Юпитер: верховный бог римской религии

Юпитер – главный бог римской религии, повелитель неба и грома. Узнайте о происхождении, символах (молния, орел) и роли в мифологии Древнего Рима.

51 мин чтения

100%

Источник: Jupiter (god) — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Главное божество римской государственной религии

Юпитер (Iūpiter или Iuppiter, от протоиталийского djous "день, небо" + patēr "отец", таким образом "небесный отец", греч. Δίας или Ζεύς), также известный как Юпитер (род. падеж Iovis), является богом неба и грома, и царем богов в древнеримской религии и мифологии. Юпитер был главным божеством римской государственной религии на протяжении всей республиканской и имперской эпох, до тех пор пока христианство не стало доминирующей религией империи. В римской мифологии он ведет переговоры с Нумой Помпилием, вторым королем Рима, чтобы установить принципы римской религии, такие как подношения или жертвы. Обычно считается, что Юпитер возник как бог неба. Его отличительным атрибутом является молния, а его основным священным животным – орел, который имел приоритет над другими птицами при гадании и стал одним из самых распространенных символов римской армии (см. Аквила). Эти два символа часто объединялись, чтобы изобразить бога в виде орла, держащего в когтях молнию, что часто встречается на греческих и римских монетах. Как бог неба, он был божественным свидетелем клятв, священного доверия, от которого зависят справедливость и хорошее управление. Многие из его функций были сосредоточены на Капитолийском холме, где располагалась цитадель. В Капитолийской триаде он был центральным хранителем государства вместе с Юноной и Минервой. Его священным деревом был дуб. Римляне считали Юпитера эквивалентом греческого Зевса, и в латинской литературе и римском искусстве мифы и иконография Зевса адаптированы под именем Юпитер. В традиции, испытавшей греческое влияние, Юпитер был братом Нептуна и Плутона, римских эквивалентов Посейдона и Аида соответственно. Каждый из них властвовал одной из трех сфер Вселенной: небом, водами и подземным миром. Италийский Диеспитер также был богом неба, проявлявшим себя в дневное время и обычно отождествляемым с Юпитером. Тиния обычно считается его этрусским соответствием.

Роль в государстве

Римляне верили, что Юпитер даровал им господство, поскольку они почитали его больше, чем любой другой народ. Юпитер был "источником авгурий, на которых основывались отношения города с богами". Он олицетворял божественную власть высших должностей, внутреннее устройство и внешние связи Рима. Его изображение в республиканском и императорском Капитолии носило регалии, связанные с древними царями Рима и высшими консульскими и императорскими почестями. Консулы приносили присягу на имя Юпитера и чтили его на ежегодных празднествах в Капитолии в сентябре. В благодарность за его помощь и для обеспечения его дальнейшей поддержки они приносили в жертву белого быка (bos mas) с позолоченными рогами. Аналогичную жертву приносили триумфальные генералы, которые возлагали знаки своей победы к подножию статуи Юпитера в Капитолии. Некоторые ученые полагают, что триумфатор воплощал (или олицетворял) Юпитера в триумфальной процессии. Связь Юпитера с царской властью и суверенитетом была переосмыслена по мере изменения формы правления Рима. Первоначально Римом правили цари; после упразднения монархии и установления Республики религиозные прерогативы были переданы патрициям, правящему классу. Стремление к царской власти (affectatio regni) считалось изменой. Те, кого подозревали в монархических амбициях, наказывались, независимо от их заслуг перед государством. В V веке до н.э. триумфатор Камилл был отправлен в изгнание после того, как он проехал на колеснице, запряженной четверкой белых лошадей (quadriga) – честью, предназначенной для самого Юпитера. Когда Марка Манлия, защитившего Капитолий от вторжения галлов и получившего имя Капитолин, обвинили в царских притязаниях, он был казнен как предатель, сброшенный со Скалы Тарпеи. Его дом на Капитолийском холме был разрушен, и было постановлено, что ни одному патрицию не разрешается там жить. Капитолийский Юпитер представлял собой преемственность царской власти со времен царского периода и наделял властью магистратов, которые воздавали ему почести. Во время конфликта между патрициями и плебеями римские плебеи требовали права занимать политические и религиозные должности. Во время своего первого сецессио (подобного всеобщей забастовке) они покинули город и угрожали основать собственный. Согласившись вернуться в Рим, они посвятили холм, на котором укрылись, Юпитеру как символ и гарант единства римской республики. В конечном итоге плебеи получили право занимать все магистратуры и большинство жреческих должностей, но должность первосвященника Юпитера (Flamen Dialis) оставалась прерогативой патрициев.

The Romans believed that Jupiter granted them supremacy because they had honoured him more than any other people had. Jupiter was "the fount of the auspices upon which the relationship of the city with the gods rested." He personified the divine authority of Rome's highest offices, internal organization, and external relations. His image in the Republican and Imperial Capitol bore regalia associated with Rome's ancient kings and the highest consular and Imperial honours. The consuls swore their oath of office in Jupiter's name, and honoured him on the annual feriae of the Capitol in September. To thank him for his help, and to secure his continued support, they sacrificed a white ox (bos mas) with gilded horns. A similar sacrificial offering was made by triumphal generals, who surrendered the tokens of their victory at the feet of Jupiter's statue in the Capitol. Some scholars have viewed the triumphator as embodying (or impersonating) Jupiter in the triumphal procession. Jupiter's association with kingship and sovereignty was reinterpreted as Rome's form of government changed. Originally, Rome was ruled by kings; after the monarchy was abolished and the Republic established, religious prerogatives were transferred to the patres, the patrician ruling class. Nostalgia for the kingship (affectatio regni) was considered treasonous. Those suspected of harbouring monarchical ambitions were punished, regardless of their service to the state. In the 5th century BC, the triumphator Camillus was sent into exile after he drove a chariot with a team of four white horses (quadriga)—an honour reserved for Jupiter himself. When Marcus Manlius, whose defense of the Capitol against the invading Gauls had earned him the name Capitolinus, was accused of regal pretensions, he was executed as a traitor by being cast from the Tarpeian Rock. His house on the Capitoline Hill was razed, and it was decreed that no patrician should ever be allowed to live there. Capitoline Jupiter represented a continuity of royal power from the Regal period, and conferred power to the magistrates who paid their respects to him. During the Conflict of the Orders, Rome's plebeians demanded the right to hold political and religious office. During their first secessio (similar to a general strike), they withdrew from the city and threatened to found their own. When they agreed to come back to Rome they vowed the hill where they had retreated to Jupiter as symbol and guarantor of the unity of the Roman res publica. Plebeians eventually became eligible for all the magistracies and most priesthoods, but the high priest of Jupiter (Flamen Dialis) remained the preserve of patricians.

Фламен и Фламиника Диалис

Юпитер служил патрицианский Фламен Диалис, высший по рангу член коллегии фламенов – пятнадцати священников официального римского общественного культа, каждый из которых был посвящен определенному божеству. Его жена, Фламиника Диалис, имела собственные обязанности и совершала жертвоприношение барана Юпитеру в каждый из нундинов – "рыночных" дней календарного цикла, сопоставимых с неделей. Супруги должны были заключить брак исключительно посредством патрицианского ритуала конфарреации, который включал в себя жертвоприношение лепешек из полбы Юпитеру Фарреусу (от *far*, "пшеница, зерно"). Должность Фламена Диалиса определялась рядом уникальных ритуальных запретов, некоторые из которых проливают свет на верховную природу самого бога. Например, фламен мог снимать одежду или верхушку (свой остроконечный колпак) только под крышей, чтобы не предстать обнаженным перед небом – то есть, "как будто под взглядом Юпитера", бога небес. Каждый раз, когда Фламиника видела молнию или слышала гром (отличительный знак Юпитера), ей запрещалось продолжать свои обычные дела, пока она не умилостивит бога. Некоторые привилегии фламена Юпитера могли отражать царственный характер Юпитера: он пользовался правом сидеть в курульном кресле и был единственным священником (*sacerdos*), которому предшествовал ликтор и было отведено место в сенате. Другие предписания касались его ритуальной чистоты и его отстраненности от военной службы; ему было запрещено ездить верхом или видеть армию за пределами священной границы Рима (померия). Хотя он служил богу, воплощавшему святость клятвы, Диалису религиозно не дозволялось (не было *fas*) приносить клятву. Он не мог контактировать с чем-либо мертвым или связанным со смертью: трупами, похоронами, погребальными кострами, сырым мясом. Этот набор ограничений отражает полноту жизни и абсолютную свободу, присущие Юпитеру.

Огурцы

Аугуры публици, аугуры были коллегией жрецов, отвечавших за все инаугурации и совершение церемоний, известных как аугурии. Традиционно их создание приписывалось Ромулу. Они считались единственными официальными толкователями воли Юпитера, и поэтому были необходимы для самого существования римского государства, поскольку римляне видели в Юпитере единственный источник государственной власти.

Фетиалы

Фетиалы были коллегией из 20 человек, посвященных религиозному ведению международных дел государства. Их задачей было сохранение и применение фетиального закона (ius fetiale) – сложного комплекса процедур, направленных на обеспечение защиты богов в отношениях Рима с иностранными государствами. Юпитер Лапис – бог, под защитой которого они действуют, и которого главный фетиал (pater patratus) призывает в обряде завершения заключения договора. В случае объявления войны фетиал взывает к Юпитеру и Квирину, небесным, земным и подземным богам, как свидетелям возможного нарушения ius. После этого он может объявить войну в течение 33 дней. Действия фетиалов находятся под юрисдикцией Юпитера как божественного защитника доброй веры. Некоторые символы фетиальского чина связаны с Юпитером. Кремень был камнем, используемым для фетиального жертвоприношения, хранившимся в Храме Юпитера Феретрия, как и их скипетр. Священные травы (sagmina), иногда идентифицируемые как вербена, должны были быть собраны с близлежащей цитадели (arx) для ритуального использования.

Юпитер и религия в сецессиях плебб

Роль Юпитера в конфликте орденов отражает религиозность римлян. С одной стороны, патриции могли естественным образом претендовать на поддержку высшего бога, поскольку они обладали правом толкования воли богов (ауспициями) государства. С другой стороны, плебеи утверждали, что, поскольку Юпитер был источником справедливости, они пользовались его благосклонностью, так как их дело было правым. Первое отделение (сецессия) было вызвано чрезмерной задолженностью плебеев. Институт нексума позволял должнику стать рабом своего кредитора. Плебеи утверждали, что долги стали непосильными из-за расходов на войны, инициированные патрициями. Поскольку сенат не поддержал предложение о полной амнистии долгов, выдвинутое диктатором и авгуром Манием Валерием Максимусом, плебеи отступили на гору Сацер, холм, расположенный в трех римских милях к северо-северо-востоку от Рима, за мостом Номентан на реке Анио. Место было ветреным и обычно использовалось для проведения ритуалов гадания гаруспеками. В конце концов сенат направил делегацию из десяти членов с полными полномочиями для переговоров с плебеями, в состав которой вошли Менений Агриппа и Маний Валерий. Именно Валерий, согласно надписи, найденной в Ареццо в 1688 году и написанной по приказу Августа, а также другим литературным источникам, убедил плебеев спуститься с горы, после того как сецессионисты освятили её Юпитеру Территорию и воздвигли алтарь (ара) на её вершине. Страх перед гневом Юпитера был важным фактором в разрешении кризиса. Освящение горы, вероятно, относилось только к её вершине. Ритуал требовал участия как авгура (предположительно самого Мания Валерия), так и понтифика. Вторая сецессия была вызвана самовластным и высокомерным поведением децемвиров, которым римский народ поручил записать законы, дотоле хранившиеся в тайне патрицианскими магистратами и жрецами. Все магистраты и трибуны плебеев заранее сложили свои полномочия. Результатом стала кодификация законов в Двенадцати таблицах, которые, однако, касались преимущественно частного права. Плебеи вновь отступили на Сацер-Монс: этот акт, помимо напоминания о первой сецессии, был призван заручиться защитой высшего бога. Сецессия завершилась отставкой децемвиров и амнистией для мятежных солдат, дезертировавших из лагеря у горы Алгид во время войны против вольсков, оставив своих командиров. Амнистия была предоставлена сенатом и гарантирована верховным понтификом Квинтом Фурием (или Марком Папирием), который также контролировал назначение новых трибунов плебеев, собравшихся затем на Авентинском холме. Роль, которую играл верховный понтифик в ситуации вакантности власти, является важным элементом, подчеркивающим религиозную основу и характер власти трибунов (tribunicia potestas).

The role of Jupiter in the conflict of the orders is a reflection of the religiosity of the Romans. On one side, the patricians were able to naturally claim the support of the supreme god as they held the auspices of the State. On the other side, the plebs (plebeians) argued that, as Jupiter was the source of justice, they had his favor because their cause was just. The first secession was caused by the excessive debt burden on the plebs. The legal institute of the nexum permitted a debtor to become a slave of his creditor. The plebs argued the debts had become unsustainable because of the expenses of the wars wanted by the patricians. As the senate did not accede to the proposal of a total debt remission advanced by dictator and augur Manius Valerius Maximus the plebs retired on the Mount Sacer, a hill located three Roman miles to the North northeast of Rome, past the Nomentan bridge on river Anio. The place is windy and was usually the site of rites of divination performed by haruspices. The senate in the end sent a delegation composed of ten members with full powers of making a deal with the plebs, of which were part Menenius Agrippa and Manius Valerius. It was Valerius, according to the inscription found at Arezzo in 1688 and written on the order of Augustus as well as other literary sources, that brought the plebs down from the Mount, after the secessionists had consecrated it to Jupiter Territor and built an altar (ara) on its summit. The fear of the wrath of Jupiter was an important element in the solution of the crisis. The consecration of the Mount probably referred to its summit only. The ritual requested the participation of both an augur (presumably Manius Valerius himself) and a pontifex. The second secession was caused by the autocratic and arrogant behaviour of the decemviri, who had been charged by the Roman people with writing down the laws in use till then kept secret by the patrician magistrates and the sacerdotes. All magistracies and the tribunes of the plebs had resigned in advance. The task resulted in the XII Tables, which though concerned only private law. The plebs once again retreated to the Sacer Mons: this act besides recalling the first secession was meant to seek the protection of the supreme god. The secession ended with the resignation of the decemviri and an amnesty for the rebellious soldiers who had deserted from their camp near Mount Algidus while warring against the Volscians, abandoning the commanders. The amnesty was granted by the senate and guaranteed by the pontifex maximus Quintus Furius (in Livy's version) (or Marcus Papirius) who also supervised the nomination of the new tribunes of the plebs, then gathered on the Aventine Hill. The role played by the pontifex maximus in a situation of vacation of powers is a significant element underlining the religious basis and character of the tribunicia potestas.

Мифы и легенды

Доминирующая точка зрения в науке заключается в том, что в самый ранний период Риму не хватало собственного корпуса мифов, или что изначальная мифология была безвозвратно заслонена влиянием греческой литературной традиции. После проникновения греческой культуры в римскую, латинская литература и иконография переосмыслили мифы о Зевсе, представив их в образах и повествованиях о Юпитере. В легендарной истории Рима Юпитер часто ассоциируется с царями и царской властью.

Рождение

Юпитер изображен как близнец Юноны на статуе из Праенесте, где их вскармливает Фортуна Примигения. Однако надпись, также найденная в Праенесте, утверждает, что Фортуна Примигения была первым ребенком Юпитера. Жаклин Шампо видит в этом противоречии результат смены различных культурных и религиозных эпох, в ходе которых влияние эллинского мира сделало Фортуну дочерью Юпитера. Детство Зевса – важная тема в греческой религии, искусстве и литературе, но изображения Юпитера в детстве встречаются редко (или вызывают сомнения).

Нума Помпилий

Однажды весной, когда неблагоприятная погода угрожала урожаю, царь Нума прибег к уловке, чтобы попросить совета у бога, призвав его. Ему это удалось благодаря Пику и Фавну, которых он заключил в тюрьму, напоив их. Два бога (с помощью заклинания) призвали Юпитера, который был вынужден спуститься на землю к Авентину (отсюда и имя Юпитер Элиций, согласно Овидию). Умело избежав требований бога о человеческих жертвах, Нума добился от Юпитера согласия рассказать, как предотвратить удары молний, потребовав взамен лишь предложенные им подношения: луковицу, волосы и рыбу. Более того, Юпитер пообещал, что на рассвете следующего дня он передаст Нуме и римскому народу залог власти. На следующий день, после того как Юпитер бросил три молнии в ясное небо, он ниспослал с небес щит. Поскольку щит был без углов, Нума назвал его анцилом; зная, что в нем заключена судьба власти, он приказал сделать множество его копий, чтобы скрыть настоящий. Он поручил кузнецу Мамурию Ветурию изготовить копии и передал их салиям. В качестве единственной награды Мамурий попросил, чтобы его имя было упомянуто в последнем из их кармен. Плутарх приводит несколько иную версию этой истории, утверждая, что причиной чудесного появления щита была чума, а не связь с римской властью.

Туль Хостилий

На протяжении всего своего правления король Тулл проявлял презрение к религии. Он был воинственным человеком и пренебрегал религиозными обрядами и благочестием. После завоевания албанцев в поединке между Горациями и Куриациями, Тулл разрушил Альбу-Лонгу и переселил её жителей в Рим. Как рассказывает Ливий, на Альбанской горе появились предзнаменования (продигии) в виде дождя из камней, поскольку переселённые албанцы не соблюдали древние обряды, связанные со святилищем Юпитера. Помимо предзнаменований, был услышан голос, призывающий албанцев совершить обряды. Вследствие этого воинственный нрав Тулла пошатнулся; он обратился к религии и мелким суевериям. В конце концов, он нашёл книгу Нумы, в которой был записан секретный ритуал для призвания Юпитера Элиция. Король попытался его совершить, но поскольку он выполнил ритуал неправильно, бог поразил его молнией, которая сожгла дом короля и убила Туллуса.

Таркин Старший

Приближаясь к Риму (куда Таркин направлялся, чтобы попытать счастья в политике после неудачных попыток в родной Таркинии), орел спикировал, сорвал с него шляпу, кружил, издавая пронзительные крики, вернул шляпу на голову и улетел. Жена Таркина, Танакила, истолковала это как предзнаменование того, что он станет царем, основываясь на самой птице, той части неба, откуда она прилетела, божестве, которое ее послало, и на том, что она коснулась его шляпы – предмета одежды, покрывающего самую благородную часть человека, его голову. Старшему Таркину приписывают введение в Риме Капитолийской Триады, возведя так называемый Капитолий Ветус. Макробий пишет, что это произошло благодаря его вере в самотракийские мистерии.

Жертвоприношения

Жертвенными животными (hostiae), приносимыми в жертву Юпитеру, были бык (кастрированный бык), ягненок (на Иды, ovis idulis) и баран (кастрированный козел или кастрированный баран) (на Иды января). Требовалось, чтобы животные были белыми. Вопрос о поле ягненка остается нерешенным: хотя для мужского божества обычно приносили в жертву самца, во время праздника открытия сбора винограда фламен Диалис приносил в жертву ягненку-овечку Юпитеру. Кажется, это правило имело множество исключений, что демонстрирует принесение в жертву барана на Нундинах фламиникой Диалис. Во время одного из кризисов Пунических войн Юпитеру предлагали всех животных, родившихся в этом году.

Храм Капитолийского Юпитера

Храм Юпитера Оптимуса Максимуса стоял на Капитолийском холме в Риме. Юпитер почитался там как самостоятельное божество, а вместе с Юноной и Минервой – как часть Капитолийской триады. Считается, что строительство было начато царём Тарквинием Приском, завершено последним царём (Тарквинием Супербом) и освящено в первые дни Римской республики (13 сентября 509 года до н.э.). Храм венчали статуи четырёх лошадей, запряжённых в квадригу, а в качестве возничего выступал Юпитер. Внутри находилась большая статуя Юпитера, лицо которой в праздничные дни окрашивали в красный цвет. В этом храме (или рядом с ним) находился Юппитер Лапис – Камень Юпитера, на котором приносили клятвы. Капитолийский храм Юпитера, вероятно, послужил архитектурным образцом для его провинциальных храмов. Когда Адриан построил Элию Капитолину на месте Иерусалима, на месте разрушенного Иерусалимского храма был воздвигнут храм Юпитера Капитолийского.

Другие храмы в Риме

В Риме было два храма, посвященных Юппитеру Статору; первый был построен и освящен в 294 году до н.э. Марком Атилием Регулом после Третьей Самнитской войны. Он располагался на Виа-Нове, ниже Порта-Мугония, древнего входа на Палатин. Легенда приписывает его основание Ромулу. Возможно, ранее здесь существовало святилище (фанум), поскольку культ Юпитера засвидетельствован эпиграфически. Овидий указывает, что храм был освящен 27 июня, но неясно, была ли это изначальная дата или повторное освящение после реставрации, проведенной Августом. Второй храм Юпитера Статора был построен и освящен Квинтом Цецилием Метеллом Македонским после его триумфа в 146 году до н.э. вблизи Цирка Фламиниуса. Он был соединен с восстановленным храмом Юноны Регины портиком (porticus Metelli). Август возвел храм Юпитера Тонанса рядом с храмом Юпитера Капитолийского между 26 и 22 годами до н.э. Юпитер Виктор имел храм, посвященный Квинтом Фабием Максимом Гургесом во время Третьей Самнитской войны в 295 году до н.э. Предположительно, он находился на Квиринале, где была обнаружена надпись «Diovei Victore», но в имперский период его затмил храм Юпитера Непобедимого на Палатине, который часто называли тем же именем. Надписи эпохи Империи обнаружили существование неизвестного ранее храма Юпитера Заступника на Палатине.

Iuppiter Latiaris и Feriae Latinae

Культ Юппитера Латиариса был самым древним из известных культов этого бога: он практиковался с незапамятных времен у подножия горы Монс Альбанус, где бог почитался как высший защитник Латинского союза под гегемонией Альбы Лонги. После разрушения Альбы царем Туллом Гостилием культ был оставлен. Бог выразил свое недовольство через чудо – дождь из камней: комиссия, посланная римским сенатом для расследования, также была встречена градом, и из рощи на вершине горы был услышан громкий голос, призывавший албанцев совершать религиозные обряды в честь бога по обычаям их предков. В результате этого события римляне учредили девятидневный праздник (nundinae). Однако последовала чума: в конечном итоге, сам Тулл Гостилий заболел и был поражен молнией, посланной богом. Праздник был восстановлен на своем первоначальном месте последним римским царем Тарквинием Гордым под управлением Рима. Feriae Latinae, или Латиа́ры, как они изначально назывались, были общим праздником (panegyris) так называемых присканских латинян и албанцев. Их восстановление было направлено на укрепление римской гегемонии в этой исконной религиозной традиции латинян. Первоначальный культ был восстановлен без изменений, что подтверждается некоторыми архаичными чертами ритуала: исключение вина из жертвоприношений, подношения молока и сыра, а также ритуальное раскачивание, являвшееся частью игр. Раскачивание – один из древнейших обрядов, имитирующий восхождение на Небо и широко распространенный. На Латиа́рах раскачивание происходило на дереве, и победителем, разумеется, становился тот, кто раскачался выше всех. Говорят, что этот обряд был учрежден албанцами в память об исчезновении царя Латина в битве против царя Мезенция из Каэры: обряд символизировал поиски царя как на земле, так и на небесах. Раскачивание, а также обычное употребление молока, также считались способом увековечить память о младенчестве и ритуально восстановить его. Римляне в последней форме обряда привозили жертвенного быка из Рима, и каждому участнику полагалась доля мяса, ритуал, известный как carnem petere. Другие игры проводились в каждом поселении-участнике. В Риме устраивались скачки на колесницах (quadrigae), стартовавшие с Капитолия: победитель пил ликер, настоянный на полыни. Это соревнование сравнивают с ведическим обрядом ваджапея: в нем семнадцать колесниц участвуют в показной гонке, которую должен выиграть царь, чтобы получить право выпить чашу мадху, то есть сомы. Праздник длился не менее четырех дней, возможно, шести, по мнению Нибура, по одному дню на каждую из шести латинских и албанских декурий. Согласно различным источникам, в фестивале принимали участие 47 или 53 поселения (перечни названий также различаются у Плиния, Naturalis historia III 69, и Дионисия Галикарнасского, AR V 61). Латиа́ры стали важной частью римской политической жизни, поскольку они были feriae conceptivae, то есть дата их проведения менялась каждый год: консулы и высшие магистраты должны были присутствовать вскоре после вступления в должность, первоначально в Иды марта: обычно Feriae проходили в начале апреля. Они не могли начинать военную кампанию до их окончания, и если какая-либо часть игр была пропущена или проведена с нарушениями ритуала, Латиа́ры должны были быть повторены целиком. Надписи эпохи Империи свидетельствуют о проведении фестиваля еще со времен децемвиров. Виссова отмечает внутреннюю связь храма на Монсе Альбанусе с храмом на Капитолии, проявляющуюся в общей связи с обрядом триумфа: начиная с 231 года до н.э., некоторые триумфальные полководцы сначала совершали триумф там, с теми же юридическими последствиями, что и в Риме.

The cult of Iuppiter Latiaris was the most ancient known cult of the god: it was practised since very remote times near the top of the Mons Albanus on which the god was venerated as the high protector of the Latin League under the hegemony of Alba Longa. After the destruction of Alba by king Tullus Hostilius the cult was forsaken. The god manifested his discontent through the prodigy of a rain of stones: the commission sent by the Roman senate to inquire was also greeted by a rain of stones and heard a loud voice from the grove on the summit of the mount requesting the Albans perform the religious service to the god according to the rites of their country. In consequence of this event the Romans instituted a festival of nine days (nundinae). Nonetheless a plague ensued: in the end Tullus Hostilius himself was affected and lastly killed by the god with a lightning bolt. The festival was reestablished on its primitive site by the last Roman king Tarquin the Proud under the leadership of Rome. The feriae Latinae, or Latiar as they were known originally, were the common festival (panegyris) of the so called Priscan Latins and of the Albans. Their restoration aimed at grounding Roman hegemony in this ancestral religious tradition of the Latins. The original cult was reinstated unchanged as is testified by some archaic features of the ritual: the exclusion of wine from the sacrifice the offers of milk and cheese and the ritual use of rocking among the games. Rocking is one of the most ancient rites mimicking ascent to Heaven and is very widespread. At the Latiar the rocking took place on a tree and the winner was of course the one who had swung the highest. This rite was said to have been instituted by the Albans to commemorate the disappearance of king Latinus, in the battle against Mezentius king of Caere: the rite symbolised a search for him both on earth and in heaven. The rocking as well as the customary drinking of milk was also considered to commemorate and ritually reinstate infancy. The Romans in the last form of the rite brought the sacrificial ox from Rome and every participant was bestowed a portion of the meat, rite known as carnem petere. Other games were held in every participant borough. In Rome a race of chariots (quadrigae) was held starting from the Capitol: the winner drank a liquor made with absynth. This competition has been compared to the Vedic rite of the vajapeya: in it seventeen chariots run a phoney race which must be won by the king in order to allow him to drink a cup of madhu, i. e. soma. The feasting lasted for at least four days, possibly six according to Niebuhr, one day for each of the six Latin and Alban decuriae. According to different records 47 or 53 boroughs took part in the festival (the listed names too differ in Pliny Naturalis historia III 69 and Dionysius of Halicarnassus AR V 61). The Latiar became an important feature of Roman political life as they were feriae conceptivae, i. e. their date varied each year: the consuls and the highest magistrates were required to attend shortly after the beginning of the administration, originally on the Ides of March: the Feriae usually took place in early April. They could not start campaigning before its end and if any part of the games had been neglected or performed unritually the Latiar had to be wholly repeated. The inscriptions from the imperial age record the festival back to the time of the decemvirs. Wissowa remarks the inner linkage of the temple of the Mons Albanus with that of the Capitol apparent in the common association with the rite of the triumph: since 231 BC some triumphing commanders had triumphed there first with the same legal features as in Rome.

Иды

Иды (середина месяца, совпадающая с полнолунием) были священны Юпитеру, поскольку в этот день небесный свет сиял и днем, и ночью. Некоторые (или все) Иды отмечались как Feriae Iovis, праздники, посвященные Юпитеру. В Иды белого ягненка (ovis idulis) вели по Священной дороге Рима к Капитолийскому холму и приносили ему в жертву. Два праздника Юпитера, эпулы-Иовиса, приходились на Иды, равно как и ритуалы основания его храма в качестве Оптимус Максимус, Виктор, Инвиктус и (возможно) Статор.

Нундины

Нундинае повторялись каждые девять дней, разделяя календарь на рыночный цикл, аналогичный неделе. Рыночные дни предоставляли сельским жителям (паги) возможность продавать товары в городе и узнавать о религиозных и политических эдиктах, которые публиковались в течение трех дней. Согласно традиции, эти праздничные дни были учреждены царем Сервием Туллием. Высшая жрица Юпитера (Flaminica Dialis) освящала эти дни, принося в жертву Юпитеру барана.

Фестивали

В период Республики в римском календаре было больше установленных праздников, посвященных Юпитеру, чем любому другому божеству.

Виноградарство и вино

Юпитеру посвящали праздники виноградарства и виноделия, поскольку виноград особенно подвергался воздействию неблагоприятных погодных условий. Дюмезиль описывает вино как "царский" напиток, обладающий силой опьянять и воодушевлять, аналогично ведической соме. С виноградарством и вином были связаны три римских праздника. Деревенские Vinalia altera 19 августа молили о хорошей погоде для дозревания винограда перед сбором урожая. Когда виноград созревал, Юпитеру приносили в жертву овцу, а flamen Dialis срезал первые грозди. Meditrinalia 11 октября знаменовали окончание сбора винограда; новое вино отжимали, пробовали и смешивали со старым для контроля брожения. В Fasti Amiternini этот праздник приписывается Юпитеру. Позднее римские источники изобрели богиню Медитрину, вероятно, чтобы объяснить название праздника. На Vinalia urbana 23 апреля новому вину приносили подношения Юпитеру. Большое количество вина выливали в ров возле храма Венеры Эрикины, расположенного на Капитолии.

Regifugium и Poplifugium

Регифугиум ("Королевский полет") 24 февраля часто обсуждается в связи с Поплифугией 5 июля, днем, священным для Юпитера. Регифугиум следовал за праздником Юпитера Термина (Юпитера границ) 23 февраля. Позднее римские антиквары неверно истолковали Регифугиум как ознаменование изгнания монархии, однако "королем" в этом празднике мог быть жрец, известный как rex sacrorum, который ритуально осуществлял угасание и обновление власти, связанной с наступлением Нового года (1 марта по древнеримскому календарю). Между Регифугиумом 24 февраля и Новым годом 1 марта (когда, как считалось, лунный цикл вновь совпадал с солнечным циклом) возникала временная пустота власти (воспринимаемая как ежегодный "период междуцарствия"), и неопределенность и перемены, царившие в течение двух зимних месяцев, завершались. Некоторые ученые подчеркивают традиционное политическое значение этого дня. Поплифугия ("Разгон армий"), день, посвященный Юпитеру, возможно, также знаменовала вторую половину года; до реформы юлианского календаря месяцы именовались по порядку, от Квинтилиса (пятого месяца) до декабря (десятого месяца). Поплифугия была "примитивным военным ритуалом", для проведения которого собиралось взрослое мужское население для очистительных обрядов, после чего они ритуально изгоняли вражеских захватчиков из Рима.

Эпула иовис

Было два праздника, называвшихся эпулом Иовиса ("Праздником Юпитера"). Один из них отмечался 13 сентября, в годовщину основания Капитолийского храма Юпитера. Другой (и, вероятно, более древний) праздник являлся частью Плебейских игр (Ludi Plebei) и проводился 13 ноября. В III веке до нашей эры эпулум Иовиса стал напоминать лекцистерний.

Люди

Самые древние римские игры проводились через один день (считавшийся *dies ater*, или "чёрным днём", то есть днём, который традиционно считался несчастливым, хотя и не являлся *nefas*, см. также статью "Словарь древнеримской религии") после двух *Epula Iovis* в сентябре и ноябре. Игры, проводившиеся в сентябре, назывались *Ludi Magni*; изначально они не проводились ежегодно, но позднее стали ежегодными *Ludi Romani* и устраивались в Большом цирке после процессии от Капитолия. Игры приписываются Тарквинию Приску и были связаны с культом Юпитера на Капитолии. Сами римляне признавали сходство с триумфом, что, по мнению Дюмезиля, можно объяснить их общим этрусским происхождением; магистрат, ответственный за проведение игр, одевался как триумфатор, а процессия в цирке напоминала триумфальное шествие. Виссова и Моммсен утверждают, что игры являлись обособленной частью триумфа, основываясь на этих соображениях (вывод, который Дюмезиль отвергает). *Ludi Plebei* проходили в ноябре в Цирке Фламиний. Моммсен полагал, что *epulum* *Ludi Plebei* послужил образцом для *Ludi Romani*, однако Виссова считает доказательства этого предположения недостаточными. *Ludi Plebei* предположительно были учреждены в 534 году до н.э. Связь этих игр с культом Юпитера засвидетельствована Цицероном.

Ларенталия

23 декабря праздновались торжества в честь Акки Ларентии (или Ларентины), в которых участвовали некоторые из высших религиозных должностных лиц (вероятно, включая Фламена Квириналиса и понтификов). Fasti Praenestini указывает этот день как feriae Iovis, как и Макробий. Неясно, был ли обряд парентации сам по себе причиной праздника Юпитера, или же это был другой праздник, случайно приходящийся на тот же день. Виссова отрицает их связь, поскольку Юпитер и его фламен не имели бы отношения к подземному миру или божествам смерти (и не присутствовали бы на похоронном обряде у могилы).

Имя и эпитеты

Латинское имя Юпитер возникло как призывной состав, образованный из старолатинского *Iou и pater ("отец") и вытеснило старолатинский именительный падеж *Ious. Jove — менее распространенная английская форма, основанная на Iov, основе косвенных падежей латинского имени. Лингвистические исследования показывают, что форма *Iou pater происходит от прото-италийского *Djous Patēr.

Более ранние формы имени божества в Риме были Dieus pater ("день/небо-отец"), затем Diéspiter. Филолог XIX века Георг Виссова утверждал, что эти имена концептуально и лингвистически связаны с Diovis и Diovis Pater; он сравнивает аналогичные образования Vedius Veiove и fulgur Dium с fulgur Summanum (ночной молнией) и flamen Dialis (основанным на Dius, dies – день). Позднее древние рассматривали их как сущности, отличные от Юпитера. Термины схожи по этимологии и семантике (dies, "дневной свет" и Dius, "дневное небо"), но различаются лингвистически. Виссова считает эпитет Dianus заслуживающим внимания. Dieus является этимологическим эквивалентом древнегреческого Зевса и тевтонского Ziu (родительный падеж Ziewes). Индоевропейское божество — это бог, от которого произошли или развились имена и частично теология Юпитера, Зевса и индоарийского ведического Дьяус-Питы. Римская практика клясться Юпитером в качестве свидетеля присяги в суде является источником выражения "Jove!" — архаичное, но все еще употребляемое. Имя бога также было присвоено планете Юпитер; прилагательное "jovial" ("веселый") изначально описывало рожденных под планетой Юпитер (считалось, что они жизнерадостны, оптимистичны и полны энергии). Jove был первоначальным названием латинских форм дня недели, ныне известного как четверг (первоначально назывался Iovis Dies на латыни). Он стал jeudi во французском языке, jueves в испанском языке, joi в румынском языке, giovedì в итальянском языке, dijous в каталонском языке, Xoves в галисийском языке, Joibe во фриульском языке и Dijóu в провансальском языке.

Основные эпитеты

Эпитеты римского бога указывают на его богословские качества. При изучении этих эпитетов необходимо учитывать их происхождение (исторический контекст источника эпитета). Самые древние засвидетельствованные формы культа Юпитера относятся к государственному культу: к ним относится культ горы (см. раздел выше, примечание № 22). В Риме этот культ предполагал существование особых святилищ, наиболее важные из которых находились на Монсе Капитолине (ранее Тарпее). У горы было две вершины, обе предназначенные для совершения культовых действий, связанных с Юпитером. Северная и более высокая вершина была арксом, на которой находилось место наблюдения авгуров (auguraculum) и к ней направлялась ежемесячная процессия сакральной Идулии. На южной вершине находилось самое древнее святилище бога: храм Юппитера Феретрия, предположительно построенный Ромулом, восстановленный Августом. Здесь бог не имел изображения и был представлен священным кремневым камнем (silex). Самые древние известные обряды, сполия опима и фетиальные, связывающие Юпитера с Марсом и Квирином, посвящены Юпитеру Феретрию или Юпитеру Лапису. Понятие небесного бога уже перекрывалось с этической и политической сферой с этого раннего времени. По словам Виссовы и Дюмезиля, Юпитер Лапис, кажется, неразделим от Юпитера Феретрия, в крошечном храме которого на Капитолии был помещен камень. Другой древнейший эпитет – Луцеций: хотя древние, за которыми последовали некоторые современные ученые, такие как Виссова, интерпретировали его как отсылку к солнечному свету, carmen Saliare показывает, что он относится к молнии. Дополнительное подтверждение этой интерпретации дает священное значение молнии, которое отражается в чувствительности flaminica Dialis к этому явлению. К тому же атмосферному комплексу относится эпитет Элиций: в то время как древние ученые считали, что он связан с молнией, на самом деле он связан с открытием резервуаров дождя, о чем свидетельствует церемония Нудипедалии, предназначенная для умилостивления дождей и посвященная Юпитеру, и ритуал lapis manalis, камень, который был доставлен в город через Порта Капена и переносился во время засухи, названный Aquaelicium. Другие ранние эпитеты, связанные с атмосферным качеством Юпитера, – Pluvius, Imbricius, Tempestas, Tonitrualis, tempestatium divinarum potens, Serenator, Serenus и, относящиеся к молнии, Fulgur, Fulgur Fulmen, позже как nomen agentis Fulgurator, Fulminator: высокая древность культа подтверждается нейтральной формой Fulgur и использованием термина для bidental, колодца молнии, вырытого на месте, пораженном молнией. Группа эпитетов была интерпретирована Виссовой (и его последователями) как отражение сельскохозяйственной или воинственной природы бога, некоторые из которых также находятся в списке одиннадцати, сохраненном Августином. Сельскохозяйственные включают Opitulus, Almus, Ruminus, Frugifer, Farreus, Pecunia, Dapalis, Epulo. Августин дает объяснение перечисленным им, которое должно отражать взгляды Варрона: Opitulus, потому что он приносит opem (средства, помощь) нуждающимся, Almus, потому что он питает все, Ruminus, потому что он вскармливает живых существ, кормя их грудью, Pecunia, потому что все принадлежит ему. Дюмезил утверждает, что культовое использование этих эпитетов не задокументировано, и что эпитет Ruminus, как заметили Виссова и Латте, может не иметь значения, данного Августином, но его следует понимать как часть серии, включающей Rumina, Ruminalis ficus, Iuppiter Ruminus, которая носит имя самого Рима с этрусским вокализмом, сохранившимся в надписях, серии, которая была бы сохранена на священном языке (ср. Rumach этрусский для римского). Однако многие ученые утверждают, что название Рима, Ruma, на самом деле означало женскую грудь. Diva Rumina, как свидетельствует Августин в приведенном отрывке, была богиней вскармливания младенцев: ее почитали рядом с ficus ruminalis и предлагали только либации молока. Здесь, кроме того, Августин цитирует стихи, посвященные Юпитеру Квинтом Валерий Сораном, при этом предполагая, что Юно (более опытная в его представлении как кормилицы грудью), то есть Румина вместо Румина, может быть ничем иным, как Юпитером: "Iuppiter omnipotens regum rerumque deumque Progenitor genetrixque deum". По мнению Дюмезиля, Farreus следует понимать как связанный с обрядом конфарреации – самой священной формой брака, название которой происходит от пирога из полбы, съеденного супругами, а не предполагать сельскохозяйственное качество бога: эпитет означает, что бог был гарантом эффекта церемонии, для которой необходимо присутствие его flamen и которую он может прервать раскатом грома. Эпитет Dapalis, с другой стороны, связан с обрядом, описанным Катоном и упомянутым Фестом. Перед посевом осени или весны крестьянин предлагал Юпитеру пир из жареной говядины и чашу вина: естественно, что в таких случаях он взывает к богу, властвующему над погодой, однако молитва Катона – это чистое предложение, без просьбы. Язык предполагает другое отношение: Юпитер приглашен на пир, который предположительно обилен и великолепен. Бога почитают как summus. Крестьянин может надеяться получить пользу, но он этого не говорит. Эта интерпретация находит подтверждение в аналогичной городской церемонии epulum Iovis, от которой бог получает эпитет Epulo и которая была великолепным пиром, сопровождаемым флейтами. Эпитеты, связанные с войной, по мнению Виссовы, – Iuppiter Feretrius, Iuppiter Stator, Iuppiter Victor и Iuppiter Invictus. Feretrius связан с войной обрядом первого типа сполия опима, который фактически является посвящением богу оружия побежденного короля врага, когда он был убит королем Рима или его эквивалентной властью. Здесь также Дюмезил отмечает, что посвящение связано с царской властью, а не с войной, поскольку обряд фактически представляет собой подношение оружия короля королем: доказательством такого предположения является тот факт, что оружие вражеского короля, захваченное офицером или простым солдатом, было посвящено соответственно Марсу и Квирину. Iuppiter Stator был впервые приписан Ромулом, который молился богу о всемогущей помощи в трудное время во время битвы с сабинами царя Тита Тация. Дюмезил полагает, что действие Юпитера заключается не в действиях бога войны, который побеждает в бою: Юпитер действует, вызывая необъяснимое изменение морального духа бойцов обеих сторон. То же самое можно обнаружить и в достоверном историческом отчете о битве Третьей Самнитской войны в 294 г. до н.э., в которой консул Марк Атилий Регул дал обет построить храм Iuppiter Stator, если "Юпитер остановит бегство римской армии и если впоследствии самнитские легионы будут победоносно уничтожены. Казалось, будто сами боги встали на сторону римлян, настолько легко римскому оружию удавалось одержать верх". Аналогичным образом можно объяснить эпитет Victor, культ которого был основан в 295 г. до н.э. на поле боя при Сентине Квинтом Фабием Максимом Гургесом и который получил еще один обет в 293 г. до н.э. консулом Луцием Папирием Курсором перед битвой против самнитской legio linteata. Религиозный смысл обета в обоих случаях заключается в обращении верховного бога римского вождя в момент нужды за божественной помощью от верховного бога, хотя и по разным причинам: Фабий остался единственным политическим и военным ответственным лицом Римского государства после devotio П. Деция Муса, Папирий должен был столкнуться с врагом, который действовал нечестивыми обрядами и обетами, то есть был религиозно предосудителен. Недавно Дарио Саббатуччи дал другую интерпретацию значения Stator в рамках его структуралистского и диалектического видения римского календаря, определяя оппозиции, напряжения и равновесие: январь – месяц…

The epithets of a Roman god indicate his theological qualities. The study of these epithets must consider their origins (the historical context of an epithet's source). Jupiter's most ancient attested forms of cult belong to the State cult: these include the mount cult (see section above note n. 22). In Rome this cult entailed the existence of particular sanctuaries the most important of which were located on Mons Capitolinus (earlier Tarpeius). The mount had two tops that were both destined to the discharge of acts of cult related to Jupiter. The northern and higher top was the arx and on it was located the observation place of the augurs (auguraculum) and to it headed the monthly procession of the sacra Idulia. On the southern top was to be found the most ancient sanctuary of the god: the shrine of Iuppiter Feretrius allegedly built by Romulus, restored by Augustus. The god here had no image and was represented by the sacred flintstone (silex). The most ancient known rites, those of the spolia opima and of the fetials which connect Jupiter with Mars and Quirinus are dedicated to Iuppiter Feretrius or Iuppiter Lapis. The concept of the sky god was already overlapped with the ethical and political domain since this early time. According to Wissowa and Dumézil Iuppiter Lapis seems to be inseparable from Iuppiter Feretrius, in whose tiny temple on the Capitol the stone was lodged. Another most ancient epithet is Lucetius: although the Ancients, followed by some modern scholars such as Wissowa, interpreted it as referring to sunlight, the carmen Saliare shows that it refers to lightning. A further confirmation of this interpretation is provided by the sacred meaning of lightning which is reflected in the sensitivity of the flaminica Dialis to the phenomenon. To the same atmospheric complex belongs the epithet Elicius: while the ancient erudites thought it was connected to lightning, it is in fact related to the opening of the rervoirs of rain, as is testified by the ceremony of the Nudipedalia, meant to propitiate rainfall and devoted to Jupiter. and the ritual of the lapis manalis, the stone which was brought into the city through the Porta Capena and carried around in times of drought, which was named Aquaelicium. Other early epithets connected with the atmospheric quality of Jupiter are Pluvius, Imbricius, Tempestas, Tonitrualis, tempestatium divinarum potens, Serenator, Serenus and, referred to lightning, Fulgur, Fulgur Fulmen, later as nomen agentis Fulgurator, Fulminator: the high antiquity of the cult is testified by the neutre form Fulgur and the use of the term for the bidental, the lightning well dug on the spot hit by a lightning bolt. A group of epithets has been interpreted by Wissowa (and his followers) as a reflection of the agricultural or warring nature of the god, some of which are also in the list of eleven preserved by Augustine. The agricultural ones include Opitulus, Almus, Ruminus, Frugifer, Farreus, Pecunia, Dapalis, Epulo. Augustine gives an explanation of the ones he lists which should reflect Varro's: Opitulus because he brings opem (means, relief) to the needy, Almus because he nourishes everything, Ruminus because he nourishes the living beings by breastfeeding them, Pecunia because everything belongs to him. Dumézil maintains the cult usage of these epithets is not documented and that the epithet Ruminus, as Wissowa and Latte remarked, may not have the meaning given by Augustine but it should be understood as part of a series including Rumina, Ruminalis ficus, Iuppiter Ruminus, which bears the name of Rome itself with an Etruscan vocalism preserved in inscriptions, series that would be preserved in the sacred language (cf. Rumach Etruscan for Roman). However many scholars have argued that the name of Rome, Ruma, meant in fact woman's breast. Diva Rumina, as Augustine testifies in the cited passage, was the goddess of suckling babies: she was venerated near the ficus ruminalis and was offered only libations of milk. Here moreover Augustine cites the verses devoted to Jupiter by Quintus Valerius Soranus, while hypothesising Iuno (more adept in his view as a breastfeeder), i. e. Rumina instead of Ruminus, might be nothing else than Iuppiter: "Iuppiter omnipotens regum rerumque deumque Progenitor genetrixque deum ". In Dumézil's opinion Farreus should be understood as related to the rite of the confarreatio the most sacred form of marriage, the name of which is due to the spelt cake eaten by the spouses, rather than surmising an agricultural quality of the god: the epithet means the god was the guarantor of the effects of the ceremony, to which the presence of his flamen is necessary and that he can interrupt with a clap of thunder. The epithet Dapalis is on the other hand connected to a rite described by Cato and mentioned by Festus. Before the sowing of autumn or spring the peasant offered a banquet of roast beef and a cup of wine to Jupiter : it is natural that on such occasions he would entreat the god who has power over the weather, however Cato' s prayer of s one of sheer offer and no request. The language suggests another attitude: Jupiter is invited to a banquet which is supposedly abundant and magnificent. The god is honoured as summus. The peasant may hope he shall receive a benefit, but he does not say it. This interpretation finds support in the analogous urban ceremony of the epulum Iovis, from which the god derives the epithet of Epulo and which was a magnificent feast accompanied by flutes. Epithets related to warring are in Wissowa's view Iuppiter Feretrius, Iuppiter Stator, Iuppiter Victor and Iuppiter Invictus. Feretrius would be connected with war by the rite of the first type of spolia opima which is in fact a dedication to the god of the arms of the defeated king of the enemy that happens whenever he has been killed by the king of Rome or his equivalent authority. Here too Dumézil notes the dedication has to do with regality and not with war, since the rite is in fact the offer of the arms of a king by a king: a proof of such an assumption is provided by the fact that the arms of an enemy king captured by an officer or a common soldier were dedicated to Mars and Quirinus respectively. Iuppiter Stator was first attributed by tradition to Romulus, who had prayed to the god for his almighty help at a difficult time during the battle with the Sabines of king Titus Tatius. Dumézil opines the action of Jupiter is not that of a god of war who wins through fighting: Jupiter acts by causing an inexplicable change in the morale of the fighters of the two sides. The same feature can be detected also in the certainly historical record of the battle of the third Samnite War in 294 BC, in which consul Marcus Atilius Regulus vowed a temple to Iuppiter Stator if "Jupiter will stop the rout of the Roman army and if afterwards the Samnite legions shall be victouriously massacred It looked as if the gods themselves had taken side with Romans, so much easily did the Roman arms succeed in prevailing ". In a similar manner one can explain the epithet Victor, whose cult was founded in 295 BC on the battlefield of Sentinum by Quintus Fabius Maximus Gurges and who received another vow again in 293 by consul Lucius Papirius Cursor before a battle against the Samnite legio linteata. The religious meaning of the vow is in both cases an appeal to the supreme god by a Roman chief at a time of need for divine help from the supreme god, albeit for different reasons: Fabius had remained the only political and military responsible of the Roman State after the devotio of P. Decius Mus, Papirius had to face an enemy who had acted with impious rites and vows, i. e. was religiously reprehensible. More recently Dario Sabbatucci has given a different interpretation of the meaning of Stator within the frame of his structuralistic and dialectic vision of Roman calendar, identifying oppositions, tensions and equilibria: January is the month of Janus, at the beginning of the year, in the uncertain time of winter (the most ancient calendar had only ten months, from March to December). In this month Janus deifies kingship and defies Jupiter. Moreover, January sees also the presence of Veiovis who appears as an anti Jupiter, of Carmenta who is the goddess of birth and like Janus has two opposed faces, Prorsa and Postvorta (also named Antevorta and Porrima), of Iuturna, who as a gushing spring evokes the process of coming into being from non being as the god of passage and change does. In this period the preeminence of Janus needs compensating on the Ides through the action of Jupiter Stator, who plays the role of anti Janus, i. e. of moderator of the action of Janus.

Юпитерская теология

Георг Виссова подчеркнул уникальность Юпитера как единственного случая среди индоевропейских религий, в котором изначальный бог сохранил свое имя, свою идентичность и свои прерогативы. Согласно этой точке зрения, Юпитер – бог неба и сохраняет свою отождествленность с небесами у латинских поэтов (его имя используется как синоним слова "небо"). В этом отношении он отличается от своего греческого аналога Зевса (который рассматривается как личностный бог, хранитель и даритель небесного света). Его имя отражает эту идею, являясь производным от индоевропейского слова, означающего "яркое, сияющее небо". Его обитель находится на вершинах холмов Рима и гор вообще, вследствие чего его культ представлен в Риме и по всей Италии в высокогорных районах. Юпитер обладал атмосферными качествами: он повелевает молниями и является владыкой погоды. Однако Виссова признает, что Юпитер – это не просто натуралистическое, небесное, верховное божество; он непрерывно общается с людьми посредством грома, молний и полета птиц (его знамений). Благодаря своему неусыпному надзору он также является хранителем общественных клятв и договоров и гарантом искренности в государственном культе. Культ Юпитера был распространен среди италийских народов под именами Iove, Diove (латинские) и Iuve, Diuve (оскские, в умбрийском только Iuve, Iupater в таблицах из Игувии). Виссова считал Юпитера также богом войны и земледелия, помимо его политической роли гаранта искренности (общественной и частной), как Iuppiter Lapis и Dius Fidius соответственно. Его точка зрения основана на сфере деятельности бога (который вмешивается в битву и влияет на урожай посредством погоды). По мнению Жоржа Дюмезиля, теология Юпитера (и аналогичных богов в других индоевропейских религиях) представляет собой эволюцию от натуралистического, верховного, небесного бога, отождествляемого с небесами, к суверенному богу, повелителю молний, господину и защитнику общины (иными словами, от натуралистического подхода к миру божественного к социально-политическому подходу). В ведической религии Дьяус-Питар оставался ограниченным своей отдаленной, пассивной ролью, а место суверенного бога занимали Варуна и Митра. В греческой и римской религиях, напротив, одноименные боги *Diou и Διϝ эволюционировали в атмосферных божеств; посредством своего владения громом и молниями они выражали себя и являли свою волю общине. В Риме Юпитер также посылал знамения лидерам государства в виде предзнаменований, помимо грома. Искусство авгурии считалось престижным в Древнем Риме; посылая свои знамения, Юпитер (суверен небес) передает свои советы своему земному коллеге: царю (rex) или его преемникам-магистратам. Сочетание небесных и политико-юридических аспектов божества хорошо отражено в прерогативах, привилегиях, функциях и табу, свойственных его жрецу (flamen Dialis и его жене, flaminica Dialis). Дюмезиль утверждает, что сам Юпитер не является богом войны и земледелия, хотя его действия и интересы могут простираться и на эти сферы человеческой деятельности. Его точка зрения основана на методологическом предположении, что главным критерием для изучения природы бога является не рассмотрение сферы его деятельности, а качество, метод и особенности его действий. Следовательно, анализ типа действий, совершаемых Юпитером в областях, в которых он действует, указывает на то, что Юпитер – это суверенный бог, который может действовать в сфере политики (а также земледелия и войны) в качестве такового, то есть способом и с особенностями, свойственными царю. Суверенитет выражается через два аспекта: абсолютную, магическую власть (воплощенную и представленную ведическим богом Варуной) и законное право (ведическим богом Митрой). Однако суверенитет предполагает возможность действия во всех сферах; в противном случае он утратил бы свое существенное качество. В качестве дополнительного доказательства Дюмезиль приводит историю о Тулле Гостилии (самом воинственном из римских царей), который был поражен молнией Юпитера (что указывает на то, что он не пользовался благосклонностью бога). Определение Варроном Юпитера как бога, под чьей юрисдикцией находится полное проявление каждого существа (penes Iovem sunt summa), отражает суверенную природу бога, в отличие от юрисдикции Януса (бога переходов и изменений) в отношении их начала (penes Ianum sunt prima).

Georg Wissowa stressed Jupiter's uniqueness as the only case among Indo European religions in which the original god preserved his name, his identity and his prerogatives. In this view, Jupiter is the god of heaven and retains his identification with the sky among the Latin poets (his name is used as a synonym for "sky".) In this respect, he differs from his Greek equivalent Zeus (who is considered a personal god, warden and dispenser of skylight). His name reflects this idea; it is a derivative of the Indo European word for "bright, shining sky". His residence is found atop the hills of Rome and of mountains in general; as a result, his cult is present in Rome and throughout Italy at upper elevations. Jupiter assumed atmospheric qualities; he is the wielder of lightning and the master of weather. However, Wissowa acknowledges that Jupiter is not merely a naturalistic, heavenly, supreme deity; he is in continual communication with man by means of thunder, lightning and the flight of birds (his auspices). Through his vigilant watch he is also the guardian of public oaths and compacts and the guarantor of good faith in the State cult. The Jovian cult was common to the Italic people under the names Iove, Diove (Latin) and Iuve, Diuve (Oscan, in Umbrian only Iuve, Iupater in the Iguvine Tables). Wissowa considered Jupiter also a god of war and agriculture, in addition to his political role as guarantor of good faith (public and private) as Iuppiter Lapis and Dius Fidius, respectively. His view is grounded in the sphere of action of the god (who intervenes in battle and influences the harvest through weather). In Georges Dumézil's view, Jovian theology (and that of the equivalent gods in other Indo European religions) is an evolution from a naturalistic, supreme, celestial god identified with heaven to a sovereign god, a wielder of lightning bolts, master and protector of the community (in other words, of a change from a naturalistic approach to the world of the divine to a socio political approach). In Vedic religion, Dyaus Pitar remained confined to his distant, removed, passive role and the place of sovereign god was occupied by Varuna and Mitra. In Greek and Roman religion, instead, the homonymous gods *Diou and Διϝ evolved into atmospheric deities; by their mastery of thunder and lightning, they expressed themselves and made their will known to the community. In Rome, Jupiter also sent signs to the leaders of the state in the form of auspices in addition to thunder. The art of augury was considered prestigious by ancient Romans; by sending his signs, Jupiter (the sovereign of heaven) communicates his advice to his terrestrial colleague: the king (rex) or his successor magistrates. The encounter between the heavenly and political, legal aspects of the deity are well represented by the prerogatives, privileges, functions and taboos proper to his flamen (the flamen Dialis and his wife, the flaminica Dialis). Dumézil maintains that Jupiter is not himself a god of war and agriculture, although his actions and interest may extend to these spheres of human endeavour. His view is based on the methodological assumption that the chief criterion for studying a god's nature is not to consider his field of action, but the quality, method and features of his action. Consequently, the analysis of the type of action performed by Jupiter in the domains in which he operates indicates that Jupiter is a sovereign god who may act in the field of politics (as well as agriculture and war) in his capacity as such, i. e. in a way and with the features proper to a king. Sovereignty is expressed through the two aspects of absolute, magic power (epitomised and represented by the Vedic god Varuna) and lawful right (by the Vedic god Mitra). However, sovereignty permits action in every field; otherwise, it would lose its essential quality. As a further proof, Dumézil cites the story of Tullus Hostilius (the most belligerent of the Roman kings), who was killed by Jupiter with a lightning bolt (indicating that he did not enjoy the god's favour). Varro's definition of Jupiter as the god who has under his jurisdiction the full expression of every being (penes Iovem sunt summa) reflects the sovereign nature of the god, as opposed to the jurisdiction of Janus (god of passages and change) on their beginning (penes Ianum sunt prima).

Капитолийская Триада

Капитолийская Триада была привнесена в Рим Тарквиниями. Дюмезиль полагает, что она могла возникнуть в этрусской (или местной) традиции, основываясь на трактате Витрувия об архитектуре, где эти три божества представлены как наиболее значимые. Вероятно, этруски особо почитали Менрву (Минерву) как богиню судьбы, наряду с царской парой Юни (Юноной) и Тинией (Юпитером). В Риме Минерва впоследствии приобрела военный облик под влиянием Афины Паллады (Полии). Дюмезиль утверждает, что с установлением Республики Юпитер стал единственным царем Рима, а не просто первым среди великих богов.

Архаическая Триада

Архаическая Триада – это гипотетическая теологическая структура (или система), состоящая из богов Юпитера, Марса и Квирина. Впервые она была описана Виссовой, а концепция получила дальнейшее развитие у Дюмезиля. Трифункциональная гипотеза Дюмезиля о структуре индоевропейского общества утверждает, что в доисторический период общество было разделено на три сословия:

The Archaic Triad is a hypothetical theological structure (or system) consisting of the gods Jupiter, Mars and Quirinus. It was first described by Wissowa, and the concept was developed further by Dumézil. The three function hypothesis of Indo European society advanced by Dumézil holds that in prehistory, society was divided into three classes:
+ Dumézil's trifunctional hypothesis as applied to Roman religion Function Subfunction Description Example Roman god 1 sovereignty Jupiter 1 (a) judicial Jupiter / Fides / Dius Fidius 1 (b) religious Veiovis, Janus; Fortuna 2 warriors Mars 2 (a) protection Minerva (Pallas Athena), Castor and Pollux, Mars, Roma 2 (b) raids and conquest Bellona, Mars, 3 production of wealth Quirinus, Saturnus, Ops, Penates 3 (a) crop farming Saturnus, Dīs Pater, Ceres, Tellus, Quirinus 3 (b) animal husbandry Castor and Pollux, Juno, Faunus, Neptune, Hercules 3 (c) commerce Mercury; Feronia, Neptune, Portunus 3 (d) manual crafts Vulcanus, Minerva (Athena Polytechnea) 3 (e) human fertility Venus, Juno, Quirinus, Mater Matuta, Minerva, Bona Dea (late add.) :

At least for the three main functions, people in each station in life had their religious counterparts the divine figures of the sovereign god, the warrior god, and the industrius god; there were almost always two separate gods for class 1, and sometimes more than one for class 3. Over time gods or, groups of gods might be consolidated or split, and it is unclear that there were ever any strict separations of all function. The sovereign function (1) embodied in Jupiter entailed omnipotence; thence, a domain extended over every aspect of nature and life. The three functions are interrelated with one another, overlapping to some extent; the sovereign function, although including a part that is essentially religious in nature, is involved in many ways in areas pertaining to the other two. Therefore, Jupiter is the "magic player" in the founding of the Roman state and the fields of war, agricultural plenty, human fertility, and wealth. This hypothesis has not found widespread support among scholars.

+ Трифункциональная гипотеза Дюмезиля, примененная к римской религии

Функция | Субфункция | Описание | Пример римского бога
------- | -------- | -------- | --------
1 | Суверенитет | Юпитер |
1 (a) | Судебная | Юпитер / Фидес / Диус Фидий |
1 (b) | Религиозная | Веиовис, Янус; Фортуна |
2 | Воины | Марс |
2 (a) | Защита | Минерва (Паллада Афина), Кастор и Поллукс, Марс, Рома |
2 (b) | Набеги и завоевания | Беллона, Марс |
3 | Производство богатства | Квирин, Сатурн, Опс, Пенаты |
3 (a) | Земледелие | Сатурн, Дис Патер, Церера, Теллус, Квирин |
3 (b) | Животноводство | Кастор и Поллукс, Юнона, Фавн, Нептун, Геркулес |
3 (c) | Торговля | Меркурий; Ферония, Нептун, Портун |
3 (d) | Ремесла | Вулкан, Минерва (Афина Политехна) |
3 (e) | Плодородие | Венера, Юнона, Квирин, Матер Матута, Минерва, Бо́на Де́а (позднее добавление) |

По крайней мере, для трех основных функций, у людей каждого социального статуса были свои религиозные соответствия – божественные воплощения бога-правителя, бога-воина и бога-производителя; почти всегда для первого сословия существовало два отдельных бога, а для третьего – иногда и больше одного. Со временем боги или группы богов могли объединяться или разделяться, и неясно, существовали ли когда-либо строгие границы между всеми функциями. Функция суверенитета (1), воплощенная в Юпитере, подразумевала всемогущество, и, следовательно, ее власть распространялась на все аспекты природы и жизни. Эти три функции взаимосвязаны и в определенной степени перекрываются; функция суверенитета, хотя и включает в себя религиозный аспект, во многом связана с областями, относящимися к другим двум. Таким образом, Юпитер является ключевой фигурой в основании римского государства, а также в сферах войны, сельскохозяйственного изобилия, плодородия и богатства. Эта гипотеза не получила широкой поддержки среди ученых.

Юпитер и Минерва

Помимо того, что Минерва была покровительницей искусств и ремесел, как Минерва Капта, привезенная из Фалэрий, ее связь с Юпитером и значение для римской государственной религии в основном связаны с Палладием – деревянной статуей Афины, способной двигать глазами и потрясать копьем. Она хранилась в *penus interior*, внутреннем святилище *aedes Vestae*, храма Весты, и считалась важнейшим из *pignora imperii* – символов власти, залогов империи. Согласно римской традиции, Палладий был привезен из Трои Энеем. Однако ученые полагают, что в Рим он был доставлен в последний раз в III или II веке до нашей эры.

Юнона и Фортуна

Божественная пара переняла у Греции связанные с браком представления, вследствие чего Юноне была отведена роль покровительницы брака (Iuno Pronuba). Однако саму пару нельзя свести к греческому заимствованию. Связь Юноны и Юпитера – это основа древнейшей латинской теологии. Праенесте позволяет заглянуть в изначальную латинскую мифологию: местная богиня Фортуна изображена кормящей двух младенцев, мальчика и девочку, то есть Юпитера и Юнону. Вполне обоснованно предположить, что с самых ранних времен они были известны под своими именами, и с тех пор, как они их получили, эти имена не менялись на протяжении истории: их звали Юпитером и Юноной. Эти боги были древнейшими божествами каждого латинского города. В Праенесте сохранилось представление о божественном происхождении и младенчестве, поскольку у верховного бога и его паредры Юноны есть мать – первозданная богиня Фортуна Примигения. Обнаружено множество терракотовых статуэток, изображающих женщину с ребенком: одна из них точно воспроизводит сцену, описанную Цицероном, – женщину с двумя детьми разного пола, прижимающимися к ее груди. Две из вотивных надписей, посвященных Фортуне, связывают ее с Юпитером: "Fortunae Iovi puero" и "Fortunae Iovis puero".

Однако в 1882 году Р. Моват опубликовал надпись, в которой Фортуна названа дочерью Юпитера, что породило новые вопросы и открыло новые перспективы в теологии латинских богов. Дюмезиль разработал интерпретативную теорию, согласно которой эта апория является внутренней, фундаментальной чертой индоевропейских божеств первобытного и суверенного уровня, поскольку она находит параллель в ведической религии. Это противоречие помещает Фортуну как в начало времен, так и в последующий диахронический процесс: сравнение, предложенное ведическим божеством Адити, Несвязанной или Врагом Оков, показывает, что нет необходимости выбирать один из двух очевидных вариантов: как мать Адитов, она имеет тот же тип отношений с одним из ее сыновей, Дакшей, второстепенным сувереном, представляющим Творческую Энергию, будучи одновременно его матерью и дочерью, как это справедливо для всей группы суверенных богов, к которой она принадлежит. Более того, Адити является одним из наследников (наряду с Савитром) бога-открывателя индоиранцев, поскольку она изображена с головой, обращенной двумя сторонами, с двумя лицами, смотрящими в противоположные направления. Таким образом, у матери суверенных богов есть две солидарные, но различные формы двойственности, то есть два лба и двойственная позиция в генеалогии. Анджело Брелих интерпретировал эту теологию как базовое противопоставление между первобытным отсутствием порядка (хаосом) и организацией космоса.

Янус

Отношение Юпитера к Янусу является сложным. Варрон определяет Юпитера как бога, обладающего властью (potestas) над силами, посредством которых совершается всё в мире. Однако Янус имеет привилегию быть первым, к кому обращаются в обрядах, поскольку в его власти находятся начала вещей (prima), включая и возникновение самого Юпитера.

Сатурн

Латыни считали Сатурна предшественником Юпитера. Сатурн правил в Лацие в эпоху мифического Золотого века, который ежегодно воссоздавался на празднике Сатурналий. Сатурн также сохранял первенство в вопросах сельского хозяйства и финансов. В отличие от греческой традиции о Кроносе и Зевсе, латиняне не рассматривали свержение Сатурна Юпитером как насильственное или враждебное; Сатурн продолжал почитаться в своем храме у подножия Капитолийского холма, который до времени Варрона сохранял альтернативное название Сатурний. А. Паскуалини предположил, что Сатурн был связан с Юпитером Латиарисом, древним Юпитером латинов, поскольку изначальный облик этого Юпитера был вытеснен на Альбанской горе, в то время как его жестокий характер сохранялся в церемониях, проводимых в святилище Латиарского холма в Риме, включавших человеческие жертвоприношения и окропление статуи бога кровью жертвы.

Фиды

Абстрактное персонифицированное божество Фидес ("Вера, Доверие") было одним из древнейших божеств, связанных с Юпитером. Как гарант общественного доверия и верности, Фидес имела свой храм на Капитолийском холме (рядом с храмом Капитолийского Юпитера).

Диус Фидиус

Dius Fidius считается теонимом Юпитера, а иногда и самостоятельным божеством, также известным в Риме как Semo Sancus Dius Fidius. Виссова утверждал, что если Юпитер является богом Fides Publica Populi Romani в образе Юпитера Лаписа (перед которым приносились важные клятвы), то Dius Fidius – божество, установленное для повседневного использования и призванное защищать добросовестность в частных делах. Таким образом, Dius Fidius соответствует Зевсу Пистию. Связь с Юпитером может быть обусловлена божественным родством; некоторые ученые рассматривают его как одну из форм Геркулеса. И Юпитер, и Dius Fidius были хранителями клятв и повелителями молний; обоим требовалось отверстие в крыше храма. Функционал Санкуса неизменно связан со сферой доверия, клятв, уважения к договорам и божественной санкцией, гарантирующей их соблюдение. Виссова предположил, что Semo Sancus является гением Юпитера, однако концепция гения божества сформировалась в имперский период. Некоторые особенности ритуала присяги Dius Fidius (например, проведение церемонии под открытым небом или в комплувии частных домов) и отсутствие крыши у храма Санкуса указывают на то, что клятва, приносимая Dius Fidius, предшествовала клятвам, приносимым Юпитеру Лапису или Юпитеру Феретрию.

Гениальность .

Августин цитирует Варрона, который объясняет гения как "бога, покровительствующего и обладающего властью порождать всё" и "разумный дух каждого (следовательно, у каждого свой собственный)". Августин заключает, что Юпитер должен считаться гением Вселенной. Г. Виссова выдвинул гипотезу о том, что Семо Санкус является гением Юпитера, вероятно, имея в виду Lar Familiaris. Мутунус Тутунус имел святилище у подножия Велианского холма рядом со святилищами Ди Пенатов и Вика Поты, которые, согласно Виссове, были одними из древнейших богов римской общины. Дюмезил полагает, что атрибуция гения богам должна была появиться раньше первого упоминания о нём в 58 г. до н.э. в надписи, где упоминается Гений Юпитера. Связь между гением и Юпитером очевидна в комедии Плавта «Амфитрион», где Юпитер принимает облик мужа Алькмены, чтобы соблазнить её: Ж. Хубо видит в этом отражение истории о том, что мать Сципиона Африканского зачала его от змеи, которая на самом деле была Юпитером, принявшим этот облик. Сам Сципион утверждал, что только он сможет достичь обители богов через самые широкие врата. Среди этрусских пенатов есть Гений Иовиалис, следующий за Фортуной и Церерой и предшествующий Палесу. Гений Иовиалис – один из пенатов людей, а не Юпитера, хотя они располагались в I области в разделении Неба Марциана Капеллы, тогда как гений встречается в областях V и VI вместе с Церерой, Фавором (возможно, римское соответствие этрусскому мужскому проявлению Фортуны) и Палесом. Это согласуется с определением пенатов человека как Фортуны, Цереры, Палеса и Гения Иовиалиса, а также с утверждением Макробия о том, что Ларенталии были посвящены Юпитеру как богу, из которого происходят души людей и к которому они возвращаются после смерти.

Сумманус

Бог ночной молнии интерпретировался как аспект Юпитера, либо хтоническое проявление этого бога, либо отдельное божество подземного мира. Статуя Суммана стояла на крыше Храма Капитолийского Юпитера, а *Iuppiter Summanus* – одно из эпитетов Юпитера. Дюмезил рассматривает противопоставление *Dius Fidius* и Суммана как взаимодополняющее, интерпретируя его как типичное для присущей суверенному богу двусмысленности, подобной той, что наблюдается у Митры и Варуны в ведийской религии. Взаимодополняемость этих эпитетов подтверждается надписями, найденными на путеалах или биденталях, в которых упоминается либо *fulgur Dium conditum*, либо *fulgur Summanum conditum* в местах, пораженных дневной и ночной молнией соответственно. Это также согласуется с этимологией Суммана, происходящей от *sub* и *mane* (время перед рассветом).

Либер

Юпитер был связан с Либером через его эпитет Либера (эта связь до сих пор полностью не объяснена учеными из-за недостатка ранних источников). Ранее считалось, что Либер – лишь постепенно отделившаяся ипостась Юпитера; следовательно, празднества урожая следовало приписывать только Юпитеру Либеру. Виссова отверг эту гипотезу как необоснованную, хотя и придерживался мнения о ювианском происхождении Либера. Оливье де Казанове утверждает, что трудно допустить, чтобы Либер (присутствующий в древнейших календарях – нуминских, в Либералиях и в месяце Либер в Лавиниуме) произошел от другого божества. Подтверждение такому предположению можно найти лишь в эпиграфических документах, преимущественно из области Оско-Сабеллов. Виссова рассматривает положение Юпитера Либера в контексте аграрного Юпитера. В его честь был храм на Авентине в Риме, восстановленный Августом и освященный 1 сентября. В этом храме божество иногда именовали Либером, а иногда Либертас. Виссова полагает, что связь существовала в концепции творческого изобилия, посредством которой, возможно, обособленный Либер был связан с греческим богом Дионисом, хотя оба божества изначально могли быть не связаны с виноградарством. Другие ученые утверждают, что в исторической памяти не существовало Либера, отличного от бога вина. Оливье де Казанове утверждает, что сфера суверенного бога Юпитера – это священное, жертвенное вино (vinum inferium), а сфера Либера и Либеры – светское вино (vinum spurcum); эти два типа получали посредством различных процессов брожения. Приношение вина Либеру стало возможным благодаря наименованию mustum (виноградного сока), хранящегося в амфорах, sacrima. Священное вино получали путем естественного брожения сока винограда, свободного от каких-либо дефектов – религиозных (например, пораженного молнией, контактировавшего с трупами или ранеными, или происходящего из неплодородного виноградника) или светских (путем добавления старого вина). Светское (или "профанное") вино получали посредством различных манипуляций (например, добавления меда, или mulsum; изюма, или passum; кипячения, или defrutum). Однако sacrima, используемая для приношения обоим божествам для сохранения виноградников, сосудов и вина, получали только путем переливания сока в амфоры после отжима. Mustum считался spurcum (нечистым) и поэтому не пригоден для жертвоприношений. Амфора (сама по себе не являющаяся предметом жертвоприношения) позволяла представить ее содержимое на столе или добавлять к жертве; это происходило во время auspicatio vindamiae для первого винограда и для колосьев praemetium на блюде (lanx) в храме Цереры. Дюмезиль, напротив, видит связь между Юпитером и Либером в социальной и политической значимости обоих богов (которые оба считались покровителями свободы). Либералии в марте с древнейших времен были поводом для церемонии облачения toga virilis или libera (которая знаменовала переход молодых людей к взрослому гражданству). Августин сообщает, что эти праздники носили особенно непристойный характер: фаллос перевозили на телеге в поля, а затем торжественно возвращали в город. В Лавиниуме они длились месяц, в течение которого население наслаждалось непристойными шутками. Самые добродетельные matronae должны были публично украшать фаллос цветами, чтобы обеспечить хороший урожай и отвратить fascinatio (сглаз). Этот комплекс обрядов и верований показывает, что юрисдикция божественной пары распространялась на плодородие в целом, а не только на виноград. Этимологию Liber (архаичная форма Loifer, Loifir) Эмиль Бенвенист объяснил как образованную от индоевропейской темы *leudh и суффикса es; ее первоначальное значение – "относящийся к прорастанию, обеспечивающий всходы". Связь Юпитера со свободой была распространенным убеждением среди римлян, что демонстрируется посвящением Монса Сакера богу после первого сецессиона плебса. Позднейшие надписи также свидетельствуют о неизменной вере в Юпитера как дарителя свободы в имперскую эпоху.

Iuppiter was associated with Liber through his epithet of Liber (association not yet been fully explained by scholars, due to the scarcity of early documentation). In the past, it was maintained that Liber was only a progressively detached hypostasis of Jupiter; consequently, the vintage festivals were to be attributed only to Iuppiter Liber. Such a hypothesis was rejected as groundless by Wissowa, although he was a supporter of Liber's Jovian origin. Olivier de Cazanove contends that it is difficult to admit that Liber (who is present in the oldest calendars—those of Numa—in the Liberalia and in the month of Liber at Lavinium) was derived from another deity. Such a derivation would find support only in epigraphic documents, primarily from the Osco Sabellic area. Wissowa sets the position of Iuppiter Liber within the framework of an agrarian Jupiter. The god also had a temple in this name on the Aventine in Rome, which was restored by Augustus and dedicated on 1 September. Here, the god was sometimes named Liber and sometimes Libertas. Wissowa opines that the relationship existed in the concept of creative abundance through which the supposedly separate Liber might have been connected to the Greek god Dionysos, although both deities might not have been originally related to viticulture. Other scholars assert that there was no Liber (other than a god of wine) within historical memory. Olivier de Cazanove argues that the domain of the sovereign god Jupiter was that of sacred, sacrificial wine (vinum inferium), while that of Liber and Libera was confined to secular wine (vinum spurcum); these two types were obtained through differing fermentation processes. The offer of wine to Liber was made possible by naming the mustum (grape juice) stored in amphoras sacrima. Sacred wine was obtained by the natural fermentation of juice of grapes free from flaws of any type, religious (e. g. those struck by lightning, brought into contact with corpses or wounded people or coming from an unfertilised grapeyard) or secular (by "cutting" it with old wine). Secular (or "profane") wine was obtained through several types of manipulation (e. g. by adding honey, or mulsum; using raisins, or passum; by boiling, or defrutum). However, the sacrima used for the offering to the two gods for the preservation of grapeyards, vessels and wine was obtained only by pouring the juice into amphors after pressing. The mustum was considered spurcum (dirty), and thus unusable in sacrifices. The amphor (itself not an item of sacrifice) permitted presentation of its content on a table or could be added to a sacrifice; this happened at the auspicatio vindamiae for the first grape and for ears of corn of the praemetium on a dish (lanx) at the temple of Ceres. Dumézil, on the other hand, sees the relationship between Jupiter and Liber as grounded in the social and political relevance of the two gods (who were both considered patrons of freedom). The Liberalia of March were, since earliest times, the occasion for the ceremony of the donning of the toga virilis or libera (which marked the passage into adult citizenship by young people). Augustine relates that these festivals had a particularly obscene character: a phallus was taken to the fields on a cart, and then back in triumph to town. In Lavinium they lasted a month, during which the population enjoyed bawdy jokes. The most honest matronae were supposed to publicly crown the phallus with flowers, to ensure a good harvest and repeal the fascinatio (evil eye). This complex of rites and beliefs shows that the divine couple's jurisdiction extended over fertility in general, not only that of grapes. The etymology of Liber (archaic form Loifer, Loifir) was explained by Émile Benveniste as formed on the IE theme *leudh plus the suffix es ; its original meaning is "the one of germination, he who ensures the sprouting of crops". The relationship of Jupiter with freedom was a common belief among the Roman people, as demonstrated by the dedication of the Mons Sacer to the god after the first secession of the plebs. Later inscriptions also show the unabated popular belief in Jupiter as bestower of freedom in the imperial era.

Я люблю тебя.

Ученые часто оказывались в замешательстве, изучая Ведиова (или Вейовиса, или Ведия) и не решались обсуждать его личность, полагая, что наших знаний об этом боге недостаточно. Однако большинство согласны с тем, что Вейове – это своего рода особый Юпитер или анти-Юпитер, или даже подземный Юпитер. Иными словами, Вейове и есть сам капитолийский бог, принимающий иной, приниженный облик (iuvenis и parvus, юный и стройный), чтобы иметь возможность исполнять верховные функции в местах, временах и сферах, которые по своей природе исключены из прямого контроля Юпитера как Оптимуса Максимуса. Этот вывод основан на информации, предоставленной Геллием, который утверждает, что его имя образовано путем добавления приставки ve (здесь обозначающей "лишение" или "отрицание") к слову Iove (имя которого Геллий возводит к глаголу iuvo "помогаю"). Д. Саббатуччи подчеркнул особенность бога как носителя нестабильности и антитезы космическому порядку, угрожающего царственной власти Юпитера как Статора и Центумпеды, и чье присутствие совпадает с присутствием Януса 1 января, а также его функцию помощника в становлении юного Юпитера. В 1858 году Людвиг Преллер предположил, что Вейовис может быть зловещим двойником Юпитера. Бог (под именем Ветис) помещен в последнем случае (номер 16) на внешнем крае печенки из Пьяченцы – перед Силенсом (Ноктурном), который завершает (или начинает, в этрусском понимании) расположение богов. В разделении небес Марциана Капеллы он находится в регионе XV вместе с dii publici; таким образом, он входит в число подземных (или антиподальных) богов. Расположение его двух храмов в Риме – рядом с храмами Юпитера (один на Капитолийском холме, в низине между арком и Капитолием, между двумя рощами, где стояло убежище, основанное Ромулом, другой на острове Тибр, рядом с храмом Юппитера Юрария, позднее также известным как храм Эскулапа) – может быть значимым в этом контексте, наряду с тем, что он считается отцом Аполлона, возможно, потому что его изображали с луком и стрелами. Его также считают Юпитером без бороды. Даты его праздников подтверждают этот вывод: они приходятся на 1 января, 7 марта и 21 мая, первая дата совпадает с Агоналиями, посвященными Янусу и отмечаемыми царем с жертвоприношением барана. Суть жертвоприношения оспаривается; Геллий указывает capra, козу, хотя некоторые ученые предполагают барана. Жертвоприношение совершалось rito humano, что может означать "с обрядом, уместным для человеческого жертвоприношения". Геллий заключает, что этот бог – один из тех, которым приносят жертвы, чтобы умилостивить их и предотвратить причинение вреда. Стрела – символ двойственный; она использовалась в ритуале devotio (полководец, дававший клятву, должен был стоять на стреле). Возможно, именно из-за стрелы и юношеского облика Геллий отождествляет Вейове с Аполлоном и как бога, которому необходимо поклоняться, чтобы добиться его благосклонности и избежать вреда, наряду с Робигом и Аверрунком. Двусмысленность в личности Вейове проявляется в том, что, хотя он присутствует в местах и в периоды времени, которые могут иметь негативную коннотацию (таких как убежище Ромула между двумя рощами на Капитолии, остров Тибр вместе с Фавном и Эскулапом, календы января, ноны марта и 21 мая), его статуя тем не менее стоит в арке. Более того, начальная частица ve, которая, как предполагали древние, была частью его имени, сама по себе двусмысленна, поскольку может иметь как увеличительное, так и уменьшительное значение. Морис Беснье отметил, что храм Юпитера был посвящен претором Луцием Фурием Пурпуреем перед битвой при Кремоне против кельтских ценоманов Цизальпинской Галлии. Надпись, найденная в Брешии в 1888 году, свидетельствует о том, что Юпитер Юрарий почитался там, а надпись, найденная на южной оконечности острова Тибр в 1854 году, указывает на существование культа этого бога на этом месте. Беснье предполагает, что Луций Фурий призвал главного бога врага и построил ему храм в Риме за пределами померия. 1 января в Фасти Пренестинских зафиксированы праздники Эскулапа и Ведиова на острове, в то время как в Фастах Овидий говорит о Юпитере и его внуке. Ливий сообщает, что в 192 году до н.э. дуумвир К. Марк Ралла посвятил Юпитеру на Капитолии два храма, обещанных Л. Фурием Пурпуреем, один из которых был обещан во время войны против галлов. Беснье согласен с поправкой к отрывку Ливия (предложенной Иорданом), согласно которой следует читать aedes Veiovi вместо aedes duae Iovi. Эта поправка касается храмов, посвященных на Капитолии; она не затрагивает вопрос о посвящении храма на острове, что вызывает недоумение, поскольку место эпиграфически засвидетельствовано как посвященное культу Юппитера Юрария, в Фастах Пренестинских – Ведиову, а по Овидию – Юпитеру. Возможно, этих двух богов считали эквивалентными: Юпитер Юрарий – грозный и мстительный бог, подобный греческому Зевсу Оркию, мстителю за нарушение клятвы. А. Паскуалини утверждал, что Вейовис, по-видимому, связан с Юпитером Латиарийским, поскольку изначальный облик этого Юпитера был вытеснен на Альбанской горе, в то время как он сохранил свой мрачный характер в церемонии, проводимой в святилище Латийского холма, самой южной возвышенности Квиринала в Риме, которая включала человеческое жертвоприношение. Генс Юлия имела культовые обряды в Бовиллах, где в 1826 году на алтаре была найдена посвятительная надпись Ведиову. По мнению Паскуалини, это было божество, подобное Ведиову, владыка молний и хтоническое, которое было связано с культом основателей, которые первыми заселили Альбанскую гору и построили святилище. Этот культ, когда-то вытесненный с горы, был принят и сохранен Юлиями, частными лицами, связанными сакральными обрядами Альбы своим альбанским происхождением.

Scholars have been often puzzled by Ve(d)iove (or Veiovis, or Vedius) and unwilling to discuss his identity, claiming our knowledge of this god is insufficient. Most, however, agree that Veiove is a sort of special Jupiter or anti Iove, or even an underworld Jupiter. In other words, Veiove is indeed the Capitoline god himself, who takes up a different, diminished appearance (iuvenis and parvus, young and gracile), in order to be able to discharge sovereign functions over places, times and spheres that by their own nature are excluded from the direct control of Jupiter as Optimus Maximus. This conclusion is based on information provided by Gellius, who states his name is formed by adding prefix ve (here denoting "deprivation" or "negation") to Iove (whose name Gellius posits as rooted in the verb iuvo "I benefit"). D. Sabbatucci has stressed the feature of bearer of instability and antithesis to cosmic order of the god, who threatens the kingly power of Jupiter as Stator and Centumpeda and whose presence occurs side by side to Janus' on 1 January, but also his function of helper to the growth of the young Jupiter. In 1858 Ludwig Preller suggested that Veiovis may be the sinister double of Jupiter. The god (under the name Vetis) is placed in the last case (number 16) of the outer rim of the Piacenza Liver—before Cilens (Nocturnus), who ends (or begins in the Etruscan vision) the disposition of the gods. In Martianus Capella's division of heaven, he is found in region XV with the dii publici; as such, he numbers among the infernal (or antipodal) gods. The location of his two temples in Rome—near those of Jupiter (one on the Capitoline Hill, in the low between the arx and the Capitolium, between the two groves where the asylum founded by Romulus stood, the other on the Tiber Island near that of Iuppiter Iurarius, later also known as temple of Aesculapius)—may be significant in this respect, along with the fact that he is considered the father of Apollo, perhaps because he was depicted carrying arrows. He is also considered to be the unbearded Jupiter. The dates of his festivals support the same conclusion: they fall on 1 January, 7 March and 21 May, the first date being the recurrence of the Agonalia, dedicated to Janus and celebrated by the king with the sacrifice of a ram. The nature of the sacrifice is debated; Gellius states capra, a female goat, although some scholars posit a ram. This sacrifice occurred rito humano, which may mean "with the rite appropriate for human sacrifice". Gellius concludes by stating that this god is one of those who receive sacrifices so as to persuade them to refrain from causing harm. The arrow is an ambivalent symbol; it was used in the ritual of the devotio (the general who vowed had to stand on an arrow). It is perhaps because of the arrow and of the juvenile looks that Gellius identifies Veiove with Apollo and as a god who must receive worship in order to obtain his abstention from harming men, along with Robigus and Averruncus. The ambivalence in the identity of Veiove is apparent in the fact that while he is present in places and times which may have a negative connotation (such as the asylum of Romulus in between the two groves on the Capitol, the Tiberine island along with Faunus and Aesculapius, the kalends of January, the nones of March, and 21 May, a statue of his nonetheless stands in the arx. Moreover, the initial particle ve which the ancient supposed were part of his name is itself ambivalent as it may have both an accrescitive and diminutive value. Maurice Besnier has remarked that a temple to Iuppiter was dedicated by praetor Lucius Furius Purpureo before the battle of Cremona against the Celtic Cenomani of Cisalpine Gaul. An inscription found at Brescia in 1888 shows that Iuppiter Iurarius was worshipped there and one found on the south tip of Tiber Island in 1854 that there was a cult to the god on the spot too. Besnier speculates that Lucius Furius had evoked the chief god of the enemy and built a temple to him in Rome outside the pomerium. On 1 January, the Fasti Praenestini record the festivals of Aesculapius and Vediove on the Island, while in the Fasti Ovid speaks of Jupiter and his grandson. Livy records that in 192 BC, duumvir Q. Marcus Ralla dedicated to Jupiter on the Capitol the two temples promised by L. Furius Purpureo, one of which was that promised during the war against the Gauls. Besnier would accept a correction to Livy's passage (proposed by Jordan) to read aedes Veiovi instead of aedes duae Iovi. Such a correction concerns the temples dedicated on the Capitol: it does not address the question of the dedication of the temple on the Island, which is puzzling, since the place is attested epigraphically as dedicated to the cult of Iuppiter Iurarius, in the Fasti Praenestini of Vediove and to Jupiter according to Ovid. The two gods may have been seen as equivalent: Iuppiter Iurarius is an awesome and vengeful god, parallel to the Greek Zeus Orkios, the avenger of perjury. A. Pasqualini has argued that Veiovis seems related to Iuppiter Latiaris, as the original figure of this Jupiter would have been superseded on the Alban Mount, whereas it preserved its gruesome character in the ceremony held on the sanctuary of the Latiar Hill, the southernmost hilltop of the Quirinal in Rome, which involved a human sacrifice. The gens Iulia had gentilician cults at Bovillae where a dedicatory inscription to Vediove has been found in 1826 on an ara. According to Pasqualini it was a deity similar to Vediove, wielder of lightningbolts and chthonic, who was connected to the cult of the founders who first inhabited the Alban Mount and built the sanctuary. Such a cult once superseded on the Mount would have been taken up and preserved by the Iulii, private citizens bound to the sacra Albana by their Alban origin.

Виктория

Виктория была связана с Юпитером Виктором в его роли дарителя военной победы. Юпитер, как верховный бог, считался обладающим силой покорить кого угодно и что угодно сверхъестественным образом; его вклад в военную победу отличался от вклада Марса (бога воинской доблести). Виктория впервые появляется на реверсе монет с изображением Венеры (управляющей квадригой Юпитера, с увенчанной головой и пальмовой ветвью в руке) во время Первой Пунической войны. Иногда её изображают идущей и несущей трофей. Позднее на Палатине был воздвигнут храм, посвящённый богине, что свидетельствует о её высоком статусе в римском сознании. Когда Иероним Сиракузский преподнёс Риму золотую статуэтку богини, Сенат поместил её в храм Капитолийского Юпитера среди величайших (и наиболее священных) божеств. Хотя Виктория играла значительную роль в религиозной идеологии поздней Республики и Империи, свидетельств о ней нет в более ранние периоды. Функцию, схожую с её функцией, могла выполнять малоизвестная Вика Пота.

Конечный пункт

Ювентас и Терминус были богами, которые, согласно легенде, отказались покинуть свои места на Капитолии, когда началось строительство храма Юпитера. Поэтому для них пришлось выделить сакеллум внутри нового храма. Их упрямство считалось добрым предзнаменованием, гарантирующим молодость, стабильность и безопасность Риму на этом месте. Большинство ученых полагают, что эта легенда свидетельствует об их тесной связи с Юпитером. Надпись, найденная вблизи Равенны, гласит Iuppiter Ter., указывая на то, что Терминус является аспектом Юпитера. Терминус – бог границ (общественных и частных), как он изображен в литературе. Религиозная значимость пограничного знака зафиксирована Плутархом, который приписывает царю Нуме возведение храмов Фидесу и Терминусу, а также определение границ римской территории. Овидий дает яркое описание сельского ритуала на границе полей соседних крестьян 23 февраля (день Терминалии). В этот день римские понтифики и магистраты проводили церемонию на шестой миле Via Laurentina (древняя граница римского агера, сохранявшая религиозное значение). Однако этот праздник знаменовал конец года и был связан со временем более непосредственно, чем с пространством (что подтверждается апологией Августина относительно роли Януса в отношении завершений). Дарио Сабатуччи подчеркнул временную принадлежность Термина, напоминание о которой можно найти в обряде regifugium. Дюмезиль, напротив, рассматривает функцию этого бога как связанную с юридическим аспектом суверенной власти Юпитера. Терминус можно рассматривать как соответствие малому ведийскому богу Багхе, который следит за справедливым распределением благ между гражданами.

Молодые

Наряду с Термином, Ювента (также известная как Ювентус и Юунта) представляет собой аспект Юпитера, что демонстрирует легенда об её отказе покинуть Капитолийский холм. Её имя имеет общий корень с именем Юноны (от *iuu* – "молодой, юноша"); церемониальные носилки со священной гусью Юноны Монеты останавливались перед её сакулумом во время праздника богини. Позднее она была отождествлена с греческой Гебой. Связь Юпитера с понятием юности подтверждается его эпитетами Puer, Iuuentus и Ioviste (которые некоторые ученые интерпретируют как "самый юный"). Дюмезиль отметил присутствие двух младших суверенных божеств – Багхи и Ариамана – рядом с ведическими суверенными богами Варуной и Митрой (причем Ариаман был ближе к Митре); эта пара нашла отражение в Риме в Термине и Ювенте. Ариаман – бог молодых воинов. Функция Ювенты заключалась в защите *iuvenes* (новоиспеченных граждан, облачавшихся в тогу, которые должны были приносить жертву Юпитеру на Капитолии) и римских солдат (функция, впоследствии приписанная Юноне). Царь Сервий Туллий, реформируя римскую социальную организацию, предписал каждому юноше приносить монету богине юности при достижении совершеннолетия. Согласно анализу Дюмезиля, функция Ювенты (персонификация юности) заключалась в контроле за вхождением молодых людей в общество и их защите до достижения возраста *iuvenes* или *iuniores* (то есть возраста, когда они призывались на военную службу). Храм Ювенте был обещан в 207 году до н.э. консулом Марком Ливием Салинатором и освящен в 191 году до н.э.

Пенеты

Римляне считали пенатов богами, которым они обязаны своим существованием. Как отмечает Виссова, "Пенат" – это прилагательное, означающее "принадлежащие пе́нусу", самой внутренней части, наиболее скрытой нише; однако, Думезил отвергает интерпретацию Виссовой о пе́нусе как о кладовой домашнего хозяйства. Как нация, римляне почитали пенатов публи́ци: Дионисий называет их троянскими богами, поскольку они были ассимилированы троянской легендой. У них был храм в Риме у подножия Велианского холма, рядом с Палатином, где они изображались в виде пары юношей. Каждый год новые консулы воздавали им почести перед вступлением в должность в Лавиниуме, поскольку римляне верили, что пенаты этого города тождественны их собственным. Концепция ди Пенатов более четко определена в Этрурии: Арнобий (цитируя Цезия) утверждает, что этрусские Пенаты назывались Фортуной, Церерой, Гением Иовиалис и Палесом; согласно Нигидию Фигулу, они включали в себя богов Юпитера, Нептуна, подземного мира и смертных людей. По словам Варрона, пенаты обитают в глубинах Неба и называются консуентами и компли́цами этрусками, потому что они восходят и заходят вместе, их число двенадцать, а имена неизвестны – шесть мужских и шесть женских, и они являются советниками и владыками Юпитера. Марциан утверждает, что они всегда согласны друг с другом. Хотя эти последние боги, по-видимому, являются Пенатами Юпитера, сам Юпитер вместе с Юноной и Минервой, по мнению некоторых авторов, является одним из Пенатов человека. Эта сложная концепция отражена в делении небес Марцианом Капеллой, представленном в Книге I его труда "De Nuptiis Mercurii et Philologiae", где Di Consentes Penates помещены в область I вместе с Favores Opertanei; Церера и Гений – в область V; Палес – в область VI; Благоволение и Гений (вновь) – в область VII; Secundanus Pales, Fortuna и Favor Pastor – в область XI. Расположение этих божественных сущностей и их повторение в различных областях может быть связано с тем, что подразумеваются Пенаты, принадлежащие к разным категориям (Юпитера в области I, земные или Пенаты смертных людей в области V). Favores, возможно, является этрусским мужским эквивалентом Фортуны.

The Romans considered the Penates as the gods to whom they owed their own existence. As noted by Wissowa Penates is an adjective, meaning "those of or from the penus" the innermost part, most hidden recess; Dumézil though refuses Wissowa's interpretation of penus as the storeroom of a household. As a nation the Romans honoured the Penates publici: Dionysius calls them Trojan gods as they were absorbed into the Trojan legend. They had a temple in Rome at the foot of the Velian Hill, near the Palatine, in which they were represented as a couple of male youth. They were honoured every year by the new consuls before entering office at Lavinium, because the Romans believed the Penates of that town were identical to their own. The concept of di Penates is more defined in Etruria: Arnobius (citing a Caesius) states that the Etruscan Penates were named Fortuna, Ceres, Genius Iovialis and Pales; according to Nigidius Figulus, they included those of Jupiter, of Neptune, of the infernal gods and of mortal men. According to Varro the Penates reside in the recesses of Heaven and are called Consentes and Complices by the Etruscans because they rise and set together, are twelve in number and their names are unknown, six male and six females and are the cousellors and masters of Jupiter. Martianus states they are always in agreement among themselves. While these last gods seem to be the Penates of Jupiter, Jupiter himself along with Juno and Minerva is one of the Penates of man according to some authors. This complex concept is reflected in Martianus Capella's division of heaven, found in Book I of his De Nuptiis Mercurii et Philologiae, which places the Di Consentes Penates in region I with the Favores Opertanei; Ceres and Genius in region V; Pales in region VI; Favor and Genius (again) in region VII; Secundanus Pales, Fortuna and Favor Pastor in region XI. The disposition of these divine entities and their repetition in different locations may be due to the fact that Penates belonging to different categories (of Jupiter in region I, earthly or of mortal men in region V) are intended. Favor(es) may be the Etruscan masculine equivalent of Fortuna.