Введение

Конвейская кабала — группа старших офицеров Континентальной армии в конце 1777 и начале 1778 года, стремившаяся к замене Джорджа Вашингтона на посту главнокомандующего армией во время американской войны за независимость. Она получила название по имени бригадного генерала Томаса Конвея, чьи письма с критикой Вашингтона были переданы Второму континентальному конгрессу. Когда эти предложения (которые зачастую сводились лишь к критике и выражению недовольства либо Вашингтоном, либо общим ходом войны) стали достоянием общественности, сторонники Вашингтона объединились, чтобы оказать ему политическую поддержку. Конвей в итоге подал в отставку из армии, а генерал Горацио Гейтс, являвшийся одним из главных кандидатов на замену Вашингтона, принес извинения за свою роль в произошедшем. Никаких официальных запросов об отстранении Вашингтона от должности главнокомандующего не поступало. Не было никаких признаков формального заговора среди недовольных, хотя Вашингтон опасался, что он может существовать. Это была единственная серьезная политическая угроза командованию Вашингтона на протяжении всей войны.

Предыстория

Осенью 1777 года британские войска захватили Филадельфию, резиденцию Второго Континентального конгресса, который был вынужден перенести свою деятельность в Йорк, штат Пенсильвания. Серия военных неудач (прежде всего поражения при Брэндивайне в сентябре и при Германтауне в октябре) заставила многих в Континентальной армии и Конгрессе усомниться в руководстве Джорджа Вашингтона ведением войны. В отличие от этого, северная армия генерала Горацио Гейтса одержала блестящую победу над войсками Джона Бургойна, вынудив его капитулировать после сражений при Саратоге. Гейтс вызвал споры, приписав себе заслугу в этой победе. Некоторые историки полагают, что это было скорее заслугой Бенедикта Арнольда, который в первом сражении 19 сентября эффективно и практически самостоятельно оборонял свои позиции от неоднократных британских атак. Также утверждалось, что Гейтс не предоставил Арнольду достаточного подкрепления, что могло бы превратить сражение в безоговорочную американскую победу, хотя по этому вопросу нет единого мнения. Гейтс был тесно связан политически с Конгрессом. Некоторые конгрессмены, такие как Ричард Генри Ли, Джон Адамс и Сэмюэл Адамс, стремились к более жесткому контролю Конгресса над военными действиями и поддерживали Гейтса. Хотя Джон Адамс прямо не требовал отставки Вашингтона, он опасался, что Вашингтон превращается в военного кумира, и боялся последствий этого для республиканских принципов. По военному уставу, после Саратоги Гейтс должен был направить свой официальный отчет Вашингтону, своему непосредственному начальнику. Однако Гейтс проигнорировал Вашингтона и отправил свой доклад непосредственно в Конгресс. Вашингтон направил своего штабного офицера, полковника Александра Гамильтона, к Гейтсу, чтобы передать ему от имени Вашингтона требование отправить три его бригады к войскам Вашингтона под Филадельфией. Логика заключалась в том, что Вашингтону требовалось больше войск для борьбы с силами британского генерала Уильяма Хоу, который только что захватил столицу, в то время как Гейтсу не угрожали крупные британские силы. Гейтс не хотел расставаться с бригадами и предположил, что может появиться другая британская группировка. В итоге он согласился отправить лишь одну бригаду численностью 600 человек, которая, как обнаружил Гамильтон, была самой слабой из трех запрошенных. Наконец, Гамильтон добился от Гейтса обещания отправить две бригады. Одновременно Гейтс написал Вашингтону, упрекая его за отправку Гамильтона. Термин «заговор», возможно, слишком силен для описания разнообразных действий, предпринятых недовольными офицерами и делегатами Конгресса, разочарованными ходом войны. Большинство из них разделяли мнение, что Вашингтон – неидеальный главнокомандующий, и лишь немногие из их действий были скоординированы. Генерал Гейтс использовался как инструмент для смещения Вашингтона и сам занимался лоббированием в пользу получения командования, но он не был ответственен за сильную оппозицию в Конгрессе. Против командования Вашингтона в Пенсильвании выступал Томас Миффлин, бывший делегат Конгресса и бывший квартирмейстер Континентальной армии, ранее тесно сотрудничавший с Вашингтоном. Его мнение о Вашингтоне как о неопытном любителе поддерживали Ли, Бенджамин Раш и, вероятно, другие. Ряд французских офицеров, поступивших на службу в Континентальную армию, также критиковали Вашингтона. Среди них были Иоганн де Кальб, Луи Лебег-Дюпортейль и Томас Конвей.

Письмо Конвея.

Томас Конвей был ирландцем, получившим образование во Франции и служившим в ее армии. Вербованный американским дипломатом Сайласом Дином, он прибыл в штаб-квартиру Вашингтона в Морристауне, штат Нью-Джерси, весной 1777 года. При поддержке Вашингтона Конгресс произвел его в бригадные генералы Континентальной армии, и он с определенной степенью отличия служил под командованием Вашингтона во время Филадельфийской кампании. Его боевой опыт включал выдающуюся службу при Брэндивайне и Германтауне. В октябре 1777 года Конвей начал добиваться повышения в генерал-майоры, в своих письмах критикуя Вашингтона. Вашингтон, в свою очередь, перестал доверять Конвею, находя его поведение высокомерным и невыносимым. Конвей публично признал, что его стремление к повышению было обусловлено тем, что в случае получения звания генерал-майора в Континентальной армии он сможет вернуться на французскую службу в звании бригадного генерала. Вашингтон возражал против повышения Конвея, полагая, что существует множество американских офицеров старшего ранга, более достойных повышения и расстроенных таким шагом. Он охарактеризовал Конвея как человека "без особых заслуг" и заявил, что его повышение "нанесет смертельный удар по существованию армии". Он добавил: "Я не смогу больше служить, если на моем пути будут возникать непреодолимые трудности". Это было воспринято как косвенная угроза отставки. В рамках своих усилий по саморекламе Конвей написал письмо Гейтсу, в котором, как сообщается, сказал: "Небеса решили спасти вашу страну; иначе слабый генерал и плохие советники погубили бы ее". Генерал Уильям Александр (Лорд Стирлинг) узнал об этой цитате в результате пьяного признания адъютанта Гейтса, Джеймса Уилкинсона. Александр переслал эту цитату в письме Вашингтону, который получил его 8 ноября 1777 года. Это заставило Вашингтона задуматься о возможности того, что его подчиненные тайно плетут интриги с целью его смещения. Он уже знал, что Гейтс, в частности, имел хорошие политические связи и пользовался популярностью благодаря своему успеху при Саратоге. Вашингтон написал Конвею короткое письмо: "Сэр, письмо, которое я получил прошлой ночью, содержало следующий абзац. В письме от генерала Конвея к генералу Гейтсу он говорит:", и затем процитировал вышеуказанный отрывок. Конвей немедленно признал, что писал Гейтсу, но отрицал авторство процитированного отрывка. В этом письме Конвей вновь подверг критике Вашингтона, написав, что "хотя ваши советы обычно разумны и уместны, вы часто находились под влиянием людей, которые не могли сравниться с вами в опыте, знаниях или суждениях". Вашингтон так и не увидел оригинальное письмо Конвея, отправленное Гейтсу. Однако Генри Лоуренс увидел его и прислал Вашингтону выдержку: "Какая жалость, что есть только один генерал Гейтс! Но чем больше я вижу в этой армии, тем меньше считаю ее пригодной для общих действий под нынешним командованием. Я говорю вам искренне и хотел бы служить под вашим началом". Генерал Миффлин, которому Вашингтон также не доверял и которому Конвей также выражал обеспокоенность по поводу руководства армией, проинформировал Гейтса о произошедшем. Гейтс написал письмо Вашингтону, жалуясь, что "эти письма были тайно скопированы" неизвестными ему лицами, и что он отправляет письмо Лоуренсу, а не Вашингтону. Такое отношение не успокоило Вашингтона, и его отношения с Гейтсом ухудшились.

Военный совет

Вашингтон предложил создать Военный совет для снабжения армии и попросил разрешения назначить опытного иностранного офицера на должность генерального инспектора. Миффлин и Ли превратили это предложение в программу, согласно которой Военный совет должен был стать высшим военным органом, а генеральный инспектор – контролировать Вашингтона и отчитываться непосредственно перед Советом. Им удалось провести этот план через Конгресс. Из письма Конвея Вашингтон заключил, что он и Миффлин близки. В середине ноября Конгресс решил назначить Миффлина и Гейтса в Военный совет. Письмо об отставке Конвея было передано на рассмотрение совета, который отклонил его.

Заключение

13 декабря Конвей получил долгожданное повышение до генерального инспектора армии. В конечном итоге Вашингтон раскрыл Уилкинсона как источник письма. Гейтсу пришлось извиниться и солгать о своей переписке с Конвеем. Генерал Конвей подал в отставку в Конгресс в апреле 1778 года, которая была принята. Вашингтон, всё ещё недовольный, призвал своих сторонников вызвать Конвея и его союзников на дуэль. Уилкинсон вызвал на дуэль Гейтса, но, по словам Уилкинсона, Гейтс заплакал и извинился за нанесенную обиду, и дуэль была временно отменена. Вторая дуэль между ними состоялась в августе 1778 года, но никто не был ранен. 4 июля Конвей сошёлся в дуэли с бригадным генералом Джоном Кэдваладером. Кэдваладер выстрелил ему в рот, и пуля вышла через голову. «Я, по крайней мере, заткнул пасть этому проклятому лжецу», – сказал он. Пока Конвей страдал от ранения, он написал извинения Вашингтону, на которые не последовало ответа. После выздоровления он вернулся во Францию. Нет никаких доказательств того, что кто-либо из участников когда-либо официально пытался сместить Вашингтона. Это не была настоящая «кабала». Скорее, это была рыхлая сеть военных лидеров и конгрессменов, которые не доверяли Вашингтону и, по крайней мере в некоторых случаях, хотели заменить его генералом Гейтсом. После «Кабалы Конвея» нация в основном сплотилась вокруг Вашингтона, который стал рассматриваться как символ национального единства. Больше никаких заметных попыток его сместить в течение оставшейся части войны не предпринималось.