Введение

Человек в легендарном мире Толкина

Хурин — вымышленный персонаж в легендарном мире Средиземья Дж. Р. Р. Толкина. Он представлен в «Сильмариллионе» как герой людей в Первую эпоху, считающийся величайшим воином как Эдаин (людей Нуменора и их потомков), так и всех людей в Средиземье. Однако его действия приносят катастрофу и разорение его семье и народу Белерианда. Исследователи отмечают силу и мрачность этой истории. Том Шиппи называет сцену, где Хурин освобождается после 28 лет Темным Властелином Морготом, «лирическим ядром» повествования о падении Гондолина. Кристофер Гарбовски отмечает, что когда Хурин взывает, раскрывая скрытый вход в Гондолин, эффект совершенно иной, чем во «Властелине колец». Хелен Лассетер Фри комментирует версию в «Неоконченных сказаниях», где Хурин и Моргот обсуждают удачу и судьбу в Средиземье. Шиппи замечает, что Толкин часто предлагает двойные объяснения событий на протяжении всего своего творчества о Средиземье, так что их причиной может быть случайность, но в равной степени — судьба, воля богоподобных Валар.

Фиктивная история

Хурин – старший сын Гальдора из Дома Хадора и Харета из людей Халадина, что являются Эдайнами; его младший брат – Хуор. Они живут со своим дядей Халдиром в Дор-Ломине в Белерианде и присоединяются к отряду воинов против орков. Братья оказываются отрезанными от своих товарищей и преследуемыми орками в Долине Сириона. Вала Ульмо, Властелин Вод, поднимает туман из реки, и они спасаются бегством. Два орла приносят их в сокрытый эльфийский город Гондолин. Король Тургон приветствует их, памятуя о пророчестве Ульмо, что Дом Хадора поможет Гондолину в час нужды. Племянник Тургона, Меглин, настаивает, чтобы им не позволили уйти, но Тургон отвергает его просьбу; принеся клятву молчания, они возвращаются в Дор-Ломин. Орки Моргота нападают на Хитлум, убивая отца Хурина; Хурин обраняет орков в бегство и становится Господином своего народа. Он женится на Морвен, которая рожает ему сына Турина и дочь Ниенор. После двадцати восьми лет заточения и смерти своих детей Моргот освобождает Хурина: "Он побледнел и осунулся: волосы и борода его были белыми и длинными, но в глазах его горел зловещий свет. Он ходил, не склоняясь, и опирался на большой черный посох, подпоясанный мечом". Его привозят на его прежние земли, но там живут враги. К Хурину присоединяются семь разбойников; они направляются в Долину Сириона. Хурин покидает своих последователей и ищет вход в Гондолин, но он заперт, и Тургон не желает впускать его. Хурин взывает к Тургону с упреками, раскрывая местонахождение Гондолина шпионам Моргота, и уходит. Слишком поздно Тургон передумывает и посылает орлов, но они не находят Хурина. Хурин отправляется в лес Бретхиль, где погибли его сын и дочь, и встречает Морвен у их могилы, незадолго до её смерти. В гневе и отчаянии он ищет народ Халета, обвиняя их в смерти жены и детей; вспыхивает восстание, в результате которого гибнет последний из Халадинов. Харданг, вождь Бретхиля, страшится и заключает Хурина в тюрьму. Вождь Мантор настраивает народ против Харданга, и они убивают его. Мантор также погибает; он спрашивает Хурина: "Не в этом ли было твое истинное предназначение, человек Севера: принести нам погибель в возмездие за твою собственную?" Мелиан Майя, королева Дориата, находит слова, чтобы достучаться до помраченного разума Хурина. Хурин осознает, что все его деяния лишь служили Морготу. Сокрушенный, он бросается в море и погибает, положив конец жизни "могущественнейшего из воинов смертных". Кристофер Гарбовски пишет в «Энциклопедии Дж. Р. Р. Толкина», что изображение Хурина в «Войне Самоцветов», вопящего в пустыне у сокрытого входа в Гондолин, создает совершенно иной и гораздо менее оптимистичный эффект, чем в «Властелине Колец», который был написан ранее. Вала Манве посылает орла к Тургону с просьбой о помощи, но, как пишет Гарбовски, в повествовании, кажется, нет времени для прибытия послания. Он называет описание сцены Шиппи «застывшей группой».

Выбор Толкина

Алекс Льюис, пишущий в журнале "Mythlore", утверждает, что Толкин привнес историческую предвзятость в повествование о приходе Хурина в Гондолин. Он предполагает, что Толкин отдал предпочтение Тургону в ущерб Мейглину, поскольку Тургон был прямым предком Элронда. Так как Толкин считал, что происхождение определяет характер, это означало, что Тургон должен был быть освобожден от вины за падение Гондолина – Хурин должен был взять ее на себя. Льюис отмечает, что более ранняя версия в "Книге потерянных сказаний" значительно отличается от изложения в "Сильмариллионе". Он указывает на то, что Толкин начал перерабатывать историю, но так и не завершил ее. Дэвид Гринман, также в "Mythlore", выдвигает предположение о классическом влиянии на Толкина. Он описывает трагическую историю Хурина как "аристотелевскую эпическую трагедию", определенную в "Поэтике" с точки зрения аристотелевских элементов, таких как "сюжет, зрелищность, язык, характер, переворот и катарсис". Адвокат Дуглас Кейн, в статье для "Tolkien Studies", рассматривает суд над Хурином, описанный в "Скитаниях Хурина", опубликованном в "Войне самоцветов". Он нападает на Харданга стулом, его накачивают наркотиками и судят, Мантор дает ему совет. Хурин "ложно обвиняет" жителей Бретиля в том, что они не помогли Морвен. Кейн называет эту историю "одним из самых проницательных политических комментариев Толкина", приводя в пример "холодное утешение, которое Хурин оказал Мантору на смертном одре", сказав Мантору, что его дружба "была основана на корысти", поскольку он надеялся "использовать защиту Хурина для продвижения собственных амбиций стать вождем".

Судьба и свобода воли

Ученый-толкинист Хелен Лассетер Фри отмечает, что расширенная версия истории Турина Турамбара в "Неоконченных сказаниях" (нарн) содержит диалог между Морготом и Хурином о судьбе и провидении. Несмотря на заточение, Хурин утверждает, что Моргот не властен над всем. Хотя Моргот и не опровергает это напрямую, он заявляет, что навлечет "мрачное предзнаменование" на всех, кого любит Хурин, и "где бы они ни оказались, повсюду будет возникать зло". Турин проживает жизнь, полную несчастий, в которой Фри видит проявление судьбы, угрожающей поглотить его свободу воли.