Факхр ад-Дин II: Эмир Ливана и основатель государства

Факхр ад-Дин II: основатель Ливана, друзский эмир Мана, правитель Сидона, Бейрута и Сафеда. Автономия от Османской империи, союз с Европой (1572-1635).

51 мин чтения

100%

Источник: Fakhr al-Din II — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Фахр аль-Дин Маан (ок. 1572 – март или апрель 1635), широко известный как Фахр аль-Дин II или Фахреддин II (فخر الدين الثاني), был влиятельным эмиром-друзом Маунт-Ливана из династии Маан, османским наместником Сидона, Бейрута и Сафеда, и могущественным правителем большей части Леванта с 1620-х по 1633 год. За объединение составных частей и общин современного Ливана, особенно друзов и маронитов, под единой властью впервые в истории, он обычно считается основателем этой страны. Хотя он правил от имени османов, он действовал с значительной автономией и развивал тесные связи с европейскими державами, бросая вызов османскому имперскому правительству. Фахр аль-Дин сменил своего отца на посту эмира гор Чуф в 1591 году. Он был назначен наместником санджаков (округов) Сидона и Бейрута в 1593 году, а Сафеда – в 1602 году. Несмотря на участие в восстании Али Джанбулада в 1606 году, Фахр аль-Дин сохранил свой пост, и османы признали его захват гор Кесерван у его соперника Юсуфа Сайфы. Семь лет спустя против него был предпринят имперский поход из-за союза с Тосканой и размещения гарнизонов в стратегических крепостях Шакиф-Арнун и Субайба. Он бежал и стал изгнанником в Тоскане и Сицилии. Вернувшись в 1618 году, он восстановил контроль над своими прежними владениями и в течение трех лет подчинил себе северную часть Ливанского горного хребта, населенную преимущественно маронитами. После разгрома губернатора Дамаска в битве при Анжаре в 1623 году Фахр аль-Дин распространил свою власть на долину Бекаа, оплот своих соперников, династии Харфуш. Он продолжил захватывать крепости по всей центральной Сирии, фактически взял под контроль Триполи и его эялет, а также приобрел налоговые фермы на севере, вплоть до Латакии. Хотя он часто добивался благосклонности правительства, своевременно перечисляя налоговые поступления, подкупая чиновников и используя возможности взаимного интереса для устранения местных соперников, его чрезмерная власть и автономия рассматривались имперским правительством как мятеж. Один современный историк заметил, что "единственное, что ему оставалось сделать, – это провозгласить себя султаном". Он сдался османам во время осады своего убежища в Чуфе в 1633 году и был казнен в Константинополе два года спустя. В 1697 году племяннику Фахр аль-Дина была передана налоговая ферма, охватывающая южную часть Ливанского горного хребта. Она была постепенно расширена родственниками Маанов по браку, Шихабами, в 1711 году и стала предшественницей Ливанской Республики. По словам историка Камала Салиби, Фахр аль-Дин "сочетал в себе военное мастерство и выдающиеся лидерские качества с деловой хваткой и необычайной наблюдательностью". В период, когда империя переживала длительный экономический кризис, территории Фахр аль-Дина процветали, а Сидон, в частности, впервые в своей современной истории приобрел политическое значение. Он защищал, поддерживал и способствовал модернизации коммерческого сельского хозяйства в своих владениях, положив начало прибыльной торговле шелком в Ливанском горном хребте. Открыв свои портовые города для европейской торговли, он способствовал наиболее значительному европейскому политическому и экономическому проникновению на побережье Леванта со времен XIII века. Богатство Фахр аль-Дина, полученное главным образом из его налоговых ферм, но также от вымогательства и фальшивомонетчества, позволило ему инвестировать в укрепления и инфраструктуру, необходимые для обеспечения стабильности, порядка и экономического роста. Его строительные работы включали дворцовые правительственные здания в Сидоне, Бейруте и его горной крепости Дейр-эль-Камар, караван-сараи, бани, мельницы и мосты, некоторые из которых сохранились до наших дней. Налоговое фермерство финансировало его армию наемников, которая после 1623 года в основном заменила местные крестьянские ополчения, на которые он ранее полагался. Христиане процветали и играли ключевую роль при его правлении, а его главным наследием стали симбиотические отношения, которые он установил между маронитами и друзами, что оказалось основополагающим для создания ливанской государственности.

Druze emir of Mount Lebanon (c. 1572–1635)

Fakhr al Din Ma'n (فَخْر ٱلدِّين مَعْن; c. 1572March or April 1635), commonly known as Fakhr al Din II or Fakhreddine II (فخر الدين الثاني), was the paramount Druze emir of Mount Lebanon from the Ma'n dynasty, an Ottoman governor of Sidon Beirut and Safed, and the strongman over much of the Levant from the 1620s to 1633. For uniting modern Lebanon's constituent parts and communities, especially the Druze and the Maronites, under a single authority for the first time in history, he is generally regarded as the country's founder. Although he ruled in the name of the Ottomans, he acted with considerable autonomy and developed close ties with European powers in defiance of the Ottoman imperial government. Fakhr al Din succeeded his father as the emir of the Chouf mountains in 1591. He was appointed over the sanjaks (districts) of Sidon Beirut in 1593 and Safed in 1602. Despite joining the rebellion of Ali Janbulad in 1606, Fakhr al Din remained in his post and the Ottomans recognized his takeover of the Keserwan mountains from his rival Yusuf Sayfa. Seven years later, an imperial campaign was launched against him for allying with Tuscany and garrisoning the strategic fortresses of Shaqif Arnun and Subayba. He escaped and became an exile in Tuscany and Sicily. Upon his return in 1618, he resumed control of his former domains and within three years took over northern Mount Lebanon, which was predominantly Maronite. After Fakhr al Din routed the governor of Damascus at the Battle of Anjar in 1623, he extended his control to the Beqaa Valley, the stronghold of his rivals, the Harfush dynasty. Fakhr al Din proceeded to capture fortresses across central Syria, gained practical control of Tripoli and its eyalet, and acquired tax farms as far north as Latakia. Although he frequently attained government favor by timely forwarding of tax revenue, bribing officials, and using opportunities of mutual interest to eliminate local rivals, his outsized power and autonomy were considered a rebellion by the imperial government. A near contemporary historian remarked that "the only thing left for him to do was to claim the Sultanate". He surrendered to the Ottomans during a siege of his Chouf hideout in 1633 and was executed in Constantinople two years later. In 1697 Fakhr al Din's grandnephew was awarded a tax farm spanning southern Mount Lebanon. It was gradually expanded by the Ma'ns' marital relatives, the Shihabs, in 1711, and was a precursor to the Lebanese Republic. According to the historian Kamal Salibi, Fakhr al Din "combined military skill and eminent qualities of leadership with a keen business acumen and unusual powers of observation". During a period when the empire was in a long economic crisis, Fakhr al Din's territories thrived, and Sidon in particular attained political significance for the first time in its modern history. He protected, promoted, and helped modernize commercial agriculture in his domains, inaugurating the lucrative silk trade of Mount Lebanon. By opening his port towns for European commerce, he facilitated the most significant European political and economic penetration of the Levantine coast since the 13th century. Fakhr al Din's wealth, derived mainly from his tax farms, but also from extortion and counterfeiting, enabled him to invest in the fortifications and infrastructure needed to foster stability, order, and economic growth. His building works included palatial government houses in Sidon, Beirut and his Chouf stronghold of Deir al Qamar, caravanserais, bathhouses, mills, and bridges, some of which remain extant. Tax farming financed his army of mercenaries, which after 1623 mostly replaced the local peasant levies on which he previously depended. Christians prospered and played key roles under his rule, with his main enduring legacy being the symbiotic relationship he set in motion between Maronites and Druze, which proved foundational for the creation of a Lebanese entity.

Рождение и ранние годы

Фахр аль-Дин родился около 1572 года, старший из по крайней мере двух сыновей Куркумаза ибн Юнуса, другим сыном был Юнус. Они принадлежали к династии Ма’н, друзской семье арабского происхождения, обосновавшейся в районе Чуф на юге Ливанского горного массива еще до османского завоевания Леванта в 1516 году; традиционные источники датируют их прибытие в Чуф 1120 годом. Чуф был административно разделен на ряд (подрайонов). Они входили в состав Сидонского санджака, района Дамасского эялета. Чуф, вместе с соседними горными областями Гарб, Джурд и Матен, расположенными к югу или востоку от Бейрута, в современных источниках обычно назывались «Друзской горой» из-за преобладающего в них друзского населения. Как и другие представители династии Ма’н до него, Куркумаз был местным сельским шейхом, ответственным за небольшую территорию. Он также был обладателем ограниченной по сроку налоговой фермы, известной как «муката’а», охватывающей всю или часть Чуфа. Местные летописцы называли его «эмиром», но этот титул отражал традиционное положение его семьи в общине и не являлся официальным рангом. Мать Фахр аль-Дина, Ситт Насаб, происходила из рода Танух, княжеской друзской семьи, обосновавшейся в Гарбе, по крайней мере, с XII века. По словам историка Камала Салиби, предки Фахр аль-Дина по отцовской линии были «традиционными вождями стойких друзов» Чуфа, а его родственники по материнской линии «хорошо разбирались в коммерческих делах» в Бейруте (см. генеалогическое древо ниже). Дружи официально считались мусульманами для целей налогообложения, хотя власти не признавали их истинными мусульманами. Члены общины должны были притворяться суннитами, чтобы занять какую-либо официальную должность, иногда их принуждали платить джизью, подушную подать, предназначенную для христиан и иудеев, и они становились объектом критических трактатов и фетв (религиозных постановлений). В противовес своему включению в османскую административную и финансовую систему, друзы извлекали выгоду из пересеченной местности и наличия мушкетов, что затрудняло установление османской власти в Друзской горе. Османские усилия по обложению налогом и разоружению друзов проявились в серии карательных экспедиций между 1523 и 1585 годами. Во время летней экспедиции 1585 года везирь Ибрагим-паша и бедуинский вождь Мансур ибн Фурайх из долины Бекаа убили сотни старейшин друзов и конфисковали тысячи мушкетов. Куркумаз отказался сдаться и вскоре после экспедиции умер в укрытии. Период между смертью Куркумаза и выходом Фахр аль-Дина на политическую арену остается неясным. По словам историка Уильяма Харриса, вожди друзов, «долгое время непокорные и разрозненные, снова стали неуправляемыми» после смерти Куркумаза. Историк XVII века и маронитский патриарх Истифан аль-Дувайхи, связанный с династией Ма’н, утверждает, что Фахр аль-Дин и Юнус впоследствии были приняты своим дядей по материнской линии Сайф аль-Дином, вождем Танухидов из Абеиха в Гарбе, примерно на шесть лет.

Fakhr al Din was born c. 1572, the eldest of at least two sons of Qurqumaz ibn Yunus, the other son being Yunus. They belonged to the Ma'n dynasty, a Druze family of Arab stock established in the Chouf area of southern Mount Lebanon from before the Ottoman conquest of the Levant in 1516; traditional accounts date their arrival in the Chouf to 1120. The Chouf was administratively divided into a number of (subdistricts). They were part of the Sidon Sanjak, a district of Damascus Eyalet. The Chouf, together with the neighboring mountainous of the Gharb, the Jurd and the Matn, all south or east of Beirut, were commonly referred to in contemporary sources as "the Druze Mountain" due to their predominantly Druze population. Like other Ma'nids before him, Qurqumaz was a , a local rural chieftain in charge of a small area. He was also a —a holder of a limited term tax farm known as an —over all or part of the Chouf. He was referred to as 'emir' by local chroniclers, but the title reflected the traditional prominence of his family in the community and was not an official rank. Fakhr al Din's mother, Sitt Nasab, belonged to the Tanukh, a princely Druze family established in the Gharb from at least the 12th century. In the words of the historian Kamal Salibi, Fakhr al Din's paternal ancestors "were the traditional chieftains of the hardy Druzes" of the Chouf, and his maternal kinsmen "were well acquainted with commercial enterprise" in Beirut (see family tree below). The Druze were officially considered Muslims by the Ottomans for taxation purposes, though they were not viewed as genuine Muslims by the authorities. Members of the community had to pretend to be of the Sunni Muslim creed to attain any official post, were occasionally forced to pay the poll tax known as which was reserved for Christians and Jews, and were the target of condemnatory treatises and s (religious edicts). In countering their incorporation into the Ottoman administrative and fiscal system, the Druze benefited from rugged terrain and possession of muskets, making it difficult to impose Ottoman authority in the Druze Mountain. Ottoman efforts to tax and disarm the Druze manifested in a series of punitive expeditions between 1523 and 1585. During the summer 1585 expedition, hundreds of Druze elders were slain by the vizier Ibrahim Pasha and the Bedouin chief Mansur ibn Furaykh of the Beqaa Valley, and thousands of muskets were confiscated. Qurqumaz refused to surrender and died in hiding shortly after the expedition. The period between Qurqumaz's death and Fakhr al Din's emergence in local politics is obscure. According to the historian William Harris, the chiefs of the Druze, "long disobedient and fractious, again became ungovernable" after Qurqumaz's death. The 17th century historian and Maronite patriarch Istifan al Duwayhi, who was an associate of the Ma'n, holds that Fakhr al Din and Yunus were afterward taken in by their maternal uncle Sayf al Din, the Tanukhid chief of Abeih in the Gharb, for about six years.

Внешний вид и личность

Большинство современных описаний внешности Фахр аль-Дина отмечают его небольшой рост. У него был оливковый цвет кожи, красноватое лицо и черные глаза, которые Эжен Роджер, францисканец из Назарета, служивший врачом Фахр аль-Дина в 1632–1633 годах, описал как "блестящие". Его придворный историк, Ахмад аль-Халиди, называл его , что приблизительно переводится как "обладающий добрым лицом". Французский консул в Сидоне и путешественник Шевалье д’Арвье прокомментировал его внешность:

Фахр аль-Дин был ростом посредственным, смуглый; у него был цветной оттенок кожи, большие, полные огня глаза, орлиный нос, небольшой рот, белые зубы, красивое лицо, каштаново-русая борода, очень величественный вид, бесконечно мужской ум и гармоничный голос. По словам Харриса, английский путешественник Джордж Сэндис, современник Фахр аль-Дина, дал "наилучшее описание" его личности, назвав его "великим в мужестве и деяниях, хитрым как лиса и не лишенным склонности к тирании [османского султана]". Сэндис также отметил, что "он никогда не молился и никогда не был замечен в мечети", и принимал важные решения только после консультации с матерью. Роджер заметил, что он обладал "непоколебимой храбростью" и был "сведущ в астрологии и физиогномике".

Губернатор Сидона-Бейрута и Сафеда

Около 1590 года Фахр ад-Дин сменил своего отца в качестве правителя всего или части Чуфа. Налоговые записи свидетельствуют о том, что он получил права на Сидон и Бейрут, а также на порт Бейрута, начиная с 14 июля 1589 года. В отличие от своих предшественников из рода Ма'нидов, он сотрудничал с османами, которые, хотя и могли подавить местных вождей Горы Ливан значительной силой, не смогли надолго умиротворить регион без местной поддержки. Когда опытный генерал Мурад-паша был назначен белербеем (провинциальным губернатором) Дамаска, Фахр ад-Дин принял его и преподнес дорогие подарки по прибытии в Сидон в сентябре 1593 года. В декабре он назначил его санджак-беем (окружным губернатором) Сидона и Бейрута. В то время как его предков местные жители называли эмира́ми, Фахр ад-Дин достиг официального ранга эмира или его турецкого эквивалента – бея. Занятость османов войнами против Сефевидской Персии в период с 1578 по 1590 год и вновь с 1603 по 1618 год, а также война с Габсбургской Австрией, предоставили Фахр ад-Дину возможность консолидировать и расширить свою полуавтономную власть. Согласно правительственным записям в период с 1591 по 1594 год, налоговые фермы Фахр ад-Дина охватывали Чуф, Матан, Джурд, южную долину Бекаа, Шакиф и Тибнин в Джабале Амиле – в современном Южном Ливане, – а также доходы от соли из портов Акка, Сидона и Бейрута. Большинство его налоговых ферм были продлены османским императорским правительством в период с 1596 по 1598 год. Совпадающие интересы между Фахр ад-Дином и османами часто встречались на протяжении его карьеры, в ходе которой он продвигался против своих местных соперников. В 1594 или 1595 году Мурад-паша казнил Ибн Фурайха и приказал Фахр ад-Дину убить сына Ибн Фурайха, Куркумаза. Источники приписывают эти меры влиянию Фахр ад-Дина на Мурад-пашу, хотя историк Абдул Рахим Абу Хусейн утверждает, что его роль была преувеличена. Тем не менее, устранение семьи Фурайхов, известных своими злоупотреблениями в отношении местного населения и притеснениями друзов, отвечало взаимным интересам Фахр ад-Дина и правительства. Их интересы вновь совпали в 1598 году, когда белербей Дамаска, Сейед Мехмед-паша, поручил Фахр ад-Дину изгнать Юсуфа Сайфу-пашу, белербея Триполи и местного вождя Аккары, из областей Бейрута и Кесервана. Фахр ад-Дин опасался растущей близости Юсуфа к его владениям, в то время как Дамаск, к которому административно принадлежали Бейрут и Кесерван, выступал против посягательств Триполи на свою юрисдикцию. Фахр ад-Дин разгромил войска Юсуфа у реки Нахр аль-Кальб и взял под контроль обе области на год, прежде чем вернуть их Юсуфу в обмен на выплату. Эта битва положила начало соперничеству между Фахр ад-Дином и семьей Сайфа, которое продолжалось до конца его карьеры. В июле 1602 года, после того как его покровитель Мурад-паша стал визирем в Константинополе, Фахр ад-Дин был назначен санджак-беем Сафеда. Незадолго до этого он получил права на Акку, Тивериаду и Сафед. С друзами Сидона, Бейрута и Сафеда под его властью, он фактически стал их верховным вождем. Хотя друзы часто конфликтовали с османами, в принципе община сохраняла лояльность к правящим суннитским мусульманским государствам, в отличие от шиитов, которые составляли значительную часть населения санджака Сафед. Фахр ад-Дин, продемонстрировавший свои военные таланты, возможно, был назначен на эту должность, чтобы использовать свою базу поддержки среди друзов против шиитов. Он поддерживал тесные связи с суннитской религиозной ученой элитой Сафеда, известной как Халиди. Среди них был Халиди, который являлся кадием города, представителем ханафитской школы исламского права, пользовавшейся поддержкой османского государства. Предвидя, что он извлечет выгоду из тесных связей Халиди с дамасскими властями и улемами, Фахр ад-Дин принял его на службу. Фахр ад-Дин тщательно представлял себя суннитом перед османским правительством.

Around 1590 Fakhr al Din succeeded his father as the of all or part of the Chouf. Tax records indicate that he had gained the of the Sidon and Beirut and the port of Beirut from 14 July 1589. Unlike his Ma'nid predecessors, he cooperated with the Ottomans who, though able to suppress Mount Lebanon's local chiefs with massive force, were unable to pacify the region in the long term without local support. When the veteran general Murad Pasha was appointed beylerbey (provincial governor) of Damascus, Fakhr al Din hosted and gave him expensive gifts upon his arrival at Sidon in September 1593. He appointed him the sanjak bey (district governor), of Sidon Beirut in December. While his ancestors were locally referred to as emirs, Fakhr al Din had attained the official rank of emir or its Turkish equivalent, bey. The Ottomans' preoccupation with the wars against Safavid Iranbetween 1578 and 1590 and again between 1603 and 1618and the war with Habsburg Austria afforded Fakhr al Din the space to consolidate and expand his semi autonomous power. Between 1591 and 1594 government records indicate that Fakhr al Din's tax farms grew to span the Chouf, Matn, Jurd, the southern Beqaa Valley, the Shaqif and Tibnin in Jabal Amil—in present day South Lebanon—as well as the salt profits from the ports of Acre, Sidon, and Beirut. Most of his tax farms were renewed by the Ottoman imperial government between 1596 and 1598. Coinciding interests between Fakhr al Din and the Ottomans frequently recurred in his career through which he advanced against his local rivals. In 1594 or 1595 Murad Pasha executed Ibn Furaykh and ordered Fakhr al Din to kill Ibn Furaykh's son Qurqumaz. The sources attribute the measures to Fakhr al Din's influence over Murad Pasha, though his role was exaggerated according to the historian Abdul Rahim Abu Husayn. Nonetheless, the elimination of the Furaykhs, known for their exactions on the local population and harassment of the Druze, had been a mutual interest of Fakhr al Din and the government. Their interests coincided again in 1598 when Fakhr al Din was commissioned by the beylerbey of Damascus, Seyyed Mehmed Pasha, to drive out Yusuf Sayfa Pasha, the beylerbey of Tripoli and local chief of Akkar, from the of Beirut and the Keserwan. Fakhr al Din had been wary of Yusuf's growing proximity to his domains, while Damascus, to which Beirut and the Keserwan administratively belonged, opposed Tripoli's encroachment into its jurisdiction. Fakhr al Din routed Yusuf's forces at the Nahr al Kalb river and took control of the two for a year before returning them to Yusuf in return for payment. The battle inaugurated a rivalry between Fakhr al Din and the Sayfas, which lasted for the remainder of his career. In July 1602, after his patron Murad Pasha became a vizier in Constantinople, Fakhr al Din was appointed the sanjak bey of Safed. Shortly before, he had gained the of the Acre, Tiberias and Safed With the Druze of Sidon Beirut and Safed under his authority, he effectively became their paramount chief. Although the Druze were often in conflict with the Ottomans, in principle the community was loyal to the ruling Sunni Muslim states, in contrast with the Shia Muslims, who formed a large component of the population of the Safed sanjak. Fakhr al Din, his military talents proven, may have been appointed to the post to leverage his Druze power base against the Shia. He cultivated close ties with Safed's Sunni religious scholarly class, known as the Among them was Khalidi, who was of the city's Hanafis, the Islamic school of lawfavored by the Ottoman state. Foreseeing that he would benefit from Khalidi's close ties to the Damascene authorities and ulema, Fakhr al Din entered him into his service. Fakhr al Din was careful to present himself as a Sunni to the Ottoman government.

Восстание Джанбулада и его последствия

В 1606 году Фахр ад-Дин объединился с курдским повстанцем Али Жанбуладом из Алеппо против Юсуфа; последний был назначен главнокомандующим османскими армиями в Леванте для подавления Жанбулада. Фахр ад-Дин, "который, несомненно, разделял стремление Жанбулада к большей региональной автономии", согласно историку Стефану Винтеру, проигнорировал правительственные приказы присоединиться к армии Юсуфа. Разгром Юсуфа Жанбуладом и его поражение при Хаме продемонстрировали слабость правительственных войск в Леванте; после битвы Фахр ад-Дин объединил силы с курдским повстанцем близ Гермеля. По словам Халиди, мотивом Фахр ад-Дина была защита его территории от Юсуфа, хотя Абу Хусейн утверждает, что он также стремился захватить Бейрут и Кесерван, находившиеся под контролем Юсуфа. Союзники-повстанцы продвинулись через долину Бекаа в направлении Дамаска, где располагался штаб Юсуфа. Фахр ад-Дин и Жанбулад собрали шихабов Вади аль-Тейм, давних союзников Маанов, и осадили Дамаск. Они разбили войска Юсуфа за пределами города и грабили его пригороды в течение трех дней, требуя капитуляции Юсуфа. Юсуф бежал, подкупив городских чиновников, а Фахр ад-Дин и Жанбулад отступили после того, как чиновники подкупили их деньгами Юсуфа, чтобы снять осаду. Жанбулад преследовал Юсуфа до его укрепления в замке Крака де Шевалье, где тот попросил о мире, но Фахр ад-Дин не присоединился к нему. В ходе боевых действий Фахр ад-Дин захватил Кесерван. Мурад-паша, ставший великим визирем в 1606 году, выступил против Жанбулада в конце 1607 года и потребовал, чтобы Фахр ад-Дин присоединился к его имперским войскам в Паясе у залива Александретты. Современный дамасский историк аль-Бурини сообщил, что Фахр ад-Дин проигнорировал призыв, дожидаясь исхода войны, чтобы определить свою позицию. Когда Жанбулад был разбит, Фахр ад-Дин немедленно отправил трехсот воинов под командованием своего сына Али с богатыми дарами – 150 000 пиастров и шелка на сумму 150 000 пиастров – чтобы умилостивить Мурад-пашу в Алеппо. Эта значительная сумма свидетельствовала о богатстве Маанов и объясняла, почему Мурад-паша был заинтересован в их союзе, по мнению историка Алессандро Оссаретти. Великий визирь получил прошение от дамасской делегации наказать Фахр ад-Дина за союз с Жанбуладом и ущерб, нанесенный их городу, но Мурад-паша оставил его в покое, пообещав дамасцам разобраться с Фахр ад-Дином позднее. Алеппский историк аль-Урди (ум. 1660) и Сэндис объясняли благосклонное отношение Мурад-паши к Фахр ад-Дину после поражения Жанбулада щедрыми взятками Фахр ад-Дина и их дружескими связями во время пребывания Мурад-паши на посту наместника Дамаска. Фахр ад-Дин был оставлен санджак-беем Сафеда, его сын Али был назначен в Сидон и Бейрут, а контроль Маанов над Кесерваном был признан османским правительством. В начале 1610 года Мурад-паша поручил Фахр ад-Дину оказать помощь новому бейлербею Триполи, Хусейн-паше аль-Джалали, в сборе налогов эялета на фоне противодействия Юсуфа, который был отстранен от должности, но по-прежнему контролировал сельскую местность Триполи.

In 1606 Fakhr al Din made common cause with the Kurdish rebel Ali Janbulad of Aleppo against Yusuf; the latter had been invested as commander in chief of the Ottoman armies in the Levant to suppress Janbulad. Fakhr al Din, "who no doubt shared Canpolad's [Janbulad's] thirst for greater regional autonomy", according to the historian Stefan Winter, had ignored government orders to join Yusuf's army. Yusuf's rout by Janbulad and his at Hama demonstrated the weakness of the government's troops in the Levant; after the battle, Fakhr al Din united forces with the Kurdish rebel near Hermel. According to Khalidi, Fakhr al Din's motive was to defend his territory from Yusuf, though Abu Husayn maintains that he also aimed to take over Beirut and Keserwan, both held by Yusuf. The rebel allies advanced through the Beqaa Valley toward Damascus where Yusuf was headquartered. Fakhr al Din and Janbulad gathered the Shihabs of Wadi al Taym, old allies of the Ma'ns, and besieged Damascus. They defeated Yusuf's troops outside the city and sacked its suburbs for three days, demanding Yusuf's surrender. Yusuf escaped after bribing the city's officials, and Fakhr al Din and Janbulad withdrew after the officials bribed them with Yusuf's money to lift the siege. Janbulad pursued Yusuf to his redoubt at the Krak des Chevaliers castle where the latter sued for peace, but Fakhr al Din did not join him. In the course of the fighting, Fakhr al Din took over the Keserwan. Murad Pasha, who had become grand vizier in 1606, moved against Janbulad in late 1607 and demanded that Fakhr al Din join his imperial forces at Payas off the Gulf of Alexandretta. The contemporary Damascene historian al Burini reported that Fakhr al Din ignored the summons, waiting for the outcome of the war to decide his position. When Janbulad was defeated, Fakhr al Din immediately dispatched three hundred men under his son Ali with considerable gifts in the form of 150,000 piasters and 150,000 piasters' worth in silk to appease Murad Pasha in Aleppo. The high amount was a testament to the Ma'ns' wealth and demonstrated why Murad Pasha was invested in their alliance, according to the historian Alessandro Ossaretti. The Grand Vizier had been petitioned by a Damascene delegation to punish Fakhr al Din for joining Janbulad and damaging their city, but Murad Pasha left him alone, promising the Damascenes he would deal with Fakhr al Din at a later time. The Aleppine historian al Urdi (d. 1660) and Sandys attributed Murad Pasha's favorable treatment of Fakhr al Din in the aftermath of Janbulad's defeat to Fakhr al Din's large bribes and their cordial ties during Murad Pasha's governorship of Damascus. Fakhr al Din was kept as sanjak bey of Safed, his son Ali was appointed to Sidon Beirut, and their control of the Keserwan was recognized by the Ottoman imperial government. In early 1610 Fakhr al Din was instructed by Murad Pasha to assist the new beylerbey of Tripoli, Husayn Pasha al Jalali, with the collection of the eyalet's taxes amid the interference of Yusuf, who had been dismissed from his post but still held practical control of Tripoli's countryside.

Союз с Тосканой

К концу XVI века великие герцоги Тосканы Медичи стали все более активными в восточном Средиземноморье, подталкивая к новому крестовому походу в Святой Земле и начав оказывать покровительство христианам-маронитам Ливанской горы. Фахр ад-Дин отклонил два тосканских предложения о встрече в период с 1599 по 1602 год, а великий герцог Фердинанд I не воспользовался предложением своего советника от 1605 года установить связь с Фахр ад-Дином по поводу нового крестового похода и торговых отношений с Бейрутом. Тосканцы сосредоточились на Янбуладе, с которым заключили договор, предусматривающий его помощь в новом крестовом походе и особые интересы тосканцев в портах Леванта, за несколько месяцев до поражения Янбулада. После поражения Янбулада тосканцы переключили внимание на Фахр ад-Дина, отправив ему партию оружия, первоначально предназначенную Янбуладу. В 1608 году они пообещали ему убежище в Тоскане в случае поддержки будущего крестового похода. В том же году Фахр ад-Дин и Тоскана заключили договор, предусматривавший военную помощь и поддержку маронитского духовенства Фахр ад-Дину против Сайфа, контролировавших преимущественно маронитский север Ливанской горы, в обмен на поддержку будущего тосканского завоевания Иерусалима и Дамаска. После того, как османский союзник тосканцев, претендент на трон султан Яхья, в 1609 году оказался не в состоянии заручиться достаточной поддержкой в Османской империи, Фахр ад-Дин, по словам Оссаретти, стал для Тосканы "последней надеждой на союзника в регионе". Тосканцы, их союзники из папского престола и Фахр ад-Дин поддерживали переписку вплоть до 1611 года. В середине 1609 года Фахр ад-Дин предоставил убежище маронитскому патриарху Юханне Маклуфу после его бегства с севера Ливанской горы. В письме от Папы Павла V Маклуфу в 1610 году Папа поручил Фахр ад-Дину защиту маронитской общины. Сэндис отметил в 1610 году, что Фахр ад-Дин восстановил порт Тира для тайных обменов и торговли с тосканцами. В следующем году он направил маронитского епископа в качестве своего представителя ко двору великого герцога Козимо II и в Святой Престол.

Toward the close of the 16th century, the Medici grand dukes of Tuscany had become increasingly active in the eastern Mediterranean, pushed for a new crusade in the Holy Land, and began patronizing the Maronite Christians of Mount Lebanon. Fakhr al Din rebuffed two Tuscan requests to meet between 1599 and 1602, while the Grand Duke Ferdinand I did not act upon his adviser's suggestion in 1605 to communicate with Fakhr al Din about a new crusade and trade relations with Beirut. The Tuscans focused instead on Janbulad, with whom they signed a treaty stipulating his assistance in a new crusade and special interests for the Tuscans in the Levantine ports months before Janbulad was defeated. After Janbulad's defeat, the Tuscans shifted focus to Fakhr al Din, sending him an arms shipment originally bound for Janbulad. In 1608 they promised him sanctuary in Tuscany if he backed a future crusade. Fakhr al Din and Tuscany forged a treaty that year. It stipulated military aid and support from the Maronite clergy to Fakhr al Din against the Sayfas, who controlled predominantly Maronite northern Mount Lebanon, in return for supporting a future Tuscan conquest of Jerusalem and Damascus. After the Tuscans' Ottoman ally, the pretender to the throne Sultan Yahya, proved incapable of mustering sufficient support within the Empire in 1609, Fakhr al Din became Tuscany's "last hope for an ally of the region", according to Ossaretti. The Tuscans, their Papal allies, and Fakhr al Din maintained correspondence between then and 1611. In mid 1609 Fakhr al Din gave refuge to the Maronite patriarch Yuhanna Makhlouf upon the latter's flight from northern Mount Lebanon. In a 1610 letter from Pope Paul V to Makhlouf, the Pope entrusted Fakhr al Din with the protection of the Maronite community. Sandys noted in 1610 that Fakhr al Din had reactivated the port of Tyre for clandestine exchanges and trade with the Tuscans. The following year, he dispatched a Maronite bishop to be his representative in the court of Grand Duke Cosimo II and in the Holy See.

Османская экспедиция 1613 года и полет

Фахр аль-Дин потерял расположение в Константинополе после смерти Мурада-паши в июле 1611 года и воцарения Насуха-паши. К тому времени османское имперское правительство, освобожденное от войн с Австрией и Ираном и восстаний Джеляли в Анатолии, обратило свое внимание на дела в Леванте. Власти стали опасаться расширения территории Фахр аль-Дина, его союза с Тосканой, его несанкционированного укрепления и гарнизонирования крепостей, а также использования им опального Насуха-паши. У Фахр аль-Дина были давние счеты, связанные с его помощью дамасским янычарам в их противостоянии с имперскими войсками в Алеппо, когда великий визирь был там губернатором. В 1612 году Фахр аль-Дин отправил своего главного помощника, или мусташара, Мустафу с 25 000 пиастров, чтобы заслужить благосклонность великого визиря, который, возможно, был оскорблен этим жестом по сравнению с гораздо большим подарком, преподнесенным его предшественнику сыном Фахр аль-Дина Али в 1607 году. Великий визирь потребовал от Фахр аль-Дина распустить его союз, сдать стратегические крепости Шакиф-Арнун и Субайбу и казнить своего союзника, вождя Баальбека, Юнуса аль-Харфуша; приказы были проигнорированы. Вскоре после этого Фахр аль-Дин отразил нападение белербея Дамаска Хафиза Ахмеда-паши на Юнуса аль-Харфуша и Ахмада Шихаба. Чтобы обуздать Фахр аль-Дина, османы назначили Фарруха-пашу в соседние санджаки Аджуна и Наблуса и изгнали двух его союзных бедуинских вождей из Аджуна и Хаврана, оба из которых нашли убежище у Фахр аль-Дина. Последний избежал прямого конфликта с османским правительством, отложив просьбы о помощи бедуинских вождей, ожидая ответа имперских властей на подношения денег и товаров, которые он послал. Тем не менее, по настоянию своего дамасского янычарского союзника Хаджа Кивана, Фахр аль-Дин предпринял шаги по возвращению своих союзников в их родные регионы, отправив с ними своего сына Али во главе 3000 человек. С помощью Сайфа, стремившихся восстановить связи с Маанами, Али разгромил Фарруха-пашу и фракцию дамасских янычар, враждебных Маанам, в Музейрибе 21 мая 1613 года. В ответ Насух-паша назначил Ахмеда-пашу во главе 2000 имперских янычар и войск около шестидесяти бейлербеев и санджак-беев для похода против Фахр аль-Дина. Фахр аль-Дин укрепил гарнизоны в Шакифе Арнуне и Субайбе, в которых хранились запасы продовольствия и боеприпасов на пять лет, под командованием Хусейна Язиджи и Хусейна Тавиля соответственно. Он отправил Али в безопасное место к своим союзникам-бедуинам в пустыню, а также направил в Дамаск суннитскую делегацию во главе с Халиди с мирным предложением, предусматривавшим крупные выплаты властям. Предложение было отклонено, и 16 сентября Ахмед-паша заблокировал все дороги из Ливанской горы в пустыню и осадил порт Сидон, чтобы предотвратить побег Фахр аль-Дина по суше или морю. Он послал нового санджак-бея в Сафед, где в то время находилась штаб-квартира Фахр аль-Дина, что вынудило Фахр аль-Дина бежать в Сидон. Он подкупил заместителя адмирала блокады, чтобы тот позволил ему бежать, и сел на европейский корабль, направлявшийся в Ливорно, Тоскану. Во время кампании войска Фахр аль-Дина перешли на сторону Ахмеда-паши, и большинство союзников Фахр аль-Дина и других местных вождей, а именно Шихабы, Харфуши, Турабаи, Хаяры и Кансухи, также присоединились к османам, за исключением его союзника-бедуина, вождя Мафариджа Амра ибн Джабра, который отказался выдать сына Фахр аль-Дина Али. Абу Хусейн объясняет их переход на сторону османов как отражение "неустойчивости союзов, заключенных Фахр аль-Дином", и способности османов вновь утвердить контроль над Левантом, когда им "серьезно бросали вызов". Сайфы использовали кампанию, чтобы восстановить свои связи с османским имперским правительством и возродить свою прежнюю власть. Сын Юсуфа, Хусейн, поддержал осаду Шакифа Арнуна Ахмедом-пашой и начал сжигать Дейр-эль-Камар, главную деревню Маанов. Во время вторжения в Шуф Ахмед-паша и Сайфы получили помощь от друзов, враждебных Фахр аль-Дину. Мааны во главе с братом Фахр аль-Дина Юнусом запросили мир, отправив Ситт Насаб и делегацию из тридцати друзских религиозных деятелей к Ахмеду-паше с выплатой 25 000 пиастров ему лично и обещанием выплаты 300 000 пиастров османским имперским властям. Ахмед-паша согласился и приказал Хусейну прекратить сжигание Дейр-эль-Камара.

Fakhr al Din lost favor in Constantinople with the death of Murad Pasha in July 1611 and the succession of Nasuh Pasha. By then, the Ottoman imperial government, freed up from the wars with Austria and Iran and the Jelali revolts in Anatolia, had turned its attention to affairs in the Levant. The authorities had become wary of Fakhr al Din's expanding territory, his alliance with Tuscany, his unsanctioned strengthening and garrisoning of fortresses, and his employment of outlawed Nasuh Pasha had old grievances with Fakhr al Din stemming from the latter's assistance to the Damascus janissaries in their standoff with imperial troops in Aleppo when the Grand Vizier had been governor there. In 1612 Fakhr al Din sent his chief aide, or , Mustafa with 25,000 piasters to gain the goodwill of the Grand Vizier, who may have been offended by the gesture when compared with the much larger gift presented to his predecessor by Fakhr al Din's son Ali in 1607. The Grand Vizier demanded Fakhr al Din disband his , surrender the strategic fortresses of Shaqif Arnun and Subayba, and execute his ally, the chieftain of Baalbek, Yunus al Harfush; the orders were ignored. Not long after, Fakhr al Din repulsed an assault by the beylerbey of Damascus, Hafiz Ahmed Pasha, against Yunus al Harfush and Ahmad Shihab. To check Fakhr al Din, the Ottomans appointed Farrukh Pasha to the neighboring sanjaks of Ajlun and Nablus, and drove out two of his allied Bedouin chiefs from Ajlun and the Hauran, both of whom took refuge with Fakhr al Din. The latter avoided direct conflict with the Ottoman government by deferring the Bedouin chiefs' requests for assistance while awaiting the imperial authorities' response to a gift of money and goods he sent. Nonetheless, at the urging of his Damascene janissary ally Hajj Kiwan, Fakhr al Din moved to restore his allies to their home regions, sending with them his son Ali at the head of 3,000 men. With help from the Sayfas, who sought to mend ties with the Ma'ns, Ali defeated Farrukh Pasha and the faction of Damascene janissaries opposed to the Ma'ns at Muzayrib on 21 May 1613. In response, Nasuh Pasha appointed Ahmed Pasha at the head of 2,000 imperial janissaries and the troops of some sixty beylerbeys and sanjak beys to move against Fakhr al Din. Fakhr al Din garrisoned Shaqif Arnun and Subayba, both containing five years' worth of provisions and ammunition, with his under the commanders Husayn Yaziji and Husayn Tawil, respectively. He sent Ali to take safety with his Bedouin allies in the desert, while sending a Sunni delegation to Damascus led by Khalidi with a peace proposal entailing large payments to the authorities. The proposal was rejected, and on 16 September, Ahmed Pasha had all the roads from Mount Lebanon into the desert blocked and the port of Sidon blockaded to prevent Fakhr al Din's escape by land or sea. He sent a new sanjak bey to Safed, where Fakhr al Din was headquartered at the time, prompting Fakhr al Din's flight to Sidon. He bribed the deputy admiral of the blockade to allow his escape and boarded a European ship for Livorno, Tuscany. Fakhr al Din's defected to Ahmed Pasha during the campaign, and most of Fakhr al Din's allies and other local chiefs, namely the Shihabs, Harfushes, Turabays, Hayars, and Qansuhs, also joined the Ottomans, with the exception of his Bedouin ally, the Mafarija chief Amr ibn Jabr, who refused to surrender Fakhr al Din's son Ali. Abu Husayn explains their defections as a reflection of "the precariousness of the alliances made by Fakhr al Din" and the Ottomans' ability to reassert control over the Levant when they were "seriously challenged" there. The Sayfas used the campaign to restore their ties with the Ottoman imperial government and revive their former power. Yusuf's son Husayn backed Ahmed Pasha's siege of Shaqif Arnun and proceeded to burn Deir al Qamar, the headquarters village of the Ma'ns. In the invasion of the Chouf, Ahmed Pasha and the Sayfas were helped by Druze rivals of Fakhr al Din. The Ma'ns led by Fakhr al Din's brother Yunus sued for peace, sending Sitt Nasab and a delegation of thirty Druze religious notables to Ahmed Pasha with a 25,000 piaster payment to him personally and a promised payment of 300,000 piasters to the Ottoman imperial authorities. Ahmed Pasha accepted and ordered Husayn to halt the burning of Deir al Qamar.

Изгнание в Тоскане и Сицилии

Вскоре после прибытия в Ливорно 3 ноября Фахр ад-Дин отправился во Флоренцию. Его прибытие удивило Медичи, которые предложили сопроводить его обратно в Ливанские горы и были раздражены его отказом. Позже в том же месяце папа Павел V сообщил Медичи о своем несогласии с оказанием военной помощи Фахр ад-Дину, чтобы избежать провоцирования морской войны с османами. Медичи также стремились избежать конфликта, и в переписке с Насух-пашой в 1614 году последний предложил помиловать Фахр ад-Дина в обмен на ограничение порта Сидон внутренней торговлей с османскими портами Константинополя, Александретты и Александрии. Османско-тосканские переговоры о судьбе Фахр ад-Дина продолжались в течение 1615 года. После смерти Насух-паши в 1614 году Фахр ад-Дин также начал прямые попытки примирения с османским правительством. Хроника Халиди не упоминает о времени, проведенном Фахр ад-Дином в Тоскане, упоминая лишь его отъезд и возвращение. Дополнение, приписываемое Халиди редакторами хроники в XX веке, содержит подробный рассказ о времени, проведенном Фахр ад-Дином в изгнании, основанный в значительной степени на рассказах Фахр ад-Дина Халиди; Абу Хусейн называет его автора "неизвестным", считая авторство Халиди "сомнительным". Ливорно оставалось основной резиденцией Фахр ад-Дина, но во время пребывания во Флоренции он был размещен в апартаментах покойного папы Льва X в Палаццо Веккьо. В мае он подписал письмо с просьбой разрешить ему остаться в Тоскане до тех пор, пока не станет безопасно вернуться в Ливанские горы, после чего он переехал в Палаццо Медичи, где оставался до июля 1615 года. Затем Фахр ад-Дин переехал в Мессину на Сицилии по приглашению его вице-короля, Педро Тельес-Хирона из испанских Габсбургов. Испанские Габсбурги, которые были наиболее активными сторонниками нового крестового похода, вероятно, удерживали Фахр ад-Дина против его воли в течение следующих двух лет, возможно, чтобы угрожать османам, согласно Олсаретти. Вице-король разрешил ему совершить разведывательную поездку в Ливанские горы позднее в 1615 году. Ему не разрешили сойти на берег; вместо этого Юнус и другие родственники и сторонники приветствовали его на борту и сообщили, что "все жители Шуфа [Шуфа]" ждут его возвращения. По возвращении на Сицилию он остановился на Мальте. Когда вице-король последовательно переехал в Палермо и Неаполь, Фахр ад-Дин сопровождал его.

Shortly after his arrival in Livorno on 3 November, Fakhr al Din went to Florence. His arrival surprised the Medici, who offered to escort him back to Mount Lebanon and were irked by his refusal. Later that month, Pope Paul V informed the Medici of his opposition to military aid for Fakhr al Din to avoid provoking a naval war with the Ottomans. The Medici also sought to avoid conflict and in correspondence with Nasuh Pasha in 1614 the latter offered to pardon Fakhr al Din in return for restricting the port of Sidon to domestic trade with the Ottoman ports of Constantinople, Alexandretta and Alexandria. Ottoman–Tuscan negotiations about Fakhr al Din's fate continued through 1615. After Nasuh Pasha's death in 1614, Fakhr al Din also began direct attempts to reconcile with the Ottoman government. Khalidi's chronicle omits Fakhr al Din's time in Tuscany, mentioning only his departure and return. A supplement attributed to Khalidi by his chronicle's 20th century editors provides a detailed account of Fakhr al Din's time in exile, based in large part on Fakhr al Din's narrations to Khalidi; Abu Husayn calls its author "unknown", considering Khalidi's authorship to be "doubtful". Livorno remained Fakhr al Din's primary residence, but during stays in Florence he was housed in the apartment of the late Pope Leo X in the Palazzo Vecchio. He signed a letter in May requesting permission to remain in Tuscany until it was safe for him to return to Mount Lebanon, after which he relocated to the Palazzo Medici where he remained until July 1615. Afterwards, Fakhr al Din moved to Messina in Sicily at the invitation of its viceroy, Pedro Téllez Girón of the Spanish Habsburgs. The Spanish Habsburgs, who were the strongest advocates of a new crusade, probably held Fakhr al Din against his will for the next two years, possibly to threaten the Ottomans, according to Olsaretti. The viceroy allowed him a reconnaissance visit to Mount Lebanon later in 1615. He was not permitted to disembark; instead, Yunus and other kinsmen and supporters greeted him on board and informed him that "all of the people of the Shuf [Chouf]" awaited his return. On his return to Sicily he stopped in Malta. When the viceroy moved, in succession, to Palermo and Naples, Fakhr al Din accompanied him.

Восстановление владений Манидов

В июне 1614 года османы административно реорганизовали бывшие владения Фахр ад-Дина с целью ослабления власти Манидов, объединив санджаки Сидона, Бейрута и Сафеда в отдельный эялет под названием Сидон и назначив туда бейлербея из Константинополя. Новый назначенный перераспределил контроль над Друзской горой среди друзских вождей, лояльных Османской империи, ограничив влияние Манидов областью Шуф. Вскоре политическая обстановка в империи изменилась в пользу Манидов, начиная с замены казненного Насух-паши в ноябре 1614 года, роспуска Сидонского эялета в начале 1615 года и отстранения от должности Ахмеда-паши в Дамаске в апреле 1615 года. Примерно в то же время возобновились Османско-сефевидские войны, что привело к переброске османских войск из Леванта на иранский фронт. В декабре 1615 года власти назначили Али губернатором Сидона, Бейрута и Сафеда в обмен на крупные выплаты. Главная цель имперского правительства – демонтаж крепостей Шакиф-Арнун и Субайба, находившихся под контролем Манидов, – была осуществлена в мае 1616 года. Несмотря на официальные назначения, Маниды столкнулись с непрекращающимся сопротивлением со стороны своих традиционных врагов из числа друзов, поддерживаемых Сайфами. Маниды одержали над ними победу в четырех сражениях в сердце Друзской горы. В ходе этих столкновений Маниды вернули себе Бейрут и Кесерван, отнятые у Сайфа. Али предоставил земли в своем санджаке преимущественно своему дяде Юнусу и союзникам Манидов из семей Танух и Абу аль-Лама. Растущее противодействие Манидам со стороны шиитов санджака Сафед вылилось в поддержку попыток бывшего военачальника Фахр ад-Дина, Язиджи, сместить Али с поста бея санджака и их союз с шиитскими Харфушами в 1617–1618 годах. Язиджи был убит после вступления в должность в Сафеде в июне 1618 года, и Али был восстановлен в должности. Османы помиловали Фахр ад-Дина, и он вернулся в Ливанские горы, прибыв в Акку 29 сентября 1618 года. С этого момента активное сопротивление Фахр ад-Дину со стороны друзов прекратилось. В Акке Фахр ад-Дин устроил прием для сельских вождей со всего Леванта, прибывших его приветствовать, в том числе и для тех, кто участвовал в экспедиции 1613 года против Манидов. Обеспокоенный растущими связями между Харфушами и шиитскими вождями Сафеда, он перебрался в район Билад-Бишара, преимущественно населенный шиитами, чтобы контролировать сбор налогов в декабре. Это побудило влиятельные шиитские семьи Али Сагира, Мункира, Шукра и Дагира искать убежища у Юнуса аль-Харфуша и уклоняться от уплаты налогов. Фахр ад-Дин ответил разрушением их домов. В ответ на бегство семьи Джаллак, шиитского происхождения из города Сафед, в Афик, он захватил Афик, убил пятнадцать шиитских беженцев и взял в плен женщин из семьи Джаллак. После этого шиитские вожди санджака согласились вернуться и признать власть Фахр ад-Дина, после чего он освободил пленных. Впоследствии шиитские ополченцы присоединились к его армии в более поздних военных кампаниях.

In June 1614 the Ottomans administratively reorganized Fakhr al Din's former domains to curtail Ma'nid power, combining the sanjaks of Sidon Beirut and Safed into a separate eyalet called Sidon and appointing to it a beylerbey from Constantinople. The new appointee redistributed control of the Druze Mountain's among pro Ottoman Druze chiefs, restricting the Ma'ns' to the Chouf. Political circumstances in the Empire soon after shifted to the Ma'ns' favor, beginning with the replacement of the executed Nasuh Pasha in November 1614, the dissolution of the Sidon Eyalet in early 1615, and the dismissal of Ahmed Pasha in Damascus in April 1615. The Ottoman–Safavid wars resumed about the same time, siphoning Ottoman troops from the Levant to the Iranian front. The authorities appointed Ali to the governorships of Sidon Beirut and Safed in December 1615 in return for large payments. The imperial government's principal objective, the dismantlement of the Ma'nid held fortresses of Shaqif Arnun and Subayba, was carried out in May 1616. Despite their official appointments, the Ma'ns faced continued opposition from their traditional Druze rivals, who were backed by the Sayfas. The Ma'ns defeated them in four engagements in the heart of the Druze Mountain. In the course of the fighting, the Ma'ns recaptured Beirut and the Keserwan from the Sayfas. Ali granted the in his sanjak mainly to his uncle Yunus and the Ma'ns' allies from the Tanukh and Abu al Lama families. Growing opposition to the Ma'ns by the Shias of Safed Sanjak culminated with their support for Fakhr al Din's former commander Yaziji's efforts to replace Ali as sanjak bey and their alliance with the Shia Harfushes in 1617–1618. Yaziji was killed after taking up office in Safed in June 1618, and Ali was restored to the post. The Ottomans pardoned Fakhr al Din and he returned to Mount Lebanon, arriving in Acre on 29 September 1618. From that point there was no further active Druze opposition to Fakhr al Din. In Acre Fakhr al Din held a reception for the rural chieftains across the Levant arriving to greet him, which included all those who joined the 1613 expedition against the Ma'ns. Uneasy about the growing ties between the Harfushes and the Shia chiefs of Safed, he moved to supervise the collection of taxes in the predominantly Shia Bilad Bishara area in December. This prompted the Shia notable families of Ali Saghir, Munkir, Shukr, and Daghir to take refuge with Yunus al Harfush and evade payment. Fakhr al Din responded by destroying their homes. In response to the flight of the Jallaqs, a Shia family from Safed city, to Afiq, he captured Afiq, killed fifteen Shia refugees there and took captive the Jallaq women. Afterward, the Shia chiefs of the sanjak agreed to return and concede to Fakhr al Din's rule; he subsequently released the captives. Shia levies thereafter joined his army in his later military campaigns.

Война с Сайфами и контроль над маронитскими районами

Во время приема левантийских вождей в Акке Фахр ад-Дин упрекал Сайфов за их враждебность в течение предыдущих пяти лет. В 1618 или 1619 году он выступил против Сайфов с имперским одобрением под предлогом оказания помощи триполитанскому бейлербею Умару Китанджи-паше в сборе налогов в его эялете, который по-прежнему находился под контролем Сайфов. 4 февраля 1619 года он захватил и разграбил их крепость Хисн-Аккар, а четыре дня спустя осадил Юсуфа и его друзских союзников в Краке де Шевалье. Во время осады до Фахр ад-Дина дошла весть, что османское имперское правительство, вероятно, стремясь избежать полной победы Маанов, вновь назначило Юсуфа губернатором Триполи. Фахр ад-Дин продолжил осаду и потребовал от Сайфов выплатить 150 000 пиастров, одновременно отправив отряд сжечь родную деревню Сайфов в Аккаре и добившись перехода на свою сторону людей Сайфов, находившихся в фортах Библоса и Смар-Джбейла. Бейлербеи Дамаска и Алеппо мобилизовали свои войска в Хомсе и Хаме соответственно, в поддержку Юсуфа, который впоследствии убедил Фахр ад-Дина принять обещание выплатить 50 000 пиастров и снять осаду в марте. Контроль Фахр ад-Дина над Библосом и Батруном, а также его прежняя аренда этих территорий у Умара Китанджи, были признаны Юсуфом в мае взамен обещанной выплаты. Имперские власти поручили Фахр ад-Дину сбор налоговой задолженности с Юсуфа в июне/июле 1621 года, тем самым предоставив ему имперское прикрытие для повторного нападения на Сайфов. Он захватил форт Бахсас на южной окраине Триполи и осадил Цитадель Триполи. Под давлением Юсуф согласился продать Фахр ад-Дину свои владения в Газире и Антелиасе, оба в Кесерване, и в Бейруте, в обмен на отмену своих личных долгов перед ним. Осада продолжалась до тех пор, пока Юсуф не выплатил задолженность по налогам правительству, пока Юсуф не убедил власти в том, что Фахр ад-Дин использует свою имперскую комиссию для аннексии Триполи. По приказу имперского правительства Фахр ад-Дин 2 октября 1621 года покинул Триполи. Юсуф был вновь уволен в октябре/ноябре 1622 года после того, как не смог выплатить обещанные налоговые платежи, но отказался передать власть своему преемнику Умару Китанджи, который в свою очередь обратился за военной поддержкой к Фахр ад-Дину. Фахр ад-Дин согласился в обмен на триполитанские кадылики Диние, Бшарри и Аккар. После того, как Фахр ад-Дин отправился из Газира, Юсуф покинул Триполи и направился в Аккар. Фахр ад-Дин затем послал своего союзника-маронита Абу Сафи Хазена, брата своего финансового и политического советника и писца, или, как его также называли, Абу Надир Хазена, чтобы занять населенный маронитами Бшарри, тем самым положив конец правлению местных маронитских кади в регионе, которое установилось еще в конце XIV века. Уволенный кади и его сын вскоре после этого были казнены Фахр ад-Дином в связи с набегом сына на маронитский монастырь возле Хасруна. Марониты Бшарри, вероятно, приветствовали конец правления кади, последние из которых не смогли защитить интересы своей церкви и общины. Фахр ад-Дин обеспечил переход на свою сторону сына Юсуфа, Бейлика, и их объединенные силы вновь вошли в Триполи 13 марта 1623 года. Имперский указ прибыл через несколько дней, вновь назначив Юсуфа в эялет. Умар Китанджи попытался сопротивляться своему увольнению, но Фахр ад-Дин, к тому времени фактически контролировавший большую часть эялета, настоял на выполнении приказов имперского правительства. Впоследствии он сопроводил уходящего бейлербея в Бейрут и приказал Бейлику вернуться к своему отцу. В мае/июне Фахр ад-Дин мобилизовал свои силы в Бшарри в поддержку мятежного племянника Юсуфа, Сулеймана, который контролировал Сафиту. Юсуф выступил против Сулеймана, но уступил после попытки Фахр ад-Дина вмешаться, тем самым подтвердив Маанов в качестве фактических сюзеренов Сафиты. Тем временем Бейлик, назначенный своим отцом управлять Аккаром, изгнал людей Юсуфа из кадыликов и объявил о поддержке Фахр ад-Дина.

During his reception of the Levantine chiefs in Acre, Fakhr al Din had berated the Sayfas for their hostility in the preceding five years. In 1618 or 1619, he moved against the Sayfas with imperial sanction under the guise of assisting Tripoli's beylerbey Umar Kittanji Pasha with the collection of taxes in his eyalet, which continued to be controlled by the Sayfas. On 4 February 1619 he captured and looted their stronghold of Hisn Akkar and four days later besieged Yusuf and the latter's Druze allies in the Krak des Chevaliers. During the siege, word had reached Fakhr al Din that the Ottoman imperial government, probably seeking to avoid a total victory by the Ma'ns, reappointed Yusuf to the governorship of Tripoli. Fakhr al Din pressed on with the siege and demanded a payment of 150,000 piasters from the Sayfas, while he sent a detachment to burn the Sayfas' home village of Akkar and gained the defection of the Sayfas' men in the forts of Byblos and Smar Jbeil. The beylerbeys of Damascus and Aleppo mobilized their troops in Homs and Hama, respectively, in support of Yusuf, who afterward persuaded Fakhr al Din to accept a promissory payment of 50,000 piasters and lift the siege in March. Fakhr al Din's control of the Byblos and Batroun and his earlier leasing of their from Umar Kittanji was recognized by Yusuf in May in lieu of the promised payment. Fakhr al Din was charged by the imperial authorities with collecting tax arrears from Yusuf in June/July 1621, thereby giving him imperial cover to assault the Sayfas once again. He captured the Bahsas fort on Tripoli's southern outskirts and besieged the Citadel of Tripoli. Under pressure, Yusuf agreed to sell Fakhr al Din his properties in Ghazir and Antelias, both in the Keserwan, and Beirut, in return for cancelling Yusuf's personal debts to him. The siege was maintained pending Yusuf's payment of the tax arrears to the government, until Yusuf persuaded the authorities that Fakhr al Din was using his imperial commission to annex Tripoli. Upon the imperial government's orders, Fakhr al Din withdrew from Tripoli on 2 October 1621. Yusuf was dismissed again in October/November 1622 after failing to remit the promised tax payments, but refused to hand over power to his replacement Umar Kittanji, who in turn requested Fakhr al Din's military support. Fakhr al Din complied in return for the of the Tripoli of Dinniyeh, Bsharri and Akkar. Once Fakhr al Din set out from Ghazir, Yusuf abandoned Tripoli for Akkar. Fakhr al Din thereafter sent his Maronite ally Abu Safi Khazen, the brother of his fiscal and political adviser and scribe, or , Abu Nadir Khazen, to occupy Maronite populated Bsharri, thereby ending the rule of the local Maronite established since the late 14th century. The dismissed and his son were soon after executed by Fakhr al Din in connection to the son's raid of a Maronite monastery near Hasroun. The Maronites of Bsharri are likely to have welcomed the end of the , the last several of whom failed to protect the interests of their church and community. Fakhr al Din secured the defection of Yusuf's son Beylik and their combined forces reentered Tripoli on 13 March 1623. An imperial order arrived a few days later reappointing Yusuf to the eyalet. Umar Kittanji attempted to resist his dismissal, but Fakhr al Din, by then in practical control of most of the eyalet, insisted that the imperial government's orders be followed. He subsequently escorted the outgoing beylerbey to Beirut and ordered Beylik to return to his father. In May/June, Fakhr al Din mobilized his forces in Bsharri in support of Yusuf's rebellious nephew Sulayman, who controlled Safita. Yusuf had moved against Sulayman, but relented after Fakhr al Din's attempted intervention, thereby confirming the Ma'ns as the practical overlords of Safita. Meanwhile, Beylik, who had been appointed by his father to govern Akkar, expelled Yusuf's from the and declared support for Fakhr al Din.

Битва при Анжаре и последствия

В 1623 году Юнус аль-Харфуш запретил друзам из Шуфа обрабатывать свои земли в южной Бекаа, что вызвало гнев Фахр ад-Дина. В августе/сентябре 1623 года он расположился в южной бекааской деревне Кабб Ильяc и выселил Харфушей. Между тем, в июне или июле имперские власти заменили сына Фахр ад-Дина Али на посту санджак-бея Сафеда, а его других сыновей Хусейна и Мустафу Кетхуду – на должности санджак-беев Аджуна и Наблуса соответственно, назначив на эти места местных противников Фахр ад-Дина. Вскоре после этого имперские власти восстановили Манов в Аджуне и Наблусе, но не в Сафеде. Маны затем приступили к установлению контроля над Аджуном и Наблусом, что побудило Юнуса аль-Харфуша обратиться к лидеру янычар Курду Хамзе, который обладал значительным влиянием на белербея Дамаска Мустафу-пашу, с просьбой воспрепятствовать их продвижению. Курд Хамза затем обеспечил назначение Юнуса аль-Харфуша в Сафед, после чего последовала безуспешная попытка Фахр ад-Дина перебить его ставку на губернаторство. Фахр ад-Дин начал кампанию против Турабаев и Фаррухов в северной Палестине, но потерпел поражение в битве у реки Авджа близ Рамлы. По пути обратно в горы Ливана после неудачной палестинской кампании Фахр ад-Дин узнал, что имперское правительство вновь назначило его сыновей и союзников в Сафед, Аджун и Наблус. Этот поворот был связан с воцарением султана Мурада IV и великого визиря Кемалькеша Али-паши, последний из которых был подкуплен агентом Фахр ад-Дина в Константинополе, чтобы восстановить Манов в их прежних санджаках. Мустафа-паша и Курд Хамза, тем не менее, приступили к организации экспедиции против Манов. Фахр ад-Дин прибыл в Кабб Ильяc 22 октября и немедленно попытался возместить понесенные потери и обеспечить провизию из палестинской кампании, совершив набег на близлежащие деревни Карак-Нух и Сарин, обе из которых находились под контролем Харфушей. После этого дамаскенцы, Харфуши и Сайфы выступили из Дамаска, а Фахр ад-Дин мобилизовал своих друзских воинов и шиитское ополчение. Он отправил Шихабов в качестве своего авангарда к башне Анджар, но к тому времени, когда Фахр ад-Дин прибыл туда в начале ноября 1623 года, Шихабы были оттеснены, а башню захватили Сайфы и Харфуши. Фахр ад-Дин немедленно разгромил янычар в Анджаре и захватил Мустафу-пашу, в то время как Курд Хамза и Юнус аль-Харфуш бежали в Алеппо. Фахр ад-Дин добился от белербея подтверждения губернаторских полномочий Манов, своего назначения над санджаком Газа, своего сына Мансура над санджаком Ладжун и Али над южной Бекаа. Назначения в Газу, Наблус и Ладжун не были реализованы из-за сопротивления местных сил. Вскоре после Анджара Фахр ад-Дин разграбил Баальбек и захватил и разрушил его цитадель 28 марта после многомесячной осады. Алеппский историк Утайфи в 1634 году отметил, что «город Баальбек лежал в руинах, разрушенный Фахр ад-Дином ибн Маном в его войне с Бану аль-Харфуш». Юнус аль-Харфуш был заключен в тюрьму белербеем Алеппо и казнен в 1625 году, в том же году, когда Фахр ад-Дин получил должность губернатора Баальбека, согласно Дувайхи. Имперское правительство заменило Мустафу-пашу в январе 1624 года, но без согласия Фахр ад-Дина новый белербей не смог вступить в должность в Дамаске. Мустафа-паша остался на своем посту, и Фахр ад-Дин обеспечил от него губернаторство Забадани для своего ставленника из Шихабов Касима ибн Али. К марту Фахр ад-Дин выступил против Мустафы-паши в пользу его преемника, но новый белербей вскоре после этого умер, и Мустафа-паша был восстановлен в должности в апреле. Отношения между Фахр ад-Дином и Мустафой-пашой впоследствии ухудшились.

In 1623, Yunus al Harfush prohibited the Druze of the Chouf from cultivating their lands in the southern Beqaa, angering Fakhr al Din. In August/September 1623 he stationed in the southern Beqaa village of Qabb Ilyas and evicted the Harfushes. Meanwhile, in June or July, the imperial authorities had replaced Fakhr al Din's son Ali as sanjak bey of Safed and replaced his other son Husayn and Mustafa Kethuda as the sanjak beys of Ajlun and Nablus respectively with local opponents of Fakhr al Din. The imperial authorities soon after restored the Ma'ns to Ajlun and Nablus, but not to Safed. The Ma'ns thereupon moved to assume control of Ajlun and Nablus, prompting Yunus al Harfush to call on the janissary leader Kurd Hamza, who wielded significant influence over the beylerbey of Damascus, Mustafa Pasha, to block their advance. Kurd Hamza then secured Yunus al Harfush's appointment to Safed, followed by a failed attempt by Fakhr al Din to outbid him for the governorship. Fakhr al Din launched a campaign against the Turabays and Farrukhs in northern Palestine, but was defeated in a battle at the Awja River near Ramla. On his way back to Mount Lebanon from the abortive Palestine campaign, Fakhr al Din was notified that the imperial government had reappointed his sons and allies to Safed, Ajlun, and Nablus. The reversal was linked to the successions of Sultan Murad IV and Grand Vizier Kemankeş Ali Pasha, the latter of whom had been bribed by Fakhr al Din's agent in Constantinople to restore the Ma'ns to their former sanjaks. Mustafa Pasha and Kurd Hamza, nonetheless, proceeded to launch an expedition against the Ma'ns. Fakhr al Din arrived in Qabb Ilyas on 22 October, and immediately moved to restore lost money and provisions from the Palestine campaign by raiding the nearby villages of Karak Nuh and Sar'in, both held by the Harfushes. Afterward, the Damascenes, the Harfushes, and the Sayfas set out from Damascus, while Fakhr al Din mobilized his Druze fighters, , and Shia levies. He sent the Shihabs to serve as his vanguard in the tower of Anjar, but by the time Fakhr al Din arrived there in early November 1623, the Shihabs had been driven off and the Sayfas and Harfushes had taken over the tower. Fakhr al Din immediately routed the Damascene janissaries at Anjar and captured Mustafa Pasha, while Kurd Hamza and Yunus al Harfush escaped to Aleppo. Fakhr al Din extracted from the beylerbey confirmation of the Ma'ns' governorships, his appointment over Gaza Sanjak, his son Mansur over Lajjun Sanjak, and Ali over the southern Beqaa The appointments to Gaza, Nablus and Lajjun were not implemented due to the opposition of local powerholders. Fakhr al Din plundered Baalbek soon after Anjar and captured and destroyed its citadel on 28 March, after a months long siege. The Aleppine historian Utayfi observed in 1634 that "the city of Baalbek was in ruins destroyed by Fakhr al Din Ibn Ma'n in his war with Banu al Harfush". Yunus al Harfush was imprisoned by the beylerbey of Aleppo and executed in 1625, the same year that Fakhr al Din gained the governorship of the Baalbek , according to Duwayhi. The imperial government had replaced Mustafa Pasha in January 1624, but without Fakhr al Din's agreement, the new beylerbey could not assume office in Damascus. Mustafa Pasha remained in place and Fakhr al Din secured from him the governorship of the Zabadani for his Shihab proxy Qasim ibn Ali. By March, Fakhr al Din turned against Mustafa Pasha in favor of his replacement, but the new beylerbey died soon afterward, and Mustafa Pasha was reinstated in April. Relations between Fakhr al Din and Mustafa Pasha subsequently soured.

Захват Триполи и зенит

Информация о карьере Фахр ад-Дина после 1624 года ограничена из-за смерти его главных современников-летописцев и растущего молчания известных источников османского правительства. Большую часть информации о его деятельности после 1624 года предоставляет Дувейхи. Утверждение местных летописцев XIX века Хайдара аш-Шихаби и Таннуса аш-Шидьяка о том, что Мурад IV, бессильный перед фактическим контролем Фахр ад-Дина над значительной частью Леванта, признал его («правителем Земли [Леванта]») в 1624 году, является выдумкой, по словам Абу Хусейна. В 1624 году Фахр ад-Дин поддержал Умара Киттанджи после того, как Юсуф отказал ему во въезде в Триполи, сопротивляясь повторному назначению Умара Киттанджи в эялет в том году. После мобилизации в поддержку Умара Киттанджи в Батруне в апреле, Фахр ад-Дин приостановил дальнейшие военные действия, ведя переговоры с Юсуфом о финансовых уступках. Фахр ад-Дин обеспечил себе еще четыре года контроля над Библосом, Батруном и Бшарри. В августе Юсуф был восстановлен в должности бейлербея, но его фактический контроль ограничивался городом Триполи, Краком де Шевалье, Курой и санджаком Джабле, в то время как большинство оставшихся территорий, включая Хомс, находились под контролем Фахр ад-Дина или его союзников и зятьев среди сыновей и племянников Юсуфа. Через несколько месяцев после смерти Юсуфа в июле 1625 года Фахр ад-Дин предпринял неудачную осаду Триполи. Он сотрудничал с новым бейлербеем Мустафой-пашой ибн Искандаром в его наступлении против Сайфов в эялете. Он вытеснил своего старого союзника Сулеймана Сайфу из крепости Сафита, а позже сыновья Юсуфа передали ему крепости Крак де Шевалье и Маркаб. В свою очередь, Фахр ад-Дин повлиял на бейлербея, чтобы тот оставил Сайфов в покое. В сентябре 1626 года он захватил крепость Саламия, затем Хаму и Хомс, назначив своих наместников управлять ими. После назначения еще двух бейлербеев в эялет, Фахр ад-Дин был назначен бейлербеем Триполи в 1627 году, согласно исключительно Дувейхи. Алеппский историк, современник тех событий, Рамадан аль-Утайфи отметил, что Фахр ад-Дин контролировал Триполи до своего падения, но не уточняет, занимал ли он эту должность. Османские правительственные записи подтверждают, что он владел Триполи, Аркой, Аккаром, Динние, Сафитой, Краком де Шевалье, Библосом, Батруном, а также Сидоном, Бейрутом, Сафедом и Баальбеком на протяжении большей части 1625–1630 годов. Его владения были расширены до Джабле и Латакии в 1628–1629 годах. К началу 1630-х годов Мухибби отметил, что Фахр ад-Дин захватил множество мест вокруг Дамаска, контролировал тридцать крепостей, командовал большой армией численностью в сотни тысяч и что «единственное, что ему оставалось сделать, — это провозгласить себя султаном».

Information about the career of Fakhr al Din after 1624 is limited due to the deaths of his main contemporary chroniclers and the increasing silence of known Ottoman government sources. Most information about his post 1624 years are provided by Duwayhi. The claim by the local 19th century chroniclers Haydar al Shihabi and Tannus al Shidyaq that Murad IV, powerless against Fakhr al Din's de facto control over large parts of the Levant, recognized him as ('ruler of the Land [of the Levant]') in 1624, is a fabrication, according to Abu Husayn. In 1624, Fakhr al Din lent his backing to Umar Kittanji after the latter was denied entry into Tripoli by Yusuf, who resisted Umar Kittanji's reappointment to the eyalet that year. After mobilizing in support of Umar Kittanji in Batroun in April, Fakhr al Din stalled from further military action while negotiating with Yusuf over fiscal concessions. Fakhr al Din secured another four year over Byblos, Batroun and Bsharri. Yusuf was restored as beylerbey in August, but his practical control was limited to Tripoli city, the Krak des Chevaliers, the Koura , and the Jableh sanjak, while most of the remaining areas, including Homs, were held by Fakhr al Din or his allies and sons in law among Yusuf's sons and nephews. A few months after Yusuf's death in July 1625, Fakhr al Din launched an abortive assault against Tripoli. He cooperated with its new beylerbey, Mustafa Pasha ibn Iskandar, in the latter's offensive against the Sayfas in the eyalet. He forced out his old ally Sulayman Sayfa from the Safita fortress and was later ceded the fortresses of Krak des Chevaliers and Marqab by Yusuf's sons. In return, Fakhr al Din influenced the beylerbey to leave the Sayfas undisturbed. In September 1626, he captured the fortress of Salamiyah, followed by Hama and Homs, appointing his deputies to govern them. Following the appointments of two more beylerbeys to the eyalet, Fakhr al Din was appointed beylerbey of Tripoli in 1627, according solely to Duwayhi. The near contemporary Aleppine historian Ramadan al Utayfi noted that Fakhr al Din controlled Tripoli until his downfall, but does not specify whether he held office. Ottoman government records affirm that he held the of the Tripoli of Arqa, Akkar, Dinniyeh, Safita, Krak des Chevaliers, Byblos, Batroun, in addition to the of Sidon Beirut, Safed and Baalbek, for most of 1625–1630. His were expanded to Jableh and Latakia in 1628–1629. By the early 1630s, Muhibbi noted that Fakhr al Din had captured many places around Damascus, controlled thirty fortresses, commanded a large army of , and that the "only thing left for him to do was to claim the Sultanate".

Падение и казнь

В 1630 или 1631 году Фахр ад-Дин отказал в попытке разместить в зимнее время имперские войска, возвращавшиеся с неудачной кампании против Сефевидов на территории, находящейся под его контролем. Историк Мустафа Наима считал, что растущая армия и власть Фахр ад-Дина к этому моменту вызвали страх у османов, что он захватит Дамаск. Мурад IV был встревожен его растущим влиянием в северной Сирии, вблизи анатолийского ядра империи. Султану было представлено множество жалоб на Фахр ад-Дина. Победы османов над Сефевидами в 1629 году, вероятно, высвободили их силы для борьбы с Фахр ад-Дином и другими повстанцами по всей империи. Имперские власти назначили опытного генерала Кучука Ахмеда-пашу губернатором Дамаска и повысили его до высокого ранга визиря в 1632 году с целью устранения Фахр ад-Дина. Кучук повел большую армию к горам Ливана, разгромив манидов во главе с Али, который был убит, близ хана Хасбая в Вади ат-Тайм. Фахр ад-Дин и его свита впоследствии нашли убежище в пещере в Нихе, в южном Чуфе, или южнее, в Джеззине. Не имея возможности проникнуть в пещеру, Кучук начал поджигать окрестности, чтобы выкурить Фахр ад-Дина. В результате он и его люди сдались Кучуку. Его сыновья Мансур и Хусейн, последний из которых находился в Маркабе, уже были захвачены Кучуком. Его сыновья Хасан, Хайдар и Булак, его брат Юнус и племянник Хамдан ибн Юнус были казнены Кучуком во время экспедиции. Кучук конфисковал деньги и имущество Фахр ад-Дина. В документе 1634 года из шариатского суда в Дамаске, в котором зафиксированы конфискация и изъятие его имущества, Фахр ад-Дин упоминается как «человек, хорошо известный своими выступлениями против возвышенного Султана». Кучук сопроводил его, закованного в цепи, через Дамаск, где местные поэты восхваляли Кучука за свержение Фахр ад-Дина. После этого Фахр ад-Дин был отправлен в Константинополь. Там он был заключен в тюрьму в Едикуле, а его двое сыновей – в Галатасарай. В марте или апреле 1635 года Фахр ад-Дин был обезглавлен, а Мансур задушен и брошен в море по приказу Мурада IV. Тело Фахр ад-Дина было выставлено на ипподроме. Казни могли быть спровоцированы жалобами на манидов, в частности, действиями племянника Фахр ад-Дина Мульхима ибн Юнуса против назначенного правительством преемника Фахр ад-Дина в Чуфе, Али Алама ад-Дина. После его казни его жен, находившихся в заключении в цитадели Дамаска, повесили. Его родственники по материнской линии, Танухи, были убиты Алам ад-Дином. Хусейн, еще юноша, избежал казни и сделал карьеру высокопоставленного имперского чиновника и дипломата. По оценке Олсаретти, «более глубокие причины, чем череда военных событий, были ответственны за падение Фахр ад-Дина». Среди способствующих факторов были нестабильные отношения между Константинополем и левантийскими провинциями при каждой смене султана и великого визиря; Фахр ад-Дин окончательно утратил имперскую благосклонность с восшествием на престол Мурада IV в 1623 году. Победы Фахр ад-Дина над его местными соперниками, такими как Сайфы и Мустафа-паша, устранили любые серьезные ограничения его власти со стороны местных сил, что в конечном итоге спровоцировало имперский ответный удар. Его растущая зависимость от наемников в конце 1620-х годов позволила и финансово потребовала от него увеличить доходы от местного населения, рискуя их расположением к нему. Дувейхи отметил, что в 1631 году Фахр ад-Дин продал большие запасы зерна иностранным купцам в период нехватки, что привело к росту цен на продовольствие и обременило жителей его территорий. Кроме того, социальные и политические условия в целом стали благоприятствовать более сильным, централизованным государствам в ущерб местным акторам, таким как манидский эмират.

In 1630 or 1631, Fakhr al Din denied the attempted winter housing of imperial troops returning from a failed campaign against the Safavids in territory under his control. The early 18th century Ottoman historian Mustafa Naima held that Fakhr al Din's growing army and power by this point induced fear among the Ottomans that he would take over Damascus. Murad IV was alarmed at his growing presence in northern Syria, near the Empire's Anatolian heartland. Numerous complaints about Fakhr al Din were submitted to the Sultan. The Ottomans' victories against the Safavids in 1629 are likely to have freed up their forces to deal with Fakhr al Din and other rebels across the Empire. The imperial authorities appointed the veteran general Kuchuk Ahmed Pasha to the governorship of Damascus and promoted him to the high rank of vizier in 1632 for the purpose of eliminating Fakhr al Din. Kuchuk led a large army toward Mount Lebanon, defeating the Ma'ns led by Ali, who was slain, near Khan Hasbaya in Wadi al Taym. Fakhr al Din and his retinue subsequently took refuge in a cave in Niha in the southern Chouf or further south in Jezzine. Unable to access the cave, Kuchuk started fires around it to smoke out Fakhr al Din. He and his men consequently surrendered to Kuchuk. His sons Mansur and Husayn, the latter of whom was stationed in Marqab, had already been captured by Kuchuk. His sons Hasan, Haydar, and Bulak, his brother Yunus and nephew Hamdan ibn Yunus were all executed by Kuchuk during the expedition. Kuchuk confiscated the money and goods in Fakhr al Din's possession. A 1634 document from the Sharia Court in Damascus, which recorded the confiscation and disposal of his estate, referred to Fakhr al Din as "a man well known for having rebelled against the sublime Sultanate". Kuchuk escorted him, chained on a horse, through Damascus where the local poets sang Kuchuk's praises for toppling Fakhr al Din. Afterward, Fakhr al Din was sent to Constantinople. There, he was imprisoned in Yedikule, while his two sons were sent to the Galatasaray. In March or April 1635, Fakhr al Din was beheaded and Mansur was strangled and tossed into the sea on the orders of Murad IV. Fakhr al Din's body was displayed in the Hippodrome. The executions may have been prompted by complaints against the Ma'ns, particularly the operations of Fakhr al Din's nephew Mulhim ibn Yunus against Fakhr al Din's government appointed replacement in the Chouf, Ali Alam al Din. After his execution, his wives, all of whom were imprisoned in the Citadel of Damascus, were hanged. His maternal kinsmen, the Tanukh, were all killed by Alam al Din. Husayn, still a youth, was spared execution and went on to have a career as a high ranking imperial official and diplomat. In the assessment of Olsaretti, "more profound causes than a string of military events were responsible for Fakhr al Din's fall". Among the contributing factors were the unstable relations between Constantinople and the Levantine provinces with every change of sultan and grand vizier; Fakhr al Din permanently fell out of imperial favor with Murad IV's accession in 1623. Fakhr al Din's victories over his local rivals, such as the Sayfas and Mustafa Pasha, removed any serious checks on his power by local forces, eventually provoking an imperial backlash. His increased dependence on mercenaries in the late 1620s allowed and financially necessitated him to raise more revenue from the local population, risking their goodwill towards him. Duwayhi noted that in 1631 Fakhr al Din sold large quantities of grain to foreign merchants during a period of scarcity, which increased food prices and burdened the inhabitants of his territories. Moreover, social and political conditions in general began to favor stronger, centralized states at the expense of local actors, such as the Ma'nid emirate.

Экономическая политика

Основная политика правления Фахр ад-Дина основывалась на сборе достаточного дохода для удовлетворения непомерных требований османского имперского правительства и завоевания благосклонности дамасских пашей посредством взяток. Для увеличения доходов он внедрил более продуктивные методы ведения сельского хозяйства на своих территориях и способствовал развитию торговли. Сэндис, посетивший Сидон в 1611 году, отметил, что Фахр ад-Дин накопил состояние, “собранное хитростью и вымогательством” у местных и иностранных купцов, подделывал голландские монеты и был “строгим судьей”, восстанавливавшим разрушенные сооружения и вновь заселявшим заброшенные поселения в своих владениях. Налоговые фермы, которые Фахр ад-Дин и его семья удерживали практически без изменений с 1590-х годов, являлись основным источником его дохода. Цена, которую Маны платили имперским властям за налоговые фермы, оставалась фиксированной, несмотря на их растущую стоимость, что позволяло Фахр ад-Дину сохранять большую часть доходов. Фахр ад-Дин поддерживал коммерческое сельское хозяйство в своих налоговых фермах и поощрял выращивание товарных культур, которые иностранные купцы закупали по относительно высокой цене. Особое внимание уделялось производству шелка из-за высокого спроса в Европе. Рынок шелка в Леванте развился в середине XVI века в связи с колебаниями поставок иранского шелка. К 1550 году горы Ливана стали центром производства, а к 1570-м годам экспорт шелка стал важной статьей в венецианской торговле. После взятия под контроль Триполиского эялета в 1627 году Фахр ад-Дин посадил 12 000 или 14 000 шелковиц в окрестностях Триполи и еще одну большую рощу шелковиц в близлежащем Хисахе. В рамках усилий по стимулированию экспорта шелка он отправил в дар шелк в Тоскану, которая в ответ на следующий год отправила ему пять судов с товарами. Значительная прибыль поступала также от хлопка, зерна, оливкового масла и вина. В Сафеде, где политическая и экономическая ситуация в санджаке ухудшилась в годы, предшествовавшие назначению Фахр ад-Дина, имперские власти в 1605 году высоко оценили его за “охрану страны, поддержание порядка среди бедуинов, обеспечение благосостояния и спокойствия населения, развитие сельского хозяйства и увеличение процветания”, что было подтверждено Халиди. Османское военно-морское поражение от испанско-венецианской коалиции при Лепанто в 1571 году усилило европейское экономическое и политическое влияние в восточном Средиземноморье, включая возрождение европейско-левантийской торговли. К концу XVI и в начале XVII века Османская империя переживала длительный экономический кризис, характеризующийся высокой инфляцией, тяжелым налогообложением и политической нестабильностью. Фахр ад-Дин использовал меняющиеся экономические обстоятельства в своих интересах, открыв порты Сидона, Бейрута и Акко для европейских торговых судов, построив для торговцев там склады-гостиницы, известные как ханы, и установив дружеские связи с европейскими державами. В отличие от вымогательства иностранных купцов Асафами и Сайфами, современные арабские, венецианские и тосканские источники подчеркивали тесные отношения между Фахр ад-Дином, французскими, английскими, голландскими и тосканскими купцами, а также английскими и французскими консулами в Сидоне. Фахр ад-Дин использовал местного купца в качестве своего представителя в переговорах с иностранными торговцами. В 1622 году он добился освобождения французских торговцев, захваченных марокканскими пиратами в Акко, и помог им завершить их деятельность в городе. В 1625 году, до захвата Триполи Фахр ад-Дином, губернатор Алеппо приказал разобрать укрепления города, чтобы склонить иностранных купцов к работе в алеппских портах; вместо этого большинство французских и фламандских торговцев перебрались в Сидон Фахр ад-Дина. При нем Сидон был готов продолжать процветать за счет Алеппо и его средиземноморских портов. В 1630 году Медичи удовлетворили просьбу Фахр ад-Дина об отправке постоянного представителя в Сидон, направив неофициального консула, который действовал под французским флагом, чтобы избежать нарушения соглашений о капитуляциях Османской империи. По оценке Салиби, в то время, когда империя “погружалась в нищету из-за неспособности адаптироваться к меняющимся обстоятельствам, владения Фахр ад-Дина Ма’на [sic] в Южном Ливане [хребте] и Галилее привлекали внимание как крошечный уголок, в который стекалось европейское серебро”.

Fakhr al Din's basic governing policy was based on the collection of sufficient revenue to satisfy the exorbitant demands of the Ottoman imperial government and to elicit the goodwill of the pashas of Damascus through bribes. To raise revenue, he introduced more productive agricultural methods to his territories and promoted commerce. Sandys, who visited Sidon in 1611, observed that Fakhr al Din had amassed a fortune "gathered by wiles and extortion" from locals and foreign merchants, counterfeited Dutch coins, and was a "severe justice", who restored the ruined structures and repopulated the once abandoned settlements in his domains. The tax farms which Fakhr al Din and his family held practically undisturbed from the 1590s were the principal source of his income. The price the Ma'ns paid the imperial authorities for the tax farms remained fixed despite their increasing value, enabling Fakhr al Din to keep the greater part of their revenue. Fakhr al Din protected commercial agriculture in his tax farms and encouraged the growing of cash crops, which were purchased by foreign merchants at a relatively high cost. Special attention was paid to silk production due to high demand in Europe. The Levantine raw silk market had developed in the mid 16th century due to fluctuations in the Iranian silk supply. Mount Lebanon became a center of production by 1550 and its silk exports became an important commodity in Venetian trade by the 1570s. Once in control of Tripoli Eyalet in 1627, Fakhr al Din planted 12,000 or 14,000 mulberry trees in Tripoli's outskirts and another large mulberry grove in nearby Hisah. As part of his efforts to foster the export of silk, he sent a gift of silk to Tuscany, which reciprocated the following year by sending him five vessels of goods. Significant profits were also derived from cotton, grain, olive oil, and wine. In Safed, where political and economic conditions in the sanjak had deteriorated in the years preceding Fakhr al Din's appointment, the imperial authorities lauded him in 1605 for "guarding the country, keeping the Bedouins in check, ensuring the welfare and tranquility of the population, promoting agriculture, and increasing prosperity", a state of affairs affirmed by Khalidi. The Ottoman naval defeat by a Spanish–Venetian coalition at Lepanto in 1571 had increased European economic and political influence in the eastern Mediterranean, including a revival of European–Levantine trade. Towards the end of the 16th century and during the early 17th century, the Ottoman Empire experienced a long term economic crisis characterized by high inflation, heavy taxation, and political instability. Fakhr al Din turned the changing economic circumstances to his advantage by opening the ports of Sidon, Beirut and Acre to European trade ships, building hostel warehouses—known as khans—for merchants there, and establishing friendly ties with European powers. In contrast to the extortion of foreign merchants by the Assafs and Sayfas, the contemporary Arabic, Venetian, and Tuscan sources all emphasized the close relations between Fakhr al Din, the French, English, Dutch, and Tuscan merchants and the English and French consuls in Sidon. Fakhr al Din used a local merchant as his representative in negotiations with foreign traders. In 1622, he secured the release of French traders captured by Moroccan pirates in Acre and assisted the completion of their activities in the town. In 1625, before Fakhr al Din's capture of Tripoli, the governor of Aleppo had that city's fortifications dismantled to sway foreign merchants there to operate in Aleppine ports; instead, the mostly French and Flemish traders relocated to Fakhr al Din's Sidon. Under his watch, Sidon was poised to continue prospering at the expense of Aleppo and its Mediterranean ports. In 1630, the Medici granted Fakhr al Din's request to post a permanent representative to Sidon by dispatching an unofficial consul who operated under the French flag to avoid violating Ottoman capitulation agreements. In the assessment of Salibi, at a time when the Empire "was sinking to destitution because of its failure to adapt to changing circumstances, the realm of Faḫr al dīn Maʿn [sic], in the southern Lebanon [range] and Galilee, attracted attention as a tiny corner into which the silver of Europe flowed".

Укрепления и войска

Фахр аль-Дин тратил излишки своего дохода в основном на укрепления и другую инфраструктуру, что способствовало порядку и стабильности, необходимым для процветания сельского хозяйства и торговли. Он получил и укрепил крепости на протяжении всей своей ранней карьеры, начиная с редута Чуф в Нихе в 1590 году, а затем в 1594 году – укрепления в Бейруте, внутренний форт Сидона и форт, охраняющий порт Сидона. После назначения в Сафед он получил Шакиф Арнун в Джабал-Амиле, ранее принадлежавший семье шиитов Сааб, который он щедро снабдил и укрепил гарнизоном, и Субайбу в горе Гермон. Сэндис отметил, что "непобедимые форты" Фахр аль-Дина были оснащены для длительной войны. Вернувшись из изгнания в 1618 году, он укрепил укрепления Акры. По словам Олсаретти, прибрежные форты Сидона, Бейрута и Акры были "замечательны как своей прочностью, так и тем, что в них были предусмотрены помещения для хранения товаров". Он построил сторожевые башни для охраны тутовых рощ, которые он посадил в Триполи и его окрестностях. Фахр аль-Дин держал расходы на свою частную армию относительно низкими в начале карьеры, поскольку в основном полагался на местные крестьянские ополчения. Хотя они обычно уступали профессиональным солдатам в мастерстве, их постоянное присутствие обеспечивало их готовность в военное время. По оценкам европейских правительств, численность его местных сил в период с 1605 по 1614 год колебалась от 10 000 до 30 000, в то время как Сэндис оценивал ее в 40 000 мусульман и христиан. Местные ополчения составляли основу армии Манидов до битвы при Анжаре в 1623 году. Основной обязанностью крестьян оставалось сельское хозяйство, что ограничивало время и расстояние, на которые Маниды могли их привлекать во время кампаний. С ростом их территорий и сельскохозяйственного производства использование крестьянских армий уменьшалось. Халиди отметил, что в 1617 году Маниды не смогли мобилизовать больше небольшого отряда, поскольку основная часть ополчения была необходима для работы в тутовых рощах. По словам Халиди и тосканского агента, отправленного в Сидон, в 1614 году Фахр аль-Дин содержал 1500 профессиональных пехотинцев и 150 конных мушкетеров, что составляло его самую крупную единовременную статью расходов. Это были мобильные силы, используемые в небольших стычках, осадах, патрулировании ключевых дорог и борьбе с пиратами и разбойниками. Начиная с 1620-х годов, Фахр аль-Дин все больше полагался на наемников. Он компенсировал более высокую стоимость их содержания, увеличивая долю излишков от своих владений за счет крестьянства.

Fakhr al Din spent the surpluses from his mainly on fortifications and other infrastructure, which promoted the order and stability required for agriculture and trade to thrive. He obtained and strengthened fortresses throughout his early career, starting with the Chouf redoubt of Niha in 1590, followed in 1594 by fortifications in Beirut, Sidon's inland fort, and the fort guarding Sidon's port. After his appointment to Safed, he obtained Shaqif Arnun in Jabal Amil, formerly held by the Shia Sa'b family and which he heavily provisioned and garrisoned, and Subayba in Mount Hermon. Sandys noted that Fakhr al Din's "invincible forts" were equipped for a lengthy war. After returning from exile in 1618, he strengthened the fortifications of Acre. The coastal forts of Sidon, Beirut, and Acre were "remarkable for both their strength and the fact they incorporated storage for merchandise", according to Olsaretti. He built watchtowers to guard the mulberry groves he planted in and around Tripoli. Fakhr al Din kept the costs of his private army relatively low during his early career as he relied mainly on local peasant levies. Although generally less skilled than professional soldiers, their permanent presence made them readily available in times of war. European government estimates of his local forces between 1605 and 1614 ranged from 10,000 to 30,000, while Sandys estimated the number to be 40,000 Muslims and Christians. Local levies constituted the bulk of the Ma'nid army until the Battle of Anjar in 1623. The peasants' principal responsibility was agriculture, which limited the amount of time and the distance in which the Ma'ns could deploy them during campaigns. As their territories and agricultural production grew, the Ma'ns' use of peasant armies decreased. Khalidi noted that in 1617 the Ma'ns were not able to mobilize more than a small number of troops because the bulk of the levies were needed to work the mulberry groves. According to Khalidi and a Tuscan agent sent to Sidon, in 1614 Fakhr al Din employed 1,500 professional infantry and 150 mounted musketeers, who accounted for his largest single expense. The were a mobile force used in small scale engagements, sieges, patrols over key roads, and against pirates and brigands. From the 1620s onward, Fakhr al Din relied on increasing numbers of He compensated for the higher cost of their employment by taking larger shares of the surplus from his at the expense of the peasantry.

Оценка

Политические амбиции Фахр аль-Дина простирались далеко за пределы Друзской горы, и он придавал равное значение контролю над санджаками и эялетами Сидона, Бейрута, Сафеда, Триполи и Аджлуна. Харрис относит Фахр аль-Дина, наряду с главами семей Джанбулада, Асафа, Сайфы и Турабая, к категории левантийских "супер-вождей, полезных для османской политики "разделяй и властвуй". Они могли воевать между собой и даже с губернатором Дамаска, но оказывались в серьезной опасности, если османы проявляли недовольство по поводу доходов или верности". По оценке историка Аднана Бахита, Фахр аль-Дин был влиятельным сирийским деятелем, которому османы предоставили возможность подавлять и устранять других местных лидеров, пока сами османы не уничтожили его, чтобы облегчить централизованное управление сирийскими эялетами. Суннитское духовенство в Османском Дамаске в целом считало Фахр аль-Дина тираном, мятежником и неверным. Салиби утверждал, что в "хрониках Османской Сирии" Фахр аль-Дин "выделяется как выдающаяся личность по любым меркам". По его мнению, Фахр аль-Дин "был прирожденным авантюристом, сочетавшим военное мастерство и выдающиеся лидерские качества с острым деловым чутьем и необычайной наблюдательностью". Английский ученый и священнослужитель XVII века Генри Маундрелл отмечал, что Фахр аль-Дин был "человеком, значительно превосходящим обычный уровень османского гения". Салиби также подчеркивал, что, хотя Фахр аль-Дин был "корыстолюбивым тираном, обременявшим своих подданных налогами", он был "достаточно прозорлив, чтобы понимать: чем лучше положение народа, тем больше он способен платить". Сидон, Бейрут, Акка и их горные окрестности процветали при Фахр аль-Дине. Он способствовал модернизации сельского хозяйства на своих территориях, привлекая итальянских специалистов, и первым начал продвигать шелк как товарную культуру на горе Ливан в период глобального спроса. Благодаря своим связям с французами, тосканцами и папством, он стимулировал наиболее значительное европейское политическое и экономическое проникновение в Сидон и Бейрут со времен падения крестоносных государств в конце XIII века. Под его руководством город Сидон впервые в новейшей истории приобрел политическое значение. Ливанские националистические и арабские националистические исторические работы о Сидоне, написанные в 1960-х годах Муниром аль-Хури и Абд аль-Азизом Салимом, соответственно, высоко оценивают Фахр аль-Дина и отмечают, что его правление было золотым веком для города.

Fakhr al Din's political ambitions spanned well beyond the Druze Mountain and he attached equal importance to controlling the sanjaks and eyalets of Sidon Beirut, Safed, Tripoli, and Ajlun. Harris places Fakhr al Din, along with the heads of the Janbulad, Assaf, Sayfa, and Turabay families, in a category of late 16th–early 17th century Levantine "super chiefs serviceable for the Ottoman pursuit of 'divide and rule' They could war among themselves and even with the governor of Damascus but were in deep trouble if the Ottomans became agitated about revenue or loyalty". In the assessment of the historian Adnan Bakhit, Fakhr al Din was a Syrian strongman who was afforded space by the Ottomans to suppress and eliminate other local strongmen until he was destroyed by the Ottomans to facilitate their centralized rule over the Syrian eyalets. The Sunni Muslim establishment in Ottoman Damascus generally considered Fakhr al Din as a tyrant, rebel, and infidel. Salibi held that in the "annals of Ottoman Syria" Fakhr al Din "stands out as a brilliant figure by any standard". In his assessment, Fakhr al Din "was a born adventurer who combined military skill and eminent qualities of leadership with a keen business acumen and unusual powers of observation". The 17th century English academic and clergyman Henry Maundrell remarked that Fakhr al Din was "a man much above the ordinary level of a Turkish [Ottoman] genius". Salibi further noted that although Fakhr al Din was "a rapacious tyrant who weighed his subjects down with taxes", he was "enlightened enough to realize that the better the condition of a people, the more they can pay". Sidon, Beirut, Acre and their mountainous countryside prospered under Fakhr al Din. He helped modernize agriculture in his territories with Italian expertise and was the first to promote silk as a cash crop in Mount Lebanon at a time of global demand. Through his ties with the French, the Tuscans and the Papacy, he fostered the most significant European political and economic penetration of Sidon and Beirut since the collapse of the Crusader states in the late 13th century. Under his stewardship, the city of Sidon attained political significance for the first time in its modern history. The Lebanese nationalist and Arab nationalist histories of Sidon written in the 1960s by Munir al Khuri and Abd al Aziz Salim, respectively, both commend Fakhr al Din and note his rule was a golden age for the city.

Наследие

После падения Фахр ад-Дина османы безуспешно пытались разрушить единство, сформированное Фахр ад-Дином, между областью Чуф, где доминировали друзы, и Кесерваном, где доминировали марониты. В 1660 году османы восстановили Сидонский эялет, а в 1697 году пожаловали племяннику Фахр ад-Дина, Ахмаду ибн Мулхиму, владения в его горных областях – Чуф, Гарб, Джурд, Матн и Кесерван. Единоличное правление Ахмада и его преемников из клана Шихабов положило начало тому, что более поздние историки назвали «Ливанским эмиратом», хотя этот термин не использовался до правления Шихаба Башира II. Тем не менее, система фискальных кантонов в Горе Ливан, введенная Шихабами в 1711 году, стала предшественницей Мутасаррифата Горы Ливан, учрежденного в 1861 году, который, в свою очередь, был предшественником современной Ливанской Республики. Хотя Фахр ад-Дин фактически не основал ливанское государство, ливанский народ считает его основателем своей современной страны, поскольку он впервые в истории объединил друзские и маронитские районы Горы Ливан, прибрежные города Средиземноморья и долину Бекаа под единой властью. По словам Салиби, единственным «прочным» политическим наследием Фахр ад-Дина был непрочный, но симбиотический союз маронитов и друзов, который стал важным фактором в дальнейшей истории Горы Ливан. По мнению Харриса, Фахр ад-Дин положил начало постоянному взаимодействию между друзской, маронитской, шиитской и суннитской элитами регионов современного Ливана, а именно Горы Ливан, Джабаль-Амиль, долины Бекаа и побережья. С момента создания французского мандатного государства Большой Ливан в 1920 году ливанских школьников учат, что Фахр ад-Дин был историческим основателем страны. Под руководством Фахр ад-Дина марониты, греческие православные и греко-католические христиане начали в большом количестве переселяться в Друзскую гору; разорение, нанесенное друзскому крестьянству во время карательных правительственных кампаний XVI века, вероятно, привело к нехватке рабочей силы среди друзов для друзов-землевладельцев, которую частично восполнили христианские мигранты. Вожди друзов селили христиан в друзских деревнях во времена Фахр ад-Дина для стимулирования сельскохозяйственного производства, ориентированного на шелководство, и жертвовали землю Маронитской церкви и монастырским учреждениям для облегчения христианского поселения. Фахр ад-Дин сделал первое такое пожертвование в 1609 году. Хотя вожди друзов владели большей частью земель Чуфа, на которых выращивали шелк, христиане доминировали во всех остальных аспектах шелковой экономики, включая производство, финансирование, посредничество на рынках Сидона и Бейрута и экспорт в Европу. Религиозная терпимость Фахр ад-Дина снискала ему расположение христиан, живших под его властью. По словам Дувейхи, при эмире Фахр ад-Дине христиане могли гордо держать голову. Они строили церкви, ездили верхом на лошадях в седлах, носили тюрбаны из тонкого муслина, пояса с драгоценными вставками и ружья, украшенные драгоценностями. Миссионеры из Европы приезжали и обосновывались в Горе Ливан. Это было связано с тем, что его войска состояли из христиан, а его управляющие и слуги – из маронитов.

After Fakhr al Din's downfall, the Ottomans attempted, unsuccessfully, to undo the unity of the Druze dominated Chouf and the Maronite dominated Keserwan forged under Fakhr al Din. In 1660, the Ottomans reestablished the Sidon Eyalet and in 1697, awarded Fakhr al Din's grandnephew Ahmad ibn Mulhim the of its mountain of the Chouf, Gharb, Jurd, Matn, and Keserwan. The singular rule over the mountain by Ahmad and his successors from the Shihab clan inaugurated what became known to later historians as the "Lebanese emirate", a term that was not used until the days of the Shihab ruler Bashir II Nonetheless, the system of fiscal cantons in Mount Lebanon introduced by the Shihabs in 1711 was the precursor to the Mount Lebanon Mutasarrifate established in 1861, which in turn, was a precursor of the modern Lebanese Republic. Although he did not actually establish a Lebanese state, Fakhr al Din is regarded by the Lebanese people as the founder of their modern country because he united the Druze and Maronite districts of Mount Lebanon, the neighboring Mediterranean coastal cities, and the Beqaa Valley under a single authority for the first time in history. According to Salibi, Fakhr al Din's only "enduring" political legacy was the tenuous, symbiotic union of the Maronites and the Druze, which became a significant development throughout Mount Lebanon's later history. In the view of Harris, Fakhr al Din inaugurated the continued interaction among the Druze, Maronite, Shia, and Sunni communal elites of the constituent regions of modern Lebanon, namely Mount Lebanon, Jabal Amil, the Beqaa Valley and the coast. From the establishment of the French Mandatory state of Greater Lebanon in 1920, Lebanese schoolchildren have been taught that Fakhr al Din was the country's historical founder. Under Fakhr al Din's leadership, Maronite, Greek Orthodox, and Greek Catholic Christians began migrating to the Druze Mountain in large numbers; the devastation wrought on the Druze peasantry during the punitive government campaigns of the 16th century had probably caused a deficit of Druze farm labor for the Druze landowners, which was partly filled by the Christian migrants. Christians were settled in Druze villages by the Druze tribal chiefs in the days of Fakhr al Din to stimulate agricultural production, centered on silk, and the chiefs donated land to the Maronite Church and monastic institutions to further facilitate Christian settlement. Fakhr al Din made the first such donation in 1609. Although the Druze chiefs owned much of the Chouf lands on which the silk crop was grown, Christians dominated every other aspect of the silk economy there, including production, financing, brokerage to the markets of Sidon and Beirut, and its export to Europe. Fakhr al Din's religious tolerance endeared him to the Christians living under his rule. According to Duwayhi, Under Emir Fakhr al Din the Christians could raise their heads high. They built churches, rode horses with saddles, wore turbans of fine muslin and belts with precious inlays, and carried jeweled rifles. Missionaries from Europe came and established themselves in Mount Lebanon. This was because his troops were Christians, and his stewards and attendants Maronites.

Националистическая историография

Современные ливанские историки из различных религиозных общин интерпретировали эмират Фахр ад-Дина, или систему сбора налогов, в соответствии с представлениями об ливанском государстве, принятыми в их общине, как правило, игнорируя альтернативные точки зрения. Националистические нарративы ливанских друзов и маронитов сходятся во мнении о "решающем влиянии и вкладе Фахр ад-Дина в историю Ливана", как отмечает историк Юсри Хазран, хотя они существенно расходятся в оценке мотивов Фахр ад-Дина и исторической значимости его правления. Друзские авторы описывают его как идеального правителя, стремившегося к сильному внутреннему единству, построению процветающей экономики и политическому освобождению Ливана от османского гнета. Подчеркивая, что династия Маанов работала над интеграцией Ливана в арабское региональное пространство, друзские авторы обычно принижают значение его связей с Европой и представляют его стремление к автономии как предвестник арабского националистического движения. Маронитские авторы, напротив, рассматривали наследие Фахр ад-Дина как отчуждение от арабо-исламской среды. Сам Фахр ад-Дин был принят рядом маронитских националистов как член их религиозной группы, ссылаясь на возможное укрытие у семьи Хазен в Кесерване в юности или утверждая, что он принял христианство на смертном одре. По мнению историка Филиппа Хитти, "долгая карьера Фахр ад-Дина стояла на перепутье между прошлым и будущим Ливана, указав ливанцам их судьбу и установив четкий разрыв между их страной и Сирией". По словам историка Кристофера Стоуна, братья Рахбани использовали Фахр ад-Дина в своей ливанской националистической пьесе "Дни Фахр ад-Дина" как "идеального исторического предшественника ливанского христианского национализма двадцатого века".

Строительные работы

К концу своей карьеры Фахр ад-Дин обратился за помощью к Медичи в строительстве современных укреплений на своей территории. В 1631 году в Сидон прибыли тосканские специалисты, включая архитектора Франческо Чиоли и строителя Франческо Фагни. Д’Арвье отметил, что Фахр ад-Дин проявлял значительный интерес к искусству, поэзии и музыке. Тем не менее, современный историк Эли Хаддад полагает, что его контакты с Тосканой свидетельствуют о том, что главной заботой Фахр ад-Дина были утилитарные цели, а именно – защита его территории, облегчение передвижения его солдат и повышение уровня жизни населения. Дворец Фахр ад-Дина в Бейруте, возможно, построенный Чиоли, объединял арабские и тосканские архитектурные влияния и включал в себя мраморный фонтан и обширные сады. К концу XIX века он перестал существовать. Дворец Фахр ад-Дина в Дейр-эль-Камаре был построен в архитектурном стиле мамлюков с небольшим количеством декоративных элементов, за исключением его арочного входа с чередующимися желтыми и белыми полосами известняка – стиля, известного как… Хаддад предполагает, что Фагни руководил строительством водопроводов и мостов в Нахр-эль-Кальбе, Сидоне и Бейруте, а также дворца в Дейр-эль-Камаре. По словам Олсаретти, строительные работы Фахр ад-Дина в Сидоне, Акке и Дейр-эль-Камаре «служат постоянным свидетельством власти и богатства, которых Маны достигли под его [Факр ад-Дина] руководством, и их роли в возрождении побережья Леванта».

Сидон

Фахр аль-Дин построил свой правительственный дом, известный как , в Сидоне еще в 1598 году. Он состоял из большого двора, ивана на первом этаже, нескольких комнат, включая крытые приемные, известные как , фонтан и сады. Он был расположен непосредственно к югу от большой площади в городе, сегодня называемой площадью Сарая в честь строительства Фахр аль-Дина. За исключением входа в здание, который характеризуется каменной кладкой и типом орнаментированного свода, известного как , остальная часть оригинальной структуры была постепенно заменена к началу XIX века, когда она была преобразована в школу; двор теперь является школьным двором, а сад – игровой площадкой. В своем первоначальном виде это было самое высокое сооружение в Сидоне, а в его саду было большое разнообразие растений. Расширение коммерческой деятельности и увеличение богатства в Сидоне, осуществлявшееся под руководством Фахр аль-Дина, архитектурно подтверждается его строительством ханов и мечетей в городе. Фахр аль-Дину часто, хотя и ошибочно, приписывают строительство караван-сарая Хан аль-Франдж. Там располагалось французское консульство около 1616 года, пока консул не переехал в соседнее, ранее принадлежавшее Манидам, поместье Дар аль-Муслимани в 1630-х годах. Дар аль-Муслимани был построен Фахр аль-Дином, который, возможно, использовал его в качестве своей первоначальной резиденции в городе и резиденции своих жен. После пленения Фахр аль-Дина Кучуком, последний конфисковал все имущество Манов в Сидоне, Тире, Баниасе и других местах. Первоначально он передал семейные владения в Сидоне, в общей сложности шестьдесят девять, в основном принадлежавшие Фахр аль-Дину, его сыну Али и брату Юнусу, в виде вакфа – религиозного дарения, управляемого из Дамаска в пользу исламских святых городов Мекки и Медины. Среди имущества были десятки домов и магазинов, два хана, несколько мельниц, мыловарня, кофейня и баня (хаммам). Два хана Фахр аль-Дина в Сидоне – Хан аль-Руз (Караван-сарай Риса) и Хан аль-Кайсария, оба построены непосредственно на средиземноморском побережье старого города. Первый, по наблюдениям д’Арвье, имел большие склады для хранения риса и других товаров на первом этаже, крытую галерею для комнат, предназначенных для посетителей на верхнем этаже, большой двор и небольшую мечеть. Сегодня Хан аль-Руз находится в плохом состоянии: нижний этаж используется для небольших мастерских, а верхний этаж постоянно занят сидонскими и палестинскими семьями, в то время как мечеть была заменена другим сооружением. Меньший, соседний Хан аль-Кайсария, примыкающий к мечети Бахри, имел небольшой квадратный двор с четырьмя магазинами и второй этаж с крытой галереей, ведущей в двенадцать комнат для посетителей. Д’Арвье считал его самым красивым из трех ханов Сидона, включая Хан аль-Франдж. Это сооружение из песчаника, и в настоящее время на его месте построен двор, помещения для проживания и половина магазинов были перепланированы и их структура изменена. Два из более крупных оригинальных магазинов Хана аль-Кайсария сохранились и используются в качестве магазинов. Фахр аль-Дин построил десятки магазинов на рынках Сук аль-Арса и Сук аль-Харир, вокруг трех ханов. Некоторые из них до сих пор функционируют на площади Сарая.

Fakhr al Din had his government house—known as a —built in Sidon as early as 1598. It consisted of a large courtyard, an iwan on the ground floor, several rooms, including roofed reception areas known as , a fountain, and gardens. It was positioned immediately south of a large square in the city, today called 'Saray Square' after Fakhr al Din's construction. Other than the entrance of the building, which is characterized by masonry and a type of ornamented vaulting known as , the rest of the original structure had been gradually replaced through the early 19th century, when it was converted into a school; the courtyard is now a schoolyard and the garden is a playground. In its original form it was the tallest structure in Sidon and its garden had a wide variety of plants. The expansion of commercial activity and increasing wealth in Sidon overseen by Fakhr al Din is architecturally testified by his construction of the khans and mosques he built in the city. Fakhr al Din is commonly, though erroneously, credited with the construction of the Khan al Franj caravansary complex. It housed the French consul around 1616 until the consul relocated to a neighboring, formerly Ma'nid owned property, the Dar al Musilmani, in the 1630s. The Dar al Musilmani was built by Fakhr al Din, who may have used it as his original residence in the city and that of his wives. Following the capture of Fakhr al Din by Kuchuk, the latter confiscated all of the Ma'ns' properties in Sidon, Tyre, Banias, and other places. He initially endowed the family's properties in Sidon, sixty nine in total and mostly owned by Fakhr al Din, his son Ali, and brother Yunus, in an endowment—known as a waqf—administered from Damascus for the benefit of the Islamic holy cities of Mecca and Medina. Among the properties were dozens of houses and shops, two khans, several mills, a soap factory, a coffeehouse, and a bathhouse (or hammam). Fakhr al Din's two khans in Sidon were the Khan al Ruzz (the Caravansary of Rice) and the Khan al Qaysariyya, both built directly on the Mediterranean shore of the old city. The first was observed by d'Arvieux as having large stores for the storage of rice and other commodities on the ground floor, a covered gallery for the rooms housing visitors on the top floor, a large courtyard, and a small mosque. Today, the Khan al Ruzz is in a poor state, with the lower floor used for small workshops and the upper floor permanently housing Sidonian and Palestinian families, while the mosque has been replaced by a different structure. The smaller, neighboring Khan al Qaysariyya, which abutted the Bahri Mosque, had a small, square courtyard with four stores, a second floor with a covered gallery leading to twelve rooms for visitors. D'Arvieux considered it the most beautiful of three khans of Sidon, including the Khan al Franj. It is a sandstone structure and at present the courtyard has been built on, the lodging rooms and half of the stores have been subdivided and their structure changed. Two of the larger original stores of the Khan al Qaysariyya remain intact and are used as shops. Fakhr al Din built dozens of shops in the markets of Suq al Ars and Suq al Harir, around the three khans. A number of them continue to function in the Saray Square.

Брак и дети

Фахр аль-Дин женился как минимум на четырех женщинах. Источники обычно не указывают их имена, идентифицируя их по мужским родственникам. Его первой женой была сестра Мухаммеда ибн Джамаля аль-Дина, вождя арсланского клана Шуейфат в регионе Гарб. Брак был организован около 1590 года матерью Фахр аль-Дина и дядей Сайфом аль-Дином для урегулирования напряженности с фракцией ямани-друзов, частью которой были арсланы. В источниках она упоминается с почетным титулом «Султана», как и Ситт Насаб. Она родила старшего сына Фахр аль-Дина, Али. Его второй брак был с женщиной из фракции кайси-друзов, к которой принадлежали Ма’ны, и больше о ней ничего не известно. В ходе серии мирных соглашений с Сейфами Фахр аль-Дин установил родственные связи с этой семьей. В 1613 году он женился на Альве, дочери брата Юсуфа, Али Сайфы, которая родила ему сыновей Хусейна и Хасана в 1621 и 1624 годах соответственно, и дочь Ситт аль-Наср. Ситт аль-Наср была замужем за сыном Юсуфа Хасаном до 1618 года, а после его смерти в 1623 году вышла замуж за его брата Умара в январе 1624 года. Другая дочь Фахр аль-Дина вышла замуж за сына Юсуфа, Бейлика, в 1620 году, а сын Фахр аль-Дина, Али, женился на дочери Юсуфа в том же году. В 1617 году одна из дочерей Фахр аль-Дина была официально помолвлена с Ахмадом, сыном Юнуса аль-Харфуша, который вел переговоры с османами от имени Ма’нов о восстановлении их в должности санджак-беев Сидона, Бейрута и Сафада в 1615 году; дочь была отправлена к Ахмаду лишь в декабре 1620 года. После смерти Ахмада она вышла замуж за его брата Хусейна. Четвертой женой Фахр аль-Дина была Хасикия бинт Зафир, сестра друга Фахр аль-Дина, Али аль-Зафири, который контролировал Сидон до назначения Фахр аль-Дина на должность губернатора. Известная своим умом и красотой, она стала его любимой женой. Она продолжала жить в Сидоне, где Фахр аль-Дин отреставрировал для нее дворец. Она была матерью его сыновей Хайдара и Булака, а также дочери Фахиры. В то время как другие жены Фахр аль-Дина были отправлены в безопасное место в Шакиф Арнун и Субайбу, Хасикия сопровождала его во время ссылки. Она поддерживала светские связи с женщинами из дома Медичи, о чем свидетельствует письмо, отправленное ею тосканской великой герцогине Марии Магдалене в марте 1616 года. У Фахр аль-Дина также была наложница, которая родила ему сына Мансура.

Fakhr al Din married at least four women. The sources generally omit their names, identifying them instead by their male relatives. His first wife was the sister of Muhammad ibn Jamal al Din, a chief of the Arslans of Choueifat in the Gharb. The marriage was arranged c. 1590 by Fakhr al Din's mother and uncle Sayf al Din to reconcile tensions with the Yamani Druze faction of which the Arslans were part. She was known in the sources by the honorific term 'Sultana', as Sitt Nasab was also known. She gave birth to Fakhr al Din's eldest son Ali. His second marriage was to a woman from the Qaysi Druze faction, to which the Ma'ns belonged, and nothing further is known about her. In a series of peace settlements with the Sayfas, Fakhr al Din established marital ties with the family. In 1613, he wed Alwa, a daughter of Yusuf's brother Ali Sayfa, who gave birth to his sons Husayn and Hasan in 1621 and 1624, respectively, and a daughter, Sitt al Nasr. Sitt al Nasr was married to Yusuf's son Hasan before 1618, and when Hasan died in 1623 she was remarried to his brother Umar in January 1624. Another of Fakhr al Din's daughters was wed to Yusuf's son Beylik in 1620, while Fakhr al Din's son Ali was wed to Yusuf's daughter in the same year. In 1617, one of Fakhr al Din's daughters was officially wed to Ahmad, a son of Yunus al Harfush who negotiated with the Ottomans on behalf of the Ma'ns to reinstate them as the sanjak beys of Sidon Beirut and Safad in 1615; the daughter was not sent to join Ahmad until December 1620. After Ahmad's death, she was married to his brother Husayn. Fakhr al Din's fourth wife was Khasikiyya bint Zafir, the sister of Fakhr al Din's friend Ali al Zafiri, who controlled Sidon before Fakhr al Din's governorship. Known for her intelligence and beauty, she became his favorite wife. She continued to live in Sidon where Fakhr al Din renovated a palace for her. She was the mother of his sons Haydar and Bulak, and daughter Fakhira. While Fakhr al Din's other wives were sent for safety in Shaqif Arnun and Subayba, Khasikiyya accompanied him during his exile. She maintained social relations with the women of the Medici household, as indicated by a letter she sent to the Tuscan grand duchess Maria Maddalena in March 1616. Fakhr al Din also had a concubine, who bore him his son Mansur.