верховного суда США в проведении слушания по вопросу о допустимости доказательств, заявил:

«Либо мы проводим такой суд в благородном духе и в соответствии с принципами нашей Конституции, либо отказываемся от всякого притворства в отношении справедливости, позволяем эпохам уйти в прошлое и опускаемся до уровня мстительных кровавых расправ». Главный защитник Хоммы, Джон Х. Скин-младший, заявил, что это был «крайне нерегулярный процесс, проведенный в атмосфере, не оставляющей сомнений в конечном исходе». Генерал Артур Трюдо, член пятичленного трибунала, осудившего Хомма, сказал в интервью 1971 года: «Нет сомнений, что некоторые люди, слабые или раненые, были застрелены или убиты штыками во время этого марша смерти. Вопрос в том, на каком уровне командования человек несет ответственность за это, чтобы его можно было осудить за убийство или преступление, и именно в этом обвиняли генерала Хомму. Нам следует серьезно обдумать, насколько оправданным было осуждение генерала Хоммы на смерть. Должен признаться, я не был большим сторонником этого. Я возражал, но мог возражать лишь настолько, чтобы его расстреляли как солдата, а не повесили. Я считал его выдающимся военачальником». Генерал Дуглас Макартур пришел к иному заключению и написал в своем обзоре дела:

«Если этот подсудимый не заслуживает своей судебной участи, то никто в истории правосудия ее не заслуживал. Не может быть более тяжкого, гнусного или опасного преступления, чем массовое уничтожение беспомощных людей, не способных внести дальнейший вклад в военные усилия, под предлогом военной власти или военной необходимости. Неспособность правосудия наказать подобные преступления поставила бы под угрозу саму основу мирового общества».