Введение

Первая леди Соединенных Штатов с 1901 по 1909 год.

Эдит Кермит Рузвельт (урождённая Кароу; 6 августа 1861 года – 30 сентября 1948 года) была второй женой президента Теодора Рузвельта и первой леди Соединенных Штатов с 1901 по 1909 год. Ранее она была второй леди Соединенных Штатов в 1901 году и первой леди штата Нью-Йорк с 1899 по 1900 год. Выросшая в кругу семьи Рузвельтов, Эдит Кароу завязала роман с Теодором Рузвельтом в подростковом возрасте и стала представительницей нью-йоркского общества. После разрыва в юности они расстались и возобновили общение лишь после того, как Теодор обручился с Элис Хэтэуэй Ли. Эдит и Теодор обручились вскоре после смерти Элис, и Эдит приняла дочь Теодора, также по имени Элис, как падчерицу. Они переехали в свой новый дом, Сагамор Хилл, и у них родилось пятеро детей. Во время работы Теодора в Комиссии по гражданской службе они жили в Вашингтоне, округ Колумбия, где Эдит создала сеть знакомств с видными деятелями, включая Генри Адамса. Семья Рузвельтов часто переезжала между Нью-Йорком и Вашингтоном по мере продвижения политической карьеры Теодора, и она стала публичной фигурой как жена Теодора, когда он проявил себя как герой испано-американской войны и был избран губернатором Нью-Йорка. Она стала второй леди Соединенных Штатов, когда Теодор был избран вице-президентом, а вскоре после убийства президента Уильяма Маккинли стала первой леди, что привело Теодора к президентству. Точная степень влияния Эдит на президентство Теодора неизвестна, но они часто обсуждали политику, и он часто прислушивался к её советам. Она информировала мужа о новостях, которые считала важными, и выступала посредником в получении информации для него. Эдит негативно относилась к прессе и использовала своё влияние для контроля над освещением в СМИ. Чтобы избежать вторжения в их личную жизнь, она заказывала фотографии семьи и передавала их прессе. Она также контролировала светскую жизнь Вашингтона, организуя еженедельные встречи жен членов кабинета министров, благодаря чему стала определяющей фигурой при допуске на официальные мероприятия. На протяжении всего периода пребывания в должности первой леди Эдит делала благотворительные пожертвования и приглашала различных музыкальных исполнителей в Белый дом для продвижения их творчества. Она не одобряла выбор Теодором преемника, Уильяма Говарда Тафта, и испытывала неприязнь к его жене, Хелен Херрон Тафт. Наиболее значимыми достижениями Эдит стали руководство реконструкцией Белого дома в 1902 году и найм первого социального секретаря первой леди, Белл Хагнер. После ухода из Белого дома Эдит много путешествовала, посетив Европу и Латинскую Америку. В 1911 году она серьёзно пострадала, упав с лошади, и навсегда потеряла обоняние. Несмотря на неприязнь к Тафту и Вудро Вильсону, Эдит отговорила Теодора от участия в кампании против них на президентских выборах 1912 года, которые он проиграл. В 1910-х годах её здоровье ухудшилось, и она была потрясена гибелью сына Квентина в 1918 году и мужа в 1919 году. Она оставалась политически активной, поддерживая Уоррена Г. Гардинга в 1920 году и Герберта Гувера в 1932 году – последнее было попыткой дистанцироваться от оппонента Гувера, дальнего кузена Теодора, Франклина Д. Рузвельта. В 1920-х годах Эдит заинтересовалась своим происхождением, написала книгу о своих предках и приобрела родовое поместье в Бруклине, штат Коннектикут. В 1940-х годах она потеряла ещё двоих сыновей и в последний год жизни была прикована к постели. Эдит умерла 30 сентября 1948 года. Историки неизменно оценивают её в верхней половине первых леди в периодических опросах, проводимых Институтом исследований колледжа Сиены.

Детство

Эдит Кермит Кароу родилась 6 августа 1861 года в Норвиче, штат Коннектикут, в семье Чарльза Кароу и Гертруды Элизабет Тайлер, первой из двух их дочерей. Хотя её семья была обеспеченной, её отец был неудачливым предпринимателем, а также страдал игроманией и алкоголизмом, а мать – гипохондрией. Значительную часть своего детства её семье приходилось жить у различных родственников. Детство оставило её в смятении, и на протяжении всей взрослой жизни она редко говорила о своих родителях. Семья Кароу была близка с соседями, Рузвельтами, и Эдит получала начальное образование дома у Рузвельтов, а также изучала этикет в школе Додсворта. Коррин Рузвельт была ближайшей подругой Эдит в детстве, и Эдит часто участвовала в семейных мероприятиях вместе с детьми Рузвельтов. В четыре года она вместе с Рузвельтами наблюдала за похоронной процессией Авраама Линкольна с их балкона. Эдит и Корринна в детстве создали свой литературный клуб, "Партию знаменитых кандидатов", где Эдит в течение трех лет еженедельно исполняла обязанности секретаря клуба. Эдит также сблизилась с братом Корринны, Теодором Рузвельтом, благодаря их общей любви к литературе. В 1871 году семья Кароу переехала в более престижный район, где Эдит посещала школу мисс Комсток. Там она выработала твердые религиозные моральные принципы на всю жизнь. Она также проявила повышенный интерес к английской литературе, особенно к произведениям Уильяма Шекспира, и научилась свободно говорить по-французски.

Подростковый возраст и юность

Во время празднования первого столетия Соединенных Штатов в 1876 году Эдит посетила Белый дом, после чего заметила, что вряд ли ей доведется посетить его снова. После окончания школы мисс Комсток в 1879 году она активно участвовала в нью-йоркской светской жизни, посещая балы и совершая визиты. Она не могла путешествовать, поскольку должна была оставаться дома, чтобы ухаживать за своими родителями, которые оба заболели.

Эдит и Теодор сблизились в подростковом возрасте и стали испытывать друг к другу романтические чувства. Они поддерживали связь, когда Теодор поступил в Гарвардский университет, но в августе 1878 года у них произошла ссора. Подробности этого периода их отношений остаются неизвестными. Семьи и историки выдвигали различные предположения о причинах их разрыва, включая отвергнутое предложение руки и сердца, неодобрение отцом Теодора Рузвельта-старшего пристрастия Чарльза Кароу к алкоголю, слух о том, что Рузвельты страдали от злокачественной болезни кожи (скрофулоз), или столкновение сильных характеров. В декабре 1879 года они возобновили дружбу. В то время Теодор был помолвлен с Элис Хэтэуэй Ли. Это огорчило Эдит, но она устроила обед в честь пары и присутствовала на их свадьбе. В последующие годы она поддерживала близкие отношения с Рузвельтами, хотя и сохраняла холодность по отношению к Элис. Отец Эдит умер от болезни, вызванной злоупотреблением алкоголем, в 1883 году. После смерти матери Теодора Марты Булоч Рузвельт и Элис в феврале 1884 года он переехал на запад и отдалился от своей нью-йоркской жизни, и Эдит не видела его в течение следующего года. Он намеренно избегал ее, опасаясь, что его чувства к Эдит могут стать изменой памяти Элис. Теодор вернулся в Нью-Йорк в сентябре 1885 года и случайно встретил Эдит в доме своей сестры. В ноябре 1885 года они тайно обручились, не желая раскрывать, что Теодор собирается жениться так скоро после смерти своей жены. После помолвки они расстались на восемь месяцев, чтобы Эдит могла помочь матери и сестре переехать в Европу, а Теодор мог завершить свои дела на границе. Они поддерживали связь посредством писем, но Эдит сохранила лишь одно из них. Эдит и ее сестра унаследовали долю в здании на Стоун-стрит в Нью-Йорке, и в 1886 году они подали в суд на Нью-Йоркскую эстакадную железную дорогу и Манхэттенскую железную дорогу, утверждая, что они причинили зданию ущерб во время строительства железной дороги. Судебное разбирательство продолжалось до 1890 года, когда решение было принято в пользу сестер Кароу.

Холм Сагамор

Эдит и Теодор отправились в Лондон, где они поженились в церкви Святого Георгия на площади Ганновера 2 декабря 1886 года. Зимой они провели медовый месяц в Европе, посетив Францию и семью Эдит, которая проживала в Италии, прежде чем вернуться в Англию. Рузвельты вернулись в Нью-Йорк в марте 1887 года. Следующие два месяца они жили с сестрой Теодора, Бами. Затем они переехали в дом в Ойстер-Бей, Сагамор-Хилл, в котором Теодор планировал жить со своей первой женой. Эдит немедленно распорядилась привезти мебель своей семьи, заменив тем самым ту, что предназначалась для первой жены Теодора. Этот дом стал их семейным гнездом на всю оставшуюся жизнь. Эдит решила, что ее падчерица Элис должна жить с ними и обращаться к ней как к матери. Разлучение Элис с тетей, которая до этого о ней заботилась, положило начало многолетней вражде между Эдит и ее падчерицей. В Сагамор-Хилл работало около 12 слуг, и Эдит взяла на себя управление всем персоналом и поместьем. Каждое утро Эдит занималась домашними хлопотами, пока Теодор работал над своими произведениями, а днем они совершали прогулки или катались на лодке. Она была довольна тихой, семейной жизнью, но соглашалась, что Теодор часто приводил гостей, которых ей предстояло развлекать. К ее огорчению, муж часто уезжал в командировки на Запад. В это время у нее начались головные боли, которые преследовали ее всю жизнь и иногда приковывали к постели. Первый ребенок Эдит, Теодор III, родился 13 сентября 1887 года. Она наняла свою няню из детства, Мэри Ледвитт, для ухода за детьми. После рождения сына она пережила период послеродовой депрессии. В следующем году у нее был выкидыш. Помимо растущей семьи, она считала своего мужа одним из детей из-за его участия в детских шалостях, а также заботилась об их общем друге Сесиле Спринг Райсе во время его визитов. В октябре 1888 года Эдит присоединилась к Теодору в поездке на Запад для поддержки Бенджамина Харрисона на президентских выборах, и ей это понравилось. После победы Харрисона он отблагодарил Теодора должностью в Комиссии по гражданской службе в следующем году. К этому времени Эдит снова была беременна, и она осталась в Сагамор-Хилл, пока Теодор переехал в Вашингтон, округ Колумбия. Отсутствие Теодора особенно тяжело сказалось на ней во время беременности, усугубив ее депрессию. Второй сын Эдит, Кермит, родился 10 октября 1889 года. Она присоединилась к мужу в Вашингтоне в декабре.

Вашингтон, округ Колумбия

Во время пребывания в Вашингтоне Эдит взяла на себя более серьезные обязанности как жена политического деятеля и подружилась с несколькими видными людьми города, особенно сблизившись с Генри Адамсом. Она обнаружила, что предпочитает Вашингтон Нью-Йорку, и вскоре после приезда впервые посетила Смитсоновский институт и антикварную лавку Фишера. Позже она с теплотой вспоминала эти годы. В 1890 году Эдит побывала на нескольких приемах и была принята в Белом доме вместе с мужем, уже как гость, а не турист. В конце того лета она уехала в Сагамор Хилл и сопровождала Теодора в его поездках на Запад. Поначалу она колебалась, но со временем полюбила Безлюдные земли и Йеллоустоун так же, как и ее муж. 13 августа 1891 года у Эдит родилась дочь Этель. С ростом семьи и необходимостью содержать дома в Нью-Йорке и Вашингтоне, семья испытывала финансовые трудности. В последующие годы Эдит взяла на себя управление всеми финансами семьи, ведя тщательный учет и выделяя мужу по 20 долларов в день. Все более непредсказуемое поведение брата Теодора, Эллиота, страдающего алкоголизмом, стало главной заботой семьи, пока он внезапно не умер в 1894 году. 1 февраля 1894 года Рузвельты впервые были приглашены на ужин в Белый дом президентом Гровером Кливлендом, где Эдит сидела прямо рядом с президентом. Через несколько месяцев, 9 апреля 1894 года, у Эдит родился еще один сын, Арчибальд. Когда Теодор задумался об участии в выборах мэра Нью-Йорка в 1894 году, Эдит умоляла его отказаться, поскольку ей нравилась жизнь в Вашингтоне и они не могли рассчитывать на зарплату мэра. Он глубоко сожалел об этом и впал в уныние, после чего Эдит дала непродолжительное обещание больше не вмешиваться в его политическую карьеру.

Вступление в общественную жизнь

Теодор был назначен комиссаром полиции Нью-Йорка в 1895 году, и Рузвельты вернулись в Нью-Йорк, сделав его своей основной резиденцией. Эдит была вынуждена покинуть Вашингтон после того, как создала прочный круг общения в городе, хотя этот переезд также повлек за собой повышение зарплаты Теодора. В апреле того же года умерла мать Эдит, и сестра Эдит, Эмили, приехала пожить к Рузвельтам на несколько месяцев. Теодор редко бывал дома, поскольку полностью посвятил себя работе комиссаром полиции. В конечном итоге она присоединилась к нему в городе, когда он работал по ночам, а после окончания периода траура по матери Эдит начала посещать культурные мероприятия. Рузвельты вернулись в Вашингтон в 1897 году, когда Теодор был назначен помощником министра военно-морского флота вновь избранным Уильямом Маккинли. Эдит снова отложила переезд в Вашингтон из-за беременности. Ее младший сын, Квентин, родился 9 ноября 1897 года. Следующие четыре месяца она провела, восстанавливаясь после абсцесса брюшной полости, который в итоге был вылечен хирургическим путем. Когда началась испано-американская война, Эдит поддержала усилия Америки по прекращению испанского господства над Кубой. Хотя она и опасалась стремления Теодора вступить в бой, она защищала его решение от критики. 1 июня 1898 года Эдит отправилась во Флориду, чтобы проводить Теодора, отправлявшегося воевать с "Rough Riders". Она писала ему почти каждый день, пока он был в отъезде, и следила за новостями через газеты, которые часто освещали подвиги Теодора и "Rough Riders", поскольку он становился все более знаменитым. В августе того же года "Rough Riders" вернулись в Соединенные Штаты и были помещены на карантин в Монтоке, штат Нью-Йорк, из-за распространения болезни на поле боя. Нарушив карантин, Эдит и Теодор тайно встретились, и она в течение следующих четырех дней неустанно работала волонтером Красного Креста в лагере. Теодор вернулся с войны как герой, и их дом стал объектом всеобщего внимания. Когда Теодор начал свою предвыборную кампанию на пост губернатора Нью-Йорка, Эдит беспокоилась, что он может стать мишенью для анархистов. Она не присоединилась к нему в кампании, как из-за необходимости заботиться о детях, так и из-за нежелания привлекать к себе внимание общественности. Вместо этого она взяла на себя ответственность за обработку его корреспонденции. Теодор выиграл выборы.

Первая леди Нью-Йорка

На приеме в честь инаугурации Теодора на должность губернатора, Эдит держала букет в каждой руке, чтобы избежать рукопожатий с тысячами посетителей – эту практику она продолжила на протяжении всей политической карьеры мужа. К тому времени ее дети повзрослели, и время, проведенное ими в школе или с гувернанткой, дало Эдит некоторую свободу от прежних обязанностей. После переезда она отремонтировала резиденцию губернатора штата Нью-Йорк в Олбани, чтобы сделать ее подходящим домом для детей, и украсила ее новыми произведениями искусства. Эдит почувствовала себя комфортно в Олбани, поскольку семья была обеспечена, а ее роль первой леди позволяла проводить больше времени с мужем. Она увлеклась новыми хобби, вступив в Клуб пятничных утра и сопровождая Фрэнсис Парсонс в ботанических экспедициях. Эдит стала более осторожной в общественной жизни, так как ее муж стал одной из самых видных политических фигур Америки. Ее приемы и общественная деятельность привлекали внимание национальной прессы, освещение было в основном положительным. Принимая гостей, Эдит уделяла особое внимание оформлению цветами, в то время как помощник отвечал за еду, рассадку и музыку. В марте 1900 года Эдит и ее сестра отдыхали на Кубе, где она посетила холм Сан-Хуан, место самой знаменитой битвы ее мужа. Эдит не одобряла выдвижение Теодора на пост вице-президента США. Это снова нарушило бы жизнь семьи переездом в Вашингтон и привело бы к снижению зарплаты Теодора. Они даже составили официальный отказ от этой роли, заявив о необходимости его пребывания на посту губернатора Нью-Йорка, но он все же посетил Республиканский национальный съезд 1900 года, где его включили в избирательный список республиканцев. В дни, предшествовавшие съезду, Рузвельты обедали в Белом доме с президентом Маккинли, где Эдит обратила внимание на то, что она и Теодор намного моложе остальных гостей их уровня. С началом президентской кампании она заботилась об их доме, пока он путешествовал в поисках поддержки. Во время кампании она сильно похудела из-за стресса, вызванного разлукой с Теодором и возможностью его победы. После избрания Теодора вице-президентом Эдит стали просить пожертвовать часть ее вещей для аукциона, что было обычной практикой для известных женщин того времени. Она начала вести дневник, решив, что ее взгляды как жены общественного деятеля заслуживают того, чтобы быть сохраненными.

Вторая леди Соединенных Штатов

Эдит присутствовала на инаугурации Теодора в качестве вице-президента в Вашингтоне 4 марта 1901 года. После этого Эдит и дети пообедали с Маккинли, посмотрели инаугурационный парад, а затем вернулись в Сагамор-Хилл. Теодор присоединился к семье вскоре после этого, так как его обязанности вице-президента начинались только со следующей сессии Конгресса позднее в этом году. Эдит считала, что должность вице-президента ему не подходит, поскольку она не давала ему достаточно занятий. Тем не менее, она наслаждалась временем, которое проводила с ним. В последующие месяцы они посетили Панамериканскую выставку, катались верхом на новой лошади Эдит, Ягенке, и столкнулись с различными болезнями в семье. В августе 1901 года Эдит взяла детей в отпуск в горы Адирондак, пока Теодор находился в разъездах с выступлениями. Там она получила телефонный звон от мужа с известием о покушении на президента Маккинли. Эдит верно предположила, что нападавший был анархистом. 14 сентября 1901 года Маккинли скончался. Всего через шесть месяцев после вступления в должность вице-президента, Теодор стал президентом Соединенных Штатов, а Эдит – первой леди страны.

Стать первой леди

Первым долгом Эдит в качестве первой леди было посещение похорон Уильяма Маккинли. Она с тревогой ждала, что Теодор станет президентом, опасаясь и за его безопасность, и за своих детей, которые окажутся в центре всеобщего внимания. Лишь покинув Белый дом, она осознала, сколько тревоги доставляли ей её переживания во время пребывания в должности. Особенно тяжело ей давались отъезды Теодора в поездки и на охоту, во время которых она находилась в постоянном страхе и беспокойстве до его возвращения. Некоторое облегчение она почувствовала, когда, став первой леди, поделилась своими опасениями по поводу Теодора с бывшим президентом Кливлендом, который просто ответил: «Не беспокойтесь, с ним всё хорошо». По прибытии в Белый дом Эдит переставила мебель в жилых помещениях, а затем проспала двое суток. Одним из преимуществ их нового положения было то, что Рузвельтам больше не нужно было беспокоиться о деньгах, и она стала наслаждаться жизнью первой леди. В качестве гостиной Эдит использовала овальную библиотеку, примыкающую к кабинету президента. Оттуда она могла наблюдать за ним и отчитывать, если он засиживался допоздна. Вместо того чтобы контролировать приготовление пищи в Белом доме, Эдит наняла кейтеринговую компанию, что позволило ей разгрузить свой график и избежать возможной критики в отношении её собственных решений по организации питания. Она также передала управление персоналом главному распорядителю. Вместо того чтобы нанимать экономку, Эдит взяла на себя заботу о поддержании порядка в особняке.

Жизнь первой леди

Утренние занятия Эдит, будучи первой леди, включали ответы на письма, чтение газет, покупки и изучение французского языка. Вечером она совершала прогулки на лошадях с мужем и проводила время с детьми. Несмотря на тяготы жизни в Белом доме, Эдит и Теодор обожали друг друга и поддерживали крепкие отношения. Каждое вторник Эдит организовывала встречу со всеми женами членов кабинета министров, которая проходила одновременно с заседаниями кабинета, чтобы они могли планировать и составлять бюджет для развлечений в Белом доме, сотрудничать и не допускать, чтобы события в Белом доме оставались незамеченными. Здесь же Эдит решала, кому разрешено быть в списках гостей, исключая тех, кто не соответствовал её моральным принципам, особенно замешанных в супружеской неверности. Помимо роли первой леди, Эдит продолжала заботиться о своих детях, ухаживая за ними и за мужем, когда они болели или получали травмы, что случалось неоднократно за время её пребывания в должности. Друг детства Квентина, Эрл Лукер, позже писал, что Эдит, по-видимому, сожалела о том, что её роль первой леди мешала ей больше участвовать в детских играх. Она надеялась на ещё одного ребёнка, но две её беременности в 1902 и 1903 годах закончились выкидышами. Начиная с апреля 1903 года, Теодор отправился в двухмесячное путешествие на запад, а Эдит самостоятельно заботилась о детях, сначала во время круиза на борту USS Mayflower, а затем в Белом доме. Она постоянно беспокоилась о его безопасности и испытала облегчение, когда он вернулся. Помимо собственных детей, Эдит также старалась уделять время своей падчерице Алисе, которая чувствовала себя обделённой вниманием Теодора. Поскольку летом в Белом доме становилось слишком жарко, Рузвельты каждый год возвращались в Сагамор-Хилл. Эдит была уверена в шансах Теодора на переизбрание, поскольку она невысоко оценивала его соперника, Алтона Б. Паркера. Тем не менее, она всё равно потеряла пять фунтов из-за стресса по мере приближения выборов. Она была разочарована, когда, в порыве радости от победы, Теодор объявил, что не будет баллотироваться снова. Она знала, что он пожалеет об этом решении, и позже сказала, что сделала бы всё возможное, чтобы предотвратить это, если бы знала, что он собирается сказать. В мае 1905 года Эдит отправилась на поиски места для президентской резиденции, где семья могла бы отдохнуть. Их дом в Сагамор-Хилл часто посещали журналисты, политики и те, кто искал расположения президента. Она отправилась в горы Блю-Ридж в округе Альбемарл, штат Вирджиния, где купила хижину у друга семьи. Эта хижина получила название «Сосновый узел». В том же году Эдит присоединилась к Тедору в поездке в Панаму, чтобы проконтролировать строительство Панамского канала. Осенью 1907 года Теодор отправился в очередное путешествие по стране, и она снова с нетерпением ждала его возвращения, радуясь каждому полученному письму. В последние десять месяцев своего пребывания в должности первой леди серия нападений на одиноких женщин в Вашингтоне заставила Теодора назначить телохранителя для сопровождения Эдит на прогулках. Он выбрал Арчибальда Батта, нового военного адъютанта Белого дома. Батт сопровождал Эдит на прогулках и во время походов по магазинам, и она чувствовала себя вправе свободно говорить с ним, как не могла с большинством других людей.

Хозяйка Белого Дома

Страна была в трауре, когда Рузвельты въехали в Белый дом, поэтому традиционная роль первой леди в организации светских мероприятий была отложена на 30 дней. Когда Вашингтон вновь оживился, Эдит увеличила количество светских мероприятий, проводимых Белым домом в течение сезона, включая ужины, чаепития, садовые приемы и концерты. В 1902 году Белый дом посетили около 40 000 человек, что значительно превысило показатели предыдущих лет. Эдит находила утешение в том, что первой леди не нужно было совершать визиты, а вместо этого она принимала гостей каждый день. Новая должность первой леди наложила на Эдит обязанности, которые ей не нравились, в том числе участие в длинных приемах и пасхальном забеге за яйцами в Белом доме. Она считала этот забег неприглядным, отмечая, что он портит газон, и сожалея о запахе тухлых яиц, который распространялся по мере проведения мероприятия. Хотя в то время было принято называть жену президента «первой леди», она сама никогда не использовала этот титул, подписываясь как миссис Рузвельт. В 1902 году, когда Рузвельты находились в Ойстер-Бей, Великий князь Борис Владимирович из России совершал тур по Соединенным Штатам и вел себя, по мнению Эдит, непристойно. Она отказалась принимать его в обществе, уехав на обед к родственникам до его прибытия. Отказ Эдит принять князя был одобрен прессой и представителями русской аристократии. После переизбрания Теодора атмосфера в Белом доме улучшилась, поскольку начало этого срока стало поводом для празднования, а не для мрачных чувств и траура, последовавших за убийством президента Маккинли. Это привело к самому заметному светскому мероприятию, организованному Эдит в качестве первой леди – свадьбе ее падчерицы Алисы с конгрессменом Николасом Лонгвортом, которая состоялась в Белом доме 17 февраля 1906 года.

Ремонт Белого дома

Эдит не любила Белый дом, когда переехала, описывая его как "жизнь над магазином". Поскольку масштаб федеральной политики изменился в течение XIX века, здание стало тесным из-за возросшего числа сотрудников, а потребность в рабочем пространстве ограничивала жилые помещения. В 1902 году в здании начался ремонт, и Рузвельты нашли другое место для жизни на шесть месяцев. Пока Теодор переехал в дом на площади Лафайетт, Эдит вернулась на Сагамор-Хилл с детьми. Оттуда она следила за ходом ремонта и не допускала реализации идей, которые ей не нравились. Ремонт выполняла компания McKim, Mead & White. Первым предметом разногласий стало местоположение оранжереи Белого дома. Архитектор Чарльз Фоллен Макким хотел её снести, против чего возражала Эдит. Они договорились о переносе оранжереи, соглашение, которое Макким назвал "Ойстер-Бейским договором". Она также выразила недовольство предложенным Маккимом дизайном своего письменного стола, назвав его "некрасивым и неудобным". Эдит добилась строительства того, о чем давно мечтали предыдущие первые леди: отдельных жилых помещений, изолированных от рабочих кабинетов и общественных зон, где семья могла бы жить, не беспокоясь о визитах. Это разделение было достигнуто с созданием Западного и Восточного крыла. Понимая, что чрезмерные расходы могут вызвать критику, она сокращала затраты, где это было возможно, предпочитая использовать старую мебель вместо покупки новой. Наибольшие изменения произошли в Восточной комнате, которая была полностью переделана, включая новый потолок, обои, ковровое покрытие и три электрических хрустальных люстры. Она также распорядилась установить теннисный корт, надеясь, что это побудит её мужа поддерживать здоровый вес. Другие ремонтные работы включали изменения в общественных зонах и перепланировку сада. Ремонт был в целом положительно воспринят. Рузвельты вернулись в Белый дом 4 ноября 1902 года, когда ремонт почти завершился. Полностью закончили его в следующем месяце. После расширения Государственного обеденного зала, чтобы в нём могли разместиться более ста гостей, Эдит приобрела больше фарфора для Белого дома. Поскольку найти фарфор американского производства не удалось, Эдит заказала фарфор Wedgwood и затем украсила его Большой государственной печатью в Соединенных Штатах. Она также обеспечила продолжение коллекции фарфора Белого дома, начатой Кэролайн Харрисон. Вместе со своим социальным секретарем Хагнером и журналисткой Эбби Ганн Бейкер Эдит отыскала большую часть фарфора, использовавшегося предыдущими администрациями. В конце своего пребывания в должности она приказала уничтожить все поврежденные предметы, полагая, что продажа или дарение их обесценит коллекцию. Она также организовала создание портретной галереи с официальными портретами первых леди; с тех пор каждая первая леди заказывает свой официальный портрет.

Политическое влияние

Эдит не делилась своими политическими взглядами публично, но часто обсуждала их со своим мужем – факт, известный общественности. Поскольку Теодор не читал газет, Эдит читала по четыре газеты ежедневно и приносила ему вырезки, если считала их достойными его внимания. Из-за недостатка исторических данных, степень и сферы политического влияния Эдит на своего мужа остаются неизвестными. Один из государственных чиновников, Гиффорд Пиншот, утверждал, что она "принимала гораздо больше участия в государственных делах, чем принято считать", после того как Теодор назначил ее кандидата, Джеймса Рудольфа Гарфилда, в Комиссию по государственной службе. Она иногда сотрудничала с Уильямом Лоебом-младшим, секретарем президента, чтобы убедить Теодора в своей правоте. Влияние Эдит на Теодора сохранялось на протяжении всего его президентства, и она отговаривала его от идей, которые ей не нравились. Когда Теодор попросил уменьшить охрану, Эдит распорядилась, чтобы Служба безопасности проигнорировала его просьбу. Она также распорядилась, чтобы два агента Службы безопасности находились в Пайн Нот каждую ночь, не сообщая об этом Теодору. Эдит мало интересовалась внутрипартийной политикой Республиканской партии и ее членами, но проявляла интерес к определенным политическим вопросам и давала оценку людям, с которыми общались Рузвельты. Когда Теодор стал более решительным сторонником прогрессивных реформ во время своего второго срока, она поддержала его позицию. Вскоре после того, как стала первой леди, Эдит приложила усилия, чтобы помочь своей подруге Фрэнсис Меткалф Уолкотт наладить личную жизнь после развода. Теодор не хотел, чтобы ее бывший муж, сенатор Эдвард О. Уолкотт, вернулся в сенат, отчасти из-за политических союзов, но, возможно, и из-за негативного отношения Эдит к нему за пренебрежение к Фрэнсис. Им удалось помешать избранию Эдварда, но он так и не воссоединился с Фрэнсис. Позже Рузвельты помогли сыну Фрэнсис, Лайману М. Бассу, получить видную должность окружного прокурора Нью-Йорка. Эдит часто выступала посредником между окружением Рузвельтов и президентом для передачи информации. Во время мирных переговоров по русско-японской войне в 1905 году Эдит поддерживала связь со Спринг Райсом, который в то время был дипломатом в британском посольстве в России. Прямое общение между Спринг Райсом и Теодором было бы неуместным, учитывая их должности, но Спринг Райс писал Эдит, и его письма содержали ценную информацию для Теодора.

Благотворительная деятельность и искусство

Эдит пожертвовала платки и другие вещи для благотворительного аукциона в первые два года своего пребывания в должности, организовав "бюро платков" для сбора пожертвований. Эта практика прекратилась после того, как платки подверглись пристальному вниманию и критике, что причинило ей сильную душевную боль. Она также часто анонимно жертвовала собственные средства нуждающимся, но только после проверки фактов, чтобы не "поддерживать тех, кто должен научиться самостоятельно стоять на ногах". Эдит часто занималась рукоделием для благотворительности, участвуя в швейном кружке Святой Хильды при церкви Христа-Епископа в Ойстер-Бей. В 1905 году она поддержала усилия Общества Одубона по прекращению использования декоративных перьев в женских шляпах. В 1907 году она вступила в Нью-Йоркскую ассамблею матерей. Эдит оказывала поддержку различным классическим инструменталистам и певцам, предоставляя им площадку для выступлений в Белом доме. Эдит любила классическую музыку, в том числе произведения Рихарда Вагнера. Она представила известного немецкого композитора Энгельберта Хумпердинка во время его визита в Соединенные Штаты, что привело к её участию в благотворительном представлении оперы "Гензель и Гретель" Хумпердинка в пользу Общества юридической помощи. Эдит также поддерживала театр и разрешала ставить пьесы в Белом доме, в то время как актеров считали людьми низкого социального статуса.

Пресса и связи с общественностью

Одной из главных забот Эдит, став первой леди, было влияние на её частную жизнь. Она дорожила своим уединением и считала прессу своим главным раздражителем, живя в Белом доме. Она оказывала влияние на журналистов, например, надевая одно и то же платье несколько раз, но убеждая репортеров описывать его по-разному. Чтобы контролировать освещение в СМИ деятельности своей семьи, она делала фотографии себя и своих детей, которые затем передавала прессе. В 1890-х годах состоятельные женщины часто нанимали секретарей, но ни одна первая леди ранее не делала этого. Через несколько недель после вступления в должность Эдит наняла Белл Хагнер в качестве социального секретаря, создав первый официальный аппарат первой леди. Хагнер отвечала за переписку Эдит, вела её расписание, составляла списки гостей и сообщала прессе информацию о деятельности первой леди. Во время второго срока правления Теодора конгрессмен Томас У. Хардвик возражал против оплаты труда Хагнер из государственных средств и предложил уволить её. Остальные члены Палаты представителей восприняли это как оскорбление первой леди, и Хардвик остался единственным сторонником этого предложения. Мода не имела для Эдит большого значения, и она часто носила одни и те же наряды несколько сезонов подряд, иногда заказывая переделку, чтобы они выглядели современно. Когда Мами Фиш опубликовала критическую статью о моде первой леди, оценив её в "триста долларов в год", Эдит вырезала статью из газеты и вклеила в свой альбом. Первая опубликованная карикатура на первую леди изображала Эдит во время ужина, который её муж устраивал в Белом доме для Букера Т. Вашингтона.

Выезд

Эдит испытывала сомнения, когда Теодор выбрал военного секретаря Уильяма Говарда Тафта своим преемником для участия в президентских выборах 1908 года. Ситуацию осложняли попытки жены Тафта, Хелен Херрон Тафт, проявить собственное влияние на Белый дом. С годами между Эдит и Хелен возникло соперничество, они не доверяли друг другу и мужьям друг друга. Это соперничество в дальнейшем способствовало развитию соперничества между Теодором и Уильямом. Атмосфера в Белом доме стала печальной с началом социального сезона 1909 года, поскольку пребывание Рузвельтов там подходило к концу. Семья Тафт, хотя и пользовалась общей симпатией, не обладала той же энергичной репутацией, что и Рузвельты. Хелен Тафт уже начала планировать изменения в составе персонала. Эдит сблизилась с этими людьми за годы, проведенные в Белом доме, и она была расстроена, обсуждая намерения Тафта. Проводя инвентаризацию своих вещей, Эдит вызвала споры, намереваясь оставить диван стоимостью 40 долларов, приобретенный во время ремонта Белого дома. После вызванной этим критики она решила отказаться от него, заявив, что он теперь запятнан негативными ассоциациями, связанными с этим спором. Арчибальд Батт описал этот случай как единственный раз, когда он видел ее в гневе. Через два года президент Тафт купил новый диван и прислал ей старый. По мере приближения окончания их пребывания в Белом доме Теодор воодушевился перспективой годичного африканского сафари. Это испугало Эдит, особенно когда он сказал, что не боится смерти во время экспедиции. Незадолго до отъезда Рузвельты узнали о внезапной смерти их племянника Стюарта Робинсона и провели последние дни в трауре.

Возвращение на холм Сагамор

После ухода из Белого дома в 1909 году Эдит вернулась в Сагамор-Хилл, а Теодор и Кермит отправились на сафари. Все её дети покинули Сагамор-Хилл, за исключением Эдит, которая только что достигла совершеннолетия. Одиночество стало невыносимым для Эдит спустя несколько месяцев, и она взяла с собой детей – Эдит, Квентина и Арчибальда – в путешествие по Европе. Она посетила Францию, Швейцарию и Италию, включая дом своей сестры. Вернувшись в ноябре, она вновь отправилась в Египет в марте следующего года, чтобы встретиться с Теодором и совершить ещё одно европейское турне. В июне 1910 года они вернулись в Нью-Йорк, и впервые почти за два года Эдит, Теодор и их дети воссоединились. Вскоре после возвращения Теодор начал серию выступлений, снова оставив Эдит одну, пока она не решила сопровождать его в марте 1911 года. Когда её жизнь наладилась, а дети выросли, Эдит стала мечтать о внуке. Это произошло 6 августа 1911 года, когда у Теодора III и его жены Элеоноры Александер родилась дочь Грейс. В следующем месяце Эдит получила травму, упав с лошади. Она была без сознания следующие два дня и затем несколько месяцев проходила физическую реабилитацию. В результате несчастного случая она временно потеряла вкус, а обоняние – навсегда. Оправившись, Эдит и Этель в феврале отправились на несколько недель в Карибский бассейн, чтобы Эдит могла отдохнуть, пока Теодор вновь активно включился в политику. Когда Теодор рассматривал возможность баллотироваться на пост президента в 1912 году, Эдит посоветовала ему отказаться, сказав, что он "никогда больше не станет президентом". Ей крайне не нравилась идея возвращения Теодора в политику. Когда её попытки отговорить его не увенчались успехом, она помогала ему писать речи и сопровождала его на Национальный съезд прогрессистов в 1912 году, хотя и не участвовала в предвыборной кампании. Эдит снова опасалась за безопасность Теодора, когда он возобновил политическую деятельность, и её опасения оправдались, когда на него было совершено покушение во время кампании. Теодор не был избран президентом, и Эдит презирала победителя, Вудро Вильсона, которого она считала "подлым и лицемерным шарлатаном". В июне 1913 года Эдит узнала, что её сестре предстоит операция по удалению аппендицита, и отправилась в Италию, чтобы быть рядом с ней, оставаясь там до августа. Позже в том же году Теодор и Кермит отправились в очередную экспедицию, на этот раз в Южную Америку. Эдит поначалу сопровождала их, но вернулась домой, когда они начали второй этап путешествия, посвященный исследованию неизведанных районов Бразилии. Поход Теодора был опасным и чуть не стоил ему жизни, что заставляло Эдит волноваться до его возвращения в мае 1914 года. В том же году её здоровье ухудшилось, и она не смогла присутствовать на свадьбе Кермита. В апреле 1915 года Эдит перенесла "необходимую операцию". Когда Теодор возглавил движение за вступление Соединенных Штатов в Первую мировую войну, Эдит обнаружила, что ей стало труднее следить за политическими деятелями, посещающими их дом, как это было раньше. Она присоединилась к "Независимым патриотическим женщинам Америки", организованным Тедом III и его женой Элеонорой, и стала президентом Гильдии рукоделия. Чтобы отвлечься от политики войны, Эдит и Теодор в феврале 1916 года уехали на Карибский бассейн. Они планировали дальнейшие поездки в течение следующего года, но из-за ухудшения отношений с Германией Рузвельты отменили их в преддверии войны. Эдит поощряла своих сыновей вступить в армию, когда Соединенные Штаты объявили войну. Она попыталась занять себя набором текста, но это занятие оказалось недолгим. 17 июля 1918 года Эдит узнала, что самолет Квентина был сбит, и он погиб. Чтобы избежать воспоминаний о Квентине в Сагамор-Хилле, Эдит, Теодор и невеста Квентина Флора Пейн Уитни провели месяц в доме Этель в Дарк-Харборе, штат Мэн.

Вдовство

В 1918 году здоровье Теодора ухудшилось, и 11 ноября он был госпитализирован. Эдит была с ним каждый день до самой смерти 6 января 1919 года. В соответствии с традицией для вдовы, она оставалась дома, пока через два дня не состоялись похороны. Эдит считала, что умерла вместе с Теодором – об этом она рассказала только своей невестке Коринне, – но чувствовала, что должна внести свой вклад в семью и взять на себя обязанности Теодора. С февраля по май она поехала в Европу, чтобы повидаться с сыновьями, погостить у сестры и посетить могилу Квентина. Затем в декабре она сопровождала Кермита в отпуск в Южную Америку. Обе эти поездки были вызваны желанием избежать воспоминаний о Теодоре в Ойстер-Бей, но со временем она начала путешествовать ради удовольствия. Следующее десятилетие было отмечено многочисленными поездками по всему миру. Эдит не нуждалась в пенсии, полагающейся бывшим первым леди, но опасалась смутить других бывших первых леди, отказавшись от нее, поэтому она использовала ее для поддержки других, включая бывших членов отряда "Rough Riders" Теодора. Чтобы сохранить контроль над наследием Теодора, Эдит также согласилась сотрудничать со всеми биографами своего мужа, хотя и не одобряла все их работы. Особенно ей не понравилась биография Генри Ф. Прингла за изображение Теодора как незрелого человека. С приближением президентских выборов 1920 года Эдит агитировала за республиканца Уоррена Г. Гардинга, обращаясь в особенности к женщинам, которым недавно было предоставлено избирательное право. В январе 1921 года Эдит отправилась в путешествие по Карибскому бассейну, включая экспедицию вглубь джунглей Британской Гвианы с группой из шести человек, чтобы увидеть водопад Кайтеур. В январе 1922 года она присоединилась к Арчибальду в поездке по Европе, посетив Париж, Берлин, а затем Лондон, где совершила свой первый перелет на самолете. Из Европы она самостоятельно отправилась в Южную Африку. В 1922 году Эдит устроила встречу для друзей Теодора, на которой они посетили его могилу и поделились воспоминаниями о нем, что стало ежегодной традицией. Узнав о смерти своего внука Ричарда Дерби-младшего в конце 1922 года, она отправилась в Пара, Бразилия, в январе следующего года, чтобы отвлечься. В апреле 1923 года она путешествовала по Коннектикуту, посетив родной город своих предков, Бруклин, штат Коннектикут. Это вдохновило ее на более глубокое изучение своей родословной. В декабре 1923 года Эдит и Кермит отправились в очередную поездку, посетив Калифорнию, а затем Гавайи, прежде чем в январе следующего года прибыть в Японию. Этот регион только что пережил Великое Кантоское землетрясение, и толчки все еще происходили довольно часто. Они остановились в недавно построенном отеле "Империал", спроектированном с учетом сейсмоустойчивости, но Эдит опасалась за свою безопасность из-за продолжающихся землетрясений. Она была восхищена японской драмой Но, особенно "Сумидагава", рассказывающей историю матери, потерявшей сына. Она имела гораздо более низкое мнение о Китае и Советском Союзе, проезжая через них.

Дальнейшие поездки и участие в политике

Теодор III был кандидатом на губернаторских выборах в Нью-Йорке в 1924 году. Франклин Д. Рузвельт (пятый двоюродный брат Теодора) и его жена Элеонора Рузвельт (племянница Теодора) резко критиковали его, агитируя за его оппонента, что вызвало у Эдит чувство сильного возмущения. В том же году Эдит в соавторстве с Кермитом и его семьей написала путевые заметки под названием «Cleared for Strange Ports». В 1925 году Эдит и Кермит совместно опубликовали еще одну книгу – «American Backlogs: The Story of Gertrude Tyler and Her Family, 1660–1860», подробно описывающую историю предков Эдит в Новой Англии. Книга вызвала интерес лишь у немногих и имела плохие продажи. В начале 1926 года Эдит отправилась на Юкатан в Мексику, где посетила Чичен-Ицу. В этом году она начала приглашать поэта Элберта Ньютона в качестве почетного гостя в поэтический кружок, который она вела. Затем, в 1927 году, Эдит переправилась через реку Парана в Аргентине и добралась до водопадов Игуасу в Бразилии. К этому времени у Эдит появились сердечные шумы, которые она называла сердечными приступами. Понимая, что ее здоровье не позволит ей так часто путешествовать, она стала искать загородный дом в Соединенных Штатах. Она приобрела поместье Мортлейк в Бруклине, штат Коннектикут, которое было построено для ее прадеда, Дэниела Тайлера III. Примерно в это же время Эдит призналась дочери, что после счастливой жизни она была счастлива лишь дважды после смерти Теодора – оба раза во сне. С тех пор она ежегодно посещала Мортлейк, включая ежегодную поездку 4 июля. Эдит не сильно пострадала от краха Уолл-стрит 1929 года и последовавшей за ним Великой депрессии. После назначения Теодора III губернатором Пуэрто-Рико, Эдит посетила его там в январе 1930 года и снова в декабре того же года. В марте следующего года она отправилась на Ямайку. Когда Франклин Д. Рузвельт был выдвинут кандидатом от Демократической партии на президентских выборах 1932 года, она была расстроена поздравлениями от знакомых, которые считали Франклина своим сыном. В Сагамор-Хилл пришло более 300 писем с поздравлениями по поводу выдвижения Франклина. Она открыто заявила о своей поддержке противника Франклина, Герберта Гувера, и начала агитировать за него. В знак поддержки она на самолете отправилась в Белый дом, впервые посетив его после того, как была первой леди. Она не узнала интерьер, так как он был тщательно обставлен, и сочла весь опыт «отвратительным». Франклин выиграл выборы. Теодор III был назначен генерал-губернатором Филиппин при администрации Гувера, и Эдит отправилась навестить его там незадолго до инаугурации. Эдит выступала против политики «Нового курса» Франклина, утверждая, что она не имеет ничего общего с прогрессивной платформой Теодора. Она поддерживала хорошие отношения со своей невесткой Элеонорой после того, как последняя стала первой леди, и в целом одобряла общественную деятельность Элеоноры.

Поздние годы и смерть

Сердечное заболевание Эдит, диагностированное как пароксизмальная тахикардия, обострилось в 1930-х годах, причиняя ей мучительную боль в течение многих часов. Она провела март 1934 года в Греции, а в январе 1935 года совершила свою последнюю поездку в Южную Америку. К этому времени её доходы сократились, и она больше не могла позволить себе роскошные отпуска. В ноябре 1935 года Эдит упала и сломала бедро. Перелом плохо сростался, и она провела пять месяцев в больнице. Из-за травмы она утратила способность вести активный образ жизни. Продолжая восстановление в начале 1937 года, она на несколько месяцев арендовала дом под названием Магнолия-Манор в Сент-Эндрюс, штат Флорида. Она не видела дом до аренды и обнаружила, что это обветшалый дом, кишащий тараканами, в бедном районе, затенённый деревьями, с которых стекали струи мха. Первые месяцы 1938 года Эдит провела в Португалии, хотя путешествие давалось ей всё труднее с возрастом. В начале 1939 года, находясь на Гаити, Эдит узнала о том, что её сестра умирает в Италии. К тому времени их отношения практически прекратились, и Эдит до конца жизни терзалась чувством вины за то, что оставила сестру. В 1941 году, приближаясь к 80 годам, Эдит поняла, что больше не в состоянии самостоятельно управлять своими финансами и почтой, что её очень смущало. Алкоголизм Кермита усугубился в 1941 году, и 4 июня 1943 года он покончил с собой, выстрелив в себя. Эдит, которая особенно любила Кермита среди своих детей, никто не сказал, что его смерть была самоубийством. Теодор III также умер от сердечного приступа во время войны. В начале 1947 года Эдит была прикована к постели и больше не вставала. Она умерла в возрасте 87 лет 30 сентября 1948 года, через день после того, как впала в кому. Её похоронили рядом с Теодором. Эдит желала, чтобы похороны были скромными, и к моменту смерти она подробно записала все детали организации. Её инструкции были следующими: «Самый простой гроб. Если в церкви нет покрывала, накройте его одной из моих шалей. На гробу ничего, кроме букетов розовых и синих цветов от моих детей. Процессиональный гимн № 85 «Сын Божий». Не медленный темп. Рецессиональный гимн № 226 «Божественная любовь». Гимн из Девятой симфонии Бетховена. Служба согласно Молитвеннику. Не снимайте моё обручальное кольцо и, пожалуйста, не бальзамируйте». На её надгробной плите было написано: «Всё, что она делала, было ради счастья других».

Наследие

Эдит пользовалась широкой популярностью в качестве первой леди, сохраняя высокую общественную поддержку на протяжении всего срока пребывания в должности. Ее часто сравнивали с ее предшественницей, Айдой Сакстон Маккинли, чье слабое здоровье не позволяло ей активно исполнять обязанности первой леди. В этом отношении она была более социально активна, чем первые леди двух предыдущих десятилетий, поскольку их пребывание в должности было недолгим или они не могли полноценно выполнять свои обязанности. Тем не менее, современники считали Эдит замкнутой из-за ее стремления к уединению. Помимо общественной деятельности, Эдит была самой спортивной первой леди, жившей в Белом доме на тот момент, регулярно совершая прогулки и занимаясь верховой ездой. Она была последней первой леди, жившей в эпоху, когда верховая езда была обыденным явлением, и не любила автомобили. Эдит часто признают за мудрость, как научную, так и политическую, которой она делилась со своим мужем на протяжении всей его карьеры. Эдит много читала на протяжении всей жизни, предпочитая британских, французских и немецких писателей XIX века, таких как Уильям Теккерей и Жан Расин. Теодор однажды признался, что верил, будто она пренебрежительно относилась к его литературным знаниям, и признал, что ему становилось хуже, когда он не прислушивался к ее советам. У историков мало информации о внутреннем мире Эдит, поскольку она избегала публичных комментариев и не сохраняла свои письма. Она опасалась, что ее письма могут быть опубликованы, и иногда просила адресатов уничтожить их после прочтения. Сохранившиеся письма и другие документы хранятся в различных архивных коллекциях, в том числе в Гарвардской библиотеке и Библиотеке Конгресса. Многие родственники и знакомые Эдит написали мемуары, содержащие подробные описания их общения. В течение многих лет после ее смерти Эдит не привлекала особого внимания ученых. Первой полной и наиболее масштабной биографией о ней стала книга «Эдит Кермит Рузвельт: Портрет первой леди», опубликованная Сильвией Жукс Моррис в 1980 году. Коллекция первой леди Смитсоновского института была создана вскоре после того, как Рузвельты покинули Белый дом. Когда представители музея попросили ее предоставить экспонат, Эдит сказала, что не уверена, сможет ли она помочь: она часто разбирала платья на ткань после того, как надевала их, и ее инаугурационное платье не стало исключением. Позже ее дочь пожертвовала сохранившуюся нижнюю часть платья, и Смитсоновский институт переделал лиф, используя фотографии.