Зелёные армии в Гражданской войне России

Введение

Армия/фракция в Гражданской войне в России

Зелёные армии (Зеленоармейцы), также известные как Зелёная Армия или Зелёные, представляли собой вооружённые крестьянские формирования, которые воевали против всех сторон в Гражданской войне в России с 1917 по 1922 год. Зелёные армии были полуорганизованными местными ополчениями, противостоявшими большевикам, белым и иностранным интервентам, и сражались за защиту своих общин от реквизиций или расправы, осуществляемой третьими лицами. Зелёные армии были политически и идеологически нейтральны, но временами были связаны с партией социалистов-революционеров. Зелёные армии пользовались, по крайней мере, скрытой поддержкой на большей части территории России. Однако их основная опора – крестьянство – в основном не стремилось к активным боевым действиям в ходе Гражданской войны и окончательно распались после победы большевиков в 1922 году.

Предыстория

Русское крестьянство пережило две войны против российского государства, результат революций, завершившихся победой государства: 1905–1907 и 1917–1922 гг. К началу 1918 года большевистская партия контролировала лишь несколько городов – "уникальные большевистские островки посреди крестьянского океана", не желающих отдавать плоды своего труда и подчиняться какой-либо внешней власти. Конфликт между городами и деревней был одним из главных фронтов гражданской войны. Это сопротивление многие интерпретировали как простое проявление "социальной анархии", царившей в стране. Коммунистическое влияние на крестьян и рабочих было незначительным. Большевики контролировали некоторые советы, но не обладали властью принуждения над большинством населения, которое оказывало им пассивное и дезорганизованное сопротивление. В период с конца 1917 по начало 1918 года серьезной оппозиции большевикам не было, они контролировали центральную Россию, Баку и Ташкент. Единственной оппозиционной силой была Добровольческая армия (русский: Добровольческая армия), насчитывавшая едва 3000 человек и организованная на юге России. Все надежды Белого движения были связаны с привлечением на свою сторону донских и кубанских казаков, которые изначально больше интересовались получением собственной независимости. Украина и Финляндия в это время формировались как независимые государства, но белые отказывались признавать их отделение. Лишь жестокие репрессии большевиков в начале 1918 года позволили переманить казаков на сторону белых. После Октябрьской революции новые большевистские власти приступили к политике военного коммунизма. Эта система была направлена на упразднение частной собственности, максимальный государственный контроль над распределением и внешней торговлей, национализацию тяжелой промышленности, реквизицию сельскохозяйственных излишков и введение всеобщего нормирования для переориентации всей экономики на поддержку военных усилий. Это был способ борьбы с противниками на "внутреннем фронте". Среди новых мер была отправка чиновников в хозяйства центральной России для сбора припасов для Красной Армии и начала строительства социалистической экономики любыми средствами. Целью было изъятие зерна, скота и лошадей, набор молодежи в армию и наказание деревень, подозреваемых в укрывательстве дезертиров. Первой реакцией крестьян было закапывание зерна, скармливание его скоту или тайная перегонка в спирт. В ответ большевики организовали "армию снабжения" в 80 000 человек, которой было поручено насильственное изъятие излишков зерна. Половина из них составляли безработные рабочие из Петрограда, искавшие постоянную зарплату и возможность прибрать к рукам часть добычи. Остальные были преступниками, другими безработными и бывшими солдатами. Они формировали недисциплинированные отряды, известные как продотряды (продотряды), которые не стеснялись воровать у крестьян жизненно важные запасы, семена и другое имущество. Продотрядовцы гибли с растущей скоростью: 2000 в 1918 году, 5000 в 1919 году и 8000 в 1920 году. Большевики отвечали сожжением деревень, конфискацией скота и казнями крестьян сотнями. Многие обвинялись в кулачестве, но большинство из них были бедными крестьянами, наиболее уязвимыми перед неурожаями. Люди бежали в леса, не имея ничего, что можно было бы потерять, и присоединялись к повстанцам для защиты "местной крестьянской революции". Таким образом, то, что в большинстве случаев начиналось как небольшие волнения против реквизиций, превратилось в крупные восстания из-за некомпетентного и жестокого ответа местных коммунистов. Первые коллективизации также вызвали сильное сопротивление из-за принудительных переселений и навязываемого нового образа жизни. Многие подразделения и инспекторы злоупотребляли властью, грабя дома и убивая сельчан. Они жестоко подавляли любые признаки сопротивления. Все это способствовало росту недовольства новым режимом. Большевики понимали, что необходимо контролировать поставки зерна и, чтобы не зависеть от мелких фермеров, пытались создавать колхозы (кооперативы) и совхозы (государственные хозяйства). Еще одним источником неприятия большевиков со стороны крестьянства стала ликвидация Комитетов бедноты (Комитеты Бедноты) в декабре 1918 года, однако Ленин предвидел ожесточенное сопротивление и увеличил как численность продотрядов, так и размер налоговых сборов. В следующем сезоне было изъято около 242 миллионов пудов зерна.

Цели

В начале Февральской революции наиболее важными политическими партиями были партия социалистов-революционеров, меньшевики и кадеты. Первые две контролировали большинство советов по стране, за исключением Петрограда и Москвы; третьи были либералами, опиравшимися на умеренные слои общества, стремившиеся сохранить свободы, завоеванные революцией. Меньшевики быстро теряли поддержку многих советов, за исключением Кавказа, и особенно в Демократической Республике Грузия, в то время как влияние большевиков стремительно росло. Крестьяне в подавляющем большинстве поддерживали эсеров. В некоторых случаях, как в Западной Сибири в 1920–1921 годах, восставшие крестьяне начинали свои восстания, не имея никакой программы или плана, более сложного, чем свержение большевиков (в результате чего большевики, попавшие к ним в руки, подвергались убийствам, а здания органов власти или партии разрушались). Лишь когда отдельные успешные движения приобретали большую сложность и территориальный охват, «зелёные» сформулировали политическую программу, основанную на идеях эсеров. В 1917 году Россия стремительно поляризовалась. Вскоре значительная часть населения стала поддерживать более мелкие и менее организованные революционные группы, чем большевики, анархисты и левые эсеры. Первая мировая война подтолкнула крестьян и рабочих к революционному пути, поэтому Ленин предложил превратить «империалистическую войну» в «гражданскую войну».

Сельскохозяйственное распределение

Зеленые были движимы идеалом "черного передела" эсеров, "разделения всех земель по числу едоков в каждой семье", а не более широкой национализацией и коллективизацией земель, как предлагали большевики. Ленин считал эту меру лишенной социалистического содержания, полагая, что план эсеров сводится к установлению капитализма в деревне. Это расценивалось как отказ от конкретной социалистической политики, от внедрения базовых программ, таких как улучшение жизни крестьян и отмена рабства. По его мнению, это был не более чем буржуазный лозунг, вроде "земли и воли", призванный обратиться к отчаявшимся крестьянам сельской России. Другим источником оппозиции населения большевикам был "феодальный уклад жизни коммунистических вождей", когда роскошь большевистских лидеров резко контрастировала с ужасами гражданской войны, вызывая негодование обедневшего и измученного войной крестьянства. Идеология Зеленых была весьма однородной, отражая общие устремления и цели крестьянских восстаний в России и Украине. Они стремились восстановить самоуправление, существовавшее до 1918 года, захватить земли помещиков, сохранить рыночную экономику в деревне и управлять своими общинами посредством Советов, избираемых ими самими. Крестьяне отвергали растущую власть нового государства. Четыре года спустя после Революции они наблюдали централизацию советской власти, при которой автономия их Советов интегрировалась в разрастающийся государственный аппарат. Их небольшие крестьянские хозяйства заменялись крупными государственными коллективизациями, урожай с их полей реквизировался, а земля, обещанная им в ходе Революции, оказалась под контролем государства. С ростом этих тревог и опасений они стали склоняться к предложениям эсеров: свержению большевистской власти, переделу земли и окончанию гражданской войны. Их сопротивление большевикам было обусловлено не политической программой или национальной альтернативой, а стремлением защитить и сохранить общинную землю. Заботясь о местных интересах, эти движения заняли оборонительную позицию: неспособные и не желающие идти на Москву, они надеялись ослабить центральное влияние большевистского государства.

Отвержение белых

Зеленые всегда враждебно относились к белым, поэтому их восстания против красных стали массовыми только после того, как они обеспечили поражение белых. Многие белые офицеры были выходцами из бывшей царской знати и потеряли землю, которой владели или могли унаследовать, в крестьянской революции 1917 года. Из-за глубоко укоренившегося классового предубеждения против крестьян, которыми они когда-то управляли, белые стремились повернуть время вспять и отомстить за каждый символ перемен. Они не собирались признавать новые национальные реалии или попытки аграрной революции. Одной из главных причин поражения белых стало то, что народ ассоциировал их с восстановлением старого режима, что проявлялось в отношении их офицеров и чиновников к крестьянам. С их глубоко реакционными позициями, стремлением восстановить старый царский социальный и экономический порядок, агрессивными репрессиями, отказом от крестьянской поддержки и нежеланием проводить даже минимальные реформы, востребованные ситуацией, белые не смогли воспользоваться нерешительностью деревни по отношению к красным и перетянуть ее на свою сторону. Они отказались от реформирования земельной собственности, разжигая страх сельских жителей перед прежним режимом и упустив возможность получить решающую поддержку сельской местности. Именно поэтому многие крестьяне опасались, что белые восстановят права сельской знати на землю, уничтожив автономию и местное представительство, завоеванные в революции 1917 года. Столкнувшись с этим страхом, многие крестьяне перешли на сторону красных, когда белые продвинулись в районы Орела и Москвы в 1919 году. Именно они своими усилиями обеспечили себе большую часть земли, принадлежавшей дворянству. По мнению политиков эсеров, если бы Александр Колчак не восстановил права помещиков, он бы получил больше поддержки от крестьян на Урале и Волге. Грабежи и убийства, совершенные казачьей конницей, также способствовали тому, что в 1919 году деревня отвернулась от белого наступления. Деникин не смог обуздать насилие. Лучшие белые войска были набраны из кубанцев, донцов и кавказцев, поскольку казаки были основным источником людских и материальных ресурсов для белых. Когда они поняли, что Деникин потерпел поражение, они захотели вернуться домой, считая более выгодным договориться о своей автономии с коммунистами. Несмотря на это, Деникин подавлял права профсоюзов и возвращал заводы прежним владельцам, вызывая ненависть и сопротивление рабочих. Белые, не сумев эффективно сдержать беспорядки, прибегли к усилению репрессий и террора. Как и Колчак, Деникин не создал собственной системы местного самоуправления, а прибег к репрессиям, чтобы попытаться мобилизовать население и его ресурсы под своим контролем. Поскольку это было решающим фактором в любой современной гражданской или тотальной войне, он попытался использовать эти потенциальные ресурсы, но террора оказалось недостаточно, чтобы удержать под контролем занятые территории. Кроме того, он не смог предотвратить критические потери и истощение уже имеющихся запасов. Когда военная помощь от западных союзников сократилась, белые солдаты были вынуждены грабить, чтобы добыть припасы, что лишь усилило гнев и страх местного населения. Наконец, они не смогли эффективно использовать пропаганду. Белые считали, что крестьяне обязаны служить в их армиях, исходя из старой структуры царского режима. Поэтому они не видели смысла в убеждении или привлечении на свою сторону призывников. Большевики, напротив, умели использовать символику революции, провозглашая себя защитниками крестьянства и мелких фермеров. Парадоксально, но многие белые командиры ждали народного восстания против большевиков, чтобы одержать победу, но обычно большинство населения враждебно относилось к обеим сторонам и было безразлично к тому, кто выиграет войну. Врангель был единственным белым генералом, который осознал эту ошибку. Он понимал, что войну нельзя выиграть без успешного привлечения на свою сторону крестьян, рабочих и национальных меньшинств. Однако его подчиненные в Крыму вели себя как оккупационная армия, совершая всяческие злоупотребления и институционализируя коррупцию.

Сотрудничество с другими группами

Зеленые неоднократно сотрудничали с другими оппозиционными группами, такими как анархисты и эсеры, в усилиях, носящих скорее стратегический, чем идеологический характер, против красных. Белые дезертиры присоединялись к ним и возглавляли крестьянские отряды, что давало большевикам повод преувеличивать связь между этими двумя элементами. Крестьяне, как правило, охотнее шли на поводу у агрессивной риторики и обещаний жестокой расправы, и отвергали лидеров с исключительно политическими или умеренными целями, то есть тех, кто был близок к Русскому Временному правительству 1917 года. "Они предпочтут вести отчаянную и одинокую войну самостоятельно, чем помогать угнетателям прошлого [белым] победить угнетателей настоящего [красным]."

Организация

В деревнях возникла сеть профсоюзов, заменившая Советы и помогавшая снабжать повстанцев. Каждая деревня отвечала за мобилизацию, обеспечение продовольствием и снаряжением своих подразделений. Церковь и местные эсеры, преимущественно из левых, играли ключевую роль в организации движений. Например, в Западной Сибири эсеры возглавили восстания, и хотя в Тобольске существовала центральная власть, она практически не контролировала свободную большевистскую территорию. В результате, по сути, каждый волост был самоуправляемым. Сибирское движение, напротив, демонстрировало высокий уровень организации и даже установило администрацию в захваченных городах (тамбовские партизаны не смогли захватить города, но создали сложную административную сеть в сельской местности); напротив, махновцы действовали как в сельской местности, так и в городах, поддерживая свободную и автономную администрацию в соответствии с анархистской идеологией. В начале 1920 года, когда победа Красной армии стала практически неизбежной после поражения армий Антона Деникина, Николая Юденича и Александра Колчака, продление продразвёрстки стало восприниматься как всё более неоправданное. Многочисленные отряды крестьянских солдат, обычно связанные симпатиями с крестьянством, отказывались подавлять зелёные восстания и дезертировали, формируя в лесах свои "зелёные" партизанские отряды. В 1919–1921 годах большинство партизан были дезертирами, включая лидеров, и многие на руководящих должностях были ветеранами борьбы с белыми. Параллельно с этим, белые остатки, описываемые как "малая белая деятельность", продолжали сражаться до 1922 года, однако рассматривались скорее как "постоянное препятствие, чем реальная угроза". Официально в 1921 году было демобилизовано два с половиной миллиона солдат, многие из которых возвращались домой и присоединялись к зелёным, ухудшая положение центрального правительства, особенно в Тамбовской губернии, где насчитывалось 250 000 человек. Однако к тому времени и зелёные, и чёрные могли лишь мечтать о нанесении ущерба Красной армии, её опыт и численность делали её настоящим "военным гигантом", хотя их вооружённые силы (подрываемые дезертирством) никогда не достигали официальных показателей. Они утверждали, что большевики пытались реализовать французский революционный идеал "нации в оружии", но потерпели неудачу. В конце 1918 года насчитывалось чуть более миллиона красных солдат, в 1919 году – 3 миллиона, в 1920 году – 5 миллионов, а в 1921 году – 6 миллионов. В основном это были крестьяне, принудительно мобилизованные в армию. Коммунисты сопротивлялись массовой мобилизации крестьян. Для многих их армия преданных рабочих превратилась бы в силу, состоящую в основном из чуждого и враждебного элемента, потенциального врага. По словам британского историка Орландо Фигса, в кульминационный момент гражданской войны Ленин прагматично использовал преимущества Красной армии в виде более организованной, но меньшей армии. Оптимально дисциплинированная, оснащённая и снабжённая, она оказывала меньшее давление на сельские районы, требуя меньше реквизиций и сборов, и вызывая меньше крестьянских восстаний. Она также оказывала бы меньшее давление на рабочих на фабриках. Кроме того, она состояла бы в основном из рабочих, а не из крестьян, более лояльных и мотивированных сражаться за красных. +Дезертиры на территориях, контролируемых большевиками: На основе различных отчётов за 1919 год. Территория Месяц Дезертиры Захвачено Калуга Июль 10 000 Петроград 65 000 Рязань 54 697 Саратов 35 000 Тамбов 60 000 Тверь Октябрь 50 000 5 430 Ярославль Июль Сентябрь 9 500 с/д с/д 1 529 Иваново-Вознесенск 3 000 Москва Июнь Сентябрь 1 500 3 329 Нижний Новгород Апрель 4 900 Орел Май 5 000 Смоленск (Бельский район) Июнь 2 600 Владимир Сентябрь 1 529 Массовое дезертирство, охватившее всю Красную армию, свидетельствует о нежелании крестьянства служить в ней. Многие всё ещё имели хозяйства или деревни, в которые могли вернуться, и дезертировали в период сбора урожая, с сезонными пиками. В 1918 году дезертировало более миллиона солдат, в следующем году эта цифра увеличилась до 2 миллионов, а в 1921 году – почти 4 миллионов. Между 1919 и 1920 годами дезертировали 3 миллиона человек. В 1919 году этих беглых "зелёных дезертиров" насчитывалось более миллиона только на территории, контролируемой большевиками, и хотя некоторые из них переходили на сторону белых, большинство сражались в лесистых районах вблизи своих домов против властей с обеих сторон. В деревни, расположенные вблизи фронта, отправлялись отряды, а семьи, подозреваемые в укрывательстве дезертиров, наказывались штрафами, конфискацией скота и земли, захватом заложников, казнью представителей общины и даже сожжением целых деревень. Специальные комиссии, созданные ЧК, захватили 500 000 дезертиров в 1919 году и от 600 000 до 800 000 в 1920 году. Тысячи были расстреляны, а их семьи депортированы, но от 1,5 до 2 миллионов избежали захвата. Массовое дезертирство началось гораздо раньше. От наступления Керенского до Октябрьской революции два миллиона солдат покинули свои позиции и вернулись домой. Десятимиллионная царская армия была разбита подорванным моральным духом и слабостью институтов, и миллионы вернулись к своим хозяйствам. В том же 1917 году был объявлен массовый призыв. Многие из этих дезертиров были крестьянами, "имперская армия была крестьянской армией", которые называли себя марксистами, несмотря на отсутствие знаний или понимания этой идеологии. Их "траншейный большевизм отражал прежде всего стремление к миру, разделяемое воюющими на протяжении трёх лет в самой смертоносной и тотальной войне". Более двух миллионов их товарищей погибли, сражаясь с Центральными державами. Многие поддержали большевиков в 1917 году, потому что они обещали прочный мир, но из-за начала гражданской войны крестьяне неохотно шли на мобилизацию. Во время гражданской войны стремление к миру перед лицом разрухи привело к тому, что многие общины объявили себя "нейтральными республиками", чтобы не допустить в свои территории Красную или Белую армии. Возможно, красные никогда не имели более полумиллиона "боеспособных солдат" одновременно. После захвата Казани в пятидневном сражении большевики прекратили отступление и начали одерживать успехи благодаря укреплению централизации командования и массовому притоку новобранцев. Однако уже между июнем 1919 и июнем 1920 года они столкнулись с массовым дезертирством. Было мобилизовано около 2 700 000 человек, из которых дезертировали почти все, кроме 60 000 солдат. В августе 1920 года у красных было не более 700 000 бойцов, менее 500 000 активных, 2 250 000 в резерве на обучении, 391 000 в резервных частях и 159 000 в трудовых частях, раненых, больных или дезертировавших. Зелёных всегда было больше, чем белых. В конкретных цифрах Юденич командовал 30 000 белых, Колчак – 120 000, а Деникин – около 150 000; для сравнения, зелёных насчитывалось более полумиллиона в 1919 году. По данным западных разведывательных служб, в сентябре того же года большевики удерживали 120 000 солдат на Урале (восточный фронт), 180 000 в Чернозёмье (южный фронт), 35 000 в Пскове (северный фронт) и 130 000 в Белоруссии (западный фронт). В июле 1918 года насчитывалось от 40 до 50 тысяч "интернациональных бойцов", состоящих из китайцев, румын, поляков, чехов и австро-венгерских левых, не считая латышских стрелков. +Официальная численность русских армий: На основе правительственных отчётов. Год Численность Учреждение 1914 1 423 000 Российская императорская армия 1918 106 000 Красная армия 1919 435 000 Красная армия 1920 3 538 000 Красная армия 1921 4 110 000 Красная армия 1922 1 590 000 Красная армия 1923 703 000 Красная армия 1924–1927 562 000 Красная армия

Большевистские силы были военно хрупкими, что доказало поражение в Варшавской битве, где Ленин...

Лидерство

Кроме советских записей об их оппозиционной деятельности, о лидерах «зеленых» известно очень мало личной информации. Их описывали как «людей действия, а не писания» из-за повсеместной неграмотности и спонтанности их движения (в 1917 году неграмотными были 85% населения). Для создания значительных сил, воодушевленный лидер возглавлял группу солдат по деревням, по пути привлекая местных жителей и дезертиров из Красной Армии. Лидеры входили в деревню и выступали с обращением, используя в своей риторике простые лозунги и туманные, реакционные цели, чтобы пробудить энтузиазм. Они часто преувеличивали слабость большевиков и успехи оппозиции, чтобы убедить людей присоединиться к ним. Поддерживая простоту целей, неразборчивость при наборе и оптимистичный настрой, лидерам «зеленых» удалось вселить в крестьян уверенность в том, что они способны нанести ощутимый удар по большевистской власти. Поддержку им также оказывали разочарованные городские рабочие и железнодорожники, которые «бежали в деревни» и рассказывали крестьянам об ужасных условиях труда на развивающихся предприятиях. Среди этих атаманов были Александр Антонов, Никифор Григоров, Данило Терпило и Нестор Махно.

Составляющие, лидерство и цели

Несмотря на советские попытки связать "зеленые" армии с белым руководством, такое обозначение преувеличивает политические аспекты движения. В широком смысле, "зеленые" армии были спонтанными проявлениями крестьянского недовольства, а не выражением какой-либо конкретной идеологии. К 1920 году большевики одержали победу над белыми. Крестьянские солдаты Красной Армии, возмущенные перспективой продолжать насильственно угнетать собственный класс в интересах нового правительства, дезертировали и объединялись в группы в лесах, что в итоге привело к их "зеленому" наименованию. Хотя эти группы прежде всего выступали против большевиков, они часто делали это без какого-либо плана или представления об альтернативной форме правления, стремясь лишь избавить сельскую местность от большевистского влияния любыми средствами.

Крестьянские войны

Восстания сильно различались друг от друга, однако Советы обычно классифицировали их на две основные категории: бунт – конкретное, кратковременное выступление с небольшим числом участников; и восстание – мятеж тысяч крестьян, способных захватывать города и формулировать последовательную политическую программу, как правило, социально-революционного толка, как в Тамбове, или анархистского, подобно крестьянским армиям Махно.

Первые восстания

Среди первых выступлений было Ливенское восстание, легко подавленное в августе 1918 года. Также к ним относится Ижевско-Воткинское восстание того же года и то, что считается первым подлинным востантем – Чапанское восстание, вспыхнувшее на берегах Волги в районах Карсун, Сызрань, Сенгилей и Ставрополь в 1919 году. Стоит отметить, что в 1920 году восстали кубанские и донские казаки, а также племена Кавказа, сформировав собственные крестьянские партизанские отряды. Численность последних превысила 30 000 вооруженных повстанцев. Они оставались весьма активными до лета следующего года, когда были окончательно разгромлены, хотя небольшие группы «зелёных» в Кубани, на Дону и в Западной Сибири продолжали действовать до 1923 года. Позднее, в 1924 году, в Грузии произошло последнее восстание. Оно было быстро и жестоко подавлено.

Украинские атаманы

Данило Илькович Терпило возглавил украинское националистическое крестьянское восстание, отмеченное антисемитскими погромами. Он установил контроль над сельской местностью Киевской губернии, но не над крупными городами, и располагал 20 000 вооруженных сторонников. Другим движением "зеленых" стало кратковременное восстание Никифора Григорьева, атамана Херсона, и Юрия Тютюнника. Григорьев был оппортунистическим лидером, умело переходящим на сторону, которая ему выгодна.

Сибирские восстания

Адмирал Колчак совершил роковую ошибку, вызвав неприязнь крестьян, стремившихся к аграрной реформе, путем восстановления прав помещиков. Ситуация ухудшилась в начале 1919 года. Колчак прибегнул к террору, чтобы подавить их недовольство. С ослабленным тылом, истощенным действиями партизан, Белое правительство не смогло остановить наступление большевиков, которые, в свою очередь, умели привлекать на свою сторону местных партизан на захватываемых территориях. В начале 1920 года вспыхнуло "Восстание Вил", возглавляемое "Армией Черных Орлов", и охватило поля Казани, Симбирска и Уфы. Однако стремительная реакция большевиков привела к его подавлению в следующем месяце. С начала 1921 года по конец 1922 года произошло Западно-Сибирское восстание – крупнейшее из восстаний "зеленых", и, возможно, наименее изученное как по численности повстанцев, так и по географическому масштабу.

Махновская революция

Одним из наиболее известных и организованных из этих движений была Махновская революция, возглавляемая украинскими анархистами Нестором Махно, Федиром Щусом и Семеном Каретником. По масштабу и организации она была сопоставима лишь с Тамбовским восстанием. За несколько лет махновские партизаны воевали против немцев и австро-венгров, петлюровцев, французской интервенции в Бердянске и подвергались атакам Деникина, Врангеля и большевиков.

Тамбовское восстание

Вероятно, наиболее известным движением «зелёных» является восстание, вспыхнувшее 19 августа 1920 года в небольшом городке Хитрово как протест против продразвёрстки в Тамбовской области, которое быстро распространилось на Пензу, Саратов и Воронеж. Оно было подавлено в июне 1922 года со смертью его лидера, Александра Антонова.

Тактика

Хотя трудно отличить зеленые армии от других форм крестьянских беспорядков, они отличались централизованным руководством и четко организованными подразделениями, демонстрируя более высокий уровень организации, чем большинство крестьянских восстаний. Например, зеленая армия Александра Антонова в Тамбовской губернии имела медицинский персонал, бригады подкрепления и сложную систему связи и разведки, в которой участвовали женщины, дети и старики. Значительные зеленые движения также развивались в Новгородской, Тульской, Рязанской, Тверской, Воронежской, Костромской, Сызранской, Гомельской, Курской, Брянской и Орловской областях, среди многих других. Оценки численности зеленых сил варьировались от нескольких сотен до 50 000 бойцов. Помимо оружия, принесенного с собой дезертирами Красной армии, зелёные захватывали военные материалы у разбитых большевистских солдат, из большевистских складов и заброшенных гарнизонов бывшей Императорской русской армии. Они подстрекали к вооруженному сопротивлению большевистской власти в близлежащих деревнях и городах, хвастаясь крестьянскими победами и вербуя новых солдат, иногда принудительно. Они формировали партизанские отряды, которые вели маневренную партизанскую войну, нападая на большевистские коммуникации, мельницы, железные дороги и фабрики. В некоторых случаях они организовывали отряды, сопоставимые по численности с Красной армией, и даже могли противостоять ей в открытом поле, особенно в Западной Сибири. Крестьяне постоянно нуждались в современных винтовках и пулеметах, необходимых для ведения войны, и были вынуждены добывать их любыми способами. Толпы штурмовали города, грабя и сжигая партийные офисы, местные Советы, полицейские участки, суды и центры пропаганды. Колхозы уничтожались. Инструменты, скот, реквизированное зерно, мельницы, фабрики, пивоварни и пекарни перераспределялись. Эта претензия на народное имущество помогала зелёным завоевать поддержку населения. В случае успеха крестьяне жестоко расправлялись с солдатами и чиновниками, часто калечили тела, пытали семьи или хоронили жертв заживо. В первых сражениях между белыми войсками Лавра Корнилова и красными войсками Рудольфа Сиверса участвовало не более 6000 человек, равномерно распределенных. Из-за небольшого числа участников и ограниченной территории сложно назвать это даже гражданской войной. В течение всего первого года войны происходили лишь незначительные стычки и артиллерийские дуэли с небольшими армиями или партизанскими отрядами, больше озабоченными поиском продовольствия. Территория постоянно переходила из рук в руки, не было четких линий фронта или укрепленных позиций. В решающих сражениях 1919 года они силой мобилизовали крестьянство для участия в крупных армиях, противостоящих друг другу на фронтах протяженностью в сотни километров и поддерживаемых тяжелым вооружением. Их любимыми действиями были подрывы мостов, перерезание телеграфных линий и разрушение железнодорожных путей, чтобы парализовать коммуникации и передвижение Красной армии. Они предпочитали вести разведку днем, наблюдая за противником и нападая ночью. Они упорно отказывались от открытого боя, скрываясь в холмах и лесах, чтобы устраивать засады и быстро отступать. Их большая мобильность компенсировала отсутствие артиллерии. В Западной Сибири и Центральной России их партизанской тактике способствовала лесистая местность тайги. После поражения они смешивались с мирным населением или бежали на лошадях, предоставленных местными жителями. Зеленые представляли собой массу крестьян в лаптях из липовой коры, вооруженных всем, что попадалось под руку: палками, вилами, трезубцами, копьями, мотыгами, топорами и дубинами. В меньшей степени – огнестрельным оружием, таким как ружья, карабины, охотничьи винтовки, пистолеты и винтовки. Многие зелёные также сражались под красными знаменами, символами революции, впоследствии присвоенными коммунистами. Первые небольшие отряды, посланные большевиками для подавления восстания, были легко разгромлены и практически не смогли ничего предпринять, кроме как предоставить зелёным больше оружия. Многие большевистские подразделения, особенно в 1918 году, были плохо обучены и недисциплинированы, рассыпаясь после первых выстрелов. На каждого красноармейца в бою приходилось восемь неспособных к службе из-за болезни или отсутствия подготовки, одежды или боеприпасов. Белые были более дисциплинированными, многочисленными и лучше обученными. Когда большевикам приходилось отступать из-за партизанских действий, они часто брали заложников в городах и селах и расстреливали их, оказавшись в безопасности на подконтрольной территории. С другой стороны, красные не колебались, подавляя зелёных пулеметами, танками, бронеавтомобилями, бронепоездами, тяжелой артиллерией, самолетами-разведчиками и отравляющими газами, оставшимися от арсеналов Первой мировой войны. Кроме того, они перебрасывали в районы восстания войска и вели пропаганду. Коммунисты быстро усвоили, что: "Регулярные армии, как бы хорошо они ни были вооружены, плохо подготовлены к борьбе с хорошо поддерживаемой крестьянской армией". Урок, который они усвоят вновь, гораздо позже, в Афганистане.

Большевистский ответ

Большевистское правительство пыталось создать антиреволюционный, антикоммунистический образ для Зеленых армий. Провинциальные коммунистические чиновники объявляли местным жителям, что Зеленые армии являлись подразделением злонамеренного Белого движения, несмотря на то, что Зеленые армии в целом были столь же враждебны Белым, как и Красным. Большевики также преувеличивали влияние кулаков в Зеленых армиях, которые, безусловно, были вовлечены, но едва ли являлись движущей силой движения. Эти массовые восстания, которые в 1919–1921 годах потрясли советскую власть в Восточной Украине, Тамбовской губернии и Сибири, затронули более 100 000 партизан и миллионы крестьянских сторонников. По словам Владимира Ленина, это был «великий внутренний политический кризис», первый в советской истории. Эти восстания были признаны Лениным «гораздо более опасными, чем все силы Деникина, Юденича и Колчака вместе взятые», как он провозгласил 8 марта 1921 года в своей вступительной речи на X съезде партии. Большевики изначально полагали, что смогут легко разгромить Зеленых, рассматривая их как безнадежное дело как в своей пропаганде, так и в своих военных стратегиях. Вместо того чтобы сосредоточить вооруженные силы на Зеленых в целом, Красные рассматривали каждую крестьянскую армию как конкретный случай беспорядков, жестоко подавляя их и еще больше разжигая гнев крестьянского населения. К тому времени, когда Владимир Ленин и большевики осознали силу Зеленого движения, оно превратилось в серьезную социальную и военную угрозу большевистской власти. Небольшие отряды, отправленные для подавления Зеленых, часто дезертировали, деморализованные, поэтому их заменили сочетанием массового террора, пропаганды и наводнения мятежных районов войсками. Некоторые ученые считают, что Зеленое движение косвенно вынудило Коммунистическую партию изменить свою экономическую стратегию в 1921 году (см. Новую экономическую политику), и хотя Зеленые, безусловно, способствовали изменениям в большевистской политике, степень их влияния остается предметом дискуссий. Гораздо менее спорно, что Новая экономическая политика – наряду с увеличением количества осадков – подавила Зеленое движение, улучшив условия жизни в сельской местности и, таким образом, подорвав основу Зеленых армий для успешного набора новобранцев – крестьянского недовольства. К лету 1922 года, когда большевики обеспечивали свою победу в гражданской войне, Зеленые войска практически исчезли. Гибель этих движений была во многом вызвана голодом 1921–1922 годов, который затронул в общей сложности 29 миллионов человек и унес жизни около пяти миллионов, став главным оружием режима для восстановления контроля над многими провинциями. Беспощадный террор сыграл свою роль в подавлении восстаний, но главным оружием был голод. По мнению анархистов: «Основная психологическая черта большевизма заключается в реализации своей воли путем насильственного устранения всех других воль, абсолютного уничтожения всей индивидуальности до такой степени, что она становится неодушевленным объектом». Многие местные коммунистические чиновники видели, что приказы о продразверстке обрекают их собственный народ на голодную смерть, но «хороший товарищ делал то, что ему приказали; он был рад оставить все критическое мышление Центральному комитету». Такова была дисциплина, которую пропагандировала партия. Иронично, но многие большевистские офицеры были детьми крестьян, получивших образование в царских военных школах. Открыв разум, покинув узкий сельский мир, они отвергли менталитет своих родителей и дедов, и не колебались подавлять собственный народ. Сопротивление казаков привело к ожесточенной кампании по деказачиванию, с 1919 по 1920 год, в ходе которой они подвергались репрессиям с явным намерением уничтожить их «как социальную группу» – первой из многих репрессий в советской истории. Мужчин расстреливали, женщин и детей депортировали, их дома сжигали, а земли заселяли неказачьими поселенцами. Во время правления Ленина и Сталина, для экономического развития территорий и наказания потенциально сепаратистских народов, многочисленные общины были обречены на голод, депортированы и заменены русскими поселенцами. Поэтому сопротивление и геноцид казаков сами большевистские лидеры назвали «Советской Вандеей». Ленин признался, что подражал тактике, разработанной Франсуа Бабефом, изобретателем современного коммунизма, который планировал «популицид» в Вандее, который достиг своего апогея в «адских колоннах». Красный террор был гораздо более систематическим, масштабным и эффективным, чем Белый террор. Любая оппозиция, реальная или потенциальная, беспощадно подавлялась, задавая тон будущим гражданским войнам XX века. Тюремное население ЧК было «уменьшенной версией самого общества», оно включало в себя людей всех слоев и не было семьи, которая не пострадала бы от ареста или исчезновения одного из ее членов. Террор против рабочих начался в 1918 году и достиг своего пика в 1921 году с подавлением Кронштадта. По словам нескольких большевистских лидеров, террор, начатый Лениным, был естественным следствием насильственного захвата власти и его отказа от демократии. Единственными союзниками большевиков были левые эсеры, хотя и только в начале, поскольку позже они также были подавлены после восстания левых эсеров. По мнению анархистов, обе стороны стремились подчинить народ государству. Ленин также приказал провести чистку в самой большевистской партии, чтобы избавиться от потенциально неблагонадежных или бесполезных элементов. Параллельно наблюдался чрезмерный рост партии, отдаляющий ее основу от ее руководства. Первая чистка состоялась летом 1918 года, вторая – весной 1919 года, а третья – летом 1920 года, с акцентом на товарищей крестьянского или нерусского происхождения. Партия не вызывала лояльности, и люди добровольно покидали ее волнами.

Причины неудачи

Помимо реакции большевиков, ряд внутренних факторов привел к провалу движения «зеленых». Деятельность «зеленых» часто сводилась к насилию, не имевшему иной цели, кроме убийства коммунистов и срыва их экономической и политической деятельности. В связи с этим армии редко покидали пределы своей первоначальной географической области. Завоевывая города или деревни, «зеленые» не устанавливали там политическую власть, оставляя территорию для последующего возвращения большевиками. В то же время многие крестьянские отряды были слабо организованы и не имели достаточной военной или политической координации, что затрудняло использование широкого недовольства и не позволило «большинству или всей крестьянской России, охваченной восстанием» свергнуть новый режим. Кроме того, внутри отрядов существовала значительная напряженность, поскольку они часто состояли из аграрных крестьян, кулаков, рабочих и белогвардейцев, многие из которых испытывали взаимную неприязнь. «Зеленые» армии были недостаточно финансированы, испытывали нехватку снабжения и уступали Красной Армии (которая, несмотря на свои недостатки, обладала лучшей организацией и моральным духом благодаря более частым и крупным победам). Гражданская война привела к гибели более десяти миллионов человек от боевых действий, террора, эпидемий и, главным образом, голода, унесшего жизни около половины погибших. Еще около двух миллионов эмигрировали, в основном это были взрослые мужчины. Согласно демографическим оценкам, еще десять миллионов человек не родились из-за падения рождаемости. По словам американского демографа Фрэнка Лоримера, в период с 1914 по 1926 год погибло около двух миллионов военнослужащих и четырнадцать миллионов гражданских лиц, из которых от девяти до десяти миллионов стали прямыми или косвенными жертвами революции. Его советский коллега Борис Цезаревич Урланис называл цифру в восемь миллионов. От оспы, холеры, тифа и венерических заболеваний в Красной Армии умерло больше солдат, чем погибло в боях. По данным Урланиса, в боях погибло 300 000 красных, белых и поляков, но от болезней – более 450 000. По мнению историка Эвана Маудсли, эпидемии опустошили население России. В 1917 году было зарегистрировано 63 000 смертей от тифа и брюшного тифа, в 1919 году – 890 000, а в 1920 году – еще 1 044 000. К этому следует добавить количество жертв дизентерии, холеры и испанского гриппа в 1918–1919 годах, поэтому общая цифра, вероятно, превысила три миллиона, судя по данным о чрезвычайно высокой младенческой смертности. Около семи миллионов сирот остались без крова, зарабатывая на жизнь подаянием, грабежами и проституцией. Многие из них впоследствии были завербованы в армию, чтобы стать солдатами и палачами сталинского режима. Ирония заключалась в том, что именно там они получали образование, одежду и еду, а также устанавливали отношения, подобные родительским, со своими командирами.

Новая экономическая политика

Из-за нехватки продовольствия и топлива Петроград покинули большинство его жителей. Из 2 миллионов жителей в 1918 году к 1920 году осталось едва 500 тысяч. Миллионы людей возвращались в деревню в поисках еды, толпясь на железнодорожных станциях. Нехватка топлива, экономический кризис и невозможность ремонта техники привели к срыву транспортного сообщения. Первыми покидали города крестьяне, приехавшие туда несколько лет назад, или те, кто сохранял тесные связи со своими родными деревнями. В свою очередь, сельские жители принимали мигрантов, состоявших в родственных связях или владевших какими-либо ремеслами (плотники или кузнецы), но не остальных. Многие были рабочими с закрывшихся фабрик, другие мигрировали, чтобы обменять промышленные товары на продовольствие и вернуться в города, отправляясь в вооруженные отряды на захваченных поездах, становясь неуправляемыми для большевистской власти. Кроме того, многие железнодорожные служащие были коррумпированы: поезда, уходившие с ферм, груженные продовольствием, разграблялись голодными толпами, которые опустошали их до прибытия в города. Это лишь усугубляло транспортный коллапс и парализовало промышленность, в результате чего большинство рабочих тратили большую часть времени на производство собственных товаров, а затем отправлялись в долгие поездки для их обмена на продовольствие. Таким образом, к 1920 году большая часть сельской России оказалась под властью восставших мелких землевладельцев-крестьян, в то время как большевики контролировали лишь города и волости. В следующем году коммунисты, запертые в городах, столкнулись с перебоями в связи, а промышленность была парализована из-за забастовок рабочих, вызванных отсутствием зерна. Поскольку у них не было стимула для работы, большевики лишили их и тех скудных пайков, которые они получали, заключая под стражу или даже расстреливая за невыполнение производственных квот. В Петрограде, Москве и других городах вспыхнули массовые рабочие протесты – "последняя отчаянная попытка свергнуть власть", спровоцировавшая Кронштадтское восстание. Его подавление привело к жестоким репрессиям против эсеров и меньшевиков, партий, тесно связанных с организацией протестов. В конечном итоге это стало причиной отказа от политики военного коммунизма и принятия Новой экономической политики (НЭП): "Победив белых, поддержанных не менее чем восемью западными державами, большевики уступили крестьянству". Военный коммунизм привел к массовому дезертирству и блокированию поставок крестьянами, и стало ясно, что "национальный вопрос был, по сути, крестьянским вопросом", ведь 85% россиян жили в сельской местности. Это изменение рассматривалось всеми как "временное отклонение", возможно, на более чем десятилетие в понимании Ленина, и преследовало единственную цель – восстановление России. Рынок всегда будет регулироваться и постепенно социализироваться государством. Большевики искали способ подорвать поддержку "зеленых". Деревням, принявшим резолюцию, объявляющую повстанцев "бандитами", предлагали соль и промышленные товары, зная, что те отомстят им за это. Сами партизаны помогали им в этом. К ним присоединилось множество преступников, занимавшихся грабежами и изнасилованиями, что вызывало ненависть населения. К концу войны крупные городские центры были разрушены, промышленность почти исчезла, остались лишь мелкие сельские собственники. В 1921 году, когда гражданская война была завершена, в советских республиках проживало 75 миллионов этнических русских и 65 миллионов представителей других народов, в том числе 30 миллионов говорящих на тюркских или иранских языках. Из них 112 миллионов были крестьянами, то есть страна оставалась преимущественно аграрной.

Голод

В 1921 году в российской деревне наблюдались засухи, сильные морозы и весенние ветры, которые срывали верхний слой почвы и губили молодые посевы. Хуже того, последовали нашествия саранчи и мышей, а урожай предыдущего сезона был настолько плох, что крестьяне понимали: если они сдадут всё, что требуют продотряды, их ждёт голод, и они будут вынуждены восстать. Однако, военный коммунизм также внес свою лепту в бедствие. Опасаясь продразвёрстки, крестьяне предпочитали обрабатывать меньше земли – ровно столько, чтобы выжить. Столкнувшись с почти полным отсутствием излишков, большевики стали отбирать жизненно важные запасы, утверждая, что у крестьян есть скрытые резервы. Они привыкли к неурожаям и преодолевали их, создавая общинные запасы, но чтобы избежать реквизиций, сократили производство до минимума, необходимого для выживания, что делало их крайне уязвимыми к неблагоприятным погодным условиям. Таким образом, регионы, наиболее пострадавшие от голода 1921–1922 годов, больше всего пострадали от продразвёрстки 1918–1921 годов. Наиболее ожесточённо оспариваемые в ходе войны регионы, с постоянной сменой фронта, были разрушены ещё сильнее. Голод заставил людей есть траву, сорняки, листья, мох, кору деревьев, кровельные материалы, муку из желудей, опилки, грязь и конский навоз. Они уничтожали скот, охотились на собак, кошек и грызунов. Многие прибегали к каннибализму, поедая мясо уже умерших людей. Некоторые даже ели своих мёртвых детей и родственников. Пока голод медленно уничтожал жителей бассейнов рек Волги, Камы и Дона, Урала, Башкирии, Казахстана, Западной Сибири и южной Украины, большевистские власти приказали тысячам беженцев, пытавшихся спастись в городах, вернуться в поля, утверждая, что они разносят заразные болезни. Они также отдали приказ об экспорте большого количества зерна из Украины в Поволжье, помогая одному пострадавшему региону и усугубляя положение другого. Целью было наказать украинское крестьянство за сопротивление новой власти, как это сделал Сталин вновь в 1930-х годах. Из-за стыда большевистское правительство не признало голод до июля 1921 года. По просьбе Максима Горького, одного из самых уважаемых русских писателей того времени, Герберт Гувер организовал международную помощь через Американское управление помощи (ARA). Горький организовал "Помгол" (Помощь голодающим). Условиями ARA были освобождение всех американских граждан из большевистских тюрем и невмешательство коммунистических властей в доставку помощи. Москва согласилась. После получения международной помощи Ленин приказал арестовать всех членов "Помгола" 27 августа, за исключением видных деятелей, таких как Горький, по обвинению в контрреволюционной деятельности. Многие были сосланы или высланы в отдалённые районы России с ограниченным доступом. Летом 1922 года ARA кормила одиннадцать миллионов человек в день и поставляла лекарства, одежду, инструменты и семена, которые были необходимы для получения двух обильных урожаев в 1922 и 1923 годах, что позволило вывести Россию из голода. В отличие от этого, коррумпированная и неэффективная центральная комиссия, созданная Лениным, помогла менее чем трём миллионам человек. Благодарность большевистского правительства выразилась в обвинениях в адрес ARA в попытках дискредитации, шпионажа и покушениях на убийство, вмешательстве в их деятельность, обысках конвоев, остановке поездов, краже припасов и аресте сотрудников групп помощи. Однако помощь США не была прекращена до тех пор, пока не стало известно, что, несмотря на голод, коммунистическое правительство продолжало экспортировать миллионы тонн зерна за границу, оправдываясь необходимостью закупки промышленного и сельскохозяйственного оборудования. ARA прекратила свою деятельность в июне 1923 года. Большевики написали короткую официальную благодарственную записку, а Горький выразил гораздо большую благодарность в длинном письме Гуверу. Несмотря на все усилия, погибло около пяти миллионов человек. Голод ознаменовал конец революции.

Коллективизация и возобновление конфликта

Не в силах мирно управлять сельской местностью или производить промышленные товары для торговли, большевики прибегли к террору и насильственному отъёму плодов труда крестьян. Это положило начало "скрытой гражданской войне" между крестьянством и зарождающимся большевистским государством, характеризовавшейся тысячами крупных и мелких восстаний и бунтов. После окончания конфликта между крестьянством и государством установилось напряжённое перемирие, но государство вскоре вернулось с политикой коллективизации. 10 марта 1923 года Ленин перенёс третий инсульт. С тех пор, и особенно после его смерти 24 января, обострилась борьба за преемничество и неоспоримое лидерство в СССР. Это на время отвлекло режим от подавления и эксплуатации крестьянства. Таким образом, крестьяне получили возможность перераспределять земли, свободно распоряжаться и обменивать результаты своего труда. Они восстановили разрушенные с 1914 года торговые связи и самоорганизовывались в соответствии с традициями каждой деревни. Присутствие государства было сведено к минимуму. Однако это затишье лишь маскировало напряжённость между репрессивным государством и обществом. В те годы государственный террор был сосредоточен преимущественно в периферийных районах СССР, таких как Кавказ и Средняя Азия – недавно покоренных регионах с нерусской культурой и давними традициями сопротивления Москве. Первые советские этнографы, посетившие деревни под Москвой, чувствовали себя словно в Амазонии. Там жили люди, "как будто застрявшие в Средневековье". Это было общество архаичного и патриархального уклада, где верили в колдовство, время отсчитывалось по временам года и религиозным праздникам, а не по месяцам, практиковались языческие ритуалы и суеверия, избиения жён, царил произвол, устраивались кулачные бои и пиры. Ещё до революции городская элита рассматривала деревню как "особенно отсталую" среду, где магия, религиозные обряды и обычаи внушали людям страх и дарили утешение. После войны в Коммунистическую партию вступило полмиллиона солдат, принесших коммунистическую идеологию в свои деревни в 1920-е годы. Большевики и НЭП модернизировали сельскую жизнь, проводя линии электропередач, строя больницы, театры, кинотеатры и библиотеки. Они также внедрили химические удобрения, районированные семена и современный инструмент. Производство молочных продуктов и специализированных культур для рынка, ранее доступное лишь дворянству, стало повсеместным. Увеличился обмен продуктами, инструментами и скотом с городами, а также кредитование. Развивались сельскохозяйственные кооперативы: "с присущими им мелкособственническими инстинктами, суевериями и приверженностью традициям, они были упразднены этими социалистическими хозяйствами". Среди крестьянства росло грамотное и амбициозное поколение, не признававшее авторитет старших и религии, более индивидуалистичное. Партия опиралась на них в деревне. Многие молодые люди видели в ней возможность вырваться из скучной деревенской жизни и помогали организовывать сталинскую коллективизацию, стремясь порвать со старым укладом. Деревни были разделены не на богатых и бедных, как считали большевики, а на старое и молодое поколение. В конце десятилетия большевики попытались централизовать власть, сократив число сельских Советов, что в 1929 году привело к тому, что многие деревни остались без какой-либо власти, и стало невозможно собирать налоги или обеспечивать соблюдение законов. Революция и гражданская война укрепили положение мелких сельских собственников, и в большинстве деревень власть принадлежала их общинам. Государство контролировало лишь города через волости. Сталин понимал, что чем дольше продлится НЭП, тем больше будет расти разрыв между планами режима и его бессилием перед крестьянством, пока оно не станет неспособным противостоять "кулакам", то есть мелким и средним землевладельцам. Лучше было возобновить гражданскую войну, имея преимущество. Только в 1927 году, избавившись от главных оппонентов и обеспечив себе безопасность, Сталин положил конец "крестьянской утопии", основанной на "эсеровщине" или "революционном социалистическом менталитете". В том же году началось усиление государственного вмешательства в сельское хозяйство и жёсткие политические репрессии, несмотря на опасения некоторых руководителей новой войны. Это привело к снижению производства и "зерновому кризису", который стал предлогом для начала коллективизации. Крестьянство не оказывало сопротивления до столкновений, вызванных сталинской коллективизацией, изъятием скота и закрытием церквей. Особенно остро это проявилось в 1930 году, когда в 14 тысячах восстаний, бунтов и массовых демонстрациях приняли участие два с половиной миллиона крестьян. Наиболее пострадали Черноземье, Северный Кавказ и Западная Украина (особенно приграничные районы с Польшей и Румынией) – регионы, вышедшие из-под контроля правительства. Около пяти миллионов человек бежали из колхозов в указанных регионах и Казахстане. Однако это новое движение не смогло объединиться или организоваться, как предыдущее, у него не было способных лидеров или политических кадров (уничтоженных во время гражданской войны), и крестьянам пришлось сражаться с вилами и топорами (огнестрельное оружие постепенно изымалось в 1920-е годы), а режим отреагировал слишком быстро.