Древнеримский триумф: церемония военной победы

Введение

Древнеримская церемония военной победы

Римский триумф ([[:wikt:triumphus]) — гражданская церемония и религиозный обряд Древнего Рима, проводившийся для публичного празднования и освящения успеха военного командира, приведшего римские войска к победе на службе государству или, согласно некоторым историческим традициям, успешно завершившего иностранную войну. В день триумфа генерал носил лавровый венок и триумфальную тогу пикта ("рисованную" тогу) полностью пурпурного цвета с золотой вышивкой – регалии, обозначавшие его как близкого к божественному или царскому статусу. В некоторых описаниях его лицо раскрашивали в красный цвет, возможно, подражая главному и могущественному богу Рима, Юпитеру. Генерал проезжал на четырехконечной колеснице по улицам Рима в безоружном шествии вместе со своей армией, пленниками и военной добычей. В храме Юпитера на Капитолийском холме он приносил жертву и подношения, символизирующие его победу, Юпитеру. В республиканской традиции только Сенат мог даровать триумф. Происхождение и развитие этой чести остаются неясными: сами римские историки помещали первый триумф в мифическое прошлое. Республиканская мораль требовала, чтобы генерал проявлял достойное смирение, как смертный гражданин, одержавший победу от имени римского Сената, народа и богов. Неизбежно, триумф предоставлял генералу исключительные возможности для саморекламы, помимо его религиозного и военного значения. Большинство триумфальных торжеств включали в себя различные популярные игры и развлечения для римской массы. Большинство римских праздников были привязаны к календарю и связаны с поклонением определенным божествам. Хотя триумфальная процессия завершалась в храме Юпитера на дальнем конце Виа Сакра (священной дороги) на Римском форуме, сама процессия, сопровождающие пиршества и публичные игры способствовали укреплению статуса и признанию заслуг генерала. К эпохе Поздней Республики триумфы становились продолжительными и расточительными, мотивированными растущей конкуренцией между военными политическими авантюристами, управлявшими зарождающейся Римской империей. Некоторые триумфы продлевались на несколько дней публичными играми и развлечениями. С установлением принципата триумф отражал имперский порядок и первенство императорской семьи. Триумф сознательно имитировался средневековыми и более поздними государствами в королевских приемах и других церемониальных мероприятиях.

The Roman triumph ([[:wikt:triumphus) was a civil ceremony and religious rite of ancient Rome, held to publicly celebrate and sanctify the success of a military commander who had led Roman forces to victory in the service of the state or, in some historical traditions, one who had successfully completed a foreign war. On the day of his triumph, the general wore a crown of laurel and an all purple, gold embroidered triumphal toga picta ("painted" toga), regalia that identified him as near divine or near kingly. In some accounts, his face was painted red, perhaps in imitation of Rome's highest and most powerful god, Jupiter. The general rode in a four horse chariot through the streets of Rome in unarmed procession with his army, captives, and the spoils of his war. At Jupiter's temple on the Capitoline Hill, he offered sacrifice and the tokens of his victory to Jupiter. In Republican tradition, only the Senate could grant a triumph. The origins and development of this honour are obscure: Roman historians themselves placed the first triumph in the mythic past. Republican morality required that the general conduct himself with dignified humility, as a mortal citizen who triumphed on behalf of Rome's Senate, people, and gods. Inevitably, the triumph offered the general extraordinary opportunities for self publicity, besides its religious and military dimensions. Most triumphal celebrations included a range of popular games and entertainments for the Roman masses. Most Roman festivals were calendar fixtures, tied to the worship of particular deities. While the triumphal procession culminated at Jupiter's temple on the far end of the Via Sacra (sacred road) in the Roman Forum , the procession itself, attendant feasting, and public games promoted the general's status and achievement. By the Late Republican era, triumphs were drawn out and extravagant, motivated by increasing competition among the military political adventurers who ran Rome's nascent empire. Some triumphs were prolonged by several days of public games and entertainments. From the Principate onwards, the triumph reflected the Imperial order and the pre eminence of the Imperial family. The triumph was consciously imitated by medieval and later states in the royal entry and other ceremonial events.

Вирус триумфалиса

В Республиканском Риме подлинно выдающиеся военные достижения заслуживали высочайших возможных почестей, которые связывали vir triumphalis («человек триумфа», позже известный как триумфатор) с мифическим и полумифическим прошлым Рима. Фактически, генерал был близок к тому, чтобы стать «царем на один день» и, возможно, приблизиться к божественности. Он носил регалии, традиционно связанные как с древнеримской монархией, так и со статуей Юпитера Капитолийского: пурпурную и золотую «toga picta», лавровый венок, красные сапоги и, возможно, раскрашенное в красный цвет лицо верховного божества Рима. Его проносили в процессии по городу на четырехконечной колеснице, под пристальными взглядами соратников и аплодирующей толпы, к храму Капитолийского Юпитера. Его добыча и пленники шли впереди, а его армии следовали за ними. Достигнув Капитолийского храма, он приносил в жертву двух белых быков Юпитеру и возлагал знаки победы к ногам статуи Юпитера, тем самым посвящая триумф римскому сенату, народу и богам. Триумфы не были привязаны к какому-либо конкретному дню, времени года или религиозному празднику римского календаря. Большинство, по-видимому, отмечались при первой же удобной возможности, вероятно, в дни, считавшиеся благоприятными для этого события. Традиция требовала, чтобы во время триумфа все храмы были открыты. Таким образом, церемония в некотором смысле разделялась всем сообществом римских богов, однако неизбежно совпадала с определенными праздниками и годовщинами. Некоторые совпадения могли быть случайными, другие – намеренными. Например, 1 марта, праздник и dies natalis бога войны Марса, являлся традиционной годовщиной первого триумфа Публиколы (504 г. до н.э.), шести других республиканских триумфов и самого первого римского триумфа Ромула. Помпей отложил свой третий и самый пышный триумф на несколько месяцев, чтобы он совпал с его собственным dies natalis (днем рождения). От религиозных аспектов в стороне, в центре триумфа находился сам генерал. Церемония возвышала его – пусть и временно – над всеми смертными римлянами. Это была возможность, предоставленная немногим. Со времен Сципиона Африканского триумфальный генерал связывался (по крайней мере, для историков во времена Принципата) с Александром и полубогом Геркулесом, который самоотверженно трудился на благо всего человечества. Его роскошная триумфальная колесница была украшена амулетами против возможной зависти (invidia) и злобы зрителей. В некоторых рассказах спутник или государственный раб время от времени напоминали ему о его собственной смертности (memento mori).

In Republican Rome, truly exceptional military achievement merited the highest possible honours, which connected the vir triumphalis ("man of triumph", later known as a triumphator) to Rome's mythical and semi mythical past. In effect, the general was close to being "king for a day", and possibly close to divinity. He wore the regalia traditionally associated both with the ancient Roman monarchy and with the statue of Jupiter Capitolinus: the purple and gold "toga picta", laurel crown, red boots and, again possibly, the red painted face of Rome's supreme deity. He was drawn in procession through the city in a four horse chariot, under the gaze of his peers and an applauding crowd, to the temple of Capitoline Jupiter. His spoils and captives led the way; his armies followed behind. Once at the Capitoline temple, he sacrificed two white oxen to Jupiter, and laid tokens of victory at the feet of Jupiter's statue, thus dedicating the triumph to the Roman Senate, people, and gods. Triumphs were tied to no particular day, season, or religious festival of the Roman calendar. Most seem to have been celebrated at the earliest practicable opportunity, probably on days that were deemed auspicious for the occasion. Tradition required that, for the duration of a triumph, every temple was open. The ceremony was thus, in some sense, shared by the whole community of Roman gods, but overlaps were inevitable with specific festivals and anniversaries. Some may have been coincidental; others were designed. For example, March 1, the festival and dies natalis of the war god Mars, was the traditional anniversary of the first triumph by Publicola (504 BCE), of six other Republican triumphs, and of the very first Roman triumph by Romulus. Pompey postponed his third and most magnificent triumph for several months to make it coincide with his own dies natalis (birthday). Religious dimensions aside, the focus of the triumph was the general himself. The ceremony promoted him – however temporarily – above every mortal Roman. This was an opportunity granted to very few. From the time of Scipio Africanus, the triumphal general was linked (at least for historians during the Principate) to Alexander and the demi god Hercules, who had laboured selflessly for the benefit of all mankind. His sumptuous triumphal chariot was bedecked with charms against the possible envy (invidia) and malice of onlookers. In some accounts, a companion or public slave would remind him from time to time of his own mortality (a memento mori).

Процессия

Первые "триумфы" Рима, вероятно, были простыми парадами победы, отмечавшими возвращение победоносного генерала и его армии в город вместе с трофеями победы и завершавшимися каким-либо посвящением богам. Вероятно, это относится и к самым ранним легендарным и более поздним полулегендарным триумфам римской эпохи царствования, когда царь был высшим магистратом и военачальником Рима. С ростом населения, власти, влияния и территории Рима увеличивались и масштаб, продолжительность, разнообразие и пышность триумфальных процессий. Процессия (помпа) собиралась на открытом пространстве Марсова поля (Campus Martius), вероятно, задолго до рассвета. Оттуда, не считая непредвиденных задержек и происшествий, она двигалась бы, в лучшем случае, медленным шагом, с запланированными остановками по пути к конечному пункту – Капитолийскому храму, на расстоянии немногим менее 4 км. Триумфальные процессии славились своей продолжительностью и медлительностью; самые длинные могли длиться два или три дня, а то и больше, а некоторые, возможно, были длиннее самого маршрута. Некоторые древние и современные источники предполагают довольно стандартный порядок процессии. Первыми шли пленные вожди, союзники и солдаты (иногда с семьями), обычно закованные в цепи; некоторых ждала казнь или дальнейшая демонстрация. За ними везли захваченное оружие, доспехи, золото, серебро, статуи и диковинные или экзотические сокровища, а также картины, панно и модели, изображавшие важные места и эпизоды войны. Далее, все пешком, шли римские сенаторы и магистраты, за ними ликторы генерала в красных военных одеждах, с фасциями, обвитыми лавром, затем сам генерал в своей четырехконечной колеснице. В колеснице мог находиться его спутник или государственный раб, а в некоторых случаях – его младшие дети. Его офицеры и старшие сыновья ехали верхом поблизости. Его безоружные солдаты следовали в тогах и лавровых венках, выкрикивая "Ио триумфе!" и распевая непристойные песни в адрес своего генерала. Где-то в процессии вели двух безупречных белых быков для жертвоприношения Юпитеру, украшенных гирляндами и с позолоченными рогами. Все это сопровождалось музыкой, облаками благовоний и разбрасыванием цветов. Практически ничего не известно об инфраструктуре и организации процессии. Ее, несомненно, огромные расходы частично покрывались государством, но в основном – добычей генерала, о которой большинство древних источников рассказывают в подробностях и с невероятным преувеличением. После реализации эта мобильная собственность вливала огромные суммы в римскую экономику; сумма, принесенная триумфом Октавиана над Египтом, привела к падению процентных ставок и резкому росту цен на землю. Ни один древний источник не затрагивает логистику процессии: где солдаты и пленники, в процессии длившейся несколько дней, могли спать и есть, или где могли разместиться эти несколько тысяч человек, а также зрители, для финальной церемонии в Капитолийском храме.

Rome's earliest "triumphs" were probably simple victory parades, celebrating the return of a victorious general and his army to the city, along with the fruits of his victory, and ending with some form of dedication to the gods. This is probably so for the earliest legendary and later semi legendary triumphs of Rome's regal era, when the king functioned as Rome's highest magistrate and war leader. As Rome's population, power, influence, and territory increased, so did the scale, length, variety, and extravagance of its triumphal processions. The procession (pompa) mustered in the open space of the Campus Martius (Field of Mars) probably well before first light. From there, all unforeseen delays and accidents aside, it would have managed a slow walking pace at best, punctuated by various planned stops en route to its final destination of the Capitoline temple, a distance of just under 4 km (2.48 mi). Triumphal processions were notoriously long and slow; the longest could last for two or three days, and possibly more, and some may have been of greater length than the route itself. Some ancient and modern sources suggest a fairly standard processional order. First came the captive leaders, allies, and soldiers (and sometimes their families) usually walking in chains; some were destined for execution or further display. Their captured weapons, armour, gold, silver, statuary, and curious or exotic treasures were carted behind them, along with paintings, tableaux, and models depicting significant places and episodes of the war. Next in line, all on foot, came Rome's senators and magistrates, followed by the general's lictors in their red war robes, their fasces wreathed in laurel, then the general in his four horse chariot. A companion, or a public slave, might share the chariot with him or, in some cases, his youngest children. His officers and elder sons rode horseback nearby. His unarmed soldiers followed in togas and laurel crowns, chanting "io triumphe!" and singing ribald songs at their general's expense. Somewhere in the procession, two flawless white oxen were led for the sacrifice to Jupiter, garland decked and with gilded horns. All this was done to the accompaniment of music, clouds of incense, and the strewing of flowers. Almost nothing is known of the procession's infrastructure and management. Its doubtless enormous cost was defrayed in part by the state but mostly by the general's loot, which most ancient sources dwell on in great detail and unlikely superlatives. Once disposed, this portable wealth injected huge sums into the Roman economy; the amount brought in by Octavian's triumph over Egypt triggered a fall in interest rates and a sharp rise in land prices. No ancient source addresses the logistics of the procession: where the soldiers and captives, in a procession of several days, could have slept and eaten, or where these several thousands plus the spectators could have been stationed for the final ceremony at the Capitoline temple.

Маршрут

Следующая схема отображает маршрут, по которому проходили "некоторые или многие" триумфы, и основана на стандартных современных реконструкциях. Любой первоначальный или традиционный маршрут в той или иной степени изменялся из-за многочисленных перепланировок и застроек города, а иногда и по выбору организаторов. Место начала (Марсово поле) находилось за пределами священной границы города (померия), у восточного берега Тибра. Процессия входила в город через Порту Триумфалис (Триумфальные ворота) и пересекала померий, где генерал передавал командование сенату и магистратам. Далее она шла через территорию Цирка Фламиния, огибая южный склон Капитолийского холма и Велабрум, по Виа Триумфалис (Триумфальной дороге) к Большому цирку, возможно, оставляя предназначенных для казни пленников у Туллиана. Затем процессия двигалась по Виа Сакра и далее на Форум. Наконец, она поднималась на Капитолийский холм к храму Юпитера Капитолийского. После завершения жертвоприношений и посвящений процессия и зрители расходились по пирам, играм и другим увеселениям, организованным триумфатором.

Банкеты, игры и развлечения

В большинстве триумфов генерал финансировал любые банкеты, устроенные после процессии, из своей доли добычи. Устраивались пиршества для народа и отдельные, гораздо более роскошные пиршества для знати; некоторые продолжались почти всю ночь. Дионисий противопоставляет это великолепию триумфальных банкетных застолий своего времени, описывая триумф Ромула как самый примитивный возможный "банкет" – обычные римляне накрывали столы с едой в качестве "встречи героя", а возвращающиеся войска ели и пили на ходу. Он воссоздает первый республиканский триумфальный банкет в том же ключе. Варрон утверждает, что его тетя заработала 20 000 сестерций, поставив 5 000 дроздов для триумфа Цецилия Метелла в 71 году до н.э. Некоторые триумфы включали в себя луды как исполнение обета, данного генералом богу или богине до битвы или в её разгар, в обмен на помощь в достижении победы. В республиканский период луды оплачивал сам триумфатор. Марк Фульвий Нобилиор дал обет устроить луды в обмен на победу над Этолийским союзом и оплатил десять дней игр во время своего триумфа.

Празднование

Большинство римлян никогда не видели триумф, но его символика пронизывала римское воображение и материальную культуру. Триумфальные генералы чеканили и распространяли характерно детализированные монеты высокой стоимости, чтобы распространить свою триумфальную славу и щедрость по всей империи. Монеты, выпущенные Помпеем в честь его трех триумфов, типичны. Одна из них – ауреус (золотая монета) с лавровым венком, окружающим голову, олицетворяющую Африку; рядом – титул Помпея «Магнус» («Великий»), с литаврой и кувшином как символами его авгурий. На оборотной стороне изображен Помпей как проконсул в триумфальной колеснице, сопровождаемый Победой. Триумфальный денарий (серебряная монета) изображает три трофея захваченного оружия, а также литавру и кувшин. На другой – глобус, окруженный триумфальными венками, символизирующий его «покорение мира», и колос пшеницы, показывающий, что его победа защитила римские запасы зерна. На одной из монет, выпущенной Луцием Манлием Торкватом, сторонником Суллы, упоминается победа Суллы над Митридатом VI Понтийским. На этой монете изображена квадрига с именем Суллы и частично видимым генералом в колеснице. Это установило прецедент для имперского периода, когда на монетах часто изображали триумфальные арки, воздвигнутые императорами в память о своих победах. Достижения Германика в Германии в 15–16 гг. н.э. изображены на монетах с изображением Тиберия в квадриге. В республиканской традиции от генерала ожидалось, что он будет носить свои триумфальные регалии только в день триумфа; после этого они, предположительно, выставлялись в атриуме его семейного дома. Как представитель знати, он имел право на особый вид похорон, во время которых ряд актеров шел за его погребальным одром, нося маски его предков; другой актер представлял самого генерала и его величайшее достижение в жизни, надевая его погребальную маску, триумфальный лавровый венок и тогу пикту. Любые излишества вызывали подозрения; Помпею была предоставлена привилегия носить свой триумфальный венок на Цирке, но он встретил враждебную реакцию. Склонность Юлия Цезаря носить свои триумфальные регалии «везде и всегда» рассматривалась как один из многих признаков монархических намерений, которые, по мнению некоторых, оправдывали его убийство. В имперскую эпоху императоры носили такие регалии, чтобы подчеркнуть свой высокий ранг и должность и отождествлять себя с римскими богами и имперским порядком – центральным элементом имперского культа. Строительство и посвящение монументальных общественных сооружений предоставляли местные, постоянные возможности для триумфального увековечивания памяти. В 55 г. до н.э. Помпей открыл первый в Риме театр, построенный из камня, в качестве подарка римскому народу, финансируемого из его добычи. Его галерея и колоннады служили дополнительно выставочным пространством и, вероятно, содержали статуи, картины и другие трофеи, привезенные во время его различных триумфов. В нем был новый храм богини-покровительницы Помпея Венеры Виктрикс («Победоносной Венеры»); за год до этого он выпустил монету, на которой она была увенчана триумфальным лавровым венком. Юлий Цезарь считал Венеру и покровительницей, и божественной прародительницей; он финансировал новый храм для нее и посвятил его во время своего четверного триумфа в 46 г. до н.э. Таким образом, он вплетал свою богиню-покровительницу и предполагаемую прародительницу в свою триумфальную годовщину. Август, наследник Цезаря и первый император Рима, построил огромный триумфальный памятник на греческом побережье в Актии, с видом на место его решающей морской битвы против Антония и Египта; бронзовые таранные клювы захваченных египетских военных кораблей выступали из его прибрежной стены. Имперская иконография все больше отождествляла императоров с богами, начиная с августовского переосмысления Рима как виртуальной монархии (принципата). Скульптурные панели на арке Тита (построенной Домицианом) прославляют совместный триумф Тита и Веспасиана над иудеями после осады Иерусалима, с триумфальным шествием пленных и сокровищ, захваченных из иерусалимского храма, часть которых финансировала строительство Колизея. На другой панели изображены похороны и апофеоз обожествленного Тита. До этого сенат проголосовал за возведение Титу тройной арки на Большом цирке в честь той же победы или триумфа.

Most Romans would never have seen a triumph, but its symbolism permeated Roman imagination and material culture. Triumphal generals minted and circulated characteristically detailed, high value coins to propagate their triumphal fame and generosity empire wide. Pompey's issues for his three triumphs are typical. One is an aureus (a gold coin) that has a laurel wreathed border enclosing a head which personifies Africa; beside it, Pompey's title "Magnus" ("The Great"), with wand and jug as symbols of his augury. The reverse identifies him as proconsul in a triumphal chariot attended by Victory. A triumphal denarius (a silver coin) shows his three trophies of captured arms, with his augur's wand and jug. Another shows a globe surrounded by triumphal wreaths, symbolising his "world conquest", and an ear of grain to show that his victory protected Rome's grain supply. A notable coin, minted by Lucius Manlius Torquatus, a supporter of Sulla, references Sulla's victory over Mithridates VI of Pontus. This coin depicts a quadriga with Sulla's legend and the general partially visible in his chariot. This established a precedent for the Imperial period, where coins often depicted triumphal arches erected by emperors to commemorate their victories. Germanicus' achievements in Germany in 15 16 CE are depicted on coins showing Tiberius in a quadriga. In Republican tradition, a general was expected to wear his triumphal regalia only for the day of his triumph; thereafter, they were presumably displayed in the atrium of his family home. As one of the nobility, he was entitled to a particular kind of funeral in which a string of actors walked behind his bier wearing the masks of his ancestors; another actor represented the general himself and his highest achievement in life by wearing his funeral mask, triumphal laurels, and toga picta. Anything more was deeply suspect; Pompey was granted the privilege of wearing his triumphal wreath at the Circus, but he met with a hostile reception. Julius Caesar's penchant for wearing his triumphal regalia "wherever and whenever" was taken as one among many signs of monarchical intentions which, for some, justified his murder. In the Imperial era, emperors wore such regalia to signify their elevated rank and office and to identify themselves with the Roman gods and Imperial order – a central feature of Imperial cult. The building and dedication of monumental public works offered local, permanent opportunities for triumphal commemoration. In 55 BCE, Pompey inaugurated Rome's first stone built Theatre as a gift to the people of Rome, funded by his spoils. Its gallery and colonnades doubled as an exhibition space and likely contained statues, paintings, and other trophies carried at his various triumphs. It contained a new temple to Pompey's patron goddess Venus Victrix ("Victorious Venus"); the year before, he had issued a coin which showed her crowned with triumphal laurels. Julius Caesar claimed Venus as both patron and divine ancestress; he funded a new temple to her and dedicated it during his quadruple triumph of 46 BCE. He thus wove his patron goddess and putative ancestress into his triumphal anniversary. Augustus, Caesar's heir and Rome's first emperor, built a vast triumphal monument on the Greek coast at Actium, overlooking the scene of his decisive sea battle against Antony and Egypt; the bronze beaks of captured Egyptian warships projected from its seaward wall. Imperial iconography increasingly identified Emperors with the gods, starting with the Augustan reinvention of Rome as a virtual monarchy (the principate). Sculpted panels on the arch of Titus (built by Domitian) celebrate Titus' and Vespasian's joint triumph over the Jews after the siege of Jerusalem, with a triumphal procession of captives and treasures seized from the temple of Jerusalem – some of which funded the building of the Colosseum. Another panel shows the funeral and apotheosis of the deified Titus. Prior to this, the senate voted Titus a triple arch at the Circus Maximus to celebrate or commemorate the same victory or triumph.

Награждение триумфа

По традиции республиканцев, только Сенат мог даровать триумф. Генерал, желавший триумфа, направлял свои прошения и докладывал в Сенат. Официально триумфы присуждались за выдающиеся военные заслуги; государство оплачивало церемонию, если выполнялись эти и некоторые другие условия – которые, по-видимому, менялись в зависимости от времени и обстоятельств – или, по крайней мере, Сенат оплачивал официальную процессию. Большинство римских историков считают, что исход определялся открытыми дебатами и голосованием в Сенате, законность которых подтверждалась одним из народных собраний; таким образом, Сенат и народ контролировали государственную казну и вознаграждали или сдерживали генералов. Некоторые триумфы, кажется, предоставлялись без особых дебатов. Другие отклонялись, но все же проводились, поскольку генерал обращался непосредственно к народу, минуя Сенат, и обещал публичные игры за свой счет. Третьи блокировались или одобрялись лишь после продолжительных споров. Сенаторы и генералы были политиками, а римская политика славилась своим соперничеством, шаткими союзами, закулисными махинациями и открытыми взятками. Дискуссии в Сенате, вероятно, строились вокруг триумфальной традиции, прецедента и приличий; менее явно, но более тревожно – вокруг масштаба политической и военной власти генерала, его популярности и возможных последствий поддержки или препятствования его дальнейшей карьере. Нет достоверных свидетельств того, что Сенат применял установленный свод «триумфальных законов» при принятии решений; Валерий Максим экстраполировал различные «триумфальные законы» из спорных исторических свидетельств о реальной практике. Среди них был закон, требующий, чтобы генерал убил не менее 5000 врагов в одном сражении, и другой, обязывающий его принести клятву в правдивости своего доклада. Никаких доказательств ни для одного из этих законов, ни для каких-либо других законов, касающихся триумфов, не сохранилось.

Овация

Генерал мог получить "меньший триумф", известный как овация. Он входил в город пешком, без войска, в магистратской тоге и с венком из мирта Венеры. В 211 году до н.э. Сенат отклонил просьбу Марка Марцелла о триумфе после победы над карфагенянами и их сицилийскими греческими союзниками, видимо, потому что его армия оставалась на Сицилии и не могла присоединиться к нему. Вместо этого ему предложили благодарственный обряд (supplicatio) и овацию. Накануне он отпраздновал неофициальный триумф на Альбанской горе. Его овация была по масштабу близка к триумфу. Она включала большую картину, изображавшую осаду Сиракуз, осадные машины, захваченную посуду, золото, серебро и королевские украшения, а также статуи и роскошную мебель, которой славился Сиракуз. В процессии вели восемь слонов – символы его победы над карфагенянами. Его испанские и сиракузские союзники шли впереди, украшенные золотыми венками; им было даровано римское гражданство и земли в Сицилии. В 71 году до н.э. Красс удостоился овации за подавление восстания Спартака и возвысил свои почести, надев корону из "триумфального" лавра Юпитера. Овации заносились в списки вместе с триумфами на Fasti Triumphales.

Истоки и королевская эра

Истоки и развитие этой чести неясны. Римские историки поместили первый триумф в мифическое прошлое: некоторые полагали, что он восходит к основанию Рима, другие – что он еще древнее. Римские этимологи считали, что воинский клич «триумф» был заимствован через этрусский язык из греческого θρίαμβος (триамбус), который выкрикивали сатиры и другие участники дионисийских и бакхических процессий. Плутарх и некоторые римские источники возводили первый римский триумф и «королевское» облачение триумфатора к первому царю Рима Ромулу, чья победа над царем Акроном Каенинцев считалась сопутствующей основанию Рима в 753 г. до н.э. Овидий представил фантастический и поэтический триумфальный прецедент в возвращении бога Бахуса/Диониса из его завоевания Индии, в золотой колеснице, запряженной тиграми, в окружении менад, сатиров и разнообразных пьяниц. Арриан приписывал сходные дионисийские и «римские» элементы победному шествию Александра Македонского. Как и многие элементы римской культуры, триумф основывался на этрусских и греческих прототипах; в частности, пурпурная, вышитая тога пикта, которую носил триумфальный генерал, предположительно произошла от царской тоги этрусских царей Рима. Сохранившиеся Имперские Триумфальные фасты неполны в отношении триумфов римской царской эпохи. После трех записей о легендарном основателе города Ромуле, в списке отсутствуют одиннадцать строк. Далее следуют Анкус Марций, Тарквиний Приск, Сервий Туллий и, наконец, Тарквин «Гордый» – последний царь. Фасты были составлены примерно через пять столетий после царской эпохи и, вероятно, представляют собой утвержденную официальную версию различных исторических преданий. Аналогично, самые ранние сохранившиеся письменные истории царской эпохи, написанные спустя несколько столетий после нее, пытаются согласовать различные традиции или же оценить их достоверность. Дионисий, например, приписывает Ромулу три триумфа, что соответствует числу, указанному в Фастах. Ливий не упоминает ни одного триумфа Ромула, а вместо этого приписывает ему первую сполию опиму – захват оружия и доспехов побежденного врага и их посвящение Юпитеру. Плутарх упоминает один триумф Ромула, включая колесницу. Тарквину приписываются два триумфа в Фастах, но ни одного у Дионисия. Ни один древний источник не упоминает триумф преемника Ромула, мирного царя Нумы.

The origins and development of this honour are obscure. Roman historians placed the first triumph in the mythical past; some thought that it dated from Rome's foundation; others thought it more ancient than that. Roman etymologists thought that the soldiers' chant of triumpe was a borrowing via Etruscan of the Greek thriambus (θρίαμβος), cried out by satyrs and other attendants in Dionysian and Bacchic processions. Plutarch and some Roman sources traced the first Roman triumph and the "kingly" garb of the triumphator to Rome's first king Romulus, whose defeat of King Acron of the Caeninenses was thought coeval with Rome's foundation in 753 BCE. Ovid projected a fabulous and poetic triumphal precedent in the return of the god Bacchus/Dionysus from his conquest of India, drawn in a golden chariot by tigers and surrounded by maenads, satyrs, and assorted drunkards. Arrian attributed similar Dionysian and "Roman" elements to a victory procession of Alexander the Great. Like much in Roman culture, elements of the triumph were based on Etruscan and Greek precursors; in particular, the purple, embroidered toga picta worn by the triumphal general was thought to be derived from the royal toga of Rome's Etruscan kings. For triumphs of the Roman regal era, the surviving Imperial Fasti Triumphales are incomplete. After three entries for the city's legendary founder Romulus, eleven lines of the list are missing. Next in sequence are Ancus Marcius, Tarquinius Priscus, Servius Tullius, and finally Tarquin "the proud", the last king. The Fasti were compiled some five centuries after the regal era, and probably represent an approved, official version of several different historical traditions. Likewise, the earliest surviving written histories of the regal era, written some centuries after it, attempt to reconcile various traditions, or else debate their merits. Dionysius, for example, gives Romulus three triumphs, the same number given in the Fasti. Livy gives him none, and credits him instead with the first spolia opima, in which the arms and armour were stripped off a defeated foe, then dedicated to Jupiter. Plutarch gives him one, complete with chariot. Tarquin has two triumphs in the Fasti but none in Dionysius. No ancient source gives a triumph to Romulus' successor, the peaceful king Numa.

Республика

Аристократы Рима изгнали своего последнего царя как тирана и законодательно упразднили монархию. Они разделили между собой прежние полномочия и власть царства в форме магистратур. В республике высшей магистратурой было выборное консульство, занимаемое не более года. Во время кризиса или чрезвычайной ситуации Сенат мог назначить диктатора на более длительный срок, но это могло показаться опасно близким к пожизненной власти царей. Диктатор Камилл был удостоен четырех триумфов, но в конечном итоге был изгнан. Позднейшие римские источники указывают на его триумф 396 года до н.э. как на причину обиды: колесницу тянули четыре белых лошади – сочетание, надлежащим образом зарезервированное для Юпитера и Аполлона, по крайней мере, в более поздних преданиях и поэзии. Поведение триумфального республиканского генерала и символы, используемые им в триумфе, тщательно изучались его аристократическими коллегами, настороженно следящими за любыми признаками стремления к власти, выходящей за рамки "короля на один день". В Средней и Поздней Республике расширение Рима посредством завоеваний предоставляло политическим военным авантюристам необычайные возможности для саморекламы. Длительная серия войн между Римом и Карфагеном – Пунические войны – принесла двенадцать триумфов за десять лет. К концу Республики триумфы стали еще более частыми, щедрыми и соревновательными, каждый из них был попыткой (обычно успешной) превзойти предыдущий. Наличие триумфального предка – даже давно умершего – значило многое в римском обществе и политике. Цицерон заметил, что в гонке за власть и влияние некоторые не стеснялись наделять неудобного предка триумфальным величием и достоинством, искажая уже фрагментарную и ненадежную историческую традицию. Римские историки считали, что рост триумфальной помпезности подрывал древние римские "крестьянские добродетели". Дионисий Галикарнасский (ок. 60 г. до н.э. – после 7 г. до н.э.) утверждал, что триумфы его времени "во всем отошли от древней традиции бережливости". Моралисты жаловались, что успешные войны за рубежом могли увеличить власть, безопасность и богатство Рима, но они также создали и подпитывали вырожденный аппетит к напыщенной демонстрации и поверхностным новинкам. Ливий связывает начало упадка с триумфом Гнея Манлия Вулсо в 186 году, который познакомил простых римлян с такими галатийскими изысками, как повара-специалисты, флейтистки и другие "соблазнительные развлечения за обедом". Плиний добавляет к этому списку "серванты и одноногие столы", но возлагает ответственность за падение Рима в роскошь на "1400 фунтов чеканной серебряной посуды и 1500 фунтов золотых сосудов", привезенных несколько ранее Сципионом Азиатиком для его триумфа 189 года до н.э. Три триумфа, удостоенные Помпея Великого, были щедрыми и вызывали споры. Первый, в 80 или 81 году до н.э., был за победу над нумидийским царем Хиарбасом в 79 году до н.э., полученный от запуганного и разделенного Сената под диктатурой покровителя Помпея Суллы. Помпею было всего 24 года, и он был всего лишь всадником. Римские консерваторы не одобряли такую преждевременность, но другие видели в его юном успехе признак необычайного военного таланта, божественного благоволения и личного блеска, а также у него была восторженная, популярная поддержка. Однако его триумф не пошел по плану. Его колесницу тянула команда слонов, чтобы символизировать его африканское завоевание – и, возможно, превзойти даже легендарный триумф Бахуса. Они оказались слишком громоздкими, чтобы пройти через триумфальные ворота, поэтому Помпею пришлось спешиться, а на их место запрягли лошадей. Это смущение порадовало бы его критиков и, вероятно, некоторых его солдат, чьи требования к деньгам были почти мятежными. Тем не менее, его твердая позиция в вопросе денег повысила его авторитет среди консерваторов, и Помпей, похоже, извлек урок из популистской политики. За свой второй триумф (71 г. до н.э., последний из четырех, состоявшихся в том году) его денежные подарки армии, по слухам, побили все рекорды, хотя суммы в рассказе Плутарха невероятно высоки: 6000 сестерциев каждому солдату (около шестикратной годовой зарплаты) и около 5 миллионов каждому офицеру. Помпей был удостоен третьего триумфа в 61 году до н.э., чтобы отпраздновать победу над Митридатом VI Понтийским. Это была возможность превзойти всех соперников – и даже самого себя. Традиционно триумфы длились один день, но триумф Помпея продолжался два дня в беспрецедентной демонстрации богатства и роскоши. Плутарх утверждал, что этот триумф представлял господство Помпея над всем миром – от имени Рима – и достижение, превосходящее даже достижения Александра. В рассказе Плиния об этом триумфе с мрачным предвидением говорится о гигантском портретном бюсте триумфального генерала, вещи "восточной роскоши", полностью покрытой жемчугом, предвещающей его последующее унижение и обезглавливание.

Rome's aristocrats expelled their last king as a tyrant and legislated the monarchy out of existence. They shared among themselves the kingship's former powers and authority in the form of magistracies. In the Republic, the highest possible magistracy was an elected consulship, which could be held for no more than a year at a time. In times of crisis or emergency, the Senate might appoint a dictator to serve a longer term; but this could seem perilously close to the lifetime power of kings. The dictator Camillus was awarded four triumphs but was eventually exiled. Later Roman sources point to his triumph of 396 BCE as a cause for offense; the chariot was drawn by four white horses, a combination properly reserved for Jupiter and Apollo – at least in later lore and poetry. The demeanour of a triumphal Republican general, and the symbols he employed in his triumph, would have been closely scrutinised by his aristocratic peers, alert for any sign that he might aspire to be more than "king for a day". In the Middle to Late Republic, Rome's expansion through conquest offered her political military adventurers extraordinary opportunities for self publicity; the long drawn series of wars between Rome and Carthage – the Punic Wars – produced twelve triumphs in ten years. Towards the end of the Republic, triumphs became still more frequent, lavish, and competitive, with each display an attempt (usually successful) to outdo the last. To have a triumphal ancestor – even one long dead – counted for a lot in Roman society and politics. Cicero remarked that, in the race for power and influence, some individuals were not above vesting an inconveniently ordinary ancestor with triumphal grandeur and dignity, distorting an already fragmentary and unreliable historical tradition. To Roman historians, the growth of triumphal ostentation undermined Rome's ancient "peasant virtues". Dionysius of Halicarnassus (c. 60 BCE to after 7 BCE) claimed that the triumphs of his day had "departed in every respect from the ancient tradition of frugality". Moralists complained that successful foreign wars might have increased Rome's power, security, and wealth, but they also created and fed a degenerate appetite for bombastic display and shallow novelty. Livy traces the start of the rot to the triumph of Gnaeus Manlius Vulso in 186, which introduced ordinary Romans to such Galatian fripperies as specialist chefs, flute girls, and other "seductive dinner party amusements". Pliny adds "sideboards and one legged tables" to the list, but lays responsibility for Rome's slide into luxury on the "1400 pounds of chased silver ware and 1500 pounds of golden vessels" brought somewhat earlier by Scipio Asiaticus for his triumph of 189 BCE. The three triumphs awarded to Pompey the Great were lavish and controversial. The first in 80 or 81 BCE was for his victory over King Hiarbas of Numidia in 79 BCE, granted by a cowed and divided Senate under the dictatorship of Pompey's patron Sulla. Pompey was only 24 and a mere equestrian. Roman conservatives disapproved of such precocity but others saw his youthful success as the mark of a prodigious military talent, divine favour, and personal brio; and he also had an enthusiastic, popular following. His triumph, however, did not go quite to plan. His chariot was drawn by a team of elephants in order to represent his African conquest – and perhaps to outdo even the legendary triumph of Bacchus. They proved too bulky to pass through the triumphal gate, so Pompey had to dismount while a horse team was yoked in their place. This embarrassment would have delighted his critics, and probably some of his soldiers – whose demands for cash had been near mutinous. Even so, his firm stand on the matter of cash raised his standing among the conservatives, and Pompey seems to have learned a lesson in populist politics. For his second triumph (71 BCE, the last in a series of four held that year) his cash gifts to his army were said to break all records, though the amounts in Plutarch's account are implausibly high: 6,000 sesterces to each soldier (about six times their annual pay) and about 5 million to each officer. Pompey was granted a third triumph in 61 BCE to celebrate his victory over Mithridates VI of Pontus. It was an opportunity to outdo all rivals – and even himself. Triumphs traditionally lasted for one day, but Pompey's went on for two in an unprecedented display of wealth and luxury. Plutarch claimed that this triumph represented Pompey's domination over the entire world – on Rome's behalf – and an achievement to outshine even Alexander's. Pliny's narrative of this triumph dwells with ominous hindsight upon a gigantic portrait bust of the triumphant general, a thing of "eastern splendor" entirely covered with pearls, anticipating his later humiliation and decapitation.

Имперская эпоха

После убийства Цезаря его усыновленный сын Гай Октавиан принял постоянный титул императора и стал постоянным главой Сената с 27 года до н.э. (см. принципат) под титулом и именем Август. Лишь за год до этого он заблокировал триумф Марка Лициния Красса Младшего, несмотря на признание последнего императором в поле и выполнение всех традиционных республиканских критериев, за исключением полноценного консульства. Технически, в имперскую эпоху генералы являлись легатами правящего императора (императора). Август приписал победу себе, но разрешил Крассу провести второй триумф, который зафиксирован в Фастах за 27 год до н.э. Крассу также было отказано в редкой (и технически допустимой в его случае) чести посвятить сполии опимы этой кампании Юпитеру Феретрию. Последний триумф, упомянутый в Фастах Триумфальных, датируется 19 годом до н.э. К тому времени триумф был интегрирован в августовскую имперскую культовую систему, где только император удостаивался такой высшей чести, поскольку он был верховным императором. Сенат, в подлинно республиканском стиле, проводил заседания для обсуждения и оценки достоинств кандидата, однако это было скорее формальностью. Августовская идеология утверждала, что Август спас и восстановил Республику, и прославляла его триумф как постоянное состояние, а его военное, политическое и религиозное лидерство – как основу беспрецедентной эпохи стабильности, мира и процветания. С тех пор императоры, не делая видимого заявления, считали триумф имперской привилегией. Лицам, не принадлежавшим к императорской семье, могли присуждать "триумфальные украшения" (Ornamenta triumphalia) или овацию, как, например, Авлу Плавтию при Клавдии. Сенат продолжал обсуждать и голосовать по этим вопросам, хотя исход, вероятно, уже был предрешен. В имперскую эпоху количество триумфов резко сократилось. Имперские панегирики поздней Империи объединяли триумфальные элементы с имперскими церемониями, такими как консульская инсигния императоров и адвентус – торжественный "триумфальный" приезд императора в различные столицы Империи во время его путешествий по провинциям. Некоторые императоры постоянно находились в пути и редко или никогда не посещали Рим. Христианский император Констанций II впервые в жизни вошел в Рим в 357 году, спустя несколько лет после победы над своим соперником Магненцием, восседая в своей триумфальной колеснице "словно статуя". Феодосий I праздновал свою победу над узурпатором Максимом Максимом в Риме 13 июня 389 года. В панегирике Клавдия императору Гонорию зафиксирован последний известный официальный триумф в городе Риме и Западной Империи. Император Гонорий отметил его совместно со своим шестым консульством 1 января 404 года; его генерал Стилихон разгромил вестготского короля Аларика в битвах при Полленции и Вероне. В христианской мартирологии святой Телемах был убит толпой, пытаясь остановить традиционные гладиаторские игры во время этого триумфа, что привело к запрету гладиаторских игр (munera gladiatoria). Однако в 438 году н.э. западный император Валентиниан III счел необходимым повторить запрет, что свидетельствует о его непоследовательном соблюдении. В 534 году, уже в византийскую эпоху, Юстиниан I наградил генерала Велизария триумфом, который включал некоторые "радикально новые" христианские и византийские элементы. Велизарий успешно воевал против своего противника, вандальского вождя Гелимера, чтобы вернуть бывшую римскую провинцию Африку под контроль Византии в вандальской войне 533–534 годов. Триумф состоялся в Константинополе, столице Восточной Римской империи. Историк Прокопий, очевидец, ранее служивший у Велизария, описывает демонстрацию в процессии добычи, захваченной римским императором Титом из Иерусалима в 70 году н.э., включая храмовую менору. Сокровище хранилось в римском Храме Мира после его демонстрации в собственном триумфальном параде Тита и его изображения на его триумфальной арке; затем оно было захвачено вандалами во время их разграбления Рима в 455 году; затем оно было отнято у них в ходе кампании Велизария. Сами предметы могли напомнить о древних триумфах Веспасиана и его сына Тита; но Велизарий и Гелимер шли пешком, как в овации. Процессия не завершилась в римском Капитолийском храме жертвоприношением Юпитеру, а закончилась на Ипподроме Константинополя чтением христианской молитвы, а триумфальные генералы преклонились перед императором.

Following Caesar's murder, his adopted son Gaius Octavian assumed the permanent title of imperator and became the permanent head of the Senate from 27 BCE (see principate) under the title and name Augustus. Only the year before, he had blocked the senatorial award of a triumph to Marcus Licinius Crassus the Younger, despite the latter's acclamation in the field as Imperator and his fulfillment of all traditional, Republican qualifying criteria except full consulship. Technically, generals in the Imperial era were legates of the ruling Emperor (Imperator). Augustus claimed the victory as his own but permitted Crassus a second, which is listed on the Fasti for 27 BCE. Crassus was also denied the rare (and technically permissible, in his case) honour of dedicating the spolia opima of this campaign to Jupiter Feretrius. The last triumph listed on the Fasti Triumphales is for 19 BCE. By then, the triumph had been absorbed into the Augustan imperial cult system, in which only the emperor would be accorded such a supreme honour, as he was the supreme Imperator. The Senate, in true Republican style, would have held session to debate and decide the merits of the candidate; but this was little more than good form. Augustan ideology insisted that Augustus had saved and restored the Republic, and it celebrated his triumph as a permanent condition, and his military, political, and religious leadership as responsible for an unprecedented era of stability, peace, and prosperity. From then on, emperors claimed – without seeming to claim – the triumph as an Imperial privilege. Those outside the Imperial family might be granted "triumphal ornaments" (Ornamenta triumphalia) or an ovation, such as Aulus Plautius under Claudius. The senate still debated and voted on such matters, though the outcome was probably already decided. In the Imperial era, the number of triumphs fell sharply. Imperial panegyrics of the later Imperial era combine triumphal elements with Imperial ceremonies such as the consular investiture of Emperors, and the adventus, the formal "triumphal" arrival of an emperor in the various capitals of the Empire in his progress through the provinces. Some emperors were perpetually on the move and seldom or never went to Rome. Christian emperor Constantius II entered Rome for the first time in his life in 357, several years after defeating his rival Magnentius, standing in his triumphal chariot "as if he were a statue". Theodosius I celebrated his victory over the usurper Magnus Maximus in Rome on June 13, 389. Claudian's panegyric to Emperor Honorius records the last known official triumph in the city of Rome and the western Empire. Emperor Honorius celebrated it conjointly with his sixth consulship on January 1, 404; his general Stilicho had defeated Visigothic King Alaric at the battles of Pollentia and Verona. In Christian martyrology, Saint Telemachus was martyred by a mob while attempting to stop the customary gladiatorial games at this triumph, and gladiatorial games (munera gladiatoria) were banned in consequence. In 438 CE, however, the western emperor Valentinian III found cause to repeat the ban, which indicates that it was not always enforced. In 534, well into the Byzantine era, Justinian I awarded general Belisarius a triumph that included some "radically new" Christian and Byzantine elements. Belisarius successfully campaigned against his adversary Vandal leader Gelimer to restore the former Roman province of Africa to the control of Byzantium in the 533–534 Vandalic War. The triumph was held in the Eastern Roman capital of Constantinople. Historian Procopius, an eyewitness who had previously been in Belisarius's service, describes the procession's display of the loot seized from the Temple of Jerusalem in 70 CE by Roman Emperor Titus, including the Temple Menorah. The treasure had been stored in Rome's Temple of Peace after its display in Titus' own triumphal parade and its depiction on his triumphal arch; then it was seized by the Vandals during their sack of Rome in 455; then it was taken from them in Belisarius' campaign. The objects themselves might well have recalled the ancient triumphs of Vespasian and his son Titus; but Belisarius and Gelimer walked, as in an ovation. The procession did not end at Rome's Capitoline Temple with a sacrifice to Jupiter, but terminated at Hippodrome of Constantinople with a recitation of Christian prayer and the triumphant generals prostrate before the emperor.

Влияние

Во времена Возрождения короли и могущественные вельможи стремились к возвышенным связям с классическим прошлым. Гибеллин Каструччо Кастракани разгромил войска гвельфов Флоренции в битве при Альтопасио в 1325 году. Император Священной Римской империи Людовик IV пожаловал ему титул герцога Лукки, и город устроил ему триумф в римском стиле. Процессию возглавляли его флорентийские пленники, которым было велено нести свечи в честь святого покровителя Лукки. За ними следовал Кастракани, стоя на украшенной колеснице. Среди его добычи был переносной, колесный алтарь флорентийцев – кароччо. В книге Флавио Биондо «Триумфальный Рим» (1459) утверждалось, что древнеримский триумф, очищенный от языческих обрядов, являлся законным наследием императоров Священной Римской империи. «Триумфы» итальянского поэта Петрарки (I triomfi) представляли триумфальные темы и биографии героев античных текстов как образцы для культурного и добродетельного правления; эта работа была влиятельной и широко читаемой. Серия масштабных картин Андреа Мантеньи «Триумфы Цезаря» (1484–92, ныне во дворце Хэмптон-Корт) сразу же приобрела известность и многократно воспроизводилась в гравюрах. Триумфальная процессия, заказанная императором Священной Римской империи Максимилианом I (1512–19) группе художников, включая Альбрехта Дюрера, представляла собой серию гравюр на дереве, изображающих его воображаемый триумф, который можно было разместить в виде фриза. В 1550-х годах были обнаружены и частично восстановлены фрагменты «Fasti Triumphales». «Fasti» Онофрио Панвинио продолжали летопись, начатую древними «Fasti». Последним триумфом, зафиксированным Панвинио, стал торжественный въезд императора Священной Римской империи Карла V в Рим 5 апреля 1536 года после завоевания Туниса в 1535 году. Панвинио описал его как римский триумф «над неверными». Император следовал традиционным античным маршрутом, «мимо руин триумфальных арок императоров-воинов Рима», где «актеры, одетые в тоги древних сенаторов, приветствовали возвращение нового Цезаря как *miles Christi*» (воина Христова). Торжественный въезд Генриха II во Францию в Руан в 1550 году был «не менее блистательным и восхитительным, чем третий триумф Помпея, великолепие которого заключалось в богатстве и обилии добычи, захваченной у иноземных народов». Триумфальная арка, воздвигнутая для торжественного въезда Людовика XIII во Францию в Париж в 1628 году, несла изображение Помпея.

During the Renaissance, kings and magnates sought ennobling connections with the classical past. Ghibelline Castruccio Castracani defeated the forces of the Guelph Florence in the 1325 Battle of Altopascio. Holy Roman Emperor Louis IV made him Duke of Lucca, and the city gave him a Roman style triumph. The procession was led by his Florentine captives, made to carry candles in honour of Lucca's patron saint. Castracani followed, standing in a decorative chariot. His booty included the Florentines' portable, wheeled altar, the carroccio. Flavio Biondo's Roma Triumphans (1459) claimed the ancient Roman triumph, divested of its pagan rites, as a rightful inheritance of Holy Roman Emperors. Italian poet Petrarch's Triumphs (I triomfi) represented the triumphal themes and biographies of ancient Roman texts as ideals for cultured, virtuous rule; it was influential and widely read. Andrea Mantegna's series of large paintings on the Triumphs of Caesar (1484–92, now Hampton Court Palace) became immediately famous and was endlessly copied in print form. The Triumphal Procession commissioned by Holy Roman Emperor Maximilian I (1512–19) from a group of artists including Albrecht Dürer was a series of woodcuts of an imaginary triumph of his own that could be hung as a frieze long. In the 1550s, the fragmentary Fasti Triumphales were unearthed and partially restored. Onofrio Panvinio's Fasti continued where the ancient Fasti left off. The last triumph recorded by Panvinio was the Royal Entry of Holy Roman Emperor Charles V into Rome on April 5, 1536, after his conquest of Tunis in 1535. Panvinio described it as a Roman triumph "over the infidel." The Emperor followed the traditional ancient route, "past the ruins of the triumphal arches of the soldier emperors of Rome", where "actors dressed as ancient senators hailed the return of the new Caesar as miles christi," (a soldier of Christ). The extravagant triumphal entry into Rouen of Henri II of France in 1550 was not "less pleasing and delectable than the third triumph of Pompey magnificent in riches and abounding in the spoils of foreign nations". A triumphal arch made for the Royal entry into Paris of Louis XIII of France in 1628 carried a depiction of Pompey.