Введение

Первая леди Соединенных Штатов с 1921 по 1923 год.

Флоренс Мейбл Хардинг (урождённая Клинг; 15 августа 1860 – 21 ноября 1924) была первой леди Соединенных Штатов с 1921 года до смерти своего мужа в 1923 году, будучи женой президента Уоррена Г. Хардинга. В 1880 году Флоренс вышла замуж за Генри Де Вулфа, и у них родился сын Маршалл. После развода с Де Вулфом в 1886 году она вышла замуж за Хардинга, который был моложе её на пять лет, в 1891 году. Хардинг в то время был издателем газеты в Марионе, штат Огайо, и она стала общепризнанным организатором и движущей силой бизнеса. Известная как Герцогиня, Флоренс Хардинг легко адаптировалась к Белому дому, где устраивала особенно элегантные приемы.

Ранние годы

Она родилась Флоренс Мейбл Клинг над отцовским хозяйственным магазином по адресу 126 South Main Street в Марионе, штат Огайо, 15 августа 1860 года. Флоренс была старшей из трех детей Амоса Клинга, известного бухгалтера и предпринимателя немецкого происхождения из Мариона, и Луизы Бутон Клинг, имевшей французские гугенотские и английские корни, поскольку её предки-гугеноты бежали из Франции в Англию из-за религиозных преследований. Её младшими братьями были Клиффорд, родившийся в 1861 году, и Веталлис, родившийся в 1864 году. Флоренс посещала школу Union School с 1866 года и изучала классические дисциплины. Её отец преуспел в банковском деле, был акционером Columbus & Toledo Railroad, президентом сельскохозяйственного общества и членом школьного совета. Флоренс рано проявила страсть к лошадям и участвовала в нескольких скачках. Отец обучил её различным деловым навыкам, таким как банковское дело, операции с недвижимостью и управление фермой. Стремясь стать концертным пианистом, Флоренс после окончания средней школы в 1878 году начала обучение в Консерватории музыки в Цинциннати. Как она вспоминала, в течение трех лет она занималась на фортепиано по семь часов в день, однажды играя до крови на пальце. Во время возвращений в Марион Флоренс часто конфликтовала с отцом, который наказывал её вишнёвой веткой. В возрасте 19 лет она сбежала с Генри Атертоном ("Питом") Де Вулфом (4 мая 1859, Марион – 8 марта 1894, Марион), и они поженились в Колумбусе, штат Огайо, 22 января 1880 года. Запись о выдаче их свидетельства о браке была опубликована в газете The Marion Star. 22 сентября 1880 года Флоренс родила единственного ребёнка, Маршалла Юджина. Её муж работал на складе, но из-за алкоголизма покинул семью 31 декабря 1882 года. Флоренс поселилась у своей подруги Кэрри Уоллес, а её мать Луиза финансово поддерживала их. Флоренс стала давать уроки игры на фортепиано, чтобы увеличить доход, и любила кататься на коньках по ночам. Её отчужденный муж пытался ограбить поезд в 1885 году, и пара развелась в 1886 году. В конечном итоге Амос Клинг предложил усыновить Маршалла, но отказался обеспечивать свою дочь. В результате Маршалл взял фамилию Клинга, хотя и не был усыновлён юридически. Это дало Флоренс свободу для новых романтических увлечений, и вскоре она познакомилась с Уорреном Гамалиелем Хардингом, владельцем газеты Marion Star. Он был на пять лет моложе её, а его сестра Чэрити была ученицей Флоренс. Вскоре Marion Star опубликовала репортажи о поездках Флоренс в Йеллоустонский национальный парк с матерью и Уорреном Хардингом. Летом 1886 года Хардинг и Флоренс стали парой. Неясно, кто кого добивался, так как версии об их романе различаются в зависимости от того, кто рассказывал эту историю.

Брак с Хардингом

В 1890 году Флоренс обручилась с Уорреном Гардингом. Они поженились 8 июля 1891 года, вопреки воле ее отца, который считал, что Уоррен Гардинг использует ее для восхождения по социальной лестнице и присмотрел для дочери более состоятельного жениха. Он распространял слух о том, что у Гардинга есть африканские корни, и угрожал застрелить молодого человека прямо в здании суда. После свадьбы, на которой мать Флоренс тайно присутствовала, супруги отправились в свадебное путешествие по Чикаго, Сент-Полу, Йеллоустону и Великим озерам. Новая миссис Гардинг приняла необычное решение не носить обручальное кольцо. Уоррен называл ее "боссом", а она ласково звала его "Сонни".

Руководство газеты

У них не было собственных детей, но сын Флоренс, Маршалл, жил с ними время от времени и получал от Уоррена поддержку в желании работать в журналистике. Когда её муж в январе 1894 года поступил в санаторий Батл-Крик из-за депрессии, Флоренс фактически стала неформальным управляющим "Marion Star", хотя и не занимала никакой официальной должности, сразу же продемонстрировав талант и способности, необходимые для управления газетой. Она организовала отдел распространения, улучшила систему доставки, обучила разносчиков и закупала оборудование по выгодным ценам. Её разносчики стали известны как "мальчики миссис Хардинг" по всему городу, и она поощряла их за успехи, а также применяла физические наказания. Некоторые дети Мариона стали бояться Флоренс за то, что она наказывала мальчиков прямо на улице. Один из разносчиков, Норман Томас, впоследствии кандидат в президенты от социалистов, утверждал, что Уоррен был лишь лицом компании, а настоящей движущей силой "Marion Star" была Флоренс. Уоррен вернулся к работе в "Marion Star" в декабре 1894 года, хотя Флоренс продолжала ухаживать за ним дома. После начала испано-американской войны в 1898 году Флоренс сыграла ключевую роль в создании первой информационной ленты. Хотя она сама никогда не писала статей, она предлагала темы для публикаций, основываясь на имевшихся у неё сведениях, особенно те, которые могли заинтересовать женскую аудиторию. Она наняла первую женщину-репортёра в Огайо, Джейн Диксон, и поддержала её, когда жители Мариона выразили своё недовольство. Благодаря руководству Флоренс, "Marion Star" процветала и увеличивала свою прибыль. Она также хорошо разбиралась в технической части газетного дела и умела ремонтировать оборудование. Хотя Уоррен в то время не особенно поддерживал права женщин, высмеивая митинги сторонников трезвости, он очень ценил помощь жены в работе и уважал её прямое мнение. Флоренс писала о муже: "Он преуспевает, когда прислушивается ко мне, и терпит неудачу, когда игнорирует мои советы". Флоренс подтолкнула мужа к участию в первых выборах в сенат штата в 1899 году. Она вела финансовые дела и отражала возражения своего отца, который обратился за помощью к Марку Ханне, однако Уоррен в итоге был избран. Флоренс наблюдала за работой законодательного собрания с балкона и часто посещала редакции газет, чтобы обеспечить мужу благоприятное освещение в прессе и изучить их работу. В этот период она также начала привычку консультироваться с астрологом. Подбадривая мужа быть прагматичным и не наживать врагов, он был переизбран в 1901 году. В 1903 году он был избран вице-губернатором. Журналист Марк Салливан писал о Флоренс: "Как жена, она обладала особым стремлением к успеху, которое, в сочетании с поверхностностью и неуверенностью в себе, иногда проявлялось в чрезмерной активности и неустанной работе".

1905 заболевание почек и экстренная операция

В феврале 1905 года Флоренс потребовалась срочная операция по поводу нефроптоза ("опущение почки") и первоначально её лечил гомеопатический врач Чарльз Э. Сойер. Его тесные связи с семьей Хардингов, а также полное доверие и зависимость Флоренс от него впоследствии вызвали споры. Сойер направил Флоренс к доктору Джеймезу Фэрчайлду Болдуину, который зафиксировал почку и не удалил её из-за уже имевшегося повреждения сердца. Проведя несколько недель в больничной койке, Флоренс позже отметила, что этот опыт помог ей лучше понимать и сочувствовать больным.

Прелюбодеяние мужа, взгляд Флоренции на права женщин

Во время выздоровления Уоррен начал роман с близкой подругой Флоренс, Кэрри Филлипс, которая недавно потеряла ребенка. Флоренс узнала об этом лишь в 1911 году, перехватив их переписку, что побудило ее задуматься о разводе, хотя она так и не решилась на этот шаг. По-видимому, она считала, что слишком много вложила в карьеру мужа, чтобы покинуть его, хотя измена не прекратилась после ее раскрытия. Это была одна из нескольких похожих связей Уоррена, к которым Флоренс постепенно смирилась, хотя и выражала свое неодобрение. Она пыталась предотвратить эти романы, постоянно находясь рядом с мужем. Флоренс больше никогда не разговаривала с Кэрри Филлипс и упоминала ее лишь в резких выпадах. В августе 1911 года Уоррен и Флоренс отправились в путешествие по Европе. Во время пребывания в Англии Флоренс начала сочувствовать женщинам, участвовавшим в протестах, и стала убежденной сторонницей избирательного права для женщин. Вернувшись в Америку, она посетила митинг в Колумбусе в поддержку права женщин на голосование. Несмотря на свои взгляды, Флоренс воздержалась от комментариев по вопросу о женском избирательном праве во время выборов 1912 года. Она продолжала лечение у доктора Сойера в его новом санатории «Уайт-Оукс» от различных недугов и углубленно изучала астрологию. Флоренс также советовала мужу относительно его политических перспектив, отговаривая его от баллотирования на пост губернатора в 1912 году. Вместо этого она ориентировалась на Вашингтон, округ Колумбия, и Уоррен укрепил свою национальную известность, открыто поддержав Уильяма Говарда Тафта на республиканском съезде. После поражения Тафта от Вудро Вильсона на выборах Уоррен нашел утешение в написании стихов Кэрри Филлипс.

Наследие, дальнейшие проблемы со здоровьем, избрание Уоррена сенатором

20 октября 1913 года скончался отец Флоренс. Несмотря на их натянутые отношения, в завещании его дочь получила 35 000 долларов и ценную недвижимость. У Флоренс были проблемы со здоровьем: зимой 1913 года она перенесла серьезную почечную атаку и поселилась в санатории «Уайт-Оукс». Доктор Сойер опасался, что Флоренс не доживет до конца года, но пациентке удалось поправиться. Несмотря на слабое здоровье, она подбадривала мужа баллотироваться в Сенат в 1914 году и решила участвовать в предвыборной кампании. Она ограничилась консультативной ролью в управлении и убедила мужа не поддаваться давлению и не делать антикатолических заявлений в адрес его соперника, демократа Тимоти Хогана. Благодаря её помощи Уоррен выиграл выборы в Сенат, набрав на 102 000 голосов больше, чем его оппонент.

Смерть сына, депрессия, права животных

Сын Флоренс, Маршалл, умер 1 января 1915 года от туберкулеза. Позднее в том же году она отправилась в Колорадо, чтобы расплатиться с его долгами, и в итоге подружилась с некоторыми его знакомыми и его женой Эстер. Вместе с мужем она путешествовала в Калифорнию и на Гавайи, прежде чем обосноваться в Вашингтоне, округ Колумбия, в качестве жены сенатора. Вернувшись из Мариона, Флоренс решила снять дом в районе Калорама в округе Колумбия. В январе 1916 года Флоренс почувствовала сердцебиение и вызвала доктора Сойера для помощи в связи с ее психическим состоянием. Чтобы справиться с нарастающей депрессией, она помогала обставлять новый дом и нанимала прислугу. Флоренс помогала мужу с корреспонденцией и привлекала внимание прессы. Несмотря на ее позицию по вопросу о избирательном праве, она не смогла убедить Уоррена в 1916 году определиться, поскольку он предпочитал партийное руководство. Флоренс активно занялась защитой прав животных и вступила в Лигу спасения животных, Общество гуманного обращения с животными и ASPCA. Она выступала против жестокого обращения с животными и щедро делилась соответствующей литературой с друзьями. В своей краткой автобиографии, написанной в 1916 году, она упомянула о своей любви к лошадям и обеспокоенности их жестокой эксплуатацией. Флоренс не любила автомобили, но уступила, когда стала часто ездить обратно в Марион. В Вашингтоне Флоренс быстро и прочно подружилась с наследницей горнодобывающей империи и светской львицей Эвалин Уолш Маклин, часто играя в бридж и посещая кинотеатры. В результате Уоррен написал доктору Сойеру в апреле 1917 года: «Миссис Хардинг чувствует себя хорошо и выглядит лучше, чем за последние три-четыре года».

Первая мировая война

После того, как США вступили в Первую мировую войну, Флоренция сосредоточилась на работе ради победы. Она помогала женщинам из Огайо, переехавшим в Вашингтон, округ Колумбия, в поисках работы, находить жилье, а также помогала Лу Гуверу обустроить обеденные и зоны отдыха для работающих женщин. Флоренция часто посещала ясли и детские сады, чтобы помогать матерям, вынужденным работать в течение дня. Вместе с другими женами политиков она раздавала солдатам, отправляющимся с вокзала Юнион, стаканчики кофе и бутерброды. Флоренция также работала волонтером в больнице Уолтера Рида и нашла в этой работе удовлетворение, которого ей не хватало прежде. Она сотрудничала с другими женами сенаторов, чтобы создать отряд Красного Креста и шить одежду для солдат на фронте. Чтобы лучше следить за событиями на фронте, Флоренция увлеченно читала несколько газет и учила произношение названий иностранных городов и мест. Уоррен продолжил роман с Кэрри Филлипс, а также с другими женщинами, такими как юная Нэн Бриттон, несмотря на подозрения, что Филлипс была немецким шпионом. Это оказалось неверно, хотя она и испытывала симпатии к Германии. Флоренция узнала об этом, возможно, от мужа, и отреагировала с гневом. Летом 1918 года, приветствуя солдат, покидающих станцию Марион, Флоренция заметила, как Филлипс жалуется на бессмысленность отправки людей на войну. Флоренция подошла к ней и завязался острый спор, в ходе которого она публично отчитала ее перед многочисленными свидетелями. Несмотря на эту публичную демонстрацию вспыльчивости своей жены, Уоррен вскоре после этого отправил Кэрри любовные письма, полные признаний в любви, но с оговоркой, что развод с Флоренцией невозможен. В ноябре 1918 года почка Флоренции увеличилась в десять раз. Это был, пожалуй, самый сильный приступ с 1905 года, и она была прикована к постели на несколько недель. Ее лечил Карл, сын доктора Сойера, служивший в лагере Мид (ныне Форт Мид). Уоррен оставался рядом с ней, пока не убедился, что ей становится лучше. К марту 1919 года Флоренция достаточно выздоровела, чтобы посещать мероприятия в доме Эвалин, пока ее муж играл в гольф. Флоренция присутствовала в Сенате 10 июля, когда президент Уилсон призвал Америку вступить в Лигу Наций, идею, которой она противилась. Летом имя ее мужа стали упоминать как возможного кандидата в президенты, что поначалу не обрадовало Флоренцию, так как она считала, что у него недостаточно известности на национальном уровне.

Избрание Уоррена Хардинга президентом

К 1920 году Уоррен рассматривался как кандидат на республиканскую номинацию в президенты, хотя и не являлся фаворитом. Флоренс оказала ему предварительную поддержку, по-видимому, под влиянием вашингтонской ясновидящей «мадам Марсии» Шампрей, которая верно предсказала, что Уоррен станет президентом, но добавила, что он умрет на посту. Флоренс принимала более активное участие в республиканском съезде, чем большинство жен кандидатов, и завоевала расположение журналистов, которым нравилось записывать ее часто яркие высказывания. Она убеждала делегатов рассмотреть кандидатуру ее мужа после того, как съезд зашел в тупик, и в итоге он был выдвинут. Уоррен в основном вел предвыборную кампанию с крыльца, а Флоренс контролировала, с кем ее муж встречался дома. Она была очень пунктуальна в организации встреч для мужа и звонила руководителям кампании, если он опаздывал. После того, как The New York Times сообщила, что она ела вафли на завтрак, началась вафельная лихорадка, и гости просили подавать их во время визитов. Выборы были омрачены попыткой шантажа со стороны Кэрри Филлипс, угрожавшей раскрыть адюльтер Уоррена. Однако опыт Флоренс в журналистике давал ей преимущество перед женами других кандидатов; поскольку Генри ДеВулф умер, она могла отклонять вопросы прессы о своем первом браке, намекая на то, что овдовела. Кроме того, она распорядилась, чтобы кампания не реагировала на обвинения в частичном африканском происхождении Уоррена. Один из наблюдателей поделился следующими впечатлениями о Флоренс после рождественского завтрака с Хардингами:
— У нас был довольно продолжительный разговор на социальные темы. Сенатор был склонен «отбросить» формальности, как он выразился. Миссис Хардинг придерживалась другого мнения, и я поддержал ее, настаивая на том, что это необходимо. Когда сенатор ненадолго нас покинул, я поговорил с ней и заметил, что необходимо настаивать на том, чтобы все его друзья, кроме семьи, называли его «мистер президент», а не «Уоррен», как они делают сейчас. Она приятная женщина, думаю, с ней все будет хорошо. Она немного беспокоится о том, чтобы не выглядеть отсталой, но она легко адаптируется. Она на четыре-пять лет старше Хардинга, и, думаю, иногда она дает ему повод для беспокойства, но он очень внимателен к ней. Она совсем не лишена привлекательности. Ее газетные фотографии не передают ее истинной красоты. В ночь выборов Уоррен получил 404 голоса выборщиков, обойдя демократического кандидата Джеймса М. Кокса, набравшего 127 голосов. На праздновании толпа сторонников подняла Флоренс на плечи. Она, казалось, не была особенно воодушевлена перспективой стать первой леди, сказав подруге: «Я не чувствую себя слишком уверенно, прямо скажу. Я не сомневаюсь в нем, но не уверена в себе». После выборов уходящая первая леди Эдит Уилсон пригласила Флоренс в Белый дом на экскурсию по ее будущему дому. Флоренс согласилась, при условии, что будет приглашена и ее подруга Эвалин, которая ранее резко критиковала Уилсонов. После спора за чаем Эдит попросила свою экономку провести экскурсию.

Стиль и политическое влияние

4 марта 1921 года Уоррен Г. Хардинг был инаугурирован в должность президента, а Флоренс Хардинг стала первой леди, немедленно приняв активное участие в национальной политике. Порой казалось, что она доминирует над президентом; Флоренс даже оказывала значительное влияние на выбор мужем членов кабинета, особенно поддерживая кандидатуру Чарльза Форбса на должность директора Бюро по делам ветеранов и Эндрю Меллона – на пост министра финансов. Она одобрила назначение Чарльза Эванса Хьюза госсекретарем, хотя в частном порядке считала, что Элиху Рут был бы лучшим кандидатом. Во время инаугурации наблюдатели полагали, что она подсказывает мужу текст речи, которую она написала, поскольку в ней содержалось несколько отсылок к новой роли женщин в американской политической жизни. Флоренс позаботилась о том, чтобы на инаугурацию были приглашены все, кто работал в избирательном штабе в Марионе, и попросила оказать помощь женщине, потерявшей сознание в толпе. Агенту секретной службы Гарри Л. Баркеру было поручено охранять Флоренс, что сделало её первой женой президента, имеющей собственного агента. Они развили близкие и доверительные отношения. После выступления Уоррена в Сенате Флоренс спросила мужа: «Ну что ж, Уоррен Хардинг, я обеспечила тебе президентство. Что ты с ним будешь делать?» Он ответил: «Да поможет мне Бог, ибо я в этом нуждаюсь». В своем первом заявлении в качестве президента Уоррен распорядился открыть ворота Белого дома для публики по желанию Флоренс. Пресса высоко оценила этот шаг, сообщив, что на следующей неделе территорию смогут посещать туристы. Флоренс сказала сенатору, что стремится стать самой успешной первой леди в истории. Когда Белый дом открылся для публики, Флоренс предложила сама проводить экскурсии. К ней приходили различные группы и отдельные лица, от Билла Тилдена до Альберта Эйнштейна. Флоренс читала почту после завтрака и писала приглашения на светские мероприятия. Она была первой первой леди, которая отправляла оригинальные ответы на многочисленные полученные письма. Она часто стояла на южном портике, чтобы сфотографироваться с большими группами людей. Газета The New York Tribune похвалила её за то, что она «гораздо охотнее принимает специальные группы в Белом доме, чем её предшественницы». Она была одержима своей внешностью, но утверждала, что ненавидит одежду. Нося длинные юбки, она несколько выбивалась из моды, поскольку в то время были популярны платья-флапперы, но Флоренс заметила, что не имеет права диктовать, какой длины должны быть юбки. Кроме того, она запустила новые модные тенденции, такие как шелковая черная лента на шею, получившая название «Flossie Clings» по её девичьей фамилии. Она носила маленькие букеты синих фиалок, чтобы подчеркнуть цвет своих глаз. Несмотря на внимание к моде, Флоренс была экономна в других статьях бюджета Белого дома, что высоко оценили в условиях рецессии 1921 года. Как хозяйка Белого дома, Флоренс устраивала элегантные приемы, на которых часто присутствовали несколько тысяч гостей, где её муж называл её Герцогиней. Эти приемы были в значительной степени продолжением предвыборной кампании, проводимой на крыльце, а также она устраивала обеды на президентской яхте. Флоренс наслаждалась своей ролью гида Белого дома, изучая историю здания по книгам и демонстрируя портрет Сары Йорк Джексон. Несмотря на растущую популярность у общественности, высшее общество в основном избегало Флоренс и предпочитало вторую леди Грейс Кулидж, с которой у Флоренс были натянутые отношения. Однако собака пары, Лэдди Бой, пользовалась большим успехом, вызвав моду на эйрдейл-терьеров. Флоренс стала первой первой леди со времен Фрэнсис Кливленд, чье лицо было настолько узнаваемо для публики, поскольку она часто появлялась в кинохронике вместе с Уорреном на церемониях открытия памятников, бейсбольных матчах и при открытии Мемориала Линкольна. Несколько цветов были названы в её честь, а композитор Дэвид С. Ирланд написал песню под названием «Flo from Ohio». В связи с популярностью психоанализа в газетах были опубликованы некоторые психологические портреты Флоренс. Первая пара увеличила свою популярность, посещая кинопоказы и встречаясь с актерами, которых ранее высшее общество считало вульгарными. Эл Джолсон был частым гостем, а Флоренс провела экскурсию для Д. У. Гриффита и угостила его обедом в Белом доме. Флоренс стала первой первой леди, которая появилась в кино, приветствуя толпу своей фирменной волной. Эвалин Маклин научила её пользоваться камерой, и она сняла несколько фильмов с женщинами в Potomac Park Civic Club.

Против курения, общественная поддержка запрета

Она прославилась своей борьбой с курением после того, как фотограф запечатлел момент, когда она удерживала руку Хелен Пратт, курящей сигарету. Женский христианский союз трезвости призвал ее использовать свое влияние для продвижения антитабачного движения, однако она вежливо отказалась. В отношении употребления алкоголя Флоренция публично выступала за сохранение сухого закона из уважения к закону. Но наедине с гостями она тайно угощала их алкоголем. Частые приемы и вечеринки изматывали Флоренцию, которая писала: "Мои дни так заполнены, что я не знаю, в какую сторону повернуться", но добавляла: "Это прекрасная жизнь, если не сдаваться".

Опираясь на мадам Марсию, расследование любовниц Уоррена

Флоренс работала над защитой имиджа себя и Уоррена, скрывая его пьянство, похождения с женщинами и коррупцию в правительстве. Она настаивала на том, чтобы быть рядом с ним и однажды приказала ему вернуться к работе, когда он играл в гольф. Она беспокоилась о личной безопасности своего мужа, отчасти из-за предсказания мадам Марсии о его скорой смерти. Несмотря на то, что с 1920 года не было никаких публичных разоблачений о ее встрече с экстрасенсом, консультации продолжались всерьез, и Марсию даже пригласили в Белый дом. Флоренс полагалась на астрологию, чтобы определять личный график Уоррена, о чем стало известно многим в его ближайшем окружении. Она также опасалась его уязвимости к шантажу после истории с Кэрри Филлипс. После возвращения из Японии в 1921 году Филлипс посетила Уоррена в Белом доме, что вызвало крайнее недовольство Флоренс. Несколько других женщин также получали деньги от президента, и Флоренс наняла Гастона Минса, чтобы шпионить за Нэн Бриттон и украсть ее любовные письма. Поездку на Аляску, которую Флоренс с нетерпением ждала, планировали на лето 1921 года, но ее пришлось отложить из-за рабочих обязательств. Вместо этого Хардинги совершили круиз по Новой Англии и периодические автомобильные поездки. Флоренс полюбила быструю езду и чуть не попала в аварию, когда ее машина, развив скорость около 80 километров в час, свернула в сторону телефонного столба. Директор Бюро по бюджету раскритиковал ее за это, но она лишь отмахнулась. Она была заядлой театралкой, особенно любила комедии и мюзиклы. Уоррен же предпочитал смотреть стриптиз.

Взгляды

Флоренс высказывала свое мнение по всем вопросам: от Лиги Наций до прав животных, расизма и прав женщин. Она также шла в ногу со временем: летала на самолетах, устраивала показы фильмов после ужина. Она была первой первой леди, которая голосовала, управляла кинокамерой, владела радио или приглашала кинозвезд в Белый дом. Она глубоко переживала за детей иммигрантов, оказавшихся в тисках бюрократии, хотя и критиковала "американцев с двойным гражданством". Она была готова рисковать критикой, отстаивая социальные вопросы, и никогда не поддерживала какое-либо дело, если оно ее не трогало. Некоторые из ее предложений были весьма радикальными, в том числе попытка излечить наркозависимых с помощью вегетарианской диеты. Флоренс поддерживала жертв Армянского геноцида и лично финансировала ежемесячными выплатами одного из выживших детей. Она была готова пожертвовать едой в пользу фонда помощи голодающим в Китае, но критиковала американскую помощь в связи с голодом в Советской России в 1921 году, считая, что Россия должна была отказаться от коммунизма, прежде чем принимать американскую продовольственную и медицинскую помощь. Аналогично, она не поддерживала помощь ирландским семьям, опасаясь, что это может быть воспринято как антибританская позиция. Флоренс публично выступила против вивисекции и поддерживала Общество гуманного образования, хотя продолжала употреблять мясо в пищу. Особенно Флоренс заботилась о ветеранах войны, чьи интересы она горячо отстаивала, называя их "нашими ребятами". Поскольку Первая мировая война оставила многих мужчин искалеченными и больными, Флоренс уделяла особое внимание пациентам больницы имени Уолтера Рида, стремясь улучшить условия их пребывания. Благодаря ее усилиям женские организации стали финансировать проекты в ветеранских отделениях, что не удавалось федеральному правительству.

Женщины

Она отменила неформальный запрет на "неприемлемых женщин" (обычно подразумевались разведенные женщины), введенный при Теодоре Рузвельте. Она вызвала небольшой скандал, пригласив Национальный совет католических женщин в Белый дом, поскольку либералы осуждали их борьбу с контролем над рождаемостью. Флоренс не стала бы критиковать усилия Маргарет Сэнгер по продвижению контроля над рождаемостью, так как сама использовала его в молодости. Флоренс принимала теннисный матч между Марион Джессуп и Молла Мэллори. Кроме того, она стремилась общаться с популярными женскими иконами 1920-х годов. Когда мадам Кюри посетила Белый дом, Флоренс похвалила ее как пример профессиональных достижений и выдающегося ученого, а также заботливой жены. Флоренс приняла книгу с дарственной надписью от семьи Кюри, нарушив свое неформальное правило относительно автографов. Флоренс повысила осведомленность общественности о женщинах, управляющих домашними финансами. Она заявила, что замужние женщины должны быть осведомлены о работе своих мужей. Она согласилась подписать обязательство сократить потребление сахара, когда его цена резко возросла. Однако она также придерживалась некоторых традиционных взглядов, например, считала, что для женщин более целесообразно заниматься воспитанием семьи, чем работать на постоянной основе. Флоренс стала президентом Южной промышленной ассоциации, занимая неофициальную должность в организации, предоставлявшей образование горным женщинам. Она лично помогла мужчине устроиться на работу на фабрику после того, как его жена обратилась к ней с просьбой о помощи.

Медиа

Она стремилась быть доступной для прессы, что резко контрастировало с ее предшественницей Эдит Уилсон, которая отказывала прессе в доступе. Флоренс дала больше интервью, чем все первые леди до нее вместе взятые. Ей нравилось общаться с журналистами, которые ей симпатизировали, такими как Кейт Форбс и Джейн Диксон. Ее пресс-конференции, начавшиеся через месяц после инаугурации, стали регулярным мероприятием, проводимым за чаем в четыре часа дня. Хотя она часто обсуждала политику, ей не нравилось, когда ее цитировали дословно в репортажах. Она называла женщин-репортеров "мы, девчонки", вспоминая свой опыт работы в газете "Marion Star". Несмотря на то, что Флоренс не считала себя талантливым оратором, она регулярно произносила импровизированные речи или "небольшие патриотические обращения" перед организациями, такими как Красный Крест и Лига женщин-избирателей. На публике Флоренс хвалилась президентом и его успехами. Но в частном порядке она не скрывала своих политических разногласий. Она часто высказывала свое мнение о том, как лучше всего должен работать президент, и старалась предотвратить или минимизировать любые ошибки. Флоренс была в курсе последних политических новостей и знала детали работы правительства лучше, чем почти любая женщина ее времени. Иногда она спорила с ним по поводу содержания его речей, а если она была расстроена, то даже поучительно помахивала пальцем. Однажды она возмутилась речью, в которой предлагалось установить единый шестилетний президентский срок, и отказалась уходить, пока этот пункт не был исключен. Если спор становился слишком жарким, Уоррен выходил из комнаты, чтобы выразить свое недовольство, но никогда не упрекал ее.

Государственные служащие

Флоренция принимала участие в отборе на должности мелких государственных чиновников, в особенности почтмейстеров. В вопросах патронажа она ставила партийную лояльность выше личных связей, хотя и назначила нескольких демократов на должность почтмейстера. Бывшие коллеги из газеты «Marion Star» рассматривались ею только в том случае, если у них была документально подтвержденная приверженность партии. Ее авторитет был уважаем политиками всех уровней власти. Когда Флоренции требовалась информация о ком-либо, она прибегала к нетрадиционным методам, особенно в отношении Герберта Гувера, к которому испытывала неприязнь. Она сообщила сенатору Хираму Джонсону, что его соперник-демократ – марионетка Гувера, что побудило Джонсона отправлять ей информацию о выборах через Эвалин Маклин. В ответ на рецессию 1921 года правительство провело пересмотр государственных ведомств в надежде на их консолидацию, а сама Флоренция проверяла бюджеты и запросила у морской пехоты справку о стоимости обмундирования. Генеральный прокурор Гарри М. Доэрти был членом кабинета, с которым Флоренция поддерживала наиболее тесные политические связи. Флоренция организовывала встречи между ним и частными лицами, а взамен он всегда удовлетворял ее просьбы. Однажды она попросила Доэрти разобраться в деле братьев Боско из Западной Вирджинии, осужденных за кражу со взломом. При более детальном изучении выяснилось, что дело основывалось на шатких доказательствах, включая принудительные признания, и всем троим была дарована президентская помилование. Флоренция просила Доэрти смягчить смертный приговор в Алабаме, но он ответил, что Министерство юстиции не имеет юрисдикции в этом деле. Другие члены кабинета подчинялись ей, а Альберт Фолл заверил ее, что Министерство внутренних дел немедленно рассмотрит любой ее запрос. Ее влияние стало предметом насмешек в журнале Life, который в 1922 году опубликовал карикатуру под названием «Глава государства и мистер Хардинг».

Гонка

И Уоррен, и Флоренс Хардинг придерживались относительно прогрессивных взглядов на расовый вопрос, хотя президент в основном смягчал свою риторику, выступая с речами на Юге. Важным исключением стала его речь в Алабаме, где он высказался в поддержку равенства между расами, а Флоренс громко аплодировала афроамериканскому оркестру на параде. Флоренс боролась с расизмом незаметными способами. Она настояла на том, чтобы муж отменил назначение Хелен Дортч Лонгстрит на политический пост, поскольку та выступала за власть исключительно белых мужчин. В сфере международных отношений Флоренс была менее активна, однако она участвовала в Международной конференции по ограничению вооружений, проходившей с ноября 1921 года по февраль 1922 года. Она считала свою роль важной для достижения взаимопонимания между различными странами. Она приняла участие в церемонии захоронения "Бадди" в Могиле Неизвестного Солдата, что отражало её давний интерес к делам ветеранов.

Угроза взрыва, внимание СМИ, продолжающаяся неверность мужа

Флоренс настояла на том, чтобы ее семья провела Рождество 1921 года с Маклинами, узнав об угрозе взрыва бомбы в отношении Уоррена. На следующий день были обнаружены бомбы, предназначенные для президента, что впоследствии заставило Флоренс выглядеть прозорливой. К концу первого года президентства Хардинга газеты публиковали оценки его работы, в основном восхваляя роль Флоренс в администрации. Однако негативные отзывы о ней появились после слушаний в Комитете по ассигнованиям Палаты представителей, где выяснилось, что бюджет Белого дома в 50 000 долларов был почти полностью израсходован, в значительной степени из-за ее многочисленных приемов и открытия территории для туристов. Главный садовник оценил стоимость ремонта теплиц в 3000 долларов из-за обилия цветов, которые Флоренс выставляла в Белом доме. Всю зиму Флоренс стремилась присоединиться к Эвалин во Флориде, но по прибытии Уоррен продолжил свои публичные похождения, к большому огорчению своей жены. Вернувшись из Флориды, Хардинги встретились с нефтяным магнатом Эдвардом Л. Доэни, связанным с министром внутренних дел Альбертом Фоллом. Одобрение Уорреном нефтяных концессий Доэни привело к скандалу «Типовый купол», и хотя Хардинг не получил от этого выгоды, Фолл обогатился весьма значительно. В мае 1922 года Флоренс познакомилась и сблизилась с военно-морским врачом Джоэлем Томпсоном Буном, который был рад получить президентское назначение. Бун также познакомился с доктором Сойером, который становился все более непопулярным в ведомстве по делам ветеранов. В июле Хардинги вернулись в Марион, чтобы принять участие в праздновании столетия города. Флоренс приветствовала Нэн Бриттон во время торжеств, не подозревая о ее романе с ее мужем.

Возобновление проблем с почками

В августе президент обратился к Конгрессу в связи с растущими экономически разрушительными забастовками угольщиков и железнодорожников. Флоренс внимательно следила за развитием забастовок, а Уоррен чрезмерно употреблял алкоголь, чтобы справиться с вызванной этим тревогой. Флоренс поручила своему агенту Секретной службы Гарри Баркеру наблюдать за мужем, особенно когда она находилась вдали от него. Открытие романа с Нэн Бриттон тяжело сказалось на ее здоровье. В начале сентября у нее развилось серьезное заболевание почек, и 8 сентября в медицинском бюллетене общественность была проинформирована о его тяжести. Был вызван выдающийся врач Чарльз Хорас Мейо для ее лечения, что вызвало ревность доктора Сойера. К моменту его прибытия она страдала от сепсиса и теряла сознание. Известие о болезни Флоренс вызвало волну поддержки по всей стране. Это породило множество редакционных статей в газетах и слух о ее смерти, который был опровергнут. Ворота Белого дома были открыты, чтобы принять тысячи желающих помолиться за Флоренс. Доктор Мейо настаивал на том, что экстренная операция – единственный способ спасти Флоренс, но доктор Сойер был против. В конечном итоге выбор был предоставлен Флоренс, которая в тот момент была в сознании и не желала операции. К 11 сентября ее состояние ухудшилось настолько, что, как она позже рассказывала, она пережила клиническую смерть и увидела две фигуры у подножия своей кровати. Флоренс настаивала, что не умрет, потому что ее муж в ней нуждается. Борясь с тем, что она назвала "Долиной Смерти", Флоренс спонтанно избавилась от закупорки и нуждалась в уходе медсестер в постели. Ее состояние постепенно улучшилось до такой степени, что доктор Мейо посчитал дальнейшую помощь ненужной.

Улучшение здоровья, поддержка ветеранов

Признаком улучшения состояния Флоренции стало возобновление приёма туристов в Белом доме 1 октября. Ей сообщили о поражении республиканцев на следующий день после промежуточных выборов, и она не могла поверить, что несколько сенаторов проиграли. По мере улучшения своего состояния Флоренция продолжала выступать в поддержку ветеранов войны, начав акцию "Не забывайте меня", купив первый цветок в своей палате. Она продолжала следить за тем, кто входит и выходит из Белого дома, что побудило Уоррена использовать поместье "Дружба" для своих встреч с Нэн Бриттон. К Дню благодарения Флоренция достаточно поправилась, чтобы провести свой первый обед после болезни. 7 декабря она настояла на встрече с Жоржем Клемансо, который обедал с Уорреном. Флоренция посетила сеанс психотерапии у Эмиля Куэ, чтобы справиться с разочарованием во время выздоровления, впечатлившись его трудами. Её болезнь и выздоровление тяжело сказались на её муже, который искренне заботился о ней, но также хотел большей свободы. Флоренция заявила: «Эта болезнь оказалась благословением», поскольку она сблизила их. Уоррен читал ей в постели о Йеллоустонском национальном парке, в который она очень хотела вернуться. Флоренция также полностью доверяла доктору Сойеру, которого Уоррен считал человеком, вернувшим её к жизни. В январе 1923 года Уоррен заболел и несколько недель провёл в постели. Флоренция следила за тем, чтобы он не переутомлялся во время болезни, однажды отправив помощника, который принёс президенту бумаги для ознакомления, и уложила Уоррена в постель.

Гнев против коррумпированных чиновников

После того, как группа конгрессменов провела расследование Бюро по делам ветеранов и выяснилось, что Чарльз Форбс совершал преступления, а не был просто некомпетентным администратором, Флоренс пришла в ярость. Она чувствовала себя лично преданной Форбсом и требовала его немедленного увольнения. Уоррен же отказывался верить в коррупцию Форбса и искал дополнительные сведения. Когда эти сведения оказались уличающими, президент отказался их принимать и отстранил Гарри Доэрти, когда тот начал перечислять обвинения. В конце концов Флоренс убедила мужа уволить Форбса, после того как чуть не задушила его. Форбс официально подал в отставку 1 февраля из Бюро по делам ветеранов. Его предательство побудило Флоренс обратиться к мадам Марсии, чтобы выяснить, кто еще из окружения ее мужа может оказаться неблагонадежным. В этот период она все больше отстранялась от публичной жизни, и ее единственным публичным действием стало участие в общенациональном топливном комендантском часе в ответ на дефицит топлива.

Отставка Альберта Фолла, путешествия

В начале марта, незадолго до запланированной поездки во Флориду, Флоренс узнала, что Альберт Фолл покидает Министерство внутренних дел как агент компании Standard Oil, и она поспешно организовала ужин в его честь. Прежде чем принять отставку, Уоррен настоятельно рекомендовал Фоллу поговорить с женой, но ей не удалось убедить его остаться. К 5 марта Хардинги и Эвалин отправились во Флориду. Во время остановки в Коко-Бич Флоренс встретилась со своим братом Клиффом и его семьей. Ей понравилось пребывание в Майами, где визит президента использовали в рекламных целях застройщики. Уоррен продолжал испытывать проблемы со здоровьем, особенно с сердцем, но Флоренс об этом не знала. В интервью с журналистом она упомянула о своем желании посетить Аляску, чтобы изучить возможности использования ее богатейших природных ресурсов на благо общества. После десяти дней в Майами они сначала посетили Сент-Огастин, а затем Джексонвилл.

Смерть Джесс Смит

В интервью журналистам Флоренс заявила, что хочет вернуться к активной деятельности, поскольку восстановила здоровье. Примером этого стало лоббирование против покупки недвижимости для официальной резиденции вице-президента. К весне 1923 года Флоренс узнала о, казалось бы, законной сдаче Теапот-Доум в аренду Гарри Ф. Синклеру, с которым она недавно познакомилась. Она также узнала о незаконных действиях, предпринимаемых приближенным Хардинга Джессом Смитом, что подтвердилось во время сеанса с мадам Марсией. После того, как Уоррен и Флоренс Хардинг в значительной степени проигнорировали его, Смит умер 30 мая от, по всей видимости, самонанесенного огнестрельного ранения. Несмотря на то, что Флоренс недавно обращалась к Гарри Доэрти за советом по управлению частью своего имущества, она начала отдаляться от него из-за подозрений в его причастности к смерти Смита. Она также несколько отдалилась от Эвалин, перестав посещать ее дом, хотя продолжала посылать цветы и записки. На фоне смерти Смита и последовавших за ней последствий, Хардинги планировали изнурительное путешествие по стране. Уоррен должен был произнести семьдесят речей в крупных городах по всей стране. В программу поездки входила долгожданная поездка Флоренс на Аляску. Отвлечением от подготовки стали выступления Флоренс перед организациями «Большие братья и сестры» и Национальной конференцией по социальной работе. Во время съезда масонов-шутников в июне Флоренс сыграла заметную роль, дирижируя оркестром на параде и продавая фотографии Лэдди Боя в пользу организаций по защите прав животных. Уоррен выступил с речью, осуждающей группы ненависти, хотя некоторые СМИ ложно сообщили о его вступлении в Ку-клукс-клан.

Прогноз смерти Уоррена Хардинга

Уоррен решил составить новое завещание после завершения празднеств. Это заставило Флоренс обратиться к мадам Марсии за еще одним предсказанием, которая предсказала, что президент не доживет до 1925 года. Доктор Сойер заверил ее, что Уоррен в прекрасной физической форме, однако обследование, проведенное другим врачом, выявило проблемы с сердцем. Несколько сенаторов умоляли его отказаться от поездки. В качестве предосторожности, по желанию Флоренс, за каждым его шагом должны были следить несколько медицинских работников. После почти года отсутствия в центре внимания Флоренс тосковала по обожающим толпам, с которыми надеялась встретиться. Несмотря на то, что окончательное решение о поездке на Аляску принимал Уоррен, Флоренс была полна решимости поехать, невзирая на последствия.

Смерть Уоррена Хардинга

К 1923 году Флоренс и её муж страдали от опасных болезней, но всё же совершили поездку по железной дороге через всю страну, которую они назвали «Путешествие ради взаимопонимания». Флоренс пользовалась большой популярностью на многочисленных запланированных остановках, однако Уоррен выглядел явно нездоровым. После того как он серьёзно заболел во время посещения Британской Колумбии, Хардинг скончался в отеле Palace в Сан-Франциско 2 августа 1923 года. Во время этой поездки за Уорреном ухаживал Чарльз Сойер, который, как считается, поставил неверный диагноз президенту и вводил стимуляторы, спровоцировавшие смертельный сердечный приступ. Поскольку Флоренс не потребовала проведения вскрытия и уничтожила множество его документов, в полухудожественной книге «Странная смерть президента Хардинга» была выдвинута спорная теория о том, что Флоренс отравила своего мужа. Однако это утверждение вскоре было опровергнуто.

Вдовство и смерть

Флоренс намеревалась начать новую жизнь в Вашингтоне и планировала тур по Европе. Но когда ее заболевание почек вернулось, она последовала совету Сойера и сняла коттедж на территории его санатория в Марионе. Ее последнее публичное появление состоялось на местном параде в День памяти, где она приветствовала ветеранов, стоя по стойке смирно. Хардинг умер от почечной недостаточности десять дней спустя, 21 ноября 1924 года, в возрасте 64 лет. Ее внуки, Джордж Уоррен и Евгения ДеВулф, были главными наследниками ее состояния. До завершения строительства гробницы Хардинга тело Флоренс покоилось вместе с телом ее мужа в общем склепе на городском кладбище Мариона.