История Чечни: от древности до современности

История Чечни: тайпы, культура, и малоизученное прошлое. Узнайте о традициях чеченского народа и особенностях их общественного устройства.

56 мин чтения

100%

Источник: History of Chechnya — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

История Чечни может относиться к истории чеченцев, истории их земли – Чечни, или земли Ичкерия. Традиционно чеченское общество было организовано вокруг множества автономных местных кланов, называемых тайпами. Существует традиционная чеченская поговорка, согласно которой члены чеченского общества, подобно своим тайпам, (в идеале) "свободны и равны как волки". Амджад Джаймуха в своей книге "Чеченцы" отмечает, что, к сожалению, "история вайнахов, пожалуй, наименее изучена среди народов Северного Кавказа. Значительные усилия были приложены к изучению русско-черкесской войны, и большая часть этих исследований была сфальсифицирована". Когда-то существовала библиотека чеченских исторических текстов, написанных на чеченском (и, возможно, на грузинском) языках арабским и грузинским письмом; однако она была уничтожена Сталиным и исключена из исторических записей (см. Депортация 1944 года; Аардакх).

Доисторические и археологические находки

Первое известное поселение на территории современной Чечни, по мнению исследователей, возникло около 12500 года до н.э. в горных пещерных поселениях, жители которых использовали примитивные орудия труда, огонь и шкуры животных. Следы пребывания человека в этом регионе восходят к 40000 году до н.э., о чём свидетельствуют пещерные рисунки и артефакты, обнаруженные в районе озера Кезаной. Считается, что предки нахских народов заселили Центральный Кавказ примерно в 10000–8000 годах до н.э. Многие ученые (в том числе Э. Вейденбаум, который указывает на сходство с более поздними постройками, чтобы предположить преемственность) полагают, что эта колонизация была непрерывной.

Кура-Араксская культура

Города были построены в районе, который сейчас является Чечней, уже в 8000 году до нашей эры. В то же время появилась и керамика, а также каменное оружие, каменная утварь, каменные украшения и т. д. (а также глиняная посуда). Этот период был известен как Кура-Аракская культура. Ряд исследований утверждают, что связь между ними вероятна. Однако другие ученые сомневаются в родстве этих языковых семей или считают, что, хотя связь и возможна, доказательства далеко не окончательны. Уралист и индоевропеист Петри Каллио утверждает, что препятствием является отсутствие единого мнения о том, как реконструировать прото-северокавказский язык, но аллодийский язык представляется наиболее перспективным вариантом для установления связи с северо-восточнокавказскими языками, в отличие от конкурирующих гипотез о его родстве с северо-западнокавказскими или другими языковыми семьями. Однако, согласно Геродоту, об аллодийцах известно лишь то, что они "были вооружены как колхи и сасперы". Колхи и саспиры обычно связывают с картвельскими народами или скифами. Кроме того, ведущий урартолог Пол Зиманский отверг связь между урартами и аллодийцами. В своей книге «Чеченцы» Амджад Джаймуха отмечает: «Некоторые исследователи полагают, что народ нах происходит от хуритов и урартов, создателей величественных цивилизаций Ближнего Востока, оказавших глубокое влияние на другие культуры региона». По современным данным, чеченцы генетически, лингвистически и антропологически рассматриваются как потомки хуритов и урартов. По мнению кавказского фольклориста Амджада Джаймухи, «несомненно, что нахи составляли важную часть хуритских и урартских племен на Закавказье и играли роль в развитии их влиятельных культур». Отмечается, что в ряде мест Урарту простиралось через Кахетию на Северный Кавказ. В своей книге Джаймуха пишет: «Королевство Урарту, состоявшее из нескольких небольших государств, процветало в IX–VII веках до нашей эры и в период своего расцвета распространилось на Северный Кавказ». Урартолог Пол Зиманский полагает, что урарты, вероятно, изначально происходили из Ирака и, возможно, составляли лишь небольшой правящий класс. Джаймуха отмечает, что первое подтвержденное появление консолидированной вайнахской народности на Северном Кавказе, охватывающей территорию, которая впоследствии была заселена зигами (с некоторыми дополнениями), произошло после падения Урарту, и указывает на то, что многие считают их воссоединением племен нах, бежавших из разваливающегося государства. Древнегреческий хронист Страбон упоминал, что мифологические гаргареи мигрировали из восточной Малой Азии (то есть Урарту) на Северный Кавказ. Джаймуха отмечает, что «gargareans» – один из многих нахских корней, «gergara», означающий, по сути, «род» в пранахском языке, хотя эти теории не получили широкого признания среди лингвистов.

Towns were built in the area that is now Chechnya as early as 8000 BCE. Pottery, too, came around the same time, and so did stone weaponry, stone utensils, stone jewelry items, etc. (as well as clay dishes). This period was known as the Kura Araxes culture. Several studies argue that the connection is probable. Other scholars, however, doubt that the language families are related, or believe that, while a connection is possible, the evidence is far from conclusive. Uralicist and Indo Europeanist Petri Kallio argues that the matter is hindered by the lack of consensus about how to reconstruct Proto Northeast Caucasian, but that Alarodian is the most promising proposal for relations with Northeast Caucasian, greater than rival proposals to link it with Northwest Caucasian or other families. However, nothing is known about Alarodians except that they "were armed like the Colchians and Saspeires," according to Herodotus. Colchians and Saspeires are generally associated with Kartvelians or Scythians. Additionally, leading Urartologist Paul Zimansky rejected a connection between Urartians and Alarodians. Amjad Jaimoukha notes in his book The Chechens: "Some authorities believe that the Nakh nation was an offspring of the Hurrians and Urartians, builders of the magnificent civilizations of the Near East, that had a profound influence upon other cultures of the region." According to some modern data, Chechens are genetically, linguistically and anthropologically considered the descendants of the Hurrians and Urartians. According to the opinion of Caucasus folklorist Amjad Jaimoukha, "It is certain that the Nakh constituted an important component of the Hurrian Urartian tribes in the Trans Caucasus and played a role in the development of their influential cultures." It has been noted that at many points, Urartu in fact extended through Kakheti into the North Caucasus. Jaimoukha notes in his book: "The Kingdom of Urartu, which was made up of several small states, flourished in the 9th and 7th centuries BCE, and extended into the North Caucasus at the peak of its power." Urartologist Paul Zimansky argues that the Urartians likely originally hailed from Iraq and merely likely constituted a small ruling class. Jaimoukha notes that the first confirmed appearance of a consolidated Vainakh nation in the North Caucasus spanning the range which would be inhabited by the Zygii later (with a few additions) was after the fall of Urartu, and notes that numerous people think that they were a regathering of Nakh tribes fleeing the crumbling state. The Ancient Greek chronicler Strabo mentioned that mythological Gargareans had migrated from eastern Asia Minor (i. e. Urartu) to the North Caucasus. Jaimoukha notes that Gargareans is one of many Nakh roots – gergara, meaning, in fact, "kindred" in proto Nakh. although these are not widely accepted by mainstream linguists.

Древние

Грузинский историк Георгий Меликишвили предполагал, что, несмотря на свидетельства о поселении нахов в южных районах Кавказа, это не исключало возможности их проживания и на Северном Кавказе. До нашествия киммерийцев и скифов нахи населяли Центральный Кавказ и степные земли до реки Волги на северо-востоке и Каспийского моря на востоке.

Нападение киммерийцев

В VI и VII веках до н.э. две волны завоевателей – сначала киммерийцы, которые затем двинулись на юг и сокрушили Урарту, а после них скифы, вытеснившие их – серьёзно дестабилизировали нахские земли. Это стало повторяющейся схемой в истории чеченцев: вторжения с севера кочевых племен, встречавших ожесточённое и упорное сопротивление чеченцев, которые, как правило, начинали с поражений, но затем переламывали ход событий.

Нападение скифов

Скифы начали вторжение на Кавказ в VI веке до н.э., изначально прибыв из Казахстана и Нижнего Поволжья. Кимерийцы уже оттеснили нахов к югу от равнин, прочь от Волги и Каспия, а скифы вынудили их в горы. На некоторое время присутствие вайнахов в Чечне на Тереке почти полностью исчезло, а скифы продвинулись на юг до Сунжи. Учитывая, что выживание нахов в значительной степени зависело от рек, это было крайне тяжелое положение. Однако вскоре вайнахское поселение вновь появилось на Тереке в Чечне. В некоторых районах скифы даже проникали в сами горы. В V веке до н.э. Геродот отметил присутствие скифов на Центральном Северном Кавказе. После первой волны скифских набегов нахи начали возвращаться на плодородные равнины и вытеснять захватчиков, но пришли новые волны скифов (сарматов), оттеснив их обратно в горы. Некоторые названия притоков Сунжи и Терека напоминают об ожесточенной борьбе за контроль над реками: Валерик (или Валарг) означало «мертвые» в нахском языке, а Мартан произошло от сарматского корня и означало «река мертвых». Между скифами и нахами существовали периоды хороших отношений, о чем свидетельствует обширный культурный обмен. Нахи изначально превосходили сарматов/скифов в материальной культуре, поскольку последние не знали гончарного круга и литейного дела, в то время как сарматы/скифы изначально обладали более развитыми военными навыками и социальной структурой. Адермалх, царь государства малхов, женился на дочери боспорского царя в 480 году до н.э. Малхи – один из чеченских тукхумов. Враждебные действия продолжались долгое время. В 458 году н.э. нахи объединились с грузинским царем Вахтангом Горгасали, возглавившим поход против сарматов в ответ на их набеги. В конечном итоге отношения между сарматами и нахами нормализовались. Аланы образовали многонациональное государство Аланию, в которое входило множество нахских племен, несмотря на то, что центром государства был сарматский язык.

The Scythians started to invade the Caucasus in the 6th century BCE, originally coming from Kazakhstan and the Lower Volga region. The Cimmerians had already pushed the Nakh south somewhat off the plains, away from the Volga and the Caspian, and the Scythians forced them into the mountains. Vainakh presence in Chechnya on the Terek almost completely vanished for a while, and Scythians penetrated as far south as the Sunzha. Considering that the Nakh were extremely dependent on the rivers for their very survival, this was a very desperate situation. However, soon, Vainakh settlement reappeared on the Terek in Chechnya. In some areas, the Scythians even penetrated into the mountains themselves. In the 5th century BCE, Herodotus noted that the Scythians were present in the Central North Caucasus. After the first wave of Scythian assaults, the Nakh began returning to the fertile lowland plains and ousting the invaders, but new waves of Scythians (Sarmatians) arrived, pushing them back into the mountains. Some of the names of tributaries of the Sunzha and Terek rivers make reference to the fierce conflict for control of the rivers: the Valerik (or the Valarg) meant "the dead" in Nakh and the Martan came from a Sarmatian root and meant "the river of the dead". There were various periods of good relations between the Scythians and the Nakh, where there was evidence of extensive cultural exchange. The Nakh were originally more advanced in material culture than the Sarmatians/Scythians, the latter having not known of the potter's wheel or foundry work, while the Sarmatians/Scythians originally had superior military skills and social stratification. Adermalkh, king of the Malkh state, married the daughter of the Bosporan king in 480 BCE. Malkhi is one of the Chechen tukkhums. Hostilities continued for a long time. In 458 CE, the Nakh allied themselves with Georgian King Vakhtang Gorgasali as he led a campaign against the Sarmatians, in retribution for their raids. Eventually, relations between the Sarmatians and the Nakh normalized. The Alans formed the multi ethnic state of Alania, which included many Nakh tribes despite its center being Sarmatian speaking.

Дурдзуки в грузинских и армянских хрониках

Предки современных чеченцев и ингушей были известны как дурдзуки. Перед смертью Таргам [Тогарма] разделил страну между своими сыновьями, и Кавказ [Кавказ], старший и наиболее благородный, получил Центральный Кавказ. Кавказ стал родоначальником чеченских племен, а его потомок Дурдзук, поселившийся в горной местности, впоследствии названной в его честь Дурдзукетией, создал сильное государство в IV–III веках до нашей эры. Среди чеченских тейпов тейп Зурзакой (Зурзакой), созвучный этнониму Дзурдзук, проживает в регионе Итум-Кале Чечни. В 1926 году на реке Вашндар в Аргунском ущелье Чечни существовал чеченский аул (селение) Зурзук, ныне – участок местности к юго-востоку от села Улус-Керт. Армянские хроники сообщают, что дурдзуки разгромили скифов и стали значительной силой в регионе в первом тысячелетии до нашей эры.

Средневековье

Считается, что в Средние века большинство предков современных вайнахов проживало преимущественно вдоль рек и между горными хребтами, в пределах их современной этнической территории. Во всех долинах верховьев рек Аргун, Асса, Дариал и Фонтанга возводились сложные каменные сооружения, такие как замки, святилища, церкви, склепы и башни. Основную массу различных нахских племен окружали грузины на юге, аланы на севере и западе, за которыми следовали хазары, и различные народы Дагестана на востоке. Те нахские народы, которые находились на территории Грузии, ассимилировались в грузинском обществе. Нахские народы, проживавшие на северном склоне Большого Кавказа – предки чеченцев и ингушей – стали свидетелями принятия христианства некоторыми южными племенами под влиянием Грузии в V и VI веках, однако они оставались независимыми от Грузии. Вместо этого, территории, которые сейчас составляют Ингушетию и Чечню, находились под властью хазар, аланов или независимых вайнахских государств, таких как Дурцукетия и Симсир.

Политика и торговля

К раннему средневековью общество вайнахов стало стратифицированным, приняв феодальный строй с королем и вассалами. Государство вайнахов грузины называли Дурдзукетией (или Дзюрдзукетией), а другие – Симсиром, хотя эти образования, возможно, и не были идентичными. Истоки более позднего эгалитаризма вайнахов относятся к периоду после окончания конфликта с монголами, когда вайнахи, устав от злоупотреблений своих феодальных правителей, свергли их (см. раздел «Ичкерия»), основав то, что тюркские народы называли Ичкерией. В разное время вайнахи находились под властью аланов, говоривших на сарматских языках, к западу от них, и хазар – к северу, выступая то в качестве вассалов, то в качестве союзников, в зависимости от исторического периода. В периоды полной независимости они, тем не менее, стремились поддерживать прочные дружеские связи с этими странами как в торговле, так и в военном отношении. Вайнахи также установили тесные связи с Грузией для взаимной защиты и торговли, которые изначально возникли из-за угрозы арабского вторжения (как это случилось с Кавказской Албанией) в VIII веке. Вклад вайнахов в отражение арабских завоевательных планов на Кавказе был решающим. Благодаря своему географическому положению вайнахи активно торговали с дальними (для того времени) партнерами. Археологические раскопки обнаружили монеты и другие денежные знаки из Месопотамии, Ближнего Востока. Важно отметить, что северо-западная Чечня и северная Ингушетия никогда не входили в состав их владений или Дурдзукетии, а находились под властью аланов. Изначально в состав государства также входили земли на юго-востоке Чечни, но на протяжении своего существования оно все больше концентрировалось вокруг реки Сунжа, как ядра своей государственности. Вскоре вайнахи заключили союз с Золотой Ордой и приняли ислам. Однако это оказалось ошибкой, поскольку союз обязывал их воевать на стороне Тамерлана, который вторгся и разрушил их государство.

Монгольские вторжения

В течение XIII века монголы и их тюркские вассалы предприняли длительные и масштабные вторжения на территорию современной Чечни (тогда грузинское союзное вайнахское королевство Дурджукетия). Они причинили огромные разрушения и гибель людей среди дурдзуков, но также во многом определили, кем этот народ стал впоследствии. Предки чеченцев заслужили признание как один из немногих народов, успешно сопротивлявшихся монголам не однажды, а дважды, однако эта победа досталась им дорогой ценой – их государство было полностью уничтожено. Эти вторжения – одни из важнейших событий в чеченской истории, оказавших долгосрочное влияние на Чечню и её народ. Решимость сопротивляться монголам и выжить как вайнахи любой ценой обернулась тяжким бременем для простых людей. Об этом сохранилось множество сказаний в фольклоре современных чеченцев и ингушей. Одна из легенд повествует о том, как прежние жители Аргуна и окрестностей успешно обороняли (в бою участвовали мужчины, женщины и дети) склоны горы Тебулосмта во время Первого монгольского нашествия, а затем вернулись, чтобы отвоевать свой родной край. Однако ожесточенное сопротивление не предотвратило полного разрушения государственного аппарата Дурджукетии. Языческие святилища, а также православные церкви на юге были полностью уничтожены. В условиях вторжения христианство (изначально сильно зависевшее от связей с Грузией) не смогло удержаться в Дурджукетии, и с падением святынь и священников обратившиеся в христианство вернулись к язычеству в духовном плане. В массовом порядке были уничтожены исторические документы. Через несколько лет после вторжения Дурджукетия перестала существовать как государство, но её народ, народ-сопротивленец, выжил. Еще более катастрофичным стало то, что монголы установили контроль над значительной частью реки Сунжа, что создало экзистенциальную угрозу для народа дурдзуков из-за их зависимости от сельского хозяйства в долине Сунжи (а также Терека) для обеспечения населения продовольствием. Феодальная система вассалов и сеньоров пришла в упадок. Полное уничтожение государственности вайнахов, их образа жизни (а на юге – и религии), а также значительной части исторических знаний вынудило их во многом перестраивать свою культуру. Население разработало различные методы сопротивления, и большая часть их дальнейшего образа жизни формировалась в период борьбы с монголами и между двумя войнами. Кланная система была адаптирована к организации боевых действий. Тактика партизанской войны с использованием гор и лесов была доведена до совершенства. Именно во время монгольских вторжений появились оборонительные башни, которые сегодня ассоциируются с населением вайнахов (см. нахская архитектура). Многие из них одновременно служили жилищами, наблюдательными пунктами и крепостями, из которых можно было вести огонь копьями, стрелами и т.п. Участие в сопротивлении мужчин, женщин и детей всех сословий, наряду с разрушением феодальной системы во время войны, богатых и бедных, способствовало развитию у вайнахов сильного чувства равенства, которое стало одной из главных причин восстания против новых правителей после окончания монгольских вторжений.

During the 13th century, the Mongols and their Turkic vassals launched long and massive invasions of the territory of modern Chechnya (then the Georgian allied Vainakh kingdom of Durdzuketia). They caused massive destruction and human death for the Durdzuks, but also greatly shaped the people they became afterward. The ancestors of the Chechens bear the distinction of being one of the few peoples to successfully resist the Mongols, not once, but twice, but this came at great cost to them, as their state was utterly destroyed. These invasions are among the most significant occurrences in Chechen history, and have had long ranging effects on Chechnya and its people. The determination to resist the Mongols and survive as Vainakh at all costs cost much hardship on the part of ordinary people. There is much folklore on this among the modern Chechen and Ingush. One particular tale recounts how the former inhabitants of Argun and the surrounding area held a successful defense (waged by men, women, and children) of the slopes of Mount Tebulosmta during the First Mongol Invasion, before returning to reconquer their home region. Fierce resistance did not prevent the utter destruction of the state apparatus of Durdzuketia, however. Pagan sanctuaries as well as the Orthodox Churches in the south were utterly destroyed. Under the conditions of the invasion, Christianity (already originally highly dependent on connections with Georgia) was unable to sustain itself in Durdzuketia, and as its sanctuaries and priests fell, those who had converted reverted to paganism for spiritual needs. Historical documents were also destroyed in mass amounts. Within a few years of the invasion, Durdzuketia was history– but its resistant people were not. Even more disastrously, the Mongols successfully established control over much of the Sunzha river– thus posing an existential threat to the Durdzuk people due to their need for the Sunzha's (as well as the Terek's) agriculture to support their population. The feudal system of vassals and lords also fell into shambles. The utter destruction of the Vainakh's statehood, their lifestyle (and in the south, their religion), and much of their knowledge of history caused them to rebuild their culture in many ways. The population developed various methods of resistance and much of their later lifestyle during the resistance to the Mongols and in between the two wars. The clan system mapped onto battlefield organization. Guerrilla tactics using mountains and forests were perfected. It was during the Mongol invasions that the military defense towers that one associates today with the Vainakh population (see Nakh architecture) came into being. Many served simultaneously as homes, as sentry posts, and as fortresses from which one could launch spears, arrows, etc. The contribution of men, women, and children of all classes, paired with the destruction of the feudal system during the war, rich and poor, also helped the Vainakh develop a strong sense of egalitarianism, which was one of the major causes of the revolt against their new lords after the end of the Mongol invasions.

Переходный период после монгольской эпохи

После защиты высокогорья вайнахи перешли в наступление на монгольские владения в низменностях. Значительная часть этой территории все еще имела номинальных владельцев из числа вайнахов (в соответствии с клановой системой, признающей право определенного тейпа на владение землей), даже спустя поколения после того, как они перестали там жить. Большая часть земель была отвоевана, но затем вновь утеряна в результате Второго монгольского нашествия. После этого вайнахам удалось вернуть большую часть (но не всю) своих прежних владений на Сунже, однако большая часть Терека оставалась под контролем кипчаков. Конфликты, однако, не прекратились, поскольку существовали кланы, владевшие землями, которые теперь населяли тюркские народы. Не вернув эти земли, они лишились бы собственной территории и навсегда оказались бы зависимы от законов гостеприимства других кланов, что нанесло бы серьезный ущерб их чести. Конфликты между вайнахами и тюркскими народами начались во время монгольских нашествий, когда чеченцы были изгнаны с рек Терек и Сунжа тюрко-монгольскими захватчиками, и продолжались вплоть до 1750-х и 1770-х годов. После этого конфликт разгорелся с новыми поселенцами в северной Чечне – казаками. Масштабное возвращение вайнахов из гор на равнины началось в начале XV века (то есть сразу после окончания Второго монгольского нашествия) и завершилось в начале XVIII века (к тому времени, когда приблилось казачье вторжение в Чечню). Ногайцы были вытеснены на север, а часть оставшихся (а также некоторые кумыки) могли быть добровольно ассимилированы чеченцами, образовав чеченские кланы тюркского происхождения. Хотя чеченцы вновь заняли северные чеченские равнины, правители кумыков и кабардинцев стремились подчинить эти земли, как они уже пытались сделать (с переменным успехом) с ногайцами в этом регионе. Впервые термин "Искерия" был упомянут в русском документе полковника Поло в 1836 году. В иллешах, или эпических сказаниях, рассказывается о конфликтах между чеченцами и их кумыкскими и кабардинскими господами. Чеченцы, по всей видимости, свергли как своих, так и чужих правителей, используя широкое распространение огнестрельного оружия среди населения в своих интересах.

After defending the highlands, the Vainakh attacked Mongol control of the lowlands. Much of this area still had nominal Vainakh owners (as per the clan system which acknowledges the ownership of a piece of land by a certain teip), even after generations upon generations of not living there. Much territory was retaken, only to be lost again due to the Second Mongol Invasion. After that, the Vainakh managed to take most (but not all) of their former holdings on the Sunzha, but most of the Terek remained in Kipchak hands. The conflicts did not stop, however, as there were clans that had ownership of lands now inhabited by Turkic peoples, meaning that if they did not retake the lands, they would lack their own territory and be forever reliant on the laws of hospitality of other clans, doing great damage to their honor. Conflicts between Vainakh and Turkic peoples originated from the Mongol invasions when Chechens were driven out of the Terek and Sunzha rivers by Turco Mongolian invaders and continued as late as the 1750s and 1770s. After that, the conflict was with newer arrivals in northern Chechnya: the Cossacks. The large scale return of Vainakh from the mountains to the plains began in the early 15th century (i. e., right after the end of the Second Mongol Invasion) and was completed at the beginning of the 18th century (by which point the invasion of Chechnya by Cossacks was approaching). The Nogais were driven north, and some of those who stayed behind (as well as some Kumyks) may have been voluntarily assimilated by the Chechens, becoming the Chechen clans of Turkic origin. Although the Chechens now reoccupied the northern Chechen plains, the lords of the Kumyks and Kabardins sought to rule over their lands just as they had attempted to do (with varying success) with the Nogais in the area. The term was mentioned first as "Iskeria" in a Russian document by Colonel Pollo from 1836. The illesh, or epic legends, tell of conflicts between the Chechens and their Kumyk and Kabardin overlords. The Chechens apparently overthrew both their own overlords and the foreign ones, using the widespread nature of the guns among the populace to their advantage.

Османско-персидское соперничество и Российская империя

Начало российской экспансии на юг, в направлении Чечни, положило завоевание Астрахани Иваном Грозным. Русское влияние началось еще в XVI веке, когда Иван Грозный построил форт в Тарки в 1559 году, где была размещена первая казацкая армия. Российский Терекский казачий отряд был тайно сформирован в 1577 году в равнинной Чечне из вольных казаков, переселенных из Поволжья в долину реки Терек. С появлением новых казачьих отрядов вблизи северокавказских народов и противостоянием Османской и Персидской империй с юга, регион на протяжении последующих столетий оставался предметом борьбы между тремя сторонами, и Россия одержала окончательную победу лишь в конце XIX века, после ряда победоносных войн против Ирана, Турции и коренных народов Кавказа.

Османско-сафавидское и позднее османско-персидско-русское соперничество на Кавказе

Начиная с конца XV и начала XVI века, Османская и Сефевидская империи начали борьбу за влияние на Кавказе. Многие кавказские народы стали опасаться обеих сторон и пытались использовать их друг против друга. Соперничество выражалось как в противостоянии между суннитским и шиитским исламом, так и в региональном конфликте между двумя империями. Изначально отношения с Россией рассматривались как возможный противовес Османской и Сефевидской империям, и в чеченской политике сформировался пророссийский лагерь (существовали также проосманский и проперсидский лагеря; каждый считал предпочитаемую империю наименее нежелательной из трех). Фактически, с самого начала наиболее предпочтительной империей была Османская, но это не означало, что чеченцы не опасались возможной попытки османов их завоевать. Любые надежды на позитивные отношения с Россией развеялись в конце XVIII и начале XIX веков, когда обострились отношения с казаками и Россия начала завоевание Кавказа, начав с Грузии. После этого многие чеченцы окончательно отдали предпочтение Стамбулу перед Исфаханом и Москвой, приняв суннитский ислам в попытке завоевать симпатию османов. Однако они опоздали – Османская империя уже находилась в периоде упадка и распада, и она не только перестала желать оказывать помощь мусульманам (особенно новообращенным, которых считали «менее мусульманами», чем народы с давними исламскими традициями), но и не могла поддерживать собственную государственность. Таким образом, соперничество между Турцией и Персией становилось все более абстрактным и бессмысленным, поскольку угроза завоевания Россией, изгнания с земель или даже уничтожения казаками становилась все более реальной.

Прибытие казаков

Однако казаки поселились в предгорьях, немного в стороне от реки Терек. Эта область, ныне в районе Наурской и Кизляра, являлась предметом споров между тюркскими вассалами монголов и их преемниками – ногайцами – и чеченцами. Горные районы Чечни экономически зависели от равнин в плане продовольствия, а низменности к северу от Терека считались частью чеченских равнин. Казаки были гораздо более напористы, чем ногайцы (которые быстро стали вассалами царя), и вскоре заменили ногайцев как регионального соперника. Это ознаменовало начало русско-чеченского конфликта, если считать казаков частью России. Казаки и чеченцы периодически совершали набеги на деревни друг друга, стремясь саботировать урожай, хотя бывали и длительные периоды затишья. Тем не менее, конфликт между чеченцами и казаками продолжается и в наши дни. Он был второстепенной темой в произведениях Льва Толстого, которому удавалось сочувствовать как чеченцам, так и казакам. В русской революции чеченцы и ингуши в основном поддерживали антицарские силы, что, наряду с угрозой политики декосактизации со стороны большевиков, привело к тому, что терекские казаки почти полностью пополнили ряды антисоветской, крайне националистической Добровольной армии Антона Деникина. К двадцатому веку привычка чеченцев (и в меньшей степени ингушей) совершать набеги на казаков превратилась в своего рода культурную традицию. Свою роль играли и ненависть к угнетателю (чеченцы обычно не проводили различий между русским и казаком, и по сей день эти слова могут использоваться как синонимы), и необходимость прокормить голодных детей, и вернуть утраченные земли. Чеченские налетчики, известные как абреки, были в центре этого конфликта и почти символизируют два разных взгляда на него. В российском представлении абреки – это простые горные бандиты, типичный пример чеченского варварства (часто противопоставляемого русской «цивилизации» с использованием общеколониального расистского лексикона); русские авторы изображали их как насильников и убийц. Чеченцы же считали их героями, подобными Робину Гуду. Как отмечает Моше Гаммер в своей книге «Одинокий волк и медведь», советская идеология занимала промежуточное положение между этими двумя точками зрения, и, в частности, один из абреков, Зелимхан, был обожествлен.

The Cossacks, however, had settled in the lowlands just a bit off from the Terek river. This area, now around Naurskaya and Kizlyar was an area of dispute between the Mongols' Turkic vassals and their successors (the Nogais) and the Chechens. The mountainous highlands of Chechnya were economically dependent on the lowlands for food produce, and the lowlands just north of the Terek river were considered part of the Chechen lowlands. The Cossacks were much more assertive than the Nogais (who quickly became vassals to the Tsar), and they soon replaced the Nogais as the regional rival. This marked the beginning of Russo Chechen conflict, if the Cossacks are to be considered Russian. The Cossacks and Chechens would periodically raid each other's villages, and seek to sabotage each other's crops, though there were also long periods without violence. Nonetheless, the Chechen versus Cossack conflict has continued to the modern day. It was a minor theme in the works of Leo Tolstoy (who managed to be sympathetic both to the Chechens and to the Cossacks). While the Chechens and Ingush primarily backed the anti Tsarist forces in the Russian Revolution, because of this, and the threat to the Decossackization policies of the Bolsheviks, the Terek Cossacks almost universally filed into the ranks of Anton Denikin's anti Soviet, highly nationalistic Volunteer Army. The habit of raids done by the Chechens (and to a lesser extent Ingush) against Cossacks, by the 20th century, had more or less become a cultural tradition. Both hatred of the oppressor (Chechens generally failed to see the distinction between Russian and Cossack, and to this day they may be used as synonyms) and the need to either fill the mouths of hungry children and to regain lost lands played a role. The Chechen raiders, known as abreks, were the focal point of this conflict and are almost symbolic of the two different viewpoints. The Russian view of the abreks is that they were simple mountain bandits, a typical example of Chechen barbarism (often compared to Russian "civilization," with general colonialist racist vocabulary); they were depicted as rapists and murderers by Russian authors. The Chechen view is that they were heroes of valor, much like Robin Hood. As Moshe Gammer points out in his book Lone Wolf and Bear, Soviet ideology fell somewhere in between the two views and notably, one such abrek, Zelimkhan, was deified.

Русско-персидские войны и Кавказские войны

Когда Россия впервые предприняла попытку усилить свое политическое влияние на Кавказе и Каспийском море за счет Сафавидской Персии, Петр I начал Русско-персидскую войну (1722–1723), в ходе которой России удалось на несколько лет захватить значительную часть кавказских территорий у Ирана. По мере того как русские устанавливали контроль над Каспийским коридором и продвигались в Дагестан, находившийся под властью Персии, войска Петра столкнулись с горскими племенами. Петр направил кавалерийский отряд для их покорения, но чеченцы нанесли ему поражение. В 1732 году, после того как Россия, согласно Рештскому договору, вернула большую часть Кавказа Персии, возглавляемой теперь Надер-шахом, русские войска попали в засаду чеченских повстанцев возле села Чечен-Аул на реке Аргун. Этот инцидент предоставил России возможность, предусмотренную подписанным договором с Грузией, углубиться в Кавказ. Распространению ислама во многом способствовала его связь с сопротивлением русскому проникновению с XVI по XIX век.

Завоевание

Чтобы обеспечить связь с Грузией и другими будущими регионами Закавказья, Российская империя начала распространять свое влияние в горы Кавказа. Чеченцы впервые вступили в конфликт с Россией, когда Россия напала на кумыков (и основала форт Кизляр), с которыми они были союзниками. Российские казаки стали инструментом имперской экспансии, и Россия направила свои войска для подавления растущего конфликта (который уже не ограничивался противостоянием между русскими и кумыками). Вскоре они столкнулись с ожесточенным сопротивлением горских народов. Русские стали применять стратегию вытеснения чеченцев в горы, лишая их доступа к продовольственным ресурсам в равнинных районах, тем самым вынуждая их к голоду или капитуляции. Ни то, ни другое они не собирались принимать. Чеченцы предприняли попытки вернуть контроль над равнинами: в 1785 году шейх Мансур объявил газават (священную войну) русским, был захвачен в 1791 году и умер спустя несколько лет. Тем не менее, продвижение в регион, обычно называемый в то время Ичкерией, или иногда Мишкетией (вероятно, от кумыкского или турецкого; также встречается Мизджегия и т.д.), было остановлено благодаря упорству чеченского сопротивления. После присоединения соседнего Дагестана к империи после его принудительной уступки Персией в 1803–1813 годах по итогам русско-персидской войны (1804–1813) и заключения Гулистанского трактата, имперские русские войска под командованием Алексея Ермолова в 1830 году начали продвижение в горную Чечню для укрепления границ России с Персией. Еще одна успешная кавказская война с Персией, начавшаяся в 1826 году и завершившаяся в 1828 году Туркменчайским трактатом, и успешная война с Османской Турцией в 1828 году позволили России задействовать значительно большую часть своей армии для покорения народов Северного Кавказа. В ходе продолжительной Кавказской войны чеченцы, наряду со многими народами Восточного Кавказа, объединились в Кавказский имамат и оказали ожесточенное сопротивление под предводительством дагестанских военачальников Гази-Мухаммада, Хамзата Бека и имама Шамиля (подробности военной истории см. в описании Муридской войны). Хотя программа объединенного сопротивления русскому завоеванию пользовалась популярностью, объединение Ичкерии/Мишкетии с Дагестаном не было однозначно поддержано (см. страницу о Шамиле), особенно учитывая, что некоторые чеченцы придерживались традиционных верований, большинство чеченских мусульман принадлежали к различным суфийским тарикам (разделенным на кадирийский и накшбандийский, с преобладанием кадирийского), а не к ортодоксальному суннитскому исламу Дагестана; и, наконец, правление Ичкерией иностранного правителя не только вызывало недоверие, но и угрожало существованию традиционной системы управления Ичкерии – "тайпов". Поэтому многие чеченцы считали Шамиля меньшим злом. Шамиль был аварцем, исповедовавшим форму ислама, чуждую Чечне, и в конечном итоге он был рад находиться под стражей России, что еще раз продемонстрировало его несовместимость с лидерством этого движения. Более того, он представлял свое дело не как борьбу за свободу, а как борьбу за очищение ислама, и направлял критику как на соплеменников-аварцев, так и на чеченских и неаварских дагестанских лидеров. Чеченцы и многие дагестанцы продолжали сражаться даже после его поражения, не теряя надежды. Помимо того, что Шамилю не удалось завоевать искреннюю поддержку не только чеченцев, но и ингушей, и многих дагестанских народов, ему также не удалось объединить сопротивление на Восточном и Западном Кавказе (черкесов, абхазов и т.д.), особенно в условиях Крымской войны. Важной причиной этого провала стал успех России в убеждении осетин перейти на их сторону, поскольку они исповедовали ту же религию (православное христианство). Осетины, проживавшие между ингушами и черкесской федерацией, прервали все контакты между двумя театрами военных действий. Чечня была окончательно присоединена к Российской империи в 1859 году после пленения Шамиля. Имам Шамиль среди современных чеченцев вызывает противоречивые чувства: его память чтят как человека, успешно сдерживавшего русское завоевание, но с другой стороны, он правил Ичкерией жестко и был аварцем, преследовавшим в основном интересы своего народа. Тем не менее, имя Шамиля популярно среди чеченцев, во многом благодаря его наследию. Русские генералы испытывали особую ненависть к чеченцам – самому смелому и упорному народу, использующему тактику партизанской войны, особенно раздражавшую русских. Ермолов однажды заявил, что не успокоится, пока не останется "один чеченец в живых". В 1949 году советские власти воздвигли в Грозном памятник российскому генералу Алексею Ермолову XIX века. На постаменте была надпись: "Нет на свете народа более подлого и вероломного, чем этот". Как отмечает историк Кавказа Чарльз Кинг, методы, использованные русскими, сегодня были бы названы геноцидной войной. Примером этих тактик (зафиксированным в данном случае русским офицером) со стороны русской армии и казаков было следующее:

In order to secure communications with Georgia and other future regions of the Transcaucasia, the Russian Empire began spreading its influence into the Caucasus mountains. The Chechens were actually first drawn into conflict with Russia when Russia attacked the Kumyks (and established the fort of Kizlyar), whom the Chechens were allied to. Russia's Cossacks became imperial extensions and Russia sent its own soldiers to meet the escalating conflict (which was no longer simply between Russian and Kumyk). It soon met with fierce resistance from the mountain peoples. The Russians incorporated a strategy of driving the Chechens into the mountains, out of their lowland (relative) food source, thus forcing them to either starve or surrender. They were willing to do neither. The Chechens moved to retake the lowlands: in 1785, a holy war was declared on the Russians by Sheikh Mansur, who was captured in 1791 and died a few years later. Nonetheless, expansion into the region, usually known at this point as Ichkeria, or occasionally Mishketia (probably coming from Kumyk or Turkish; also rendered Mitzjeghia, etc. ), was stalled due to the persistence of Chechen resistance. Following the incorporation of neighbouring Dagestan into the empire after its forced ceding by Persia in 1803–1813 following the Russo Persian War (1804–1813) and the outcoming Treaty of Gulistan, Imperial Russian forces under Aleksey Yermolov began moving into highland Chechnya in 1830 to secure Russia's borders with Persia. Another successful Caucasus war against Persia several years later, starting in 1826 and ending in 1828 with the Treaty of Turkmenchay, and a successful war against Ottoman Turkey in 1828 enabled Russia to use a much larger portion of its army in subdueing the natives of the North Caucasus. In the course of the prolonged Caucasian War, the Chechens, along with many peoples of the eastern Caucasus, united into the Caucasian Imamate and resisted fiercely, led by the Dagestani commanders Ghazi Mohammed, Hamzat Bek and Imam Shamil (for military details, see Murid War). While their program of united resistance to Russian conquest was popular, uniting Ichkeria/Mishketia with Dagestan was not necessarily (see Shamil's page), especially as some Chechens still practiced the indigenous religion, most Chechen Muslims belonged to heterodox Sufi Muslim teachings (divided between Qadiri and Naqshbandiya, with a strong Qadiri majority), rather than the more orthodox Sunni Islam of Dagestan; and finally, the rule of Ichkeria by a foreign ruler not only spurred distrust, but also threatened the existence of Ichkeria's indigenous "taip conference" government structure. Thus, Shamil was regarded by many Chechens as simply being the lesser evil. Shamil was an Avar who practiced a form of Islam that was largely foreign to Chechnya, and in the end, he ended up happy in Russian custody, demonstrating furthermore his lack of compatibility with the leadership of the cause. Worse still, he presented his cause not as a fight for freedom, but also as a fight to purify Islam, and aimed many of his criticisms at fellow Avars as well as Chechen leaders and non Avar Dagestani leaders. The Chechens, as well as many Dagestanis, fought on even after his defeat, undaunted. In addition to failing to win the sincere support of not only the Chechens, but also the Ingush, and many Dagestani peoples, Shamil also was thwarted in his goal of uniting east Caucasian and west Caucasian resistance (Circassians, Abkhaz, etc. ), especially given the conditions of the Crimean War. A major reason for this failure was Russia's success in convincing the Ossetes to take their side in the conflict, who followed the same religion (Orthodox Christianity) as them. The Ossetes, living right in between the Ingush and the Circassian federation, blocked all contacts between the two theaters of war. Chechnya was finally absorbed into the Russian Empire in 1859 after Shamil's capture. Imam Shamil, among modern Chechens, is alternately glorified and demonized: his memory is evoked as someone who successfully held off Russian conquest, but on the other hand, he ruled Ichkeria heavy handedly, and was an Avar who worked mainly for the interest of his own people. Nonetheless, the name Shamil is popular among Chechens, largely due to his legacy. The Russian generals had a special hatred of Chechens, the most bold and stubborn nation with the most aggravating (for the Russians) guerrilla battlefield tactics. Yermolov stated once that he would "never rest until [only] one Chechen is left alive". In 1949, Soviet authorities erected a statue of 19th century Russian general Aleksey Yermolov in Grozny. The inscription read, "There is no people under the sun more vile and deceitful than this one". As Caucasian historian Charles King points, the methods used by the Russians would today be called genocidal warfare. An example of these tactics (in fact recorded in this case by a Russian officer) by the Russian army and the Cossacks went like this:

В этот момент генерал Круковский, с обнаженным саблей, отправил казаков к домам противника. Многие, но не все, успели спастись бегством; казаки и ополченцы схватили оставшихся, и началась резня, в которой чеченцы, не питая надежды на спасение, сражались до последнего вздоха. Быстро справившись с убийствами, атаман [казачий командир] крикнул и поскакал в ущелье, к оставшимся селам, где была сосредоточена большая часть населения. Долгая и жестокая война вызвала продолжительную волну эмиграции до конца XIX века, затронувшую сотни тысяч чеченцев. По некоторым оценкам (Джамуха cites более раннего историка А. Рогова), в 1847 году в Северном Кавказе проживало до 1,5 миллиона чеченцев (и, вероятно, еще больше до этого, поскольку к тому времени уже произошло много сражений и разрушений), но к 1861 году в Кавказе осталось всего 140 000 человек. Эти 75 семей, осознав невозможность существования нации, насчитывающей всего несколько сотен человек, воссоединились (или вновь вошли) в состав чеченского народа как тайп Эрстахой.

После завоевания

Поскольку чеченцы бежали и были депортированы в Турцию, в Чечне поселились терекские казаки и армяне. Особенно сильное негодование у чеченцев вызывало присутствие казаков. Параллельно с очередной русско-турецкой войной, в 1877 году произошел "Малый газават", в ходе которого 22-летний вайнахский имам Али Бек Хаджи возглавил восстание вместе с восстанием аварцев под руководством Хаджи Мухаммеда в Дагестане. 3 мая русская тяжелая артиллерия рассеяла основные чеченские силы в Майртупе, а к ноябрю руководство было окружено. В декабре Али Бек Хаджи и его наибы сдались, получив российские обещания амнистии, однако к марту 1878 года 23 из 28 были повешены. Грузинский ученый Георгий Анчабадзе отметил, что это совпало с крупным абхазским восстанием и сопоставимо с различными более ранними массовыми восстаниями на Южном Кавказе, организованными грузинами, абхазами, дагестанскими аварцами, азербайджанцами, талышами и лезгинами. Все эти восстания черпали силу в массовом сопротивлении населения жестокости и эксплуатации российского колониального режима (даже среди народов, таких как грузины, азербайджанцы и талыши, которые изначально были относительно легко интегрированы), и использовали схожую партизанскую тактику. Однако после подавления восстания многие чеченцы были лишены земли или сосланы в Сибирь в пользу местных коллаборационистов, таких как казаки. Позднее сформировалась спорная четвертая группа, включавшая армянских банкиров, богатых русских и даже некоторых состоятельных чеченцев (например, Чермоева).

Появление национализма европейского стиля

В конце 1860-х и 1870-х годов (всего через 10 лет после присоединения Чечни к Российской империи) чеченцы пережили национальное возрождение в европейском понимании этого термина. Однако конфликт с Россией и окончательное включение в состав империи способствовали формированию современной, европейской, националистической идентичности чеченцев, иронично укрепив при этом их отчуждение от ингушей, главным образом по политическим вопросам. Нация ставилась превыше всего – религии, политических убеждений или любых иных различий. В 1870 году Чах Ахриев составил сборник чеченских и ингушских сказок (под названием «Чеченские сказки»). В 1872 году Умалат Лаудаев, один из первых чеченских националистов, зафиксировал современные обычаи чеченцев. На следующий год, следуя его примеру, Чах Ахриев сделал то же самое для их «братьев» – ингушей. Среди других заметных ранних чеченских националистов были Ахметхан, Ибрагим Сараккаев, Исмаил Мутушев. К более поздним имперским чеченским националистам относятся пятеро братьев Шериповых и другие. Среди них Сараккаев, Мутушев, Ахметхан и Данильбек Шерипов выделялись демократическими взглядами, в то время как младший брат Данильбека, Асланбек, впоследствии стал коммунистом.

Первая мировая война

Во время Первой мировой войны чеченцы сражались в составе Российской императорской армии. В 1916 году чеченцы и ингуши разгромили немецкий «Железный полк» и получили личную благодарность от царя Николая II. В докладе от 5 августа 1914 года немецкий начальник Генерального штаба отметил важность разжигания восстаний среди мусульман Кавказа.

Хаос после Первой мировой войны

Во время Гражданской войны на Северном Кавказе регион несколько раз переходил из рук в руки между Добровольческой армией Деникина, Красной армией большевиков и Горной республикой Северного Кавказа, которая в конечном итоге заключила союз с большевиками, поскольку те обещали ей большую автономию и самоуправление. Изначально чеченцы, как и многие другие народы Кавказа, весьма положительно относились к коммунизму. Традиционные чеченские общественные устои и культура привели к тому, что они высоко ценили равенство, а коммунисты обещали положить конец империализму (и особенно царскому режиму), что делало их еще более привлекательными. Кроме того, большинство чеченцев жили в бедности. Как и для многих грузин, культурная терпимость и антиимпериалистическая риторика коммунизма были тем, что делало его столь привлекательным для чеченцев (и столь пугающим для казаков). Многие суфийские священнослужители, несмотря на презрение коммунистов к религии, вступали в ряды коммунистов, полагая, что сохранение моральных принципов своей веры (включая равенство, за которое выступали коммунисты) важнее ее обрядов. Однако, как и среди других народов, среди чеченцев возникли разногласия. К этому времени уже сформировалась (или вновь возникла) классовая дифференциация, и, в частности, раскололись союзы между русскими (и другими "иногородцами"). Это, в сочетании с этническим разделением Чечни между коренными жителями, другими нехристианскими меньшинствами, "старыми поселенцами" (то есть казаками) и "новыми поселенцами" (неказачьими русскими), а также политическими разногласиями внутри каждой группы, привело к сложному конфликту, в котором сталкивались различные силы. Уже через год после начала конфликта в Чечне сформировалось пять различных сил с разными интересами: терекские казаки, "буржуазные" чеченцы, последовавшие за Тапой Чермоевым, кадирийские коммунистические исламисты под руководством Али Митаева, городские русские большевики в Грозном и, наконец, относительно незначительные накшбандисты, лояльные исламистам в Дагестане. В ответ на Февральскую революцию большевики захватили власть в городе Грозный, который стал их опорным пунктом в Чечне. Тем временем в Терском округе группа местных "буржуа" сформировала "Гражданский исполнительный комитет". В его состав, в частности, вошел чеченский нефтяной магнат Тапа Чермоев. Гражданский исполнительный комитет был многонациональным органом и включал представителей многих этнических групп Кавказа. Он формально признал власть Временного правительства в Москве, но четко заявил о своей цели – добиться автономии. Третья сила, терекские казаки, начала организовывать сопротивление большевикам, взявшим под контроль Грозный (а также некоторые другие города Кавказа). Чтобы еще больше усугубить ситуацию, группа исламистов-накшбандистов в Дагестане организовалась под руководством шейха и скотовода Наджмуддина из Хоцо и летом 1917 года провозгласила муфтиат Северного Кавказа, который, как утверждалось, был правопреемником Кавказского имамата Шамиля. Чеченский кадирийский шейх Али Митаев, "коммунистический исламист", считавший, что коммунизм совместим с кадирийским суннитским исламом, создал Чеченский национальный совет. Митаев разделял коммунистические идеалы русских большевиков в Грозном, но настаивал на чеченской национальной автономии. По мере развития событий Чермоев и остальные члены Гражданского исполнительного комитета временно отбросили свое презрение к исламистам-накшбандистам и убедили Наджмуддина войти в их правительство, которое эволюционировало из Гражданского исполнительного комитета в Горную республику. На этом этапе конфликт развернулся между белыми и коренными народами, выступавшими против них. Осеты и казаки встали на сторону белых, в то время как все остальные сражались с ними. Это делало большевизм меньшим злом или даже сильным союзником против белых. Первоначальная нерешительная поддержка большевиков вскоре стала твердой после того, как белые начали совершать массовые убийства в чеченских селах. Тапа Чермоев стал правителем чеченской части "Горной республики". Чермоев, по иронии судьбы, заключил союз с казаками против "иногородцев", захвативших власть в начале 1917 года. Чермоев и другие влиятельные фигуры Горной республики стремились включить казаков в свой состав (что, по сути, стало бы первыми дружескими отношениями между чеченцами и казаками – неудивительно, что этот непрочный союз вскоре рухнул). Был создан Чеченский национальный совет под руководством Али Митаева. Дагестанские исламисты попытались создать эмират и включить в него чеченцев, но чеченцы не хотели иметь с ними ничего общего – это было одним из немногих вопросов, по которому согласны были все чеченцы, даже исламисты (большинство чеченцев были кадирийцами, то есть презирали накшбандистов). Союз между кавказцами и казаками вскоре распался, поскольку угроза со стороны "иногородцев" уменьшилась. Чеченцы и ингуши потребовали возврата земель, которые были у них отняты в предыдущем столетии, и правительство Чермоева, все больше демонстрировавшее отсутствие контроля над своей территорией (и тем самым терявшее поддержку своих избирателей), было бессильно что-либо предпринять. Чеченцы двинулись на север, чтобы вернуть северные части своей родины, и голодные, обедневшие чеченцы возобновили практику нападений на казачьи станицы, чтобы прокормить своих детей. С падением правительства Чермоева чеченцы, по крайней мере, публично, объединились с меньшевиками в Грузии, в то время как казаки попытались заключить союз с большевиками, которые, обращаясь к казакам, назвали действия чеченцев (немыслимым образом) симптомами "расистского буржуазного национализма" (используя термин "буржуазия" по отношению к практически обедневшему народу). Однако казаки не испытывали симпатий к большевикам, и когда на сцене появились белые Деникина, их призыв к казакам как к русским патриотам и их презрение к нерусским нашли сильный отклик. Гражданская война продолжалась, и надежды чеченцев на меньшевиков вскоре рухнули, поскольку меньшевики ослабевали и теряли контроль над северными регионами своей страны. Белые, вместе со своими казачьими и осетинскими союзниками, уничтожали деревню за деревней на Кавказе (тогда грузины Северной Осетии, ранее составлявшие 12% населения, были вынуждены бежать, а остальные были полностью уничтожены осетинскими белыми и казаками). Большевики обратились к кавказцам (за исключением грузин, которые оставались верными меньшевикам, которых они считали медленно превращающимися в грузинских патриотов), заявив, что теперь они осознали, что казаки, к которым они обращались ранее, были лишь инструментами империализма, и что, осознав это, они будут всемерно поддерживать требования кавказцев. Чеченцы отчаянно нуждались в какой-либо помощи против казаков и хотели обратить вспять причину своей вечной бедности – потерю Северной Чечни казаками – и поэтому тысячами присоединились к красным. Изначально продвигающиеся большевики (которые, как и побежденные ими белые, в основном состояли из русских по национальности) воспринимались как освободители. Однако менее чем через полгода после их прибытия вспыхнуло восстание чеченцев против большевиков, поскольку чеченцы обнаружили, что "русские большевики – это лишь новый вид империалистов, замаскированных под коммунистов". После окончания конфликта в 1921 году Чечня и Ингушетия были сначала включены в состав Советской Горной республики, а до ее роспуска в 1924 году получили официальный статус автономной республики в составе Советского Союза в 1936 году.

During the Russian Civil War, the Northern Caucasus switched hands several times between Denikin's Volunteer Army, the Bolshevik Red Army and the Mountainous Republic of the Northern Caucasus, which eventually allied with the Bolsheviks as they promised them greater autonomy and self rule. Initially, the Chechens, like many other Caucasians, looked very positively upon communism. The indigenous Chechen systems and culture led them to place a high value on equality, and communists promised an end to imperialism (and especially Tsarist rule), making them even more attractive. Furthermore, the majority of Chechens lived in poverty. As was also the case for many Georgians, the cultural tolerance and anti imperialist rhetoric of communism was what made it so appealing to Chechens (and so terrifying for Cossacks). Many Sufi priests, despite communism's contempt for religion, filed into the ranks of the communists as they felt that preserving the morals of their religion (including equality, which the communists stood for) was more important than its practice. However, like other peoples, divisions arose among the Chechens. The differentiation between classes had by now arisen (or re arisen) and notably, alliances between the Russians (and other "inogorodtsy") were also splintered. This, combined with the ethnic division of Chechnya between the natives as well as other non Christian minorities, the "old colonists" (i. e., Cossacks) and the "recent colonists" (non Cossack Russians), and the political divisions among each group, led to a complicated conflict pitting many different forces against each other. At only one year into the conflict, five distinct forces with separate interests had formed with influence in Chechnya: the Terek Cossacks, the "Bourgeois" Chechens following Tapa Chermoev, the Qadiri Communist Islamists under Ali Mitayev, the urban Russian Bolsheviks in Groznyi, and lastly, the relatively insignificant Naqshbandis with loyalties to Islamists in Dagestan. In response to the February Revolution, the Bolsheviks seized power in the city of Grozny, their stronghold in Chechnya. Meanwhile, a "Civil Executive Committee" was formed in the Terek district by a group of native "bourgeoisie". It notably included the Chechen oil magnate Tapa Chermoev in its structures. The Civil Executive Committee was a multi national organ and included people from many of the ethnic groups of the Caucasus. It nominally accepted the authority of the provisional government in Moscow, but explicitly stated its goal of securing autonomy. A third force, the Terek Cossacks, began organizing to resist the Bolsheviks who had taken control of Grozny (as well as some other cities in the Caucasus). To make matters even more confusing, a group of Naqshbandi Islamists in Dagestan organized under the sheikh and livestock breeder Najmuddin of Hotso and declared a muftiate of the North Caucasus in the summer of 1917, supposedly a successor state to Shamil's Caucasus Imamate. The Chechen Qadiri sheikh, Ali Mitayev, a "Communist Islamist" who believed that Communism was compatible with Qadiri Sunni Islam, set up a Chechen National Soviet. Mitayev shared the communist ideals of the Russian Bolsheviks in Groznyi, but insisted on Chechen national autonomy as well. As the scenario progressed, Chermoev and the rest of the Civil Executive Committee would temporarily set aside their disdain for the Naqshbandi Islamists and persuade Najmuddin to serve in their government, which evolved from the Civil Executive Committee into a Mountain Republic. At this point, the clash was between the Whites and the indigenous peoples who opposed them. The Ossetes and Cossacks sided with the Whites, whereas everyone else fought them. This therefore made Bolshevism the lesser evil or even a strong ally against the Whites. The originally reluctant support of the Bolsheviks soon became firm after the Whites began committing massacres against Chechen villages. Tapa Chermoev became the ruler of the Chechen constituent to the "Mountain Republic". Chermoev ironically allied himself with the Cossacks against the inogorodtsy, who seized power briefly in early 1917. Chermoev and the other major figures among the Mountain Republic sought to incorporate the Cossacks (establishing what would have been essentially the first friendly relations between Chechens and Cossacks unsurprisingly, the uneasy alliance soon gave way). A Chechen National Soviet was set up under Ali Mitayev. Dagestani Islamists tried to establish an emirate and incorporate the Chechens, but the Chechens wanted nothing to do with them – one of the few things all Chechens, which even the Islamists agreed on (most Chechens were Qadiri, meaning they viewed the Naqshbandi with contempt). The alliance between the Caucasians and the Cossacks soon disintegrated as the threat posed by the inogorodtsy receded. Chechens and Ingush demanded a return of the lands they had been robbed of in the previous century, and the Chermoev government, increasingly revealed as without any control over its land, despite opposing this (and in doing so, losing the support of its main constituents), was powerless to stop them. Chechens stormed North to reclaim the northern parts of their homeland, and land hungry, impoverished Chechens revived the practice of attacking the Cossack stanitsas in order to feed their children. As the Chermoev government collapsed, Chechens allied, at least vocally, with the Mensheviks in Georgia, while the Cossacks tried to ally with the Bolsheviks, who, appealing to the Cossacks, referred to the Chechen's actions as being symptoms (unfathomably) of "racist bourgeois nationalism" (using bourgeois to refer to a practically impoverished people). However, the Cossacks did not have an affinity to the Bolsheviks, and when the Denikin's Whites appeared on the scene, their appeal to Cossacks as Russian patriots, and their contempt for non Russians resonated strongly with the Cossacks. The civil war dragged on, and Chechen hopes in the Mensheviks soon were dashed as the Mensheviks became increasingly weakened and lost control of the Northern regions of their own country. The Whites, with their Cossack and Ossetian allies, massacred village after village of Caucasians (it was then that the Georgians of North Ossetia, previously 1 2% of the population, were forced to flee and the rest completely massacred, by the Ossete Whites and Cossacks). The Bolsheviks appealed to the Caucasians (except the Georgians, who remained loyal to the Mensheviks, who they viewed as slowly becoming Georgian patriots), arguing that they now realized that the Cossacks who they had appealed to previously were merely imperial tools, and that, knowing this, they would back Caucasian demands all the way. The Chechens were desperate for any sort of help against the Cossacks, and wanted to reverse the cause of their perennial poverty – the loss of Northern Chechnya to the Cossacks – so they joined the Reds by the thousand. Originally, the advancing Bolsheviks (who were also mainly ethnically Russian, like the Whites they defeated) were viewed as liberators. However, less than half a year after their arrival, rebellion on the part of the Chechens against the Bolsheviks flared up again, because it was discovered by the Chechens that "the Russian Bolsheviks were just a new kind of imperialist, in Communist disguise". Following the end of the conflict in 1921, the Chechnya Ingushetia had been first made part of the Soviet Mountain Republic, and until it was disbanded in 1924 received the official status of an autonomous republic within the Soviet Union in 1936.

1930-е годы: сталинский период

В 1930-х годах Чечню захлестнула волна украинцев, спасавшихся от страшного голода, известного как Голодомор. Несмотря на угрозы советского правительства не предоставлять еду и кров голодающим украинцам, свободолюбивые народы не подчинились советским указаниям. В результате многие украинцы осели в Чеченской Ингушской АССР на постоянное жительство и смогли пережить голод. Чеченское восстание 1932 года [ru] началось в начале 1932 года и было подавлено в марте. 5 декабря 1936 года была провозглашена Автономная Советская Социалистическая Чеченская Ингушская Республика.

Восстание Хасана Исраилова и Вторая мировая война

Наблюдая за борьбой Финляндии против России (Зимняя война), чеченцы начали верить, что настало время добиться долгожданного освобождения от русского ига. К февралю 1940 года Хасан Исраилов и его брат Хусейн создали партизанскую базу в горах юго-восточной Чечни, где они работали над организацией объединенного партизанского движения для подготовки вооруженного восстания против советской власти. В феврале 1940 года повстанческая армия Исраилова контролировала территорию в Южной и Центральной Чеченской Ингушетии. В Галанчоже было образовано повстанческое правительство. Вот уже двадцать лет советские власти воюют с моим народом, стремясь уничтожить его группами: сначала кулаков, затем мулл и «бандитов», затем буржуазных националистов. Теперь я уверен, что истинная цель этой войны – уничтожение нашей нации в целом. Поэтому я решил взять на себя руководство моим народом в его борьбе за освобождение. После вторжения немцев в СССР в июне 1941 года братья организовали крупные собрания в районах, еще не занятых войсками, чтобы привлечь сторонников. В некоторых районах в восстании участвовало до 80% мужчин. Известно, что Советский Союз использовал бомбардировщики против повстанцев, что привело к многочисленным жертвам среди гражданского населения. Немцы прилагали все усилия для координации с Исраиловым. Германия отправляла диверсантов и оказывала повстанцам помощь, в том числе через зондеркомандо «Шамиль» Nordkaukasische Sonderkommando Schamil, которое было направлено с целью спасти Грозненский нефтеперерабатывающий завод от разрушения Красной Армией (что и было выполнено). Однако отказ Исраилова уступить контроль над своим революционным движением немцам и его непреклонное требование признания Германией чеченской независимости заставили многих немцев считать Хасана Исраилова ненадежным, а его планы нереалистичными. Хотя немцам удалось проводить тайные операции в Чечне, такие как саботаж на грозненских нефтяных месторождениях, попытки создания немецко-чеченского союза провалились. Контакты с немцами были. Однако между чеченцами и нацистами существовали глубокие идеологические разногласия (самоопределение против империализма), и ни одна из сторон не доверяла другой. Немцы также активно сближались с казаками, которые традиционно были врагами чеченцев. По сообщениям, Майрбек Шерипов передал Остминистерству резкое предупреждение: «Если освобождение Кавказа означает лишь замену одного колонизатора другим, кавказцы сочтут это [теоретическую борьбу чеченцев и других кавказцев против немцев] лишь новым этапом национально-освободительной войны».

Observing Finland's fight against Russia (the Winter War) caused the Chechens to begin to believe that it was then the time to achieve their long desired liberation from the Russian yoke. By February 1940, Hasan Israilov and his brother Hussein had established a guerrilla base in the mountains of south eastern Chechnya, where they worked to organize a unified guerrilla movement to prepare an armed insurrection against the Soviets. In February 1940 Israilov's rebel army controlled territory in South and Central Checheno Ingushetia. The rebel government was established in Galanchozh.</blockquote>

For twenty years now, the Soviet authorities have been fighting my people, aiming to destroy them group by group: first the kulaks, then the mullahs and the 'bandits', then the bourgeois nationalists. I am sure now that the real object of this war is the annihilation of our nation as a whole. That is why I have decided to assume the leadership of my people in their struggle for liberation. After the German invasion in the USSR in June 1941, the brothers organized large meetings in areas not yet taken to gather supporters. In some areas, up to 80% of men were involved in the insurrection. It is known that the Soviet Union used bombers against the rebels causing a large number of civilian casualties. The Germans made concerted efforts to coordinate with Israilov. Germany sent saboteurs and aided the rebels at times with Abwehr's Nordkaukasische Sonderkommando Schamil, which was sent on the premise of saving the oil refinery in Grozny from destruction by the Red Army (which it accomplished). However, Israilov's refusal to cede control of his revolutionary movement to the Germans, and his continued insistence on German recognition of Chechen independence, led many Germans to consider Khasan Israilov as unreliable, and his plans unrealistic. Although the Germans were able to undertake covert operations in Chechnyasuch as the sabotage of Grozny oil fieldsattempts at a German Chechen alliance floundered. They did have contact with the Germans. However, there were profound ideological differences between the Chechens and the Nazis (self determination versus imperialism), neither trusted the other. The Germans also courted the Cossacks, who were traditionally enemies of the Chechens. Mairbek Sheripov reportedly gave the Ostministerium a sharp warning that "if the liberation of the Caucasus meant only the exchange of one colonizer for another, the Caucasians would consider this [a theoretical fight pitting Chechens and other Caucasians against Germans] only a new stage in the national liberation war".

Операция "Ленцевая"

Операция "Лентель" началась 13 октября 1943 года, когда около 120 000 человек были передислоцированы в Республику Чечено-Ингушетию советским правительством, якобы для ремонта мостов. 23 февраля 1944 года (в День Красной Армии) всё население было вызвано в местные партийные здания, где им объявили о депортации в качестве наказания за предполагаемое сотрудничество с немцами. Около 40–50% депортированных составляли дети. Для перевозки использовались не отапливаемые и не изолированные товарные вагоны. Жителей собирали и перевозили в грузовиках Studebaker в Центральную Азию (Казахстан и Кыргызстан). Часто сопротивлению отвечали расправой, и в одном из таких случаев, в ауле Хайбаха, около 700 человек заперли в сарае и сожгли заживо генерал НКВД Гвешиани, который был поощрён за это и получил обещание медали от Лаврентия Берии. Многие жители отдалённых деревень были казнены по устному приказу Берии о том, что любой чеченец или ингуш, признанный "непригодным для транспортировки", должен быть "ликвидирован" на месте. Они прочесывали хижины, чтобы убедиться, что там никого не осталось. Солдат, вошедший в дом, не хотел наклоняться. Он прострелял хижину очередью из пистолета-пулемёта. Кровь сочилась из-под скамьи, где прятался ребёнок. Мать закричала и бросилась на солдата. Он застрелил и её. Не хватило вагонов. Оставшихся расстреляли. Тела засыпали землёй и песком, небрежно. Стрельба тоже была небрежной, и люди начали выползать из песка, как черви. Сотрудники НКВД всю ночь достреливали их. К следующему лету Чечено-Ингушетия была упразднена; ряд чеченских и ингушских топонимов были заменены русскими; мечети и кладбища были разрушены, а масштабная кампания по сожжению многочисленных исторических чеченских текстов была почти завершена (лишив мир более или менее единственного источника литературы и исторических текстов Центрального Кавказа, за исключением немногочисленных текстов о чеченцах, ингушах и т. д., написанных не самими ими, а грузинами). На Северном Кавказе погибло около 700 000 человек (по данным Далхата Эдиева, 724 297, из которых большинство, 479 478, составляли чеченцы, 96 327 – ингуши, 104 146 – калмыки, 39 407 – балкарцы и 71 869 – карачаевцы) во время транспортировки, а суровые условия Центральной Азии (особенно с учетом воздействия стихии) унесли жизни ещё многих. НКВД приводит статистику в 144 704 убитых только в 1944–1948 годах (уровень смертности 23,5% среди всех групп), однако многие авторы, такие как Тони Вуд, Джон Данлоп, Моше Гаммер и другие, считают эту цифру значительным занижением. Оценки числа погибших только среди чеченцев (без учета статистики НКВД) варьируются от 170 000 до 200 000, то есть от трети до почти половины общей численности чеченского населения, погибших только за эти 4 года (показатели смертности для других групп за эти четыре года составляют около 20%). Хотя Совет Европы признал это "актом геноцида", ни одна страна, кроме самопровозглашённой и непризнанной Чеченской Республики Ичкерия, официально не признаёт этот акт геноцидом. В период репрессий (1944–1957 гг.) депортированным народам не разрешалось менять место жительства без специального разрешения местных властей. Имена репрессированных народов были полностью исключены из всех книг и энциклопедий. Библиотеки на чеченском языке были уничтожены, сожжены многочисленные чеченские книги и рукописи.

Operation Lentil began on October 13, 1943, when about 120,000 men were moved into the Republic of Checheno Ingushetia by the Soviet government, supposedly for mending bridges. On February 23, 1944 (on Red Army day), the entire population was summoned to local party buildings where they were told they were going to be deported as punishment for their alleged collaboration with the Germans. Some 40% to 50% of the deportees were children. Unheated and uninsulated freight cars were used. The inhabitants rounded up and imprisoned in Studebaker trucks and sent to Central Asia (Kazakhstan and Kyrgyzstan). Many times, resistance was met with slaughter, and in one such instance, in the aul of Khaibakh, about 700 people were locked in a barn and burned alive by NKVD general Gveshiani, who was praised for this and promised a medal by Lavrentiy Beria. Many people from remote villages were executed per Beria's verbal order that any Chechen or Ingush deemed 'untransportable should be liquidated' on the spot. 1=They combed the huts to make sure there was no one left behind The soldier who came into the house did not want to bend down. He raked the hut with a burst from his tommy gun. Blood trickled out from under the bench where a child was hiding. The mother screamed and hurled herself at the soldier. He shot her too. There was not enough rolling stock. Those left behind were shot. The bodies were covered with earth and sand, carelessly. The shooting had also been careless, and people started wriggling out of the sand like worms. The NKVD men spent the whole night shooting them all over again. By the next summer, Checheno Ingushetia was dissolved; a number of Chechen and Ingush placenames were replaced with Russian ones; mosques and graveyards were destroyed, and a massive campaign of burning numerous historical Chechen texts was near complete (leaving the world depleted of what was more or less the only source of central Caucasian literature and historical texts except for sparse texts about the Chechens, Ingush, etc., not written by themselves, but by Georgians). Throughout the North Caucasus, about 700,000 (according to Dalkhat Ediev, 724,297, of which the majority, 479,478, were Chechens, along with 96,327 Ingush, 104,146 Kalmyks, 39,407 Balkars and 71,869 Karachais), died along the trip, and the extremely harsh environment of Central Asia (especially considering the amount of exposure) killed many more. The NKVD gives the statistic of 144,704 people killed in 1944–1948 alone (death rate of 23.5% per all groups), though this is dismissed by many authors such as Tony Wood, John Dunlop, Moshe Gammer and others as a far understatement. Estimates for deaths of the Chechens alone (excluding the NKVD statistic), range from about 170,000 to 200,000, thus ranging from over a third of the total Chechen population to nearly half being killed in those 4 years alone (rates for other groups for those four years hover around 20%). Although the Council of Europe has recognized it as a "genocidal act", no country except the self declared, unrecognized Chechen Republic of Ichkeria officially recognizes the act as a genocide. During the repression period (1944–1957), deported nations were not allowed to change places without special permit taken from local authority. Names of repressed nations were totally erased from all books and encyclopedias. Chechen language libraries were destroyed, many Chechen books and manuscripts were burned.

Чечня после депортации

Чеченская Ингушская АССР была преобразована в Грозненскую область, в которую также вошли Кизлярский район и Наурский район из Ставропольского края, а части её территории были переданы Северной Осетии (часть Пригородного района), Грузинской ССР и Дагестанской АССР. Значительная часть пустующего жилья была предоставлена беженцам из охваченных войной западных районов Советского Союза. Турки-месхетинцы отказались селиться в чужих домах, хотя обе эти группы ранее проживали в этом регионе. В 1949 году советские власти воздвигли в Грозном памятник русскому генералу XIX века Алексею Ермолову. На постаменте была выгравирована надпись: «Нет народа под солнцем более подлого и вероломного, чем этот». Местам были присвоены новые, русские названия. Советские власти использовали чеченские надгробья, некоторые из которых имели историю в несколько столетий, для строительства пешеходных переходов, фундаментов домов, свинарников и других построек. В 1991 году Джохар Дудаев, в символическом жесте, направил чиновников собрать эти утерянные надгробия, многие из которых лишились первоначальных надписей, и возвести из них стену. Эта стена должна была символизировать как чеченское раскаяние за прошлое, так и стремление, во имя памяти предков, построить наилучшую возможную Чеченскую Республику и усердно трудиться ради будущего. На стене была сделана надпись: «Мы не сломлены, мы не плачем, мы никогда не забудем», а на табличках были изображены места массовых убийств, такие как Хайбах. В настоящее время правительство Кадырова переместило эту стену, что вызвало широкие общественные споры.

Возвращение

В 1957 году, спустя четыре года после смерти Сталина в 1953 году, Совет Министров принял указ, разрешающий репрессированным народам свободно перемещаться по Советскому Союзу. Многие изгнанные чеченцы воспользовались этой возможностью, чтобы вернуться на историческую родину. Это породило дискуссии о восстановлении чеченской автономии на Северном Кавказе. Первый секретарь Грозненского обкома КПСС Александр Яковлев поддержал эту идею, но предложил временную автономию в Казахстане, ссылаясь на недостаточность ресурсов в области для размещения репатриантов (большинство бывших чеченских домов были заняты беженцами из западных районов СССР). Чеченцы и ингуши уже возвращались на родину десятками тысяч в течение нескольких лет до официального объявления; после осуждения сталинизма Хрущевым, темпы возвращения возросли экспоненциально. К 1959 году почти все чеченцы и ингуши вернулись. В 1957 году Чеченская Ингушская АССР была официально восстановлена указом из Москвы, но в границах 1936 года. Например, Южная Осетия сохранила Пригородный район, а республике была "компенсирована" территория с этнически русским населением на левом берегу Терека, Наурский и Шелковской районы. Шелковский (Мохке на чеченском) фактически имел чеченские корни до казачьего вторжения, а Наурский (Ховран на чеченском) также был населен чеченцами в своих восточных частях до русского вторжения, хотя основная часть Наурского района, возможно, принадлежала кабардинцам. Тем не менее, русское население (особенно казаки) со временем стало считать эти земли своими, поскольку они не были преимущественно чеченскими (или не казачьими) на протяжении более столетия к моменту возвращения чеченцев. В XX веке несколько территорий Чечни неоднократно переходили из рук в руки. После Гражданской войны земли, населенные терскими казаками и русскими колонистами, были переданы чеченцам и ингушам в качестве награды за поддержку большевиков в борьбе с белым движением. Однако эти земли не были чужими для чеченцев и ингушей. Это были чеченские равнины и Восточный Пригородный район (или "Западная Ингушетия", в зависимости от точки зрения). Чеченские приречные низменности были неотъемлемой и, с экономической точки зрения, необходимой частью исторической чеченской земли – настолько, что даже когда казачьи поселенцы вытеснили коренное население, кланы сохранили номинальную собственность в соответствии с чеченской клановой системой, которую они де-факто восстановили после революции. Что касается Восточного Пригородного района, то он был просто передан под власть осетин (во время Кавказской войны в качестве награды за предательство соседей), но все еще был населен преимущественно ингушами, хотя в некоторых районах осетины действительно вытеснили или уничтожили коренное население. Возвращение этих двух регионов вызвало гнев осетин и казаков, несмотря на то, что их "владение" этими территориями оспаривалось не только системой кланового землевладения вайнахов, но и тем фактом, что они прожили там всего около полувека, в отличие от многотысячелетнего проживания вайнахов в этих двух регионах. Присутствие осетин в Восточном Пригородном районе датируется лишь XIX веком, когда расширение осетин было поощрено (и поддержано) российским государством за счет ингушей (см. осетино-ингушский конфликт). Даже столица Северной Осетии, Владикавказ (в Пригородном районе), была фактически построена на месте ингушского города Заур. Кроме того, как отмечено на этой странице, присутствие вайнахов в регионе Терека имеет древнее происхождение (несмотря на многочисленные конфликты с тюркскими поселенцами, начавшиеся с монгольских вторжений). Кроме того, самый восточный регион Чечни, Аккия, земля аккинских чеченцев, была отнята у Чечни и передана Дагестану. Как и в Восточном Пригородном районе, чеченцев депортировали в Сибирь и Среднюю Азию, а их дома были заселены (буквально) лакцами и аварцами, с которыми они до сих пор оспаривают земли Аккии.

In 1957, four years after Stalin's death in 1953, the Soviet of Ministers passed a decree allowing repressed nations to freely travel in the Soviet Union. Many exiled Chechens took this opportunity to return to their ancestral land. This caused talk of a restoration of Chechen autonomy in the Northern Caucasus, the first secretary of the Grozny Oblast CPSU committee, Alexander Yakovlev, supported this idea, but pushed for a temporary autonomy in Kazakhstan, citing the insufficient resources in the province to house the re patriated peoples (most of the former Chechen houses were settled by refugees from western USSR). Chechens and Ingush had already been returning to their homeland in the tens of thousands for a couple of years before the announcement; after Khruschev's denunciation of Stalin, the rate of return increased exponentially. By 1959, almost all Chechens and Ingush had returned. In 1957, the Chechen Ingush ASSR was officially restored by a decree directly from Moscow, but in previous 1936 borders. For example, South Ossetia kept the Prigorodny District, instead the republic was "compensated" with ethnic Russian territory on the left bank Terek, Naursky district and Shelkovsky Districts. Shelkovsky (Moxne in Chechen) in fact had a Chechen heritage before the invasion of the Cossacks, and Naursky (called Hovran in Chechen) also had Chechens in its Eastern regions before the Russian invasion, though the bulk of Naursky may have been instead Kabardins. Nonetheless, the Russian populace (especially the Cossacks) had come, over the years, to view the lands as being theirs, as they had not been dominantly Chechen (or anything besides Cossack) for well over a century at the time of the return of the Chechens. In the 20th century, several territories of Chechnya changed their owners several times. After the Russian Civil War, lands populated by Terek Cossacks and Russian colonists were granted to Chechens and Ingush as a reward for their support of the Bolsheviks against the White movement. However, these were not lands foreign to Chechens and Ingush. Namely, they were the Chechen lowlands and East Prigorodny (or "West Ingushetia", depending on point of view). The Chechen river lowlands were an integral and indeed, necessary from an economic perspective, part of the historical Chechen nation's land—to the point that even while Cossack settlers had forced the native inhabitants out, the clans retained nominal ownership per the Chechen clan system, which they regained de facto after the revolution. Likewise, with East Prigorodny, it had simply had been transferred to Ossete rule (during the Caucasian War as a reward for the Ossete's treachery of their neighbors) but was still populated mainly by Ingush, though in some areas the Ossetes had indeed forced the original population out or otherwise eradicated it. The return of these two regions angered the Ossetes and the Cossacks, despite the fact that their "ownership" of the regions was disputed not only by the clan land ownership system of the Vainakh populace, but also by the fact that they had only lived there for barely half a century, as opposed to the multiple millennia of Vainakh habitation of the two regions. Ossete presence in East Prigorodny dated back only to the 19th century, when Ossete expansion was encouraged (and aided) by the Russian state at the expense of the Ingush (see Ossetian Ingush conflict). Even the North Ossetian capital of Vladikavkaz (in Prigorodny) was actually built on the site of the Ingush town of Zaur. Likewise, as noted on this page, Vainakh presence in the Terek region is ancient in origin (despite a mass of conflicts with Turkic settlers originating with the Mongol Invasions In addition, the easternmost region of Chechenia, Akkia, the land of the Akki Chechens, was taken from Chechnya, and given to Dagestan. Just as had happened in East Prigorodny, the Chechens were sent to Siberia and Central Asia, and their homes were filled (literally) with Laks and Avars, with whom they still dispute the lands of Akkia.

Этническая напряженность

Когда чеченцы и ингуши вернулись на родину, они обнаружили, что другие народы живут в их домах и на их земле, буквально. Неудивительно, что вернувшиеся враждебно относились к другим этническим группам – осетинам, русским, лакам, кумыкам и аварцам, которые были переселены на земли, принадлежавшие им ранее. В случае конфликта между осетинами и ингушами в Пригородном районе, и между русскими/казаками и чеченцами в северной части Чечни, конфликты тлели и неоднократно угрожали перерасти в насилие (и действительно, это случалось не раз). В отношении Аккии, между чеченцами с одной стороны и лаками, кумыками и аварцами с другой, было больше взаимопонимания, не из-за исторических контактов и общей религии, а скорее потому, что чеченцы знали: дагестанцы не переехали на их землю по собственному желанию, а были вынуждены. Однако конфликт вокруг Аккии до сих пор не разрешен, несмотря на усилия обеих сторон найти компромисс. Многие вернувшиеся чеченцы были расселены в прибрежных степных районах, а также в самом Грозном, а не в исторических горных районах. Цель этого (и, собственно, включения Шелковской и Наурского районов в Чечено-Ингушскую АССР) заключалась в попытке насильственной ассимиляции чеченцев, отдалив их от гор и напоминаний об "их древней борьбе", и смешав их с предположительно более лояльными русскими, чтобы они не могли восстать без противодействия. В конечном итоге, попытка сделать Чечено-Ингушетию более многонациональной, чтобы ослабить потенциал национального пробуждения и восстания, провалилась из-за значительно более высокой рождаемости у вайнахов. Однако это удалось углубить и возобновить этнический конфликт между чеченцами и русскими. Русские, возмущенные вопросами о собственности на землю (они стали считать земли, на которых поселились, "своими") и конкуренцией за рабочие места, устроили беспорядки еще в 1958 году. Во время грозненских беспорядков 1958 года русские захватили здания центрального правительства и потребовали либо восстановления Грозненской области, либо создания нетитулярной автономии, депортации чеченцев и ингушей, установления "русской власти", массового обыска и разоружения вайнахов, прежде чем советские правоохранительные органы разогнали бунтовщиков. 27 августа 1958 года генерал-майор Степанов из Военной авиационной школы выдал ультиматум местному советскому правительству, требуя отправить чеченцев обратно в Сибирь и Среднюю Азию, иначе его русские "разорвут их на части". По словам социолога Георгия Дерлугяна, экономика Чеченской Республики Ингушской была разделена на две сферы, подобно французским поселенцам, правившим Алжиром: в русской сфере были все рабочие места с более высокой заработной платой, а нерусские систематически исключались из всех государственных должностей. Русские (а также украинцы и армяне) работали в образовании, здравоохранении, нефтяной промышленности, машиностроении и социальной сфере. Нерусские (за исключением украинцев и армян) работали в сельском хозяйстве, строительстве и на множестве нежелательных работ, а также в так называемом "неформальном секторе" (то есть незаконном, из-за массовой дискриминации в легальном секторе). Явные чеченские национальные движения были созданы годом позже, в частности, Демократическая партия Вайнахов (ДПВ, хотя ее цель – создание единого государства вайнахов – завершилась в 1993 году с отделением Ингушетии), и ее профсоюз, названный (как ни странно) Барт (единство на чеченском языке), созданный в 1989 году. Первой задачей, с которой столкнулись чеченские историки, стало разоблачение русского мифа о добровольном присоединении чеченцев и ингушей к России. Большая часть идеологии пришла непосредственно из стран Балтии (особенно из Эстонии), где чеченцы с возрастающим восхищением наблюдали за успехом националистических движений возрождения. Чеченские националистические движения начали действовать против Завгаева; в 1990 году высоконационалистичный бывший советский летчик Джохар Дудаев был избран главой Всенародного конгресса чеченского народа, который стал рупором чеченской оппозиции. Из Москвы также поступали некоторые сигналы, которые чеченцы – наряду с другими – расценивали как "зеленый свет". Одним из наиболее значительных из них стало решение Верховного Совета от 26 апреля 1990 года о предоставлении АССР в составе России "полной полноты государственной власти" и приравнивании их к союзным республикам, которые имели (по крайней мере, номинальное) право на отделение. В августе 1990 года, во время предвыборной кампании на пост президента РСФСР, Борис Ельцин заявил АССР: "Берите столько суверенитета, сколько сможете выдержать". 25 ноября 1990 года первый Чеченский национальный конгресс провозгласил "законный суверенитет" "Чеченской Республики Нохчийчо". Через два дня, 27 ноября, Верховный Совет выразил согласие с этим, провозгласив суверенитет Чечено-Ингушетии и заявив о готовности вести переговоры с Россией на равных, подняв Чечню до уровня Грузии, Азербайджана и Армении – то есть союзной республики. К этому моменту чеченские коммунисты начали поддерживать "полный суверенитет как минимум", что означало, что абсолютно все основные партии в Чечне, включавшие чеченцев – ДПВ, "зеленые", коммунисты, Исламская партия пути и светский Народный фронт Чечено-Ингушетии (по образцу азербайджанского) – поддерживали суверенитет, если не полную независимость. Решающий шаг был сделан 22 августа 1991 года, через три дня после начала августовского путча. Правительственные здания были захвачены политическими группами, представлявшими широкий спектр чеченской политики, за исключением сторонников Завгаева: "зеленые", исламисты, националисты, либералы и даже некоторые коммунисты. Погиб только один человек – чиновник, который выпрыгнул, упал или был столкнут из окна. Завгаев был вынужден уйти в отставку.

When the Chechens and Ingush returned to their homeland, they found other peoples living, quite literally, in their houses and on their land. Unsurprisingly, the returnees viewed the other ethnicities—Ossetes, Russians, Laks, Kumyks, and Avars—that had been moved onto the lands that had been theirs before with hostility. In the case of the conflict between Ossetes and Ingush in Prigorodny, and between the Russians/Cossacks and Chechens in northern Chechnya, the conflicts simmered and threatened to boil over into violence many times (and actually did more than once). In the case of Akkia, there was more understanding between the Chechens on one side and the Laks, Kumyks and Avars on the other, not because of their historical contacts and shared religion, but rather because the Chechens knew that the Dagestanis had not moved onto their land by choice, but rather were forced to. However, the conflict over Akkia to this day is not resolved, despite efforts by both sides to find a middle ground. Many returning Chechens were settled in the lowland steppe regions, and in Grozny itself rather than the historical mountainous districts. The goal of this (and, indeed, adding Shelkovskaya and Naursky to Checheno Ingushetia) was to try to forcefully assimilate the Chechens by keeping them away from the mountains and reminders of "their ancient struggles", and to keep them mixed in with supposedly more loyal Russians so they could not rebel without a counter force present. Ultimately, the attempt to make Checheno Ingushetia more multi ethnic in order to weaken the potential for national awakening and uprising failed, however, due to the Vainakh's much higher birthrate. It did however succeed in deepening and renewing ethnic conflict between Chechens and Russians. The Russians, angered by issues over land ownership (they had come to view the lands they had settled as "theirs") and job competition, rioted as early as 1958. In the 1958 Grozny riots, the Russians seized the central government buildings and demanded either a restoring of Grozny Oblast, or a creation of a non titular autonomy, re deportation of the Chechens and Ingush, establishment of "Russian power", mass search and disarming of the Vainakh, before Soviet law enforcement dispersed the rioters. On August 27, 1958, Major General Stepanov of the Military Aviation School issued an ultimatum to the local Soviet government that the Chechens must be sent back to Siberia and Central Asia or otherwise his Russians would "tear (them) to pieces". According to sociologist Georgi Derluguian, the Checheno Ingush Republic's economy was divided into two spheres, much like French settler ruled Algeria: the Russian sphere had all the jobs with higher salaries, and non Russians were systematically kept out of all government positions. Russians (as well as Ukrainians and Armenians) worked in education, health, oil, machinery, and social services. Non Russians (excluding Ukrainians and Armenians) worked in agriculture, construction, and a long host of undesirable jobs, as well as in the so called "informal sector" (i. e., illegal, due to the mass discrimination in the legal sector). Explicitly Chechen national movements were established a year later, notably including the Vainakh Democratic Party (VDP, though its goal of a unified Vainakh state ended in 1993 with Ingushetia's secession), and its trade union, named (of all things) Bart (unity in Chechen), established in 1989. The first target for Chechen historians to handle was the Russian fabricated myth of Chechens and Ingush voluntarily joining Russia. Much of the ideology came directly from the Baltic (especially Estonia), where Chechens observed with increasing admiration the success of nationalist revival movements. The Chechen nationalist movements began to act against Zavgayev; in 1990, the highly nationalistic former Soviet aviator Dzhokhar Dudayev was elected head of the All National Congress of the Chechen People which became the mouthpiece of the Chechen opposition. There were also some signs from Moscow that the Chechens – as well as others – read as a green light. One of the most significant of these was on April 26, 1990, when the Supreme Soviet declared that the ASSRs within Russia get "the full plenitude of state power", and put them on the same levels as Union Republics, which had the (at least nominal) right to secession. In August 1990, while campaigning for presidency of the RSFSR, Boris Yeltsin famously told ASSRs to "take as much sovereignty as [they] could stomach" back from Russia. On November 25, 1990, the first Chechen National Congress declared the "rightful sovereignty" of the "Chechen Republic of Noxçi ço". Two days later, on November 27, the Supreme Soviet declared its agreement with this by declaring Checheno Ingushetia's sovereignty and adding that it would negotiate with Russia on equal footing, raising Chechnya to the level of Georgia, Azerbaijan and Armenia – that is, a Union Republic. At this point, the Chechen Communists had begun supporting "full sovereignty at a minimum", meaning utterly every major party in Chechnya that included Chechens – the VDP, the Greens, the Communists, the Islamic Path Party, and the secularist Popular Front of Checheno Ingushetia (modeled off that of Azerbaijan) – supported sovereignty, if not full independence. The decisive move came on August 22, 1991, three days after the beginning of the August Coup. Government buildings were stormed by political groups representing the broad swathe of Chechen politics with the sole exception of Zavgayev: the Greens, the Islamists, the Nationalists, the Liberals, and even some of the Communists. Only one person died, a government official who jumped, fell, or was pushed out of a window. Zavgayev was forced to resign.

Распад Советского Союза и его последствия

После распада Советского Союза ситуация в Чечне стала неопределенной. Ниже приведена хронология того времени: 2 сентября 1991 года российская исламская комиссия Кавказа заявила, что исполнительный комитет нелегитимен и что действия комитета неизбежно приведут к кровопролитию. 6 сентября 1991 года здание Верховного Совета было занято охраной Джохара Дудаева, которая отстранила марионеточного Завгаева. 15 сентября 1991 года состоялось последнее заседание Верховного Совета Чеченской Республики Ингуш, и он принял решение о самороспуске (по просьбе охраны Дудаева). 1 октября 1991 года часть бывших депутатов решила разделить республику на Чеченскую Республику и Ингушскую Республику. Этот шаг был в конечном итоге поддержан большинством (90%) ингушских избирателей, и Дудаев предпочел разрешить мирное разделение Чеченской Ингушетии на Чечню и Ингушетию. 27 октября 1991 года был проведен референдум о независимости, на котором проголосовало подавляющее большинство населения (72%), и большинство высказалось за (более 90% избирателей, то есть по крайней мере около 64% населения одобрили независимость). Хасбулатов оспорил результаты, заявив, что выборы были недемократичными (хотя, по-видимому, он их и организовал). 1 ноября 1991 года Дудаев издал указ о независимости Чечни (Указ об "Об объявлении суверенитета Чеченской Республики с 1 ноября 1991 г."). Международный комитет по правам человека не зафиксировал нарушений, хотя Данлоп отметил, что, вероятно, в выборах были некоторые недостатки, но ссылается на наблюдателя, антрополога Арутюнова (который заявил, что примерно 60-70% населения Чечни поддерживало независимость в то время), и тем не менее, это можно "рассматривать как выражение волеизъявления чеченского народа". 2 ноября 1991 года состоялось 5-е Собрание народных депутатов РСФСР (российский парламент того времени). Была принята резолюция, признающая Чеченский Верховный Совет и Президента нелегитимными. С 1991 по 1994 год десятки тысяч людей нечеченской этнической принадлежности покинули республику, опасаясь и в некоторых случаях сообщая о насилии и дискриминации в отношении нечеченского населения, состоящего в основном из русских, украинцев и армян (ситуацию усугубляло их невключение в систему чеченских кланов, которая в определенной степени защищает своих членов от преступности). Годы независимости 1991–1994 для "Чеченской Республики Ичкерия" были отмечены растущей напряженностью с Россией, ухудшением экономики (из-за российской экономической блокады и неэффективной экономической политики Дудаева, которую даже его собственный министр экономики признавал неудачной), а также все более нестабильной и разобщенной внутренней политической ситуацией, при этом часть оппозиции финансировалась Россией (см. ниже), а правительство в Грозном прибегало к все более жестким мерам. В 1991–1993 годах из Чечни бежало 90 000 человек (в основном русские и украинцы) из-за опасений и, возможно, реальных проявлений этнической напряженности (ситуацию усугубляло их невключение в чеченскую клановую систему, которая в определенной степени защищает своих членов от преступности). Однако эта оппозиция не выступала против независимости Чечни от России; она просто выступала против Дудаева. В 1995 году (во время войны) один из ключевых оппозиционных деятелей эпохи независимости, Халид Делмаев, заявил, что считает, что создание чеченской государственности можно отложить, но избежать этого не удастся. Российское федеральное правительство отказалось признать чеченскую независимость и предприняло несколько попыток установить полный контроль над территорией Чеченской Республики. Россия активно финансировала чеченскую оппозицию правительству Дудаева, но даже члены оппозиции заявляли, что не обсуждался вопрос о том, должна ли Чечня отделяться от России; был только один вариант – отделение, как сообщал в 1992 году наблюдатель газеты Moscow News. Федеральное правительство поддержало неудачный переворот, направленный на свержение Дудаева в 1994 году. Тайные попытки России свергнуть Дудаева с помощью вооруженных чеченских оппозиционных сил привели к неоднократным неудачным штурмам города. Первоначально Москва поддерживала политическую оппозицию Умара Автурханова "мирным путем" (то есть не вооружая их и не подстрекая к попытке переворота). Однако в 1994 году ситуация изменилась, когда Россия начала вооружать и оказывать помощь оппозиции. В августе 1994 года Автурханов атаковал Грозный, но был отбит сначала жителями Чечни, к которым затем присоединились правительственные войска Грозного, а российские вертолеты прикрывали его отступление. 28 сентября один из этих вертолетов был сбит, а его российский пилот попал в плен к чеченскому правительству. Последняя попытка, предпринятая 26 ноября 1994 года, закончилась захватом 21 члена экипажа танков российской армии, тайно нанятых в качестве наемников ФСК (бывшей КГБ, вскоре переименованной в ФСБ); их захват часто приводился в качестве одной из причин решения Бориса Ельцина о начале открытой интервенции. В то же время грозненский аэропорт и другие объекты подверглись бомбардировке с самолетов без опознавательных знаков. Россия решила вторгнуться в Чечню, чтобы восстановить контроль федерального правительства в Москве.

After the demise of the Soviet Union, the situation in Chechnya became unclear. Below is the chronology of that time:
On September 2, 1991, the Russian installed Islamic board of the Caucasus, claiming that the executive committee was not legitimate and that actions of the committee would inevitably lead to bloodshed. On September 6, 1991, the building of the Supreme Soviet was occupied by Dzhokhar Dudayev's guards, who removed the puppet Zavgayev. On September 15, 1991, a last session of the Supreme Soviet of the Chechen Ingush Republic took place, and it decided to dissolve itself (under the request of Dudayev's guards). On October 1, 1991, some of the ex deputies decided to divide the republic into the Chechen Republic and the Ingush Republic. This move was eventually supported by a majority (90%) of Ingush voters, and Dudayev opted to allow the peaceful division of Checheno Ingushetia into Chechnya and Ingushetia. On October 27, 1991, a referendum on independence was held, with a large majority (72%) of the populace voting and a majority approval (over 90% of voters, meaning at least about 64% of the populace approved independence). Khasbulatov contested the results, claiming that the elections were un democratic (despite the fact that he organized them, apparently). On November 1, 1991, Dudayev issued a decree of Chechen independence (Указ об "Об объявлении суверенитета Чеченской Республики с 1 ноября 1991 г.") The International Committee on Human Rights did not report any violations, though Dunlop stated that though there probably were some flaws in the election, he cites the observer, anthropologist Arutyunov (who stated that roughly 60 70% of the population of Chechnya supported independence at the time) it could nonetheless "be regarded as an expression of Chechen popular will." On November 2, 1991, the 5th Assembly of People's Deputies of RSFSR (the Russian parliament of that time) took place. A resolution was issued stating that the Chechen Supreme Soviet and President were not legitimate. From 1991 to 1994 tens of thousands of people of non Chechen ethnicity left the republic amidst fears and in some cases reports of violence and discrimination against the non Chechen population, made up of mostly Russians, Ukrainians and Armenians (the situation was exacerbated by their lack of incorporation into the Chechen clan system, which protects its members to a degree from crime, as well). The independence years of 1991–94 for the "Chechen Republic of Ichkeria" were marked by growing tension with Russia, a declining economy (due both to a Russian economic blockade and due to Dudayev's poor economic policies described as such even by his own economic minister), and an increasingly unstable and divided internal political scene, with parts of the opposition being armed by Russia (see below) while the government in Grozny resorting to more and more drastic measures. 90,000 people (mainly Russians and Ukrainians) fled Chechnya during 1991–93 due to fears of, and possibly actual manifestation of ethnic tension (the situation was exacerbated by their lack of incorporation into the Chechen clan system, which protects its members to a degree from crime, as well).). However, this opposition did not oppose Chechnya's independence from Russia; it simply opposed Dudayev. In 1995 (during the war), one of the major opposition figures of the independence era, Khalid Delmayev, stated that he believed that Chechen statehood could be postponed, but could not be avoided. The Russian federal government refused to recognize Chechen independence and made several attempts to take full control of the territory of the Chechen Republic. Russia actively funded the Chechen opposition to Dudayev's government, but nonetheless, even members the opposition stated that there was no debate on whether Chechnya should be separate from Russia; there was one option: secession, as reported in 1992 by an observer for Moscow News. The federal government supported a failed coup designed to overthrow Dudayev in 1994. The covert Russian attempts of overthrowing Dudayev by a means of an armed Chechen opposition forces resulted in repeated failed assaults on the city. Originally, Moscow had been backing the political opposition of Umar Avturkhanov "peacefully" (i. e. not arming them and encouraging them to wage an attempted coup). However, this changed in 1994 when Russia started arming and assisting the opposition. In August 1994 Avturkhanov attacked Grozny, but was repelled first by Chechen citizens who were then joined by Grozny government troops and Russian helicopters covered his retreat. On September 28, one of these helicopters was indeed shot down and its Russian pilot was held as a prisoner of war by the Chechen government. The last one on 26 November 1994 ended with capture of 21 Russian Army tank crew members, secretly hired as mercenaries by the FSK (former KGB, soon renamed FSB); their capture was sometimes cited as one of the reasons of Boris Yeltsin's decision to launch the open intervention. In the meantime, Grozny airport and other targets were bombed by unmarked Russian aircraft. Russia then decided to invade Chechnya to reestablish control by the federal government in Moscow.

Первая чеченская война (1994-1996)

Российские федеральные войска захватили Грозный в ноябре 1994 года. Хотя войска добились некоторых первоначальных успехов, федеральные военные допустили ряд критических стратегических ошибок в ходе кампании в Чечне и были широко признаны некомпетентными. Под руководством Аслана Масхадова сепаратисты успешно проводили партизанские операции в лесистой и горной местности. К марту 1995 года Аслан Масхадов стал лидером чеченского сопротивления. В начале 1995 года Россия впервые назначила правительство с Хаджиевым в качестве главы и Автурхановым в качестве заместителя. Гантёмиров также был восстановлен в должности мэра Грозного. Однако позже осенью того же года Хаджиева сменил Доку Завгаев, бывший глава республики, бежавший после революции 1990–1991 годов, возглавляемой Дудаевым. Он был крайне непопулярен не только среди чеченцев, но и среди русской диаспоры, которая прозвала его «Доку Аэропортович» за то, что он редко покидал российскую авиабазу в Ханкале. По данным, предоставленным самим Счетным комитетом российского правительства, ему было выделено 12,3 триллиона рублей только за первые два месяца в республике, обедневшей из-за войны и кровопролития. Несмотря на то, что поначалу русские имели преимущество, несмотря на решительное сопротивление местного чеченского населения, на середине войны сепаратистское правительство Чечни выступило с заявлением с призывом о помощи. Они получили её как из исламского мира (с притоком арабов), так и, что более заметно, из бывших советских государств и стран-сателлитов: прибалтийских народов, эстонцев, румын, азербайджанцев, дагестанцев, черкесов, абхазов, грузин, поляков, украинцев, белорусов, венгров и даже некоторых русских, прибывших, чтобы помочь так называемому «делу свободы», провозглашаемому чеченским правительством. Чеченская диаспора также вернулась, подобно событиям во время Первой Нагорно-Карабахской войны, чтобы помочь своему «daymokhk» (отчизне). Вместе с новыми войсками поступило новое оружие, и с этого момента ситуация изменилась: российская армия становилась всё более мятежной и теряла боевой дух, в то время как антироссийская сторона становилась сильнее и увереннее (см. также: Первая чеченская война, об этом явлении). В июне 1995 года чеченские боевики захватили больницу в южном российском городе Будённовске (Ставропольский край), взяв в заложники более 1000 человек. Федеральные силы дважды пытались штурмовать больницу, но потерпели неудачу; боевикам разрешили уйти после освобождения заложников. Этот инцидент, телерепортажи о военных преступлениях и массовых разрушениях, а также последовавшая за этим деморализация федеральной армии привели к выводу федеральных войск и началу переговоров 21 марта 1996 года. Президент Дудаев был убит в результате российского ракетного удара 21 апреля 1996 года, и вице-президент Зелимхан Яндарбиев стал президентом. Переговоры о независимости Чечни неоднократно возобновлялись и, наконец, были окончательно прерваны в августе 1996 года, что привело к окончанию войны и выводу федеральных войск. На поздних этапах Первой чеченской войны произошел крупный исход невайнахского населения. В случае с изначально 200 000-й русской общины это обычно объясняется ростом антирусских настроений среди населения вайнахов, которые подавлялись во время правления Дудаева (который, несмотря на призывы к чеченскому национализму и сецессии, был носителем русского языка и, что самое главное, был женат на русской) и в некоторых случаях поддерживал Россию.

Russian federal forces overran Grozny in November 1994. Although the forces achieved some initial successes, the federal military made a number of critical strategic blunders during the Chechnya campaign and was widely perceived as incompetent. Led by Aslan Maskhadov, separatists conducted successful guerrilla operations from the forested and mountainous terrain. By March 1995, Aslan Maskhadov became leader of the Chechen resistance. Russia first appointed in early 1995 a government with Khadzhiyev as ruler and Avturkhanov as deputy. Gantemirov was also restored to his position as mayor of Grozny. However, later in the fall of that year, Khadzhiyev was replaced with Doku Zavgayev, the former head of the republic who had fled after the Dudayev led revolution in 1990–1991. He was extremely unpopular not only among the Chechens, but also among even the Russian diaspora, who nicknamed him "Doku Aeroportovich" because he rarely ever left the Russian run airbase in Khankala. By statistics given by the Russian government itself's Audit Committee, he was allocated 12.3 trillion rubles in the first two months alone in a republic now impoverished by war and bloodshed. Although at first, the Russians had the upper hand despite determined homegrown Chechen civilian resistance, halfway through the war, the separatist Chechen government released a statement calling for help. They received it both from the Islamic world (with numbers of Arabs streaming in), but more prominently from former Soviet states and satellites, with Baltic peoples, Estonians, Romanians, Azeris, Dagestanis, Circassians, Abkhaz, Georgians, Poles, Ukrainians, Belarusians, Hungarians, and even a few Russians streaming in to aid the so called "cause of freedom" that the Chechen government professed. Diaspora Chechens also returned, as parallel to the First Nagorno Karabakh War, to aid their "daymokhk" (fatherland). With the new troops also came new weaponry, and from this point forward, the tables were turned, with the Russian army becoming more and more mutinous and lacking of morale, while the anti Russian side was growing stronger and more confident (see also: First Chechen War, on this phenomenon). In June 1995, Chechen guerrillas occupied a hospital in the southern Russian town of Budyonnovsk (in Stavropol Krai), taking over 1,000 hostages. Federal forces attempted to storm the hospital twice and failed; the guerrillas were allowed to leave after freeing their hostages. This incident, televised accounts of war crimes and mass destruction, and the resulting widespread demoralization of the federal army, led to a federal withdrawal and the beginning of negotiations on March 21, 1996. Separatist President Dudayev was killed in a Russian rocket attack on April 21, 1996, and the Vice president Zelimkhan Yandarbiyev became president. Negotiations on Chechen independence were repeatedly finally tabled in August 1996, leading to the end of the war and withdrawal of federal forces. In the later stages of the First Chechen War, a large exodus of non Vainakhs occurred. In the case of the originally 200,000 strong Russian minority, this is usually cited as a result of growing anti ethnic Russian sentiment among the Vainakh populace, which had been suppressed during the rule of Dudayev (who, despite appealing to Chechen nationalism and secession, was a native speaker of Russian, and most importantly was married to a Russian), who in some cases supported Russia.

Междувоенный период: 19961999

В 1997 году Аслан Масхадов с большим отрывом выиграл выборы, выступая как умеренный политик, который объединит различные фракции чеченского общества, но при этом установит Чечню как независимое и светское государство, ориентируясь скорее на Запад, чем на Ближний Восток, а также обеспечит безопасность Ичкерии от нового вооруженного конфликта с Россией, поддерживая относительно позитивные отношения. Платформа Яндарбиева предусматривала создание явно исламского государства с частичным применением законов шариата и преимущественно исламофильскую внешнюю политику. Басаев же настаивал на том, чтобы меньше внимания уделять получению иностранной поддержки и признанию, а больше – восстановлению собственной армии Ичкерии. Несмотря на критику политики Яндарбиева в отношении радикальных исламских группировок, Басаев заявил, что нападения на российскую территорию за пределами Чечни должны осуществляться, если это необходимо для того, чтобы напомнить России о том, что Ичкерия – не легкая добыча. К 1997 году, как показали результаты выборов, политика Масхадова, основанная на относительной умеренности и ориентации на Запад в поисках помощи, пользовалась наибольшей популярностью, хотя он также завоевал значительную поддержку благодаря своему статусу героя войны. Явка на выборах составила 79,4%, при этом 59,3% проголосовали за Масхадова, 23,5% – за Басаева и 10,1% – за Яндарбиева. Россия продолжала выделять средства на реабилитацию республики, а также выплачивать пенсии и финансировать школы и больницы. Однако значительная часть этих средств не доходила до места назначения, их исчезновение связывали с хищениями со стороны российских или чеченских чиновников и полевых командиров. Экономика была разрушена. В Чечне оставались две российские бригады. Аслан Масхадов пытался сосредоточить власть в своих руках, чтобы укрепить авторитет, но ему не удавалось создать эффективное государство или функционирующую экономику. Он стремился привлечь иностранные инвестиции в нефтяную промышленность Чечни и восстановление Грозного. Разрушения, вызванные войной, и отсутствие экономических возможностей привели к тому, что многие вооруженные бывшие боевики остались без средств к существованию, кроме как путем дальнейшего насилия. Похищения людей, грабежи и убийства чеченцев и приезжих, в частности, убийство четырех сотрудников British Granger Telecom в 1998 году, подорвали возможности привлечения иностранных инвестиций и усилия Масхадова по достижению международного признания независимости. Похищения стали обычным явлением в Чечне, принеся более 200 миллионов долларов за три года независимости этого хаотичного молодого государства, хотя жертвы редко убивались. В 1998 году было похищено 176 человек, и 90 из них были освобождены в течение того же года, согласно официальным данным. Имели место публичные казни преступников. Под давлением своих исламистских оппонентов и стремясь к национальному согласию, Масхадов разрешил провозглашение Исламской Республики Ичкерия в 1998 году и введение системы правосудия, основанной на шариате. Президент Масхадов начал масштабную кампанию против похитителей заложников, и 25 октября 1998 года Шадид Баргишев, главный чеченский чиновник по борьбе с похищениями, был убит в результате взрыва автомобиля с дистанционным управлением. Коллеги Баргишева заявили, что они не позволят запугать себя этим нападением и продолжат наступление. Другие чиновники, занимающиеся борьбой с похищениями, обвинили в нападении Баргишева в недавнем успехе в освобождении нескольких заложников, включая 24 российских солдат и английскую пару. Масхадов возложил вину за всплеск похищений в Чечне на неустановленные "внешние силы" и их чеченских подручных, предположительно тех, кто присоединился к пророссийским силам во время второй войны. Некоторые из похищенных (большинство из которых были не чеченцами) продавались в рабство чеченским семьям. Их открыто называли рабами и заставляли терпеть голод, избиения и часто увечья. Годы независимости сопровождались политическим насилием. 10 декабря Мансур Тагиров, главный прокурор Чечни, исчез, возвращаясь в Грозный. 21 июня глава чеченской службы безопасности и командир боевиков смертельно ранили друг друга в результате ссоры. Внутреннее насилие в Чечне достигло пика 16 июля 1998 года, когда в городе Гудермес вспыхнули бои между силами Национальной гвардии Масхадова во главе с Сулимом Ямадаевым (который присоединился к пророссийским силам во второй войне) и боевиками; по сообщениям, погибло более 50 человек, и в Чечне было объявлено чрезвычайное положение. Масхадов не смог обеспечить безопасность нефтепровода, проходящего по территории Чечни из Каспийского моря, а незаконная откачка нефти и акты саботажа лишили его режим жизненно важных доходов и вызвали недовольство в Москве. В 1998 и 1999 годах Масхадов пережил несколько покушений, в которых обвинялись российские спецслужбы.

In 1997, Aslan Maskhadov comfortably won the election, campaigning as a moderate who would unite the various factions within Chechen society, but establish Chechnya as an independent and secular state, aligning itself with the West more than with the Middle East, as well as keeping Ichkeria safe from another armed conflict with Russia by maintaining relatively positive relations. Yandarbiyev's platform was an explicitly Islamic state with some implementation of sharia law, and a largely Islamophilic foreign policy. Basayev, finally, insisted on focusing less on gaining foreign support and recognition and more on rebuilding Ichkeria's own military. Basayev, despite criticizing Yandarbiyev's policy towards radical Islamic groups, stated that attacks on Russian territory outside Chechnya should be executed if it is necessary to remind Russia that Ichkeria was not a pushover. At the point of 1997, as evidenced from the election, Maskhadov's policy of relative moderation and looking West for help was most popular, though he gained considerable following because of his status as a war hero. The results of the election were a 79.4% turnout, with 59.3% voting for Maskhadov, 23.5% voting for Basayev and 10.1% voting for Yandarbiyev. Russia continued to send money for the rehabilitation of the republic; it also provided pensions and funds for schools and hospitals. However, much of this did not arrive, its disappearance being attributed to embezzlement by either Russian or Chechen officials/warlords The economy was destroyed. Two Russian brigades were stationed in Chechnya and did not leave. Aslan Maskhadov tried to concentrate power in his hands to establish authority, but had trouble creating an effective state or a functioning economy. He attempted to attract foreign investment in Chechnya's oil industry and reconstruction of Grozny. The war ravages and lack of economic opportunities left numbers of armed former guerrillas with no occupation but further violence. Kidnappings, robberies, and killings of fellow Chechens and outsiders, most notably the killings of four employees of British Granger Telecom in 1998, weakened the possibilities of outside investment and Maskhadov's efforts to gain international recognition of its independence effort. Kidnappings became common in Chechnya, procuring over $200 million during the three year independence of the chaotic fledgling state, but victims were rarely killed. In 1998, 176 people had been kidnapped, and 90 of them had been released during the same year according to official accounts. There were several public executions of criminals. Caving to intense pressure from his Islamist foes in his desire to find a national consensus, Maskhadov allowed the proclamation of the Islamic Republic of Ichkeria in 1998 and the Sharia system of justice was introduced. President Maskhadov started a major campaign against hostage takers, and on October 25, 1998, Shadid Bargishev, Chechnya's top anti kidnapping official, was killed in a remote controlled car bombing. Bargishev's colleagues then insisted they would not be intimidated by the attack and would go ahead with their offensive. Other anti kidnapping officials blamed the attack on Bargishev's recent success in securing the release of several hostages, including 24 Russian soldiers and an English couple. Maskhadov blamed the rash of abductions in Chechnya on unidentified "outside forces" and their Chechen henchmen, allegedly those who joined Pro Moscow forces during the second war. Some of the kidnapped (most of whom were non Chechens) were sold into indentured servitude to Chechen families. They were openly called slaves and had to endure starvation, beating, and often maiming. The years of independence had some political violence as well. On December 10, Mansur Tagirov, Chechnya's top prosecutor, disappeared while returning to Grozny. On June 21, the Chechen security chief and a guerrilla commander fatally shot each other in an argument. The internal violence in Chechnya peaked on July 16, 1998, when fighting broke out between Maskhadov's National Guard force led by Sulim Yamadayev (who joined pro Moscow forces in the second war) and militants in the town of Gudermes; over 50 people were reported killed and the state of emergency was declared in Chechnya. Maskhadov proved unable to guarantee the security of the oil pipeline running across Chechnya from the Caspian Sea, and illegal oil tapping and acts of sabotage deprived his regime of crucial revenues and agitated Moscow. In 1998 and 1999 Maskhadov survived several assassination attempts, blamed on the Russian intelligence services.

Вторая чеченская война и её последствия

В августе 1999 года отступники из числа чеченских и арабских полевых командиров во главе с крупной группой боевиков вторглись в Дагестан. Возглавляемые Шамилем Басаевым и Амиром Хаттабом (которые вызывали резкое неприятие правительства в Грозном, от которого они отказались от присяги), повстанцы в течение недели сражались с российскими войсками в Дагестане, прежде чем были отброшены обратно в Чечню. 9 сентября 1999 года чеченцев обвинили в взрыве жилого комплекса в Москве и серии других взрывов по всей России. Новый премьер-министр России, Владимир Путин, расценил эти события как нарушение Хасав-Юртовского соглашения чеченской стороной. Таким образом, 1 октября 1999 года российские войска вошли в Чечню. Однако, по словам тогдашнего министра внутренних дел Сергея Степашина, вторжение в Чечню было бы осуществлено даже если бы этих событий не произошло:

Решение о вторжении в Чечню было принято в марте 1999 года. Я был готов к активному вмешательству. Мы планировали выйти на северную сторону реки Терек к августу-сентябрю [1999 года]. Это [война] произошло бы независимо от взрывов в Москве. Путин не открыл ничего нового. Можете спросить его об этом. Он в то время был директором ФСБ и располагал всей информацией. Гораздо лучше подготовленные, чем в первую войну, к декабрю были взяты все северные степные районы, и Грозный был окружен, который капитулировал в начале февраля 2000 года. К концу весны федеральные войска успешно вернули контроль над равнинными и большей частью горных территорий. После нескольких лет военного управления в 2002 году было сформировано местное правительство, состоящее из чеченцев, лояльных России, во главе с Ахмадом Кадыровым. В 2003 году состоялись референдум по конституции и президентские выборы. Однако они подверглись широкой критике, и в некоторых случаях количество зарегистрированных голосов значительно превышало фактическое население, проживающее там, при этом большинство "избирателей" составляли российские солдаты и погибшие чеченцы (которые, согласно результатам, были "лояльными" сторонниками России). Чеченские сепаратисты первоначально оказывали ожесточенное сопротивление, и несколько громких сражений завершились их победами, такими как битва за высоту 776 и засада в Жани-Ведено. Тем не менее, успех в создании чеченского ополчения, лояльного России, и действия российских спецназовцев привели к тому, что в 2002 году Путин объявил об официальном завершении войны. Однако восстание продолжалось и распространилось на соседние регионы, где произошли крупные столкновения, такие как битва за Нальчик и захват школы в Беслане. После Беслана наступила 4-5-летняя передышка в крупных нападениях чеченцев за пределами Чечни. По мнению некоторых, это было связано с чувством стыда и вины со стороны чеченских повстанцев из-за гибели детей в Беслане. Нападения 11 сентября на Соединенные Штаты стали катастрофой для чеченцев, поскольку большая часть Запада перешла от пассивной симпатии к враждебности, поскольку Россия смогла представить чеченский сепаратизм как исламистский экстремизм. Как выразился Амджад Джеймуха:

The decision to invade Chechnya was made in March 1999 I was prepared for an active intervention. We were planning to be on the north side of the Terek River by August–September [of 1999]. This [the war] would happen regardless of the bombings in Moscow Putin did not discover anything new. You can ask him about this. He was the director of FSB at this time and had all information. Much better trained and prepared than in the first war, by December all of the northern steppe regions were conquered, and Grozny was encircled, which finally surrendered in early February 2000. By late spring, all of the lowland, and most of the mountainous territory was successfully re claimed by the federal forces. After several years of military administration, in 2002, a local government was formed by Russian allied Chechens headed by Akhmad Kadyrov. In 2003, referendum on constitution and presidential election were held. However, it was widely criticized, and in some cases, the vote recorded was not only vastly more than the actual population living there, but the majority of "voters" were Russian soldiers and dead Chechens (who of course were "loyal" pro Russians, according to the results). The Chechen separatists initially resisted fiercely, and several high profile battles resulted in their victories such as the Battle of Hill 776 and Zhani Vedeno ambush. Nonetheless, the success in establishing a Russian allied Chechen militia and the actions of Russian Special Forces meant that in 2002 Putin announced that the war was officially over. However, the Insurgency continued, and has spread to neighbouring regions with high profile clashes such as the Battle of Nalchik and the Beslan School siege. After Beslan, there was a 4 5 year drought of major attacks by Chechens outside of Chechnya. According to some, this was due to an element of embarrassment and guilt on the part of the Chechen rebels over the deaths of children in Beslan. The September 11 attacks on the United States caused a disaster for the Chechens, as much of the West went from passive sympathy to hostility as Russia was able to brand Chechen separatism as Islamist. As Amjad Jaimoukha puts it,

Нападения "Аль-Каиды" на США 11 сентября 2001 года нанесли серьезный удар по чеченскому делу и лишили чеченцев той небольшой доли сочувствия, которой они пользовались на Западе. Россия правильно использовала свои возможности и быстро связала законную чеченскую борьбу за независимость с мусульманским экстремизмом. Нападение на Беслан было, по сути, больше связано с ингушами, чем с чеченцами, но имело большое символическое значение для обеих сторон. Осетины и ингуши имели (и имеют) конфликт из-за владения Пригородным районом, который достиг пика во время геноцида 1944 года и этнической чистки ингушей осетинами (осети получали помощь от российских военных) в 1992–1993 годах. На момент нападения в палаточных лагерях в Ингушетии и Чечне все еще находилось более 40 000 ингушских беженцев. Сама школа в Беслане была использована против ингушей в 1992 году, когда спортзал использовался в качестве загона для сбора ингушей для изгнания и/или массового убийства осетинами. Для чеченцев мотивом была месть за разрушение их домов и, собственно, семей: Беслан был местом, откуда были запущены ракеты по Чечне. Большая часть (подавляющее большинство) людей, участвовавших в захвате заложников, также были прямыми жертвами российского насилия, в том числе многие пострадали в детстве и/или, в случае Хаулы Назировой, их дети были иронично убиты российскими войсками во время рейда на школу. Однако однажды в эфире появилось сообщение о том, что большое количество детей было убито группой, в которую входили чеченцы, и...

The al Qaeda attacks on the US on 11 September 2001 resulted in a major setback to the Chechen cause and robbed the Chechens of the small modicum of sympathy they had had in the West. Russia played its cards right and quickly associated Chechen legitimate struggle for independence with Muslim extremism. The raid on Beslan had, in fact, more to do with the Ingush involved than the Chechens, but was highly symbolic for both. The Ossetes and Ingush had (and have) a conflict over ownership of the Prigorodny District, which hit high points during the 1944 genocide, and the ethnic cleansing of Ingush by Ossetes (the Ossetes getting assistance from the Russian military) in 1992–3. At the time of the raid, there were still over 40,000 Ingush refugees in tent camps in Ingushetia and Chechnya. The Beslan school itself had been used against the Ingush in 1992 the gym was used as a pen to round up Ingush for expulsion and/or massacre by the Ossetes. For the Chechens, the motive was revenge for the destruction of their homes and, indeed families: Beslan was the site from which missiles were launched at Chechnya. A large fraction (overwhelming majority) of the people involved in the hostage taking raid also direct victims of Russian abuse, including many who were victimized as children and/or, in the case of Khaula Nazirov, had their children ironically murdered by Russian troops during a raid of a school. Once, however, it was broadcast that there were large amounts of children killed by a group that included Chechens, the Chechens were struck with a large amount of shame. One spokesman for the Chechen cause stated that "Such a bigger blow could not be dealt upon us People around the world will think that Chechens are monsters if they could attack children". Dozens of mass graves (created by the Russian side) containing hundreds of corpses have been uncovered since the beginning of the Chechen wars in 1994. As of June 2008, there were 57 registered locations of mass graves in Chechnya. In 2008, the largest mass grave found to date was uncovered in Grozny, containing some 800 bodies from the First Chechen War in 1995. Russia's general policy to the Chechen mass graves is to not exhume them. The two wars have left millions of people living in poverty, up to half a million refugees, and most of the infrastructure destroyed. Kadyrov claims that since then Northern Chechnya and Grozny have been rebuilt. These claims have been refuted by most other sources (such as Tony Wood), who note that most of the revenue has gone to the construction of Kadyrov's private mansion for his clan and his expensive birthday celebration. In a CNN interview, Kadyrov once compared the Chechen people to a pet lion cub, stating that " [they] will either learn to be obedient or it will kill me".