Олимпия де Гуж: Французская драматург и борец за права женщин.

Введение

Французский драматург и активистка (1748–1793)

Олимп де Гуж (ɔlɛ̃p də ɡuʒ; урождённая Мари Гуз; 7 мая 1748 – 3 ноября 1793) – французский драматург и политическая активистка. Она наиболее известна своей «Декларацией прав женщины и гражданки» и другими трудами, посвящёнными правам женщин и аболиционизму. Родившись на юго-западе Франции, де Гуж начала свою плодотворную карьеру драматурга в Париже в 1780-х годах. Страстная защитница прав человека, она была одной из первых публичных противниц рабства во Франции. Её пьесы и памфлеты охватывали широкий круг вопросов, включая развод и брак, права детей, безработицу и социальное обеспечение. Помимо того, что она была драматургом и политической активисткой, до революции она также была начинающей актрисой. Де Гуж приветствовала начало Французской революции, но вскоре разочаровалась, когда равные права не были распространены на женщин. В 1791 году, в ответ на «Декларацию прав человека и гражданина» 1789 года, де Гуж опубликовала свою «Декларацию прав женщины и гражданки», в которой она бросила вызов практике мужского доминирования и выступала за равные права для женщин. Де Гуж была связана с умеренными жирондистами и выступала против казни Людовика XVI. Её всё более резкие публикации, в которых она критиковала радикальных монтаньяров Максимилиана Робеспьера и революционное правительство во время эпохи террора, привели к её аресту и казни на гильотине в 1793 году.

Рождение и родословная

Мари Гоуз родилась 7 мая 1748 года в Монтобане, Кверси (в современном департаменте Тарн и Гаронна) на юго-западе Франции. Её мать, Анна Олимп Муиссе Гузе, была дочерью буржуазной семьи. Личность её отца остаётся неясной. Её отцом мог быть муж её матери, Пьер Гузе, либо она могла быть внебрачной дочерью Жана Жака Лефранка, маркиза де Помпиньян. Другие слухи в XVIII веке также указывали на Людовика XV как на возможного отца, однако эта версия не считается достоверной. Помпиньян вернулся в Монтобан в 1747 году, за год до рождения Мари. Пьер умер в 1750 году. Однако некоторые историки полагают, что Гузе могла сфабриковать эту историю для своих мемуаров, чтобы повысить свой престиж и социальный статус после переезда в Париж. Сообщается, что она была неграмотной и диктовала свои тексты секретарю. 24 октября 1765 года Гузе против своей воли вышла замуж за Людовика Ива Обри, поставщика угощений. Героине её полуавтобиографического романа «Мемуары» на момент свадьбы было четырнадцать лет, а самой Мари Обри – семнадцать. Значительно большее состояние Мари позволило её мужу Луи оставить работу и открыть собственное дело. 29 августа 1766 года она родила сына, Пьера Обри. В ноябре того же года разрушительное наводнение реки Тарн унесло жизнь Людовика. Она больше не вступала в брак, называя институт брака «усыпальницей доверия и любви». Известная под именем Мари Обри, после смерти мужа она изменила своё имя на Олимп де Гуж, взяв фамилию (Гузе) и добавив девичью фамилию матери – Олимп. Вскоре после этого она начала отношения с богатым Жаком Битриксом де Розьером, предпринимателем из Лиона.

Переехать в Париж

В 1768 году Биетрикс профинансировал переезд де Гужа в Париж, где он обеспечил её доходом. Де Гуж посещала художественные и философские салоны Парижа, где встретила многих писателей, включая Ла Гарпа, Мерсье и Шамфора, а также будущих политиков, таких как Бриссо и Кондорсе. Её часто приглашали в салоны мадам де Монтессон и графини де Боарне, которые также были драматургами. Де Гуж начала свою карьеру писательницы в Париже, опубликовав роман в 1784 году, а затем начала плодотворную карьеру драматурга. Будучи женщиной из провинции и низкого происхождения, она стремилась соответствовать парижской элите. Де Гуж подписывала свои публичные письма как *citoyenne* – феминизированную форму слова *citoyen*. В дореволюционной Франции не существовало граждан, а авторы были подданными короля, но в революционной Франции были только *citoyens*. Конвент официально утвердил использование *citoyenne* вместо *Madame* и *Mademoiselle* в октябре 1792 года. В 1788 году она опубликовала «Размышления о чёрных людях», в которых призывала к состраданию к тяжёлому положению рабов во французских колониях. Де Гуж видела прямую связь между самодержавной монархией во Франции и институтом рабства. Она утверждала: «Люди везде равны; справедливые короли не хотят рабов, поскольку знают, что у них есть покорные подданные». Она привлекла внимание публики пьесой «Рабство чёрных», поставленной в знаменитой Комеди Франсез в 1785 году. Её позиция против рабства во французских колониях сделала её объектом угроз.

Революционная политика

Страстный защитник прав человека, де Гуж встретила начало Революции с надеждой и радостью, но вскоре разочаровалась, когда равенство (égalité) не было распространено на женщин. В 1791 году, под влиянием и вдохновлённая трактатами Джона Лока о естественных правах, де Гуж стала частью Общества друзей истины, также известного как «Социальный клуб», – объединения, целью которого было установление равных политических и юридических прав для женщин. Члены общества иногда собирались в доме известной защитницы прав женщин Софи де Кондорсе. В 1791 году в ответ на Декларацию прав человека и гражданина она написала «Декларацию прав женщины и гражданки». В этой брошюре она впервые выразила своё знаменитое утверждение:

«Женщина имеет право подняться на эшафот. Она должна обладать равным правом подняться на трибуну оратора». За этим последовал её «Общественный договор» («Contrat Social», названный по аналогии с известной работой Жан-Жака Руссо), предлагавший основывать брак на гендерном равенстве. Де Гуж не одобряла насильственную революцию и в 1792 году опубликовала «О рабстве чёрных» с предисловием, в котором утверждала, что рабы и свободные люди, отвечавшие на ужасы рабства «варварскими и жестокими пытками», тем самым оправдывали поведение тиранов. В Париже де Гуж была обвинена мэром Парижа в подстрекательстве к восстанию в Сен-Доминге посредством своей пьесы. Когда пьеса была вновь поставлена в декабре 1792 года, в Париже вспыхнул бунт. Де Гуж выступала против казни Людовика XVI (которая состоялась 21 января 1793 года), отчасти из-за несогласия со смертной казнью, а отчасти потому, что она поддерживала конституционную монархию. Это вызвало гнев многих сторонников радикальных республиканских взглядов, даже в следующем поколении, таких как историк XIX века Жюль Мишеле, ярый апологет Революции, который писал: «Она позволила себе вмешиваться и писать по вопросам, которые её слабый ум не мог постичь». Мишеле выступал против любого политического участия женщин и поэтому не любил де Гуж. В декабре 1792 года, когда Людовику XVI предстояло предстать перед судом, она написала в Национальное собрание, предложив защищать его, что вызвало возмущение у многих депутатов. В своём письме она утверждала, что его обманули, что он виновен как король, но невиновен как человек, и что его следует изгнать, а не казнить. Олимп де Гуж была связана с фракцией Жирондистов, что в конечном итоге привело к её казни. Её не казнили на гильотине за феминистские убеждения, как многие могут подумать. Её преступлением было распространение идей федерализма в качестве альтернативы централизованному революционному правлению Монтаньяров. Революционное правление в период Террора сопровождалось акцентом на мужскую публичную политическую власть, что, например, привело к изгнанию женщин из клубов якобинцев. Из-за её принадлежности к фракции Жирондистов, которая подвергалась преследованиям со стороны более радикальной фракции Монтаньяров. После казни Людовика XVI она стала опасаться фракции Монтаньяров во главе с Робеспьером и в открытых письмах критиковала их насилие и внесудебные расправы. [13]

A woman has the right to mount the scaffold. She must possess equally the right to mount the speaker's platform. This was followed by her Contrat Social ("Social Contract", named after a famous work of Jean Jacques Rousseau), proposing marriage based upon gender equality. De Gouges did not approve of violent revolution, and published L'Esclavage des Noirs with a preface in 1792, arguing that the slaves and the free people who responded to the horrors of slavery with "barbaric and atrocious torture" in turn justified the behavior of the tyrants. In Paris, de Gouges was accused by the mayor of Paris of having incited the insurrection in Saint Domingue with the play. When it was staged again in December 1792 a riot erupted in Paris. De Gouges opposed the execution of Louis XVI (which took place on 21 January 1793), partly out of opposition to capital punishment and partly because she favored constitutional monarchy. This earned her the ire of many hard line republicans, even into the next generation—such as the 19th century historian Jules Michelet, a fierce apologist for the Revolution, who wrote, "She allowed herself to act and write about more than one affair that her weak head did not understand." Michelet opposed any political participation by women and thus disliked de Gouges. In December 1792, when Louis XVI was about to be put on trial, she wrote to the National Assembly offering to defend him, causing outrage among many deputies. In her letter she argued that he had been duped–that he was guilty as a king, but innocent as a man, and that he should be exiled rather than executed. Olympe de Gouges was associated with the Gironde faction, which ultimately led to her being executed. She did not go to the guillotine for her feminism, as many might think. Instead her crime was spreading Federalism as a replacement for Montagnard revolutionary central rule. Revolutionary rule during the Terror was accompanied by emphasis on masculine public political authority that resulted, for example, in the expulsion of women from Jacobin clubs. Due to her being part of the Gironde faction which were targeted by the more radical Montagnard faction. After the execution of Louis XVI she became wary of Robespierre's Montagnard faction and in open letters criticized their violence and summary killings. [13]

Арест и казнь

По мере развития Революции она становилась все более страстной в своих произведениях. 2 июня 1793 года якобинцы фракции Монтаньяров заключили под стражу видных жирондистов; в октябре они были отправлены на гильотину. Наконец, ее плакат «Три урны, или Спасение Отечества, воздушным путником» (Les Trois urnes, ou le Salut de la Patrie, par un voyageur aérien) 1793 года привел к ее аресту. В этой публикации Олимп заявила, что «настало время установить достойное правительство, сила которого исходит от силы его законов; настало время положить конец убийствам и страданиям, которые они причиняют, лишь за приверженность противоположным взглядам. Пусть каждый проверит свою совесть, пусть увидит неисчислимый вред, нанесенный столь длительным разделением, и тогда каждый сможет свободно высказаться о предпочтительной форме правления. Победа должна остаться за большинством. Пришло время смерти отдохнуть, а анархии вернуться в преисподнюю». Она также призвала прекратить кровопролитие Революции, говоря: «Пришло время остановить эту жестокую войну, которая лишь поглотила ваше богатство и унесла жизни самых блестящих из ваших юношей. Кровь, увы, пролилась слишком обильно!» и предупредила, что «разделенные французы сражаются за три противоборствующие формы правления; подобно враждующим братьям они стремятся к гибели и, если я не остановлю их, вскоре подражают тебанцам, в конце концов перерезая друг другу глотки до последнего выжившего». В этом памфлете требовалось провести плебисцит для выбора одной из трех возможных форм правления: унитарной республики, федералистского правительства или конституционной монархии. Проблема заключалась в том, что закон Революции считал смертным преступлением публикацию книги или брошюры, призывающей к восстановлению монархии. Мари Олимп де Гуж была арестована 20 июля 1793 года. Хотя ее арестовали в июле, конец ее жизни наступил лишь в ноябре того же года. После ареста комиссары обыскали ее дом в поисках доказательств. Не найдя ничего дома, она добровольно повела их на склад, где хранились ее бумаги. Там комиссары обнаружили незаконченную пьесу под названием «Франция спасена, или Свергнутый тиран» (La France Sauvée ou le Tyran Détroné). В первом акте (сохранились только первый акт и его половина) Мария-Антуанетта разрабатывает стратегии обороны, чтобы удержать рушащуюся монархию, и сталкивается с революционными силами, включая саму де Гуж. Первый акт заканчивается тем, что де Гуж упрекает королеву в подстрекательстве к мятежу и поучает ее, как ей следует вести свой народ. И де Гуж, и ее обвинитель использовали эту пьесу в качестве доказательства на суде. Обвинитель утверждал, что изображение королевы де Гуж угрожало вызвать симпатию и поддержку роялистов, в то время как де Гуж заявила, что пьеса показывает, что она всегда была сторонницей Революции. Она провела три месяца в тюрьме без адвоката, поскольку председательствующий судья отказал де Гуж в ее законном праве на защиту, мотивируя это тем, что она вполне способна представлять себя сама. Вероятно, судья основывал этот аргумент на склонности де Гуж представлять себя в своих произведениях. 2 ноября 1793 года она написала ему: «Я умираю, мой дорогой сын, жертвой моего идолопоклонства перед родиной и народом. Под лицемерной маской республиканства ее враги безжалостно привели меня на эшафот». 3 ноября 1793 года Революционный трибунал приговорил ее к смерти за подстрекательство к мятежу и попытку восстановить монархию. Олимп была казнена всего через месяц после того, как Кондорсе был объявлен вне закона, и всего через три дня после гильотинирования лидеров Жирондистов. Ее тело было захоронено на кладбище Мадлен. Последние мгновения Олимпы описал анонимный парижанин, ведший хронику событий: «Вчера, в семь часов вечера, на эшафот была доставлена необычайная личность по имени Олимп де Гуж, носившая внушительный титул женщины-писательницы, в то время как весь Париж, восхищаясь ее красотой, знал, что она даже не знает своего алфавита. Она подошла к эшафоту с невозмутимым и спокойным выражением лица и заставила ярости гильотины, приведшие ее в это место пыток, признать, что такого мужества и красоты еще не видели. Эта женщина отбросила себя в Революцию всем сердцем и душой. Но быстро поняв, насколько жестокой была система, принятая якобинцами, она решила вернуться назад. Она попыталась разоблачить злодеев посредством литературных произведений, которые она напечатала и распространила. Они никогда не простили ей этого, и она заплатила за свою беспечность головой».

As the Revolution progressed, she became more and more vehement in her writings. On 2 June 1793, the Jacobins of the Montagnard faction imprisoned prominent Girondins; they were sent to the guillotine in October. Finally, her poster Les Trois urnes, ou le Salut de la Patrie, par un voyageur aérien ("The Three Urns, or the Salvation of the Fatherland, by an Aerial Traveller") of 1793, led to her arrest. Olympe decreed in this publication that "Now is the time to establish a decent government whose energy comes from the strength of its laws; now is the time to put a stop to assassinations and the suffering they cause, for merely holding opposing views. Let everyone examine their consciences; let them see the incalculable harm caused by such a long lasting division and then everyone can pronounce freely on the government of their choice. The majority must carry the day. It is time for death to rest and for anarchy to return to the underworld." She also called for an end to the bloodshed of the Revolution saying "It is time to put a stop to this cruel war that has only swallowed up your treasure and harvested the most brilliant of your young. Blood, alas, has flowed far too freely!" and warned that "The divided French are fighting for three opposing governments; like warring brothers they rush to their downfall and, if I do not halt them, they will soon imitate the Thebans, ending up by slitting each others throats to the last man standing". That piece demanded a plebiscite for a choice among three potential forms of government: the first, a unitary republic, the second, a federalist government, or the third, a constitutional monarchy. The problem was that the law of the revolution made it a capital offense for anyone to publish a book or pamphlet that encouraged reestablishing the monarchy. Marie Olympe de Gouges was arrested on July 20, 1793. Although she was arrested in July she would not meet the end of her life until November of that year. After her arrest, the commissioners searched her house for evidence. When they could not find any in her home, she voluntarily led them to the storehouse where she kept her papers. It was there that the commissioners found an unfinished play titled La France Sauvée ou le Tyran Détroné ("France Preserved, or The Tyrant Dethroned"). In the first act (only the first act and a half remain), Marie Antoinette is planning defense strategies to retain the crumbling monarchy and is confronted by revolutionary forces, including de Gouges herself. The first act ends with de Gouges reproving the queen for having seditious intentions and lecturing her about how she should lead her people. Both de Gouges and her prosecutor used this play as evidence in her trial. The prosecutor claimed that de Gouges's depictions of the queen threatened to stir up sympathy and support for the Royalists, whereas de Gouges stated that the play showed that she had always been a supporter of the Revolution. She spent three months in jail without an attorney as the presiding judge had denied de Gouges her legal right to a lawyer on the grounds that she was more than capable of representing herself. It is likely that the judge based this argument on de Gouges's tendency to represent herself in her writings. On 2 November 1793 she wrote to him: "I die, my dear son, a victim of my idolatry for the fatherland and for the people. Under the specious mask of republicanism, her enemies have brought me remorselessly to the scaffold." On 3 November 1793 the Revolutionary Tribunal sentenced her to death and she was executed for seditious behavior and attempting to reinstate the monarchy. Olympe was executed only a month after Condorcet had been proscribed, and just three days after the Girondin leaders had been guillotined. Her body was disposed of in the Madeleine Cemetery. Olympe's last moments were depicted by an anonymous Parisian who kept a chronicle of events:

Yesterday, at seven o'clock in the evening, a most extraordinary person called Olympe de Gouges who held the imposing title of woman of letters, was taken to the scaffold, while all of Paris, while admiring her beauty, knew that she didn't even know her alphabet She approached the scaffold with a calm and serene expression on her face, and forced the guillotine's furies, which had driven her to this place of torture, to admit that such courage and beauty had never been seen before That woman had thrown herself in the Revolution, body and soul. But having quickly perceived how atrocious the system adopted by the Jacobins was, she chose to retrace her steps. She attempted to unmask the villains through the literary productions which she had printed and put up. They never forgave her, and she paid for her carelessness with her head.

Посмертное политическое воздействие

Ее казнь стала предупреждением для других политически активных женщин. На заседании Коммуны 15 ноября 1793 года Пьер Гаспар Шомет предостерег группу женщин, носящих фригийские шапки, напомнив им о "наглой Олимпе де Гуже, которая первой начала создавать женские политические клубы, оставившей заботы о доме, чтобы вмешиваться в дела Республики, и чья голова пала под мстительным клинком закона". Эта посмертная характеристика де Гужа политической элитой была вводящей в заблуждение, поскольку де Гуж не принимала участия в основании Общества революционных республиканских женщин. В своих политических произведениях де Гуж не призывала женщин покидать свои дома, но политики представили ее как врага естественного порядка и, следовательно, врага правящей партии якобинцев. Парадоксально, но две женщины, основавшие Общество революционных республиканских женщин, Клэр Лакомб и Полин Леон, не были казнены. Лакомб, Леон и Тэройн де Мерикур выступали в женских и смешанных клубах, в то время как де Гуж не стремилась к публичным выступлениям, но активно публиковала памфлеты. Однако Шомет был ярым противником жирондистов и еще до ее казни охарактеризовал де Гуж как неестественную и нереспубликанскую. 1793 год был назван переломным моментом в формировании роли женщин в революционной Франции и деконструкции марианны жирондистов. В том году были казнены несколько женщин, игравших заметную роль в политике, в том числе мадам Роланд и Мария Антуанетта. Новая республиканка была республиканской матерью, взращивающей нового гражданина. В это время Конвент запретил все женские политические ассоциации и казнил многих политически активных женщин. 1793 год ознаменовал начало эпохи Террора в послереволюционной Франции, когда были казнены тысячи людей. За Атлантикой наблюдатели за Французской революцией были потрясены, но идеалы свободы, равенства и братства обрели самостоятельную жизнь. "Декларация прав женщины и гражданки" де Гужа была широко распространена и повлияла на труды сторонниц женских прав в Атлантическом мире. Год спустя после публикации, в 1792 году, проницательный наблюдатель Французской революции Мэри Уолстонкрафт опубликовала "Защиту прав женщины". Труды о женщинах и их лишении прав стали широко доступны. Опыт французских женщин во время революции вошел в общественное сознание. Американские женщины стали называть себя "гражданками" и выходили на улицы, чтобы добиться равенства и свободы. В тот же год, когда была казнена де Гуж, анонимно была опубликована брошюра "О браке двух знаменитых вдов", в которой утверждалось, что "две знаменитые вдовы, дамы Америки и Франции, после того как отказались от своих мужей из-за жестокого обращения, задумали жить вместе в тесном союзе и дружбе". Были опубликованы революционные романы, в которых женщины оказывались в центре насильственной борьбы, например, произведения, написанные Хелен Марией Уильямс и Леонорой Сансей, требовавшие избирательного права для женщин. После ее казни ее сын Пьер Обри подписал письмо, в котором отказался поддерживать ее политическое наследие.

Her execution was used as a warning to other politically active women. At the 15 November 1793 meeting of the Commune, Pierre Gaspard Chaumette cautioned a group of women wearing Phrygian bonnets, reminding them of "the impudent Olympe de Gouges, who was the first woman to start up women's political clubs, who abandoned the cares of her home, to meddle in the affairs of the Republic, and whose head fell under avenging blade of the law". This posthumous characterisation of de Gouges by the political establishment was misleading, as de Gouges had no role in founding the Society of Revolutionary Republican Women. In her political writings de Gouges had not called for women to abandon their homes, but she was cast by the politicians as an enemy of the natural order, and thus enemy of the ruling Jacobin party. Paradoxically, the two women who had started the Society of Revolutionary Republican Women, Claire Lacombe and Pauline Léon, were not executed. Lacombe, Léon and Theroigne de Mericourt had spoken at women's and mixed clubs, and the Assemblée, while de Gouges had shown a reluctance to engage in public speaking, but prolifically published pamphlets. However, Chaumette was a staunch opponent of the Girondins, and had characterised de Gouges as unnatural and unrepublican prior to her execution. The year 1793 has been described as a watershed for the construction of women's place in revolutionary France, and the deconstruction of the Girondins' Marianne. That year a number of women with a public role in politics were executed, including Madame Roland and Marie Antoinette. The new Républicaine was the republican mother that nurtured the new citizen. During this time the Convention banned all women's political associations and executed many politically active women. 1793 marked the start of the Reign of Terror in post revolutionary France, where thousands of people were executed. Across the Atlantic world observers of the French Revolution were shocked, but the ideals of liberté, égalité, fraternité had taken a life of their own. De Gouges's Declaration of the Rights of Woman and of the Female Citizen had been widely reproduced and influenced the writings of women's advocates in the Atlantic world. One year after its publication, in 1792, the keen observer of the French Revolution Mary Wollstonecraft published Vindication of the Rights of Woman. Writings on women and their lack of rights became widely available. The experience of French women during the revolution entered the collective consciousness. American women began to refer to themselves as citess or citizeness and took to the streets to achieve equality and freedom. The same year de Gouges was executed the pamphlet On the Marriage of Two Celebrated Widows was published anonymously, proclaiming that "two celebrated widows, ladies of America and France, after having repudiated their husbands on account of their ill treatment, conceived of the design of living together in the strictest union and friendship." Revolutionary novels were published that put women at the centre of violent struggle, such as the narratives written by Helen Maria Williams and Leonora Sansay. which demanded women's right to vote. After her execution her son Pierre Aubry signed a letter in which he denied his endorsement for her political legacy.

Написание

Все пьесы и романы Олимпы де Гуж передают главную тему ее творчества: возмущение социальной несправедливостью. Помимо прав женщин, де Гуж затрагивала острые темы, включая торговлю рабами, развод, брак, тюрьмы для должников, права детей и государственные программы трудоустройства для безработных. Значительная часть ее работ была посвящена сложным взаимосвязям двух и более проблем. В то время как многие пьесы женщин-драматургов, поставленные в Comédie Française, публиковались анонимно или под мужскими псевдонимами, де Гуж пошла против традиции: она не только публиковала свои произведения под собственным именем, но и расширила границы допустимых для женщин-драматургов тем, и выдержала последствия. В описи ее бумаг, изъятых во время казни в 1793 году, числится около 40 пьес. В 1784 году она опубликовала роман в письмах, вдохновленный «Опасными связями» (1782) Пьера Шодрело де Лаклоса. Ее роман претендовал на то, что состоит из подлинных писем, которыми она обменивалась со своим отцом, маркизом де Помпиньян, с измененными именами. Таким образом, «мадам Вальмон» представляла саму де Гуж, а «мсье де Флоккур» – Помпиньяна. Полное название романа, опубликованное вскоре после смерти Помпиньяна, отражало его суть: *Mémoires de Madame de Valmont sur l'ingratitude et la cruauté de la famille des Flaucourt avec la sienne dont les sieurs de Flaucourt ont reçu tant de services* (Воспоминания мадам де Вальмон о неблагодарности и жестокости семьи Флоккур по отношению к ней, которая оказала им столько услуг). Как драматург, она смело вступала в современные политические споры и часто была в авангарде. Наряду с маркизом де Кондорсе, де Гуж считается одним из первых публичных противников рабства во Франции. Ее первая поставленная пьеса первоначально называлась *Zamore et Mirza; ou L'Heureux Naufrage* [Замор и Мирза; или Счастливый кораблекрушение] (1788). Получив как похвалу от аболиционистов, так и нападки от торговцев рабами, она стала первой французской пьесой, которая не только фокусируется на бесчеловечности рабства, но и впервые представляет точку зрения порабощенного человека. В своей работе «Размышления о черных людях» (1788) она привлекла внимание к ужасному положению рабов во французских колониях и осудила несправедливость этого института, заявив: «Я отчетливо осознала, что именно сила и предрассудки обрекли их на это ужасное рабство, в котором природа не играет никакой роли, и за которое несут ответственность лишь несправедливые и могущественные интересы белых». Она также утверждала, что «люди везде равны; справедливые короли не хотят рабов, они знают, что у них есть покорные подданные». В финальной сцене пьесы *L'Esclavage des Noirs* де Гуж позволяет французскому колониальному владельцу, а не рабу, произнести молитву о свободе: «Пусть наши общие торжества станут счастливым предзнаменованием свободы». Она проводила параллель между колониальным рабством и политическим угнетением во Франции. Один из главных героев-рабов объясняет, что французы должны сначала обрести свою свободу, прежде чем они смогут решить проблему рабства. Де Гуж также открыто критиковала представление о том, что права человека являются реальностью в революционной Франции. Главный герой-раб комментирует ситуацию во Франции: «Власть одного хозяина находится в руках тысячи тиранов, которые топчут народ. Народ однажды разорвет свои цепи и потребует всех своих прав, основанных на естественном законе. Он научит тиранов тому, на что способен народ, объединенный долгим угнетением и просвещенный здравой философией». Хотя во Франции было принято приравнивать политическое угнетение к рабству, это была лишь аналогия, а не аболиционистские настроения.

All of Olympe de Gouges' plays and novels convey the overarching theme of her life's work: indignation at social injustices. In addition to women's rights, de Gouges engaged contested topics including the slave trade, divorce, marriage, debtors' prisons, children's rights, and government work schemes for the unemployed. Much of her work foregrounded the troubling intersections of two or more issues. While many plays by women playwrights staged at the Comédie Française were published anonymously or under male pseudonyms, de Gouges broke with tradition; not only did she publish using her own name, but she also pushed the boundaries of what was deemed appropriate subject matter for women playwrights—and withstood the consequences. A record of her papers which were seized at the time of execution in 1793 lists about 40 plays. In 1784 she published an epistolary novel inspired by Les Liaisons dangereuses (1782) by Pierre Choderlos de Laclos. Her novel claimed to consist of authentic letters exchanged with her father the Marquis de Pompignan, with the names changed. "Madame Valmont" thus represented de Gouges herself, and "Monsieur de Flaucourt" was Pompignan. The full title of the novel, published shortly after Pompignan's death, indicated its claim: Mémoires de Madame de Valmont sur l'ingratitude et la cruauté de la famille des Flaucourt avec la sienne dont les sieurs de Flaucourt on reçu tant de services (Madame de Valmont's Memoirs on the Ingratitude and Cruelty of the Flaucourt Family Towards her Own, which Rendered such Services to the Sirs Flaucourt). As a playwright, she charged into the contemporary political controversies and was often in the vanguard. Alongside Marquis de Condorcet, de Gouges is considered one of France's earliest public opponents of slavery. De Gouges' first staged production was originally titled Zamore et Mirza; ou L'Heureux Naufrage [Zamore and Mirza; or The Happy Shipwreck] (1788). Drawing both praise from abolitionists and attacks from pro slavery traders, it is the first French play to focus not only on the inhumanity of slavery but also the first to feature the first person perspective of an enslaved individual. In her 1788 "Réflexions sur les Hommes Nègres" she brought to attention the horrible plight of slaves in the French colonies and condemned the injustice of the institution declaring “I clearly realized that it was force and prejudice that had condemned them to that horrible slavery, in which Nature plays no role, and for which the unjust and powerful interests of Whites are alone responsible” likewise declaring that "Men everywhere are equal Kings who are just do not want slaves; they know that they have submissive subjects." In the final act of L'Esclavage des Noirs de Gouges lets the French colonial master, not the slave, utter a prayer for freedom: "Let our common rejoicings be a happy portent of liberty". She drew a parallel between colonial slavery and political oppression in France. One of the slave protagonists explains that the French must gain their own freedom, before they can deal with slavery. De Gouges also openly attacked the notion that human rights were a reality in revolutionary France. The slave protagonist comments on the situation in France "The power of one Master alone is in the hands of a thousand Tyrants who trample the People under foot. The People will one day burst their chains and will claim all its rights under Natural law. It will teach the Tyrants just what a people united by long oppression and enlightened by sound philosophy can do". While it was common in France to equate political oppression to slavery, this was an analogy and not an abolitionist sentiment.

Политические брошюры и письма

За свою карьеру де Гуж опубликовала 68 памфлетов. Ее первая политическая брошюра вышла в ноябре 1788 года – манифест под названием «Письмо к народу, или проект патриотического фонда». В начале 1789 года она опубликовала «Патриотические замечания», в которых изложила свои предложения по социальному обеспечению, уходу за пожилыми людьми, учреждениям для беспризорных детей, приютам для безработных и введению системы присяжных. В этой работе она выделила и обнародовала проблемы, стоявшие перед Францией на пороге революции, написав: «Франция погрязла в горе, народ страдает, а монарх взывает о помощи. Парламент требует созыва Генеральных штатов, а нация не может прийти к согласию. Третье сословие справедливо требует равного голоса с духовенством и дворянством, ведь проблемы усугубляются с каждым днем», и заявила королю: «Твой народ несчастен. Несчастен!» Она также призвала женщин «сбросить ярмо позорного рабства». В том же году она написала серию памфлетов, посвященных различным социальным проблемам, таким как внебрачные дети. В этих памфлетах она продвигала общественную дискуссию по вопросам, которые впоследствии были подхвачены феминистками, такими как Флора Тристан. Она продолжала публиковать политические эссе между 1788 и 1791 годами, например, «Крик мудреца» – ответ женщины на призыв Людовика XVI созвать Генеральные штаты. Де Гуж была не единственной феминисткой, стремившейся повлиять на политическую структуру Франции эпохи Просвещения. Но, как и труды Этты Палм д’Эльдерс, Терон де Мерикур, Клэр Лакомб и маркиза де Кондорсе, ее аргументы оставались без внимания. В конце XVIII века влиятельные политические деятели, такие как Оноре Габриэль Рикети, Шарль Морис де Талейран-Перигор и Эммануэль Жозеф Сийес, не были убеждены в необходимости равенства. В своих ранних политических письмах де Гуж подчеркивала, что она женщина и говорит «как женщина». Она адресовала свои публичные письма, часто издаваемые в виде памфлетов, государственным деятелям, таким как Жак Некер, герцог Орлеанский или королева Мария-Антуанетта. Как и другие авторы памфлетов в революционной Франции, она говорила с маргинальных позиций, рассказывая о своем опыте как гражданина, стремящегося повлиять на продолжающуюся общественную дискуссию. В своих письмах она излагала ценности Просвещения и комментировала, как их можно реализовать на практике, например, гражданскую добродетель, всеобщие права, естественные права и политические права. Эта дискуссия велась мужчинами и о мужчинах. Республиканцы обсуждали гражданскую добродетель в терминах патриотической доблести (la vertu mâle et républicaine). Женщинам не предоставлялись политические права в революционной Франции, поэтому де Гуж использовала свои памфлеты, чтобы войти в общественную дискуссию, утверждая, что в ней должен быть учтен женский гражданский голос. По мере изменения и развития политики революционной Франции де Гуж не смогла стать политическим деятелем, но в своих письмах предлагала советы политическому истеблишменту. Ее предложение по политическому устройству в основном оставалось неизменным. Она выражала веру в Генеральные штаты и полагала, что народ Франции (Третье сословие) сможет обеспечить гармонию между тремя сословиями – духовенством, дворянством и народом. Несмотря на это, она выражала лояльность министрам Жаку Некеру и Шарлю Александру де Калонну. Де Гуж выступала против абсолютизма, но считала, что Франция должна сохранить конституционную монархию.

Over the course of her career, de Gouges published 68 pamphlets. Her first political brochure was published in November 1788, a manifesto entitled Letter to the people, or project for a patriotic fund. In early 1789 she published Remarques Patriotiques setting out her proposals for social security, care for the elderly, institutions for homeless children, hostels for the unemployed, and the introduction of a jury system. In this work, she highlighted and promulgated the issues facing France on the brink of revolution writing “France is sunk in grief, the people are suffering and the Monarch cries out. Parliament is demanding the Estates General and the Nation cannot come to an agreement. There is no consensus on electing these assemblies The Third Estate, with reason, claims a voice equal to that of the Clergy and Nobility for the problems that get worse every day” and declared to the king that “Your People are unhappy. Unhappy!”. She also called upon women to "shake off the yoke of shameful slavery". The same year she wrote a series of pamphlets on a range of social concerns, such as illegitimate children. In these pamphlets she advanced the public debate on issues that would later be picked up by feminists, such as Flora Tristan. She continued to publish political essays between 1788 and 1791. Such as Cry of the wise man, by a woman in response to Louis XVI calling together the Estates General. De Gouges was not the only feminist who attempted to influence the political structures of late Enlightenment France. But like the writings of Etta Palm d'Aelders, Theroigne de Mericourt, Claire Lacombe and Marquis de Condorcet, her arguments fell on deaf ears. At the end of the 18th century influential political actors such as Honoré Gabriel Riqueti, Charles Maurice de Talleyrand Périgord and Emmanuel Joseph Sieyès were not convinced of the case for equality. In her early political letters de Gouges made a point of being a woman, and that she spoke "as a woman". She addressed her public letters, published often as pamphlets, to statesmen such as Jacques Necker, the Duke of Orléans, or the queen Marie Antoinette. Like other pamphlet writers in revolutionary France, she spoke from the margins and spoke of her experience as a citizen with a desire to influence the ongoing public debate. In her letters she articulated the values of the Enlightenment, and commented on how they may be put into practice, such as civic virtue, universal rights, natural rights and political rights. In language and practice this was a debate among men and about men. Republicans discussed civic virtue in terms of patriotic manliness (la vertu mâle et répub licaine). Women were not granted political rights in revolutionary France, thus de Gouges used her pamphlets to enter the public debate and she argued that the debate needed to include the female civic voice. As the politics of revolutionary France changed and progressed de Gouges failed to become an actor on the political stage, but in her letters offered advice to the political establishment. Her proposition for a political order remained largely unchanged. She expresses faith in the Estates General and in reference to the estates of the realm, that the people of France (Third Estate) would be able to ensure harmony between the three estates, that is clergy, nobility and the people. Despite this she expresses loyalty for the ministers Jacques Necker and Charles Alexandre de Calonne. De Gouges opposes absolutism, but believed France should retain a constitutional monarchy.</blockquote>

Публичные письма, или памфлеты, были основным средством для представителей рабочего класса и женщин-писательниц участвовать в общественной дискуссии революционной Франции. Целью не было завоевать расположение адресата, часто известной личности. Зачастую эти памфлеты предназначались для разжигания общественного гнева. Они широко распространялись как внутри, так и за пределами Франции. Современница де Гуж, мадам Ролан из партии жирондистов, прославилась своим «Письмом к Людовику XVI» в 1792 году. В том же году де Гуж написала «Письмо гражданину Робеспьеру», на которое Робеспьер отказался ответить. Де Гуж вышла на улицу и от имени французского народа провозгласила: «Давайте бросимся в Сену! Тебе нужна ванна, твоя смерть принесет перемены, а что касается меня, то жертва чистой жизни обезоружит небеса».

Наследие

Хотя она была знаменитостью при жизни и плодовитой писательницей, де Гуж была в значительной степени забыта, но затем вновь обрела известность благодаря политической биографии Оливье Блан в середине 1980-х годов. 6 марта 2004 года перекресток улиц Беранже, Шарло, де Тюренн и де Франш-Конте в Париже был назван площадью Олимп де Гуж. Открытие площади состоялось при участии мэра 3-го округа, Пьера Эйденбаума, и первого заместителя мэра Парижа, Анны Идальго. Актриса Вероник Женест зачитала отрывок из Декларации прав женщины. В 2007 году кандидат в президенты Франции Сеголен Рояль выразила желание перенести останки де Гуж в Пантеон. Однако ее останки – как и останки других жертв периода террора – были утеряны при захоронении в общих могилах, поэтому любое перезахоронение (как, например, перезахоронение Маркиза де Кондорсе) будет носить лишь символический характер. Память о ней увековечена во многих названиях улиц по всей Франции, в выставочном зале Salle Olympe de Gouges на улице Мерлин в Париже и в парке Olympe de Gouges в Аннемассе. Пьеса 2018 года "Революционеры" Лорен Гундерсон посвящена де Гуж и драматизированной версии ее жизни в качестве драматурга и активистки во время периода террора.