Введение
Станислав Игнатий Виткевич (; 24 февраля 1885 – 18 сентября 1939), более известный как Виткаци, был польским писателем, художником, философом, теоретиком, драматургом, романистом и фотографом, активно работавшим до Первой мировой войны и в межвоенный период.
Stanisław Ignacy Witkiewicz (; 24 February 188518 September 1939), commonly known as Witkacy, was a Polish writer, painter, philosopher, theorist, playwright, novelist, and photographer active before World War I and during the interwar period.
Жизнь
Станислав Игнатий Виткевич родился в Варшаве, был сыном художника, архитектора и искусствоведа Станислава Виткевича. Его мать — Мария Пётржкевич-Виткевич. Оба родителя родились в жемайтском (Самогитском) регионе Литвы. Его крестной матерью была всемирно известная актриса Хелена Моджеевская. Виткевич вырос в семейном доме в Закопане. В соответствии с неприязнью отца к «школьному рабству», он получал домашнее образование и поощрялся к развитию своих талантов в различных творческих областях. Вопреки воле отца, он учился в Краковской академии изящных искусств у Юзефа Мехоффера и Яна Станиславского. Виткевич был близок с композитором Каролем Шимановским и с детства с Брониславом Малиновским и Зофией Ромер. Ромер была связана романтическими отношениями как с Брониславом Малиновским, так и с Виткевичем. У него был бурный роман с известной актрисой Иреной Сольской, которая, по словам Анны Мицинской, послужила прототипом героини Акне Монтекалфи в его первом романе «622 падения Бунго, или Демоническая женщина» (1911). По словам Мицинской, он также представил себя в образе Бунго, а Малиновского — в образе герцога Невермора. Отец обучил его фотографии на мокрых стеклянных пластинах, и в этот период он начал создавать интимные портретные фотографии, принесшие ему известность, — яркие портреты его окружения в Закопане и многочисленные автопортреты. В 1914 году, после личного кризиса, вызванного самоубийством его невесты Ядвиги Янче́вской, в котором он винил себя, Малиновский пригласил его в качестве чертежника и фотографа в свою антропологическую экспедицию на территорию Папуа (тогдашняя Новая Гвинея), через Цейлон и Австралию. Экспедиция была прервана началом Первой мировой войны. После ссоры с Малиновским в Австралии Виткевич, который по рождению был подданным Российской империи, отправился из Сиднея в Санкт-Петербург (тогда Петроград) и был принят на службу офицером в Павловский полк Императорской русской армии. В июле 1916 года он получил тяжелое ранение в бою на реке Стоход (ныне Украина) и был эвакуирован в Санкт-Петербург, где стал свидетелем русской революции. Он утверждал, что выработал свои философские принципы во время артиллерийского обстрела, и что во время революции был избран политическим комиссаром своего полка. Его поздние работы отражали страх перед социальной революцией и иностранным вторжением, часто выраженный в абсурдистской форме. Он начал зарабатывать на жизнь портретной живописью и продолжал это делать после возвращения в Закопане в Польше. Вскоре он вступил в плодотворный творческий период, изложив свои принципы в работах «Новые формы в живописи» и «Введение в теорию чистой формы в театре». В начале 1920-х годов он сотрудничал с группой художников-формистов и в этот период написал большинство своих пьес. Из примерно сорока пьес, написанных Виткевичем между 1918 и 1925 годами, сохранились двадцать одна, и только «Ян Мацей Кароль Хеллкат» имела какой-либо успех при жизни автора. Оригинальный польский рукопис «Безумного локомотива» также был утерян; пьеса, восстановленная по двум французским версиям, была опубликована только в 1962 году. После 1925 года, взяв псевдоним «Виткаци», художник иронично переименовал свою портретную живопись, обеспечивавшую его существование, в «Портретную компанию С. И. Виткевича» с девизом: «Клиент всегда прав». Предлагалось несколько так называемых «категорий» портретов — от просто реалистичных до более экспрессионистических и созданных под воздействием наркотиков. Многие его картины сопровождались мнемоническими записями, перечисляющими вещества, употребленные во время работы над ними, даже если это была всего лишь чашка кофе. Он также варьировал написание своего имени, подписываясь как Виткак, Виткаце, Виткачюс, Виткациус и Витекассе — последний вариант на французском означает «быстро ломается». В конце 1920-х годов он обратился к написанию романов, создав две работы: «Прощай, осень» и «Ненасытность». Последняя, его главное произведение, охватывает геополитику, психоактивные вещества и философию. В 1935 году он был удостоен Золотого лавра Польской академии литературы за свои романы. В 1930-х годах Виткевич опубликовал текст о своем опыте употребления наркотиков, включая пейот, и продолжил свои философские изыскания, написав «Концепции и принципы, вытекающие из концепции существования» (1935). В 1934 году он завершил, возможно, свое самое известное литературное произведение — драму «Шевцы», опубликованную лишь в 1948 году. Он также поддерживал молодых писателей, таких как Бруно Шульц.
Смерть
Вскоре после вторжения Германии в Польшу в сентябре 1939 года Виткевич бежал со своей молодой возлюбленной Чеславой Окниньской в сельский приграничный городок Жезиоры, находившийся тогда на востоке Польши. Услышав известие о советском вторжении в Польшу 17 сентября 1939 года, Виткаци покончил жизнь самоубийством 18 сентября, приняв передозировку лекарства и попытавшись перерезать себе вены. Он убедил Чеславу предпринять попытку самоубийства вместе с ним, приняв Luminal, но ей удалось выжить. Фильм "Мистификация" (2010), написанный и снятый Яцеком Копровичем, в сюрреалистической манере выдвигает предположение, что Виткевич инсценировал свою смерть и тайно жил в Польше до 1968 года.
Наследие
Виткевич умер в относительной безвестности, но его репутация начала расти вскоре после войны, которая разрушила его жизнь и разорила Польшу. За пределами Польши его творчество обсуждалось как предшественник европейской драмы после Второй мировой войны в влиятельной работе Мартина Эсслина «Театр абсурда» (1961), а позднее в «Постдраматическом театре» Ханса Тиса Леманна (2006). Константи Пузина собрал сохранившиеся драматические произведения Виткевича в двух томах в сборнике «Драматы» (1962), что возродило интерес к его пьесам в Польше. Благодаря своим переводам и исследованиям, Даниэль Герульд познакомил англоязычную аудиторию с произведениями Виткевича. Чеслав Милош в своей книге «Плененный разум» построил свою аргументацию вокруг обсуждения романа Виткевича «Ненасытимость». Художник и театральный режиссер Тадеуш Кантор вдохновлялся группой «Крико», через которую Виткевич представлял свои последние пьесы в Кракове. Кантор вернул многие пьесы к жизни, сначала в Польше, а затем и на международной арене, включая «Кальмар» (1956) и «Водяную цаплю» (1969). Художница Паулина Оловска поставила пьесу Виткевича «Мать: Неприятная пьеса в двух актах и эпилоге» в Tate Modern в 2015 году. Фильмы, посвященные Виткевичу, включают «Опухоль Виткевича» (1985), «Мистификация» (2010) и «Виткачи и Малиновский: Кинематографический сеанс в 23 сценах» (2018). Экранизации его произведений включают «Людиот и калугериката» (1968), «Прощание с осенью» (1990), «Ненасытимость» (2003), «Мадам Тутли Путли» (2007) и «Детская рифма безумца» (2017). Национальный музей в Кракове, Музей литературы в Варшаве и Музей Центральной Померании, где в замке Слупск хранится 125 работ, располагают важными экспонатами его творчества. Значительные примеры его фотографии находятся в Метрополитен-музее и Музее современного искусства в Нью-Йорке, а также в Художественной галерее Нового Южного Уэльса в Сиднее. Галерея искусства XX века Виллы Окса Татранского музея в Закопане хранит важные образцы его фотографии и пастельных рисунков. В послевоенный период Министерство культуры Польской Народной Республики приняло решение эксгумировать тело Виткевича, перевезти его в Закопане и организовать торжественные похороны. План был выполнен, однако никому не разрешалось открывать гроб, доставленный советскими властями. 26 ноября 1994 года польское Министерство культуры и искусства распорядилось об эксгумации предполагаемой могилы Виткевича в Закопане. Генетический анализ оставшихся костей показал, что тело принадлежало неизвестной женщине – последняя абсурдистская шутка, спустя пятьдесят лет после публикации последнего романа Виткачи.