Введение

Александр Уэддерберн, 1-й граф Рослин, член Тайного совета, королевский адвокат (3 февраля 1733 – 2 января 1805) – шотландский юрист и политик, заседавший в Палате общин с 1761 по 1780 год, когда был возведен в пэрство под титулом барон Лафборо. Он занимал должность лорда-канцлера Великобритании с 1793 по 1801 год.

Жизнь

Уэддерберн был старшим сыном Питера Уэддерберна, лорда Честерхолла (лорда сессии), и родился в Честерхолле, недалеко от Данбара в Восточном Лотиане. Он получил начальное образование в Далкейте, затем в Королевской средней школе Эдинбурга, а в 14 лет поступил в Эдинбургский университет. Во время учебы в Эдинбурге он проживал в таунхаусе своего отца на Эльфинстоун Корт, к югу от Королевской Мили, примерно в 200 метрах от университета. В 1752 году, в возрасте всего 19 лет, он получил квалификацию адвоката, практикующего в Шотландии. Он не находил общего языка с коллегами в суде, и однажды, почувствовав себя настолько оскорбленным замечаниями о его возрасте, он сбросил мантию и больше никогда не выступал в шотландских судах. Вместо этого он сдал экзамен на английскую адвокатуру и начал практику в Англии, прославившись как адвокат 1-го барона Клайва. Его отец был назначен судьей в шотландский суд в 1755 году, и в течение следующих трех лет Уэддерберн вернулся в Эдинбург, где использовал свои ораторские способности на Генеральной ассамблее Шотландской церкви и проводил вечера в светских и дискуссионных клубах. В 1755 году был основан предшественник будущего "Эдинбургского обзора", и Уэддерберн отредактировал два его выпуска. Декан факультета в то время, Александр Локхарт (позже лорд Ковингтон), юрист, известный своим суровым нравом, осенью 1757 года подверг Уэддерберна оскорблениям, выходящим за рамки обычной наглости. Уэддерберн ответил резкой критикой, и, получив выговор от суда, отказался отменить свои слова или извиниться. Вместо этого он навсегда покинул зал суда.

Юридическая карьера

Веддерберн был принят в английскую коллегию адвокатов во Внутреннем храме в 1757 году. Чтобы избавиться от шотландского акцента и улучшить свое ораторское искусство, он нанял Томаса Шеридана и Чарльза Макклина. Он изучал нормы английского права, чтобы обеспечить себе дела и вести их с достаточной компетентностью. Он попросил Уильяма Страхана, печатника, помочь ему найти работу в городских делах и установил социальные связи с активными лондонскими адвокатами. Его местные связи и события его прежней карьеры привлекли внимание его соотечественников лорда Бьюта и лорда Мэнсфилда. Когда лорд Бьют был премьер-министром, Веддерберн часто выполнял для него поручения, и ему принадлежит заслуга того, что он первым предложил премьер-министру назначить Сэмюэлу Джонсону пенсию. Благодаря покровительству лорда Бьюта, он был избран в парламент от округа Аир-Бургс в 1761 году. В 1763 году он стал королевским адвокатом и членом совета Линкольнского Инна, и некоторое время практиковал в северных округах, но добился большего успеха в привлечении клиентов в Канцлерском суде. В 1767 году он женился на Бетти Энн Доусон, единственной дочери и наследнице Джона Доусона из Марли, Йоркшир, которая принесла ему значительное состояние в дополнение к его собственному. (Карлайл оценивает эту сумму в 10 000 фунтов стерлингов).

Политическая карьера

Когда Джордж Гренвилл, чьи взгляды склонялись к торизму, поссорился с двором, Уэддерберн стал изображать из себя его сторонника в политике. При роспуске парламента весной 1768 года он был избран в Ричмонд от сэра Лоуренса Дандаса как тори, но в вопросах, связанных с Джоном Уилксом, он занял сторону Уилкса и свободы и в мае 1769 года сложил свой мандат. В глазах общественности он теперь считался воплощением всей юридической добродетели; его здоровье возносили на обедах у вигов под бурные аплодисменты, и в качестве компенсации за потерю места в парламенте в январе 1770 года лорд Клайв избрал его своим карманным округом Бишопс-Касл в Шропшире. В ходе следующей сессии он активно выступал в оппозиции, но его новые соратники всегда относились к его действиям с подозрением, и его нападки на министерство лорда Норта становились все менее энергичными по мере укрепления позиций правительства. В январе 1771 года ему предложили и он принял должность солиситора-генерала. Теперь дорога к должности лорда-канцлера была открыта, но его отход от прежних принципов навсегда запятнал его репутацию. Юниус писал о нем: «Что касается мистера Уэддерберна, то в нем есть нечто, чему даже предательство не может доверять», а полковник Барр атаковал его в Палате общин. Новый юридический советник оправдывал свои действия тем, что его политический союз был с Джорджем Гренвиллем, и что эта связь прервалась после его смерти. На протяжении всей войны за независимость в Америке он последовательно выступал против колоний, и его нападки на Бенджамина Франклина перед Тайным советом были резкими (и, по мнению некоторых историков, откровенно клеветническими). В июне 1778 года Уэддерберн был повышен до генерального прокурора, и в том же году он отказался от должности главного барона казначейства, поскольку предложение не сопровождалось обещанием дворянского титула. При роспуске парламента в 1774 году он был избран от Океэмптона в Девоне и Касл-Райзинга в Норфолке и выбрал первый избирательный округ; после повышения в должности главного юридического советника короны он вернулся в Бишопс-Касл. Долго ждать дворянского титула не пришлось. В июне 1780 года он был возведен в ранг главного судьи Общего права с титулом барона Лафборо. Пока существовало коалиционное правительство Норта и Фокса, Великая печать находилась в ведении комиссии (с апреля по декабрь 1783 года), и лорд Лафборо занимал ведущую должность среди комиссаров. После падения этого правительства некоторое время его считали лидером партии вигов в Палате лордов, и если бы болезнь короля Георга III привела к возвращению вигов к власти, Великая печать была бы передана ему. Восстановление здоровья короля обеспечило Уильяму Питту-младшему сохранение должности и разочаровало вигов. В 1792 году, в период Французской революции, лорд Лафборо отделился от Фокса и 28 января 1793 года получил Великую печать в кабинете тори Питта. Отставка Питта из-за вопроса об эмансипации католиков (1801) положила конец пребыванию Уэддерберна на посту лорда-канцлера, поскольку, к его удивлению, ему не нашлось места в кабинете Аддингтона. Друзья Питта считали, что он виновен в предательстве в вопросе об эмансипации; и даже король, который использовал Лафборо в качестве шпиона в кабинете, позже заметил, что его смерть избавила королевство от «величайшего негодяя».

Брак и поздняя жизнь

Его первая жена умерла бездетной в 1781 году, а в следующем году он женился на Шарлотте, младшей дочери Уильяма, виконта Куртеня; её единственный сын умер в детстве. В 1795 году лорд Лафборо вновь получил свой баронский титул с правом наследования его племяннику, сэру Джеймсу Сент-Клеру Эрскину. Окончание его пребывания в должности лорда-канцлера в 1801 году было смягчено пожалованием графского титула (он был возведён в графское достоинство как граф Росслин 21 апреля 1801 года, также с правом наследования его племяннику) и пенсией в размере 4000 фунтов стерлингов в год. После этого он редко появлялся на публике, но оставался постоянным гостем на всех королевских торжествах. В 1787 году он был избран членом Королевского общества, а в 1799 году принял предложение занять почетную должность вице-президента лондонской благотворительной больницы для подкидышей. В декабре 1804 года он посетил праздничное собрание в Фрогморе, что было вполне типично для того периода его жизни. На следующий день его сразил приступ подагры в желудке, а 2 января 1805 года он скончался от апоплексического удара в своём поместье Бейлис, близ Солт-Хилла, недалеко от Виндзора. Он был похоронен в соборе Святого Павла 11 января 1805 года.

Оценка

В зале суда Уэддерберн был самым изящным оратором своего времени, и, несмотря на недостаточное знание принципов и прецедентов права, его умение систематизировать факты и ясность изложения были поразительны. Будучи судьей, его решения отличались исключительной ясностью, особенно в апелляционных делах, рассматриваемых Палатой лордов. В парламентских дебатах он не имел себе равных в хладнокровной и продолжительной риторике, а его готовность к дискуссиям была общепризнанной. Однако в светской жизни, в кругу остроумных и писателей своего времени, его способности, казалось, покидали его. Он был не только скучен, но и наводил скуку на других, и даже Александр Карлайл признается, что в беседе его прославленный земляк был чопорным и помпезным. В характере Уэддерберна амбиции вытеснили всякую принципиальность, но страсть к наживе ради самой наживы ему не свойственна.