Введение

Юлия Маэса (7 мая до 160 г. н. э. – ок. 224 г. н. э.) – представительница Северовской династии Римской империи, бабушка императоров Элагабала и Севера Александра, старшая сестра императрицы Юлии Домны и мать Юлии Соамеи и Юлии Мамеи. Она оказывала влияние во время правления своих внуков в качестве Августы Империи с 218 года до своей смерти, особенно при их возведении на императорский престол. Родилась в Эмесе, Сирии (современный Хомс), в арабской семье жрецов божества Элагабала. Маэса и её сестра Домна были дочерьми Юлия Бассиана. Благодаря браку сестры, Маэса стала невесткой Септимия Севера и тётей Каракаллы и Геты, которые впоследствии стали императорами. Она вышла замуж за соотечественника, сирийца Юлия Авита, занимавшего консульский ранг. У них родились две дочери, Соамея и Мамея, ставшие матерями Элагабала и Севера Александра соответственно. Как одна из видных женщин Северовской династии, Маэса стремилась вернуть власть после самоубийства своей сестры. Она принимала активное участие в воспитании внука Элагабала, а после его убийства – другого внука, Севера Александра, как императоров, что привело к восстановлению Северовской династии на римском троне после убийства Каракаллы и узурпации власти Макрином. Спустя некоторое время после восшествия Александра на престол она умерла в Риме. Позднее она была обожествлена в Сирии вместе со своей сестрой.

Ранняя жизнь и брак

Юлия Маэса родилась 7 мая до 160 года н.э., как старшая дочь священника Юлия Бассиана в Эмесе, Сирии, современном Хомсе, принадлежавшая к Эмесской династии. У неё была младшая сестра, Юлия Домна, которая впоследствии стала римской императрицей после замужества с Септимием Севером, к моменту брака являвшимся сенатором. Поскольку Маэса была арабкой, её когномен, Маэса, является женской формой от арабского глагола *masa* (مايسة), означающего «ходить с плавной походкой». Это имя было уместным для женщины, так как глагол, от которого оно произошло, арабские поэты использовали для описания фигур женщин в своих произведениях. Хотя письменных свидетельств, описывающих её внешность, не сохранилось, её резкие и властные черты, контрастирующие с мягкими и нежными чертами её сестры, хорошо видны на монетах, чеканенных во время правления её внуков. Позже Маэса вышла замуж за соотечественника из Сирии, Юлия Авита, консула, который также служил наместником провинции в империи. У них было две дочери: старшая, Юлия Соамея, родилась примерно в 180 году н.э. или несколько ранее, а вскоре после неё родилась другая дочь, Юлия Мамея.

Жизнь в Риме

После прибытия её сестры в Рим и начала её правления как императрицы-консорта, Маэса, вместе с семьёй, отправилась в Рим, где они обосновались при императорском дворе. Однако её муж, Юлий Авитус, занимавший ряд важных должностей, не оставался в Риме надолго и был вынужден совершать многочисленные поездки по империи, в которых она его не сопровождала. Во время пребывания в Риме Маэса и её семья накопили огромное богатство и влияние, достигнув высоких постов в римском правительстве и при дворе Септимия Севера, а затем его сына и преемника Каракаллы. Её две дочери заняли видное положение при дворе, а их сирийские мужья занимали важные должности провинциальных наместников и консулов. Муж Маэсы, наряду с мужем её дочери, поднялся от конного сословия до сенаторского.

Возвращение в Эмесу

В 217 году н.э., после убийства императора Каракаллы и узурпации трона Макрином, сестра Мейсы, Домна, страдавшая раком молочной железы и лишенная той власти и влияния, которыми она обладала во времена правления мужа и сына, и потеряв обоих детей, предпочла умереть от голода. Маэса и ее семья, прожившие в Риме последние два десятилетия, были помилованы и получили приказ от Макрина покинуть Рим и вернуться в свой родной город Эмесу в Сирии, вероятно, чтобы избежать любых действий, которые могли бы быть восприняты как неуважение к памяти Каракаллы и вызвать ответную реакцию римской армии. Макрин оставил нетронутым значительное состояние Маэсы, накопленное за более чем два десятилетия. Маэса прибыла в Эмесу в период между весной 217 и весной 218 года.

Восстановление династии Северов

Макринус оказался в сложном положении после убийства Каракаллы и боролся за получение легитимности и сохранение лояльности к своему правлению. Эта ситуация побудила Мейсу действовать против Макрина. Расположенная в Эмесе, она была близка к военной базе, где многие солдаты по-прежнему высоко ценили северанцев и были лояльны к династии. Солдаты также были недовольны миром Макрина с парфянами, что сделало Эмесу отличным местом для начала переворота, чтобы восстановить свою семью у власти. Её первым шагом было выбрать мужчину из семьи, чтобы заменить узурпатора, Макрина. Муж Маэсы умер на Кипре незадолго до 217 года, как и муж ее старшей дочери. У Юлии Соамеи был 14-летний сын Варий Авитус Бассиан, который был наследственным жрецом бога солнца Эмеса Элагабала. Но у Мейсы было другое будущее для него. Он начал привлекать солдат III Галицкого легиона, дислоцированных недалеко от Эмесы, которые время от времени посещали городской храм, чтобы посмотреть на то, что они считали экстравагантными, но забавными религиозными ритуалами Бассиана. Маэза продолжила свой заговор, пытаясь оспорить легитимность императора Макрина, и сделала это, утверждая, что Бассиан, который очень похож на Каракаллу, действительно был незаконнорожденным сыном бывшего императора и что Каракалла спал с обеими ее дочерьми. Утверждение, что Бассиан был сыном Каракаллы и Соэмии, несмотря на то, что почти наверняка было неправдой, не было так легко опровергнуто, поскольку, помимо сходства юноши с императором, Соэмия жил в римском дворе во времена правления Каракаллы. Маэса, похоже, не возражала, что это требование будет жертвовать честью и репутацией ее дочерей. Юлия Маэза начала предлагать раздать свое огромное богатство и состояние римским солдатам, базирующимся в Эмесе, в обмен на их поддержку. Эта новость распространилась по всем лагерям. Мейсу, её дочь и Бассиана ночью отвезли в армейский лагерь, где 14-летний мальчик был немедленно признан и приветствован солдатами как император и одет в императорскую фиолетовую одежду. Историк Кассиус Дион рассказывает немного другую версию событий. Он упоминает некоего Ганниса, который не упоминается в каком-либо другом источнике как участвующий в заговоре, как главного подстрекателя к восстанию. По утверждению "молодой человек, который еще не достиг зрелости", Дио утверждает, что его воспитывала Маэса и он был любовником Соамеи и защитником ее сына. Однажды ночью Бассиан был одет в одежду, которую носил Каракалла в детстве. Без ведома Соаемиаса или Маэсы Ганнис отвез его в армейский лагерь и заявил, что он сын убитого императора. Маловероятно, что Маэса и Соемия, имевшие многое для выгоды от того, что Бассиан стал императором, были бы полностью не в курсе действий Ганниса. С другой стороны, маловероятно, что Маэса в одиночку организовал восхождение мальчика. В своем плане она, вероятно, получила поддержку многих важных фигур из города Эмеса и даже некоторых фигур из правящей элиты Рима.

Реакция Макринуса

При поддержке целого легиона другие легионеры, движимые недовольством жалованием, дезертировали от Макрина и присоединились к войскам Элагабала. В ответ на нарастающую угрозу Макрин отправил конницу под командованием Ульпия Юлиана, чтобы попытаться восстановить контроль над восставшими солдатами. Однако вместо пленения повстанцев, кавалерия убила Ульпия и перешла на сторону Элагабала. После этих событий Макрин отправился в Апамею, чтобы обеспечить верность II Парфянского легиона, прежде чем выступить в поход против Эмесы. По словам Диона, Макрин назначил своего сына Диадумениана императором и пообещал солдатам по 20 000 сестерциев, из которых 4 000 должны были быть выплачены немедленно. Дион также сообщает, что Макрин устроил пир для жителей Апамеи в честь Диадумениана. Во время пира Макрину, как утверждается, представили голову Ульпия Юлиана, убитого его солдатами. В ответ Макрин покинул Апамею и направился на юг. Войска Макрина и Элагабала встретились где-то вблизи границы Сирии Коэле и Сирии Финикии. Несмотря на попытки Макрина подавить восстание в этом сражении, весь его легион перешел на сторону Элагабала, вынудив Макрина отступить в Антиохию. Элагабал перешел в наступление и двинулся на Антиохию.

Битва при Антиохии

Войска Элагабала под командованием неопытного, но решительного Ганниса вступили в сражение с преторианской гвардией Макрина. Ганнис командовал как минимум двумя полноценными легионами и имел численное превосходство над немногочисленными силами, которые Макрину удалось собрать. Перед битвой Макрин приказал преторианской гвардии заменить чешуйчатые нагрудники и щиты с ребрами жесткости на более легкие овальные щиты. Это сделало их легче и маневреннее, нивелировав преимущество легких парфянских копейщиков. Преторианская гвардия прорвала строй войск Ганниса, которые обратились в бегство. Однако во время отступления Юлия Маэса и Соаемиас, проявив неожиданный героизм, вступили в бой, спрыгнув с колесниц, чтобы поднять дух отступающих, а Ганнис ворвался в ряды врага верхом на коне. Эти действия фактически остановили отступление, и войска с новой силой перешли в наступление, переломив ход битвы. Опасаясь поражения, Макрин бежал обратно в Антиохию. Он попытался скрыться на севере, но был схвачен и казнен в Каппадокии, а его сын Диадумениан был пленен в Зейгме и казнен вместе с ним. Элагабал вступил в Антиохию, фактически став новым императором Рима. Он предотвратил разграбление города солдатами и отправил сообщение сенату, который был вынужден признать юношу новым императором. Взойдя на престол, он принял имя Марка Аврелия Антонина Августа.

Правление Элагабала

Хотя Элагабал был объявлен императором, его притязания не остались бесспорными, поскольку несколько других претендовали на римский престол. Среди них были Верус, командующий III Галльским легионом, который, иронично, первым провозгласил Элагабала императором, и Геллий Максим, командующий IV Скифским легионом. Эти восстания были подавлены, а их подстрекатели казнены. Элагабал провел зиму 218–219 годов в Никомидии, прежде чем отправиться в Рим. Маэса, по слухам, убеждала его войти в столицу в римской одежде, но вместо этого он приказал написать его портрет в образе жреца, совершающего жертвоприношения эмесийскому божеству Эль-Габалу. Портрет был повешен прямо над статуей Виктории в сенате, ставя сенаторов в неловкое положение, вынуждая их приносить дары сирийскому божеству, когда они хотели принести дары Виктории. И Маэса, и её дочь Соамия широко упоминаются во всех литературных источниках о его правлении, и им приписывают значительное влияние на молодого императора. Юлии Маэсе были пожалованы титулы «Августа, мать лагеря и сената» (Augusta, mater castrorum et senatus) и «бабушка императора» (avia Augusti). Она и её дочь Соамия получили сенаторские титулы и позже появились в Сенате рядом с Элагабалом во время усыновления Севера Александра, чести, которой ранее не удостаивались императорские женщины. Вскоре молодой император потерял популярность у преторианской гвардии, которая не одобряла его поведение и необычные религиозные ритуалы. Учитывая, насколько важна была их поддержка для сохранения его власти, это было крайне опасным развитием событий. Юлия Маэса решила принять меры, чтобы не допустить ухудшения ситуации. Когда она выступила против его намерения возвести в цезари своего возлюбленного Иерокла, он пригрозил ей смертью. Однако она убедила своего внука усыновить своего двоюродного брата, внука Александра, и провозгласить его цезарем, утверждая, что это даст Элагабалу больше времени для посвящения себя религиозным делам. Усыновление двенадцатилетнего Александра стало стратегическим сдвигом для сторонников Элагабала, поскольку некоторые из них посчитали, что больше неразумно связывать свою судьбу с судьбой императора-жреца и теперь увидели альтернативу в его усыновленном сыне. Соперничество между двумя мальчиками вскоре усилилось, и Элагабал пожалел, что усыновил своего более популярного кузена. Солдаты стали благосклонно относиться к кузену Элагабала, а союзники и сторонники династии, а также сама императорская семья разделились: Элагабал и Соамия оказались на одной стороне, а Мамея, Маэса и Александр — на другой. К началу 222 года Александр и Элагабал настолько отдалились друг от друга, что перестали появляться вместе на публике. Попытка убийства Александра Элагабалом вызвала гнев преторианской гвардии, которая потребовала от Элагабала гарантий безопасности Александра и отстранения некоторых чиновников. Элагабал нарушил свое обещание, что побудило преторианскую гвардию убить Элагабала и его мать, отрубить им головы и бросить тела. Александр был провозглашен императором. Традиционно считается, что, в то время как Элагабал в основном занимался религиозными вопросами, Юлии Маэсе и её дочери фактически управляли государством. Это утверждение с осторожностью рассматривают современные историки, такие как Барабара Левик, поскольку в Древнем Риме политика и религия были тесно переплетены, а правление Элагабала и верховенство его конкретного божества нарушили эти отношения. В любом случае, очевидно, что Маэса оказывала влияние на юного императора, но разногласия Элагабала и игнорирование советов Маэсы, сторонницы римского традиционализма, можно рассматривать как основную причину его падения. Возможно, Юлия Маэса была причастна к убийству своей дочери и внука, сговорившись с преторианской гвардией, или, по крайней мере, она терпела это. Однако это могло помочь ей сохранить власть своей семьи и сохранить стабильность империи.

Правление Севера Александра

Александр взошел на престол в возрасте около 14 лет, и его мать и бабушка держали его под контролем, стремясь стереть негативное впечатление, оставленное правлением Элагабала. Александру было дано имя Марк Аврелий Север Александр, чтобы подчеркнуть его связь с Септимием Севером, основателем династии. Юлия Мамея и Юлия Маэса также помогали управлять империей в период несовершеннолетия Александра. Надписи с именем императора именовали его сыном Юлии Мамеи Августы и внуком Юлии Маэсы Августы (filio Juliae Mamaeae Aug(ustae) nepote Juliae Maesae Aug(ustae)), демонстрируя их положение. Изменения, предпринятые Маэсой и ее дочерью, включали формирование совета из шестнадцати человек, отобранных за их умеренность и опыт, для контроля над делами администрации и предоставления советов молодому императору, восстанавливая аристократическую и нетираническую форму правления. При новом режиме были введены новые меры, отменяющие политику Элагабала. Восточные религиозные культы, введенные прежним императором, были искоренены в Риме, его религиозные эдикты были отменены, священный камень Эль-Габала был возвращен в Эмесу, а огромный храм, посвященный ему Элагабалом, был вновь освящен в честь Юпитера.

Смерть

Маэса, вероятно, умерла между ноябрем 224 и 227 годом. Ее смерть лишила дочь, Юлию Мамею, не только матери, но и политического наставника и соратника, и Юлия Мамея осталась единственной в семье, направлявшей правление своего сына.

Обожествление

Как и ее сестра Юлия Домна, Юлия Маэса была обожествлена. В Feriale Duranum, списке религиозных празднеств Когорты XX Пальмиренской, датируемом ок. 227 года н.э., Маэса упоминается как объект молитвенного воззвания в день ее рождения (7 мая). Монеты, выпущенные в память об ее обожествлении, изображают ее возносящейся на павлине. Монеты не имеют даты, но она также фигурирует как обожествленная в Acta Fratrum Arvalium от 7 ноября 224 года, где перечислены боги и богини, которым братья Арвали принесли жертвы в этот день.