Кельтоиберы: Древние племена Иберийского полуострова

Введение

Древние кельтские народы Пиренейского полуострова

Кельтиберы — это группа кельтов и кельтизированных народов, населявших территорию в центрально-северо-восточной части Пиренейского полуострова в последние века до нашей эры. Несколько классических авторов, например, Страбон, прямо указывали на их кельтское происхождение. Эти племена говорили на кельтиберском языке и писали на нем, адаптировав иберийский алфавит, что привело к формированию кельтиберского письма. Многочисленные обнаруженные надписи, в том числе и обширные, позволили ученым классифицировать кельтиберский язык как кельтский, один из испано-кельтских (также известных как иберийский кельтский) языков, распространенных в доримской и раннеримской Иберии. Археологические данные связывают кельтиберов с кельтами Центральной Европы, но также демонстрируют значительные различия как с культурой Халльштатт, так и с культурой Ла-Тен. Точное определение кельтиберов вызывает разногласия как среди классических авторов, так и среди современных исследователей. Река Эбро четко отделяет кельтиберские территории от областей, населенных народами, говорящими на неиндоевропейских языках. В других направлениях границы менее определенны. Большинство ученых относят к кельтиберским племенам ареваков, пелендонов, белли, титти и лузонов, а иногда и беронов, ваккеев, карпетанов, олькадов или лобетанов. В 195 году до н.э. часть Кельтиберии была завоевана римлянами, а к 72 году до н.э. весь регион вошел в состав римской провинции Хиспания Цетерио́р. Подчиненные кельтиберы вели длительную борьбу с римскими завоевателями, поднимая восстания в 195–193 гг. до н.э., 181–179 гг. до н.э., 153–151 гг. до н.э. и 143–133 гг. до н.э. В 105 году до н.э. кельтиберские воины изгнали германских кимвров из Испании во время кимврской войны (113–101 гг. до н.э.) и сыграли важную роль в серторианской войне (80–72 гг. до н.э.).

Этимология

Термин "кельтиберы" встречается в трудах Диодора Сицилийского, Аппиана и Марциала, которые отмечали браки между кельтами и иберами после периода продолжительных войн, хотя Барри Канлифф считает, что "это выглядит как предположение". Страбон же рассматривал кельтиберов как одну из ветвей кельтов.

Ранняя история

Страбон ссылается на веру Эфора в то, что кельты обитали на Пиренейском полуострове вплоть до Кадиса. Материальная культура северо-западных регионов Иберийского полуострова демонстрировала преемственность с конца бронзового века (ок. 9 в. до н.э.) до её подчинения римской культуре (ок. 1 в. до н.э.). Она связана с кельтскими племенными группами галлаеками и астурами. Население преимущественно занималось трансумантным скотоводством, защищаемым воинской элитой, подобной той, что существовала в других районах Атлантической Европы, и сосредоточенной в укрепленных холмистых поселениях, известных локально как кастросы, контролировавших небольшие пастбищные территории. Поселения в виде круглых хижин просуществовали до римских времен по всей северной Иберии, от Северной Португалии, Астурии и Галисии через Кантабрию и север Леона до реки Эбро. Кельтское присутствие в Иберии, вероятно, датируется не позднее 6 в. до н.э., когда кастросы приобрели новую устойчивость, с каменными стенами и оборонительными рвами. Археологи Мартин Алмагро Горбеа и Альберто Хосе Лоррио Альварадо признают отличительные железные орудия и расширенную структуру семьи как характерные черты развитой кельтиберской культуры, развившиеся из архаичной культуры кастро, которую они считают "протоккельтской". Археологические находки подтверждают преемственность этой культуры с той, о которой сообщали классические авторы, начиная с конца III в. (Альмагро Горбеа и Лоррио). Этническая карта Кельтиберии, однако, была сильно локализована, состоя из различных племен и народов, начиная с III в., сосредоточенных вокруг укрепленных оппидов и представляющих собой широкий спектр местной ассимиляции с автохтонными культурами, в результате смешения кельтских и иберийских элементов. Культурным центром кельтиберов была северная часть центральной месеты, в верхних долинах рек Тагус и Дуру, к востоку от реки Иберус (Эбро), на территории современных провинций Сория, Гвадалахара, Сарагоса и Теруэль. Именно там греческие и римские географы и историки встретили устоявшихся кельтиберов, управляемых военной аристократией, ставшей наследственной элитой. Доминирующим племенем были ареваки, которые господствовали над своими соседями из мощных крепостей в Окилисе (Мединацели) и возглавили длительное кельтиберское сопротивление Риму. Другими кельтиберами были белли и титти в долине Халон, а также лузоны на востоке. Раскопки кельтиберских крепостей Контебаком Бел Боторрита, Секайса Сегеда, Термантия дополняют погребальные предметы, найденные на кельтиберских кладбищах, где аристократические гробницы VI–V вв. до н.э. уступают место воинским захоронениям, с тенденцией, начиная с III в. до н.э., к исчезновению оружия из погребального инвентаря, что может указывать на возросшую потребность в его распределении среди живых воинов или, по мнению Алмагро Горбеа и Лоррио, на усиление урбанизации кельтиберского общества. Многие поздние кельтиберские оппиды до сих пор заняты современными городами, что затрудняет археологические исследования. Металлообработка выделяется среди кельтиберских археологических находок, отчасти благодаря своей неразрушимости, подчеркивая кельтиберские предметы военного назначения, конское снаряжение и престижное оружие. Двулезвийный меч, принятый римлянами, ранее использовался кельтиберами, а латинское слово lancea, обозначающее метательное копье, было испанского происхождения, согласно Варро. Кельтиберская культура в последние два столетия до н.э. все больше подвергалась римскому влиянию. Начиная с III в., клан был вытеснен оппидумом – укрепленным организованным городом с определенной территорией, включавшей кастросы в качестве зависимых поселений – в качестве основной кельтиберской политической единицы. Эти civitates, как их называли римские историки, могли заключать и расторгать союзы, о чем свидетельствуют сохранившиеся тексты соглашений о гостеприимстве, а также чеканка монет. Старая клановая структура сохранялась в организации кельтиберских армий, строившихся по клановому принципу, что приводило к потере стратегического и тактического контроля.

Strabo cites Ephorus's belief that there were Celts in the Iberian peninsula as far as Cádiz. The material culture of the north western regions of the Iberian Peninsula showed continuity from the end of the Bronze Age (c. 9th century BC) until it was subsumed by Roman culture (c. 1st century BC). It is associated with the Celtic tribal groups the Gallaecians and the Astures. The population predominantly practiced transhumant cattle herding, protected by a warrior elite, similar to those in other areas of Atlantic Europe, centered in the hill forts, locally termed castros, that controlled small grazing territories. Settlements of circular huts survived until Roman times across the north of Iberia, from Northern Portugal, Asturias and Galicia through Cantabria and northern Leon to the Ebro River. Celtic presence in Iberia likely dates to as early as the 6th century BC, when the castros evinced a new permanence with stone walls and protective ditches. Archaeologists Martín Almagro Gorbea and Alberto José Lorrio Alvarado recognize the distinguishing iron tools and extended family social structure of developed Celtiberian culture as evolving from the archaic castro culture which they consider "proto Celtic". Archaeological finds identify the culture as continuous with the culture reported by Classical writers from the late 3rd century onwards (Almagro Gorbea and Lorrio). The ethnic map of Celtiberia was highly localized however, composed of different tribes and nations from the 3rd century centered upon fortified oppida and representing a wide ranging degree of local assimilation with the autochthonous cultures in a mixed Celtic and Iberian stock. The cultural stronghold of Celtiberians was the northern area of the central meseta in the upper valleys of the Tagus and Douro east to the Iberus (Ebro) river, in the modern provinces of Soria, Guadalajara, Zaragoza and Teruel. There, when Greek and Roman geographers and historians encountered them, the established Celtiberians were controlled by a military aristocracy that had become a hereditary elite. The dominant tribe were the Arevaci, who dominated their neighbors from powerful strongholds at Okilis (Medinaceli) and who rallied the long Celtiberian resistance to Rome. Other Celtiberians were the Belli and Titti in the Jalón valley, and the Lusones to the east. Excavations at the Celtiberian strongholds Kontebakom Bel Botorrita, Sekaisa Segeda, Termantia complement the grave goods found in Celtiberian cemeteries, where aristocratic tombs of the 6th to 5th centuries BC give way to warrior tombs with a tendency from the 3rd century BC for weapons to disappear from grave goods, either indicating an increased urgency for their distribution among living fighters or, as Almagro Gorbea and Lorrio think, the increased urbanization of Celtiberian society. Many late Celtiberian oppida are still occupied by modern towns, inhibiting archaeology. Metalwork stands out in Celtiberian archaeological finds, partly from its indestructible nature, emphasizing Celtiberian articles of warlike uses, horse trappings and prestige weapons. The two edged sword adopted by the Romans was previously in use among the Celtiberians, and Latin lancea, a thrown spear, was a Hispanic word, according to Varro. Celtiberian culture was increasingly influenced by Rome in the two final centuries BC. From the 3rd century, the clan was superseded as the basic Celtiberian political unit by the oppidum, a fortified organized city with a defined territory that included the castros as subsidiary settlements. These civitates as the Roman historians called them, could make and break alliances, as surviving inscribed hospitality pacts attest, and minted coinage. The old clan structures lasted in the formation of the Celtiberian armies, organized along clan structure lines, with consequent losses of strategic and tactical control.

Поздние месячные

Кельтиберы были самой влиятельной этнической группой в Иберии, когда средиземноморские державы (Карфаген и Рим) начали свои завоевания. В 220 г. до н.э. пуническая армия подверглась нападению при подготовке к переходу через реку Таг, со стороны коалиции ваккеев, карпетанов и олкадесов. Несмотря на эти столкновения, во время Второй Пунической войны кельтиберы чаще всего служили союзниками или наемниками Карфагена в его конфликте с Римом и перешли Альпы в составе смешанных сил под командованием Ганнибала. Под руководством Сципиона Африканского римлянам удалось заключить союзы и изменить лояльность многих кельтиберских племен, используя этих союзных воинов против карфагенских войск и союзников в Испании. После конфликта Рим взял под контроль пуническую империю в Испании, и некоторые кельтиберы вскоре бросили вызов новой доминирующей силе, нависшей над границами их территории. Тиберий Семпроний Гракх посвятил 182–179 гг. усмирению кельтиберов. Гракх хвастался уничтожением более 300 кельтиберских поселений. В 155 г. до н.э. набег лузитанов на Дальнюю Испанию (Hispania Ulterior) и поражение двух последовательных римских преторов побудили город Сегеда в Ближней Испании (Hispania Citerior) к восстанию. В следующем году они отказались платить дань или предоставлять военный контингент Риму, а вместо этого сформировали конфедерацию с соседними городами и начали строительство оборонительной стены. Квинт Фульвий Нобилиор был отправлен против кельтиберов в 153 г. до н.э. почти с 30 000 человек. Однако консул опоздал и вскоре попал в засаду, в которой погибло 6000 римлян. Осада Нумантии несколько дней спустя, куда укрылись сегеданы, не увенчалась успехом. Три слона были подведены к городским стенам, но испугались и обратились против римлян, которые отступили в замешательстве. Последовали и другие неудачи, и несчастный Нобилиор был вынужден отступить в лагерь, где еще больше людей пострадало от обморожений и умерло от зимней стужи. Нобилиор потерял более 10 000 человек в своей кампании. В 137 г. до н.э. кельтиберы вынудили к сдаче 20 000-ю римскую консульскую армию под командованием Гая Гостилия Манцина. В 134 г. до н.э. консул Сципион Эмилиан принял командование деморализованными римскими войсками в Испании и осадил Нумантию. Опустошались окрестные поля, а неиспользованное сжигалось. Крепость Нумантия была окружена рвом и частоколом, за которым возвышалась стена высотой в десять футов. Каждые сто футов устанавливались башни, на которых были установлены катапульты и баллисты. Для блокирования близлежащей реки в воду бросали бревна, привязанные веревками к берегу. В дерево вставляли ножи и наконечники копий, которые вращались в сильном течении. Союзным племенам было приказано отправить подкрепления. Даже Югурта, который позже восстал против Рима, был отправлен из Нумидии с двенадцатью боевыми слонами. Римские войска, насчитывающие теперь 60 000 человек, были размещены в семи лагерях вокруг осажденного города. Нумантинцы, "хотя и были готовы умереть, им не давали возможности сражаться". Было предпринято несколько отчаянных попыток прорыва, но они были отбиты. Помощи от соседних городов не поступало. В конце концов, когда их голод усилился, к Сципиону были отправлены послы с вопросом, будут ли они обращаться с ними умеренно в случае сдачи, умоляя, что они сражались за своих женщин и детей и свободу своей страны. Но Сципион согласился только на *deditio* (безусловную сдачу). Услышав это требование абсолютного подчинения, нумантинцы, "которые ранее были дикими из-за своей абсолютной свободы и совершенно не привыкли подчиняться приказам других, а теперь были еще более свирепыми и обезумевшими из-за своих лишений", убили своих собственных послов. Через восемь месяцев голодающее население дошло до каннибализма и, грязное и зловонное, было вынуждено сдаться. Но, как сообщает Аппиан, "такова была любовь к свободе и доблести, существовавшая в этом маленьком варварском городе", что многие предпочли покончить с собой, чем капитулировать. Семьи отравились, оружие было сожжено, а осажденный город был подожжен. Когда началась война, в ней участвовало всего около 8000 воинов; половина этого числа пережила гарнизон Нумантии. Лишь жалкие немногие выжили, чтобы участвовать в триумфе Сципиона. Остальные были проданы в рабство, а город был разрушен до основания, а территория разделена между соседями. После окончательного взятия и разрушения Нумантии возросло римское культурное влияние; это период самых ранних надписей на табличках из Боторриты; более поздние таблички, что важно, сделаны на латыни. Серторианская война (80–72 гг. до н.э.) ознаменовала последнее формальное сопротивление кельтиберских городов римскому господству, которое поглотило кельтиберскую культуру. Кельтиберское присутствие остается на карте Испании в сотнях кельтских топонимов. Археологическое возрождение кельтиберской культуры началось с раскопок Нумантии, опубликованных между 1914 и 1931 годами. Известно о римском армейском вспомогательном подразделении, Cohors I Celtiberorum, из Британии, что подтверждается дипломами об увольнении II века н.э.

The Celtiberians were the most influential ethnic group in Iberia when the Mediterranean powers (Carthage and Rome) started their conquests. In 220 BC, the Punic army was attacked when preparing to cross the Tagus river by a coalition of Vaccei, Carpetani and Olcades. Despite these clashes, during the Second Punic War the Celtiberians served most often as allies or mercenaries of Carthage in its conflict with Rome, and crossed the Alps in the mixed forces under Hannibal's command. Under Scipio Africanus, the Romans were able to secure alliances and change the allegiances of many Celtiberian tribes, using these allied warriors against the Carthaginian forces and allies in Spain. After the conflict, Rome took possession of the Punic empire in Spain, and some Celtiberians soon challenged the new dominant power that loomed in the borders of its territory. Tiberius Sempronius Gracchus spent the years 182 to 179 pacifying the Celtiberians. Gracchus boasted of destroying over 300 Celtiberian settlements. In 155 BC, a raid into Hispania Ulterior (Farther Spain) by the Lusitani and the defeat of two successive Roman praetors encouraged the town of Segeda in Hispania Citerior (Nearer Spain) to rebel. The following year, it refused to pay tribute or provide a military contingent to Rome but formed instead a confederacy with neighboring towns and began the construction of a defensive wall. Quintus Fulvius Nobilior was sent against the Celtiberians in 153 BC, with nearly 30,000 men. But the consul was late in arriving and ambushed soon after, with 6,000 Romans slain. A siege of Numantia several days later, where the Segedans had taken refuge, was no more successful. Three elephants were brought up against the town walls but became frightened and turned on the Romans, who retreated in confusion. There were other setbacks, and the hapless Nobilior was obliged to withdraw to camp, where more men suffered frostbite and died of the winter cold. Nobilior lost over 10,000 men in his campaign. In 137 BC, the Celtiberians forced the surrender of a 20,000 man Roman consular army led by Gaius Hostilius Mancinus. In 134 BC, the consul Scipio Aemilianus took charge of the demoralized Roman troops in Spain and laid siege to Numantia. Nearby fields were laid waste and what was not used burned. The stronghold of Numantia then was circumvallated with a ditch and palisade, behind which was a wall ten feet high. Towers were placed every hundred feet and mounted with catapults and ballistae. To blockade the nearby river, logs were placed in the water, moored by ropes on the shore. Knives and spear heads were embedded in the wood, which rotated in the strong current. Allied tribes were ordered to send reinforcements. Even Jugurtha, who later would revolt from Rome, himself, was sent from Numidia with twelve war elephants. The Roman forces now numbered 60,000 men and were arrayed around the besieged town in seven camps. The Numantines, "ready though they were to die, no opportunity was given them of fighting". There were several desperate attempts to break out but they were repulsed. Nor could there be any help from neighboring towns. Eventually, as their hunger increased, envoys were sent to Scipio, asking if they would be treated with moderation if they surrendered, pleading that they had fought for their women and children, and the freedom of their country. But Scipio would accept only deditio (surrender). Hearing this demand for absolute submission, the Numantines, "who were previously savage in temper because of their absolute freedom and quite unaccustomed to obey the orders of others, and were now wilder than ever and beside themselves by reason of their hardships," slew their own ambassadors. After eight months, the starving population was reduced to cannibalism and, filthy and foul smelling, compelled to surrender. But, "such was the love of liberty and of valour which existed in this small barbarian town," relates Appian, that many chose to kill themselves rather than capitulate. Families poisoned themselves, weapons were burned, and the beleaguered town set ablaze. There had been only about 8,000 fighting men when the war began; half that number survived to garrison Numantia. Only a pitiable few survived to walk in Scipio's triumph. The others were sold as slaves and the town razed to the ground, the territory divided among its neighbors. After Numantia was finally taken and destroyed, Roman cultural influences increased; this is the period of the earliest Botorrita inscribed plaque; later plaques, significantly, are inscribed in Latin. The Sertorian War (80–72 BC) marked the last formal resistance of the Celtiberian cities to Roman domination, which submerged the Celtiberian culture. The Celtiberian presence remains on the map of Spain in hundreds of Celtic place names. The archaeological recovery of Celtiberian culture commenced with the excavations of Numantia, published between 1914 and 1931. A Roman army auxiliary unit, the Cohors I Celtiberorum, is known from Britain, attested by 2nd century AD discharge diplomas.

Генетика

В марте 2019 года в генетическом исследовании, опубликованном в журнале Science, были изучены останки троих кельтиберов, захороненных в Ла-Хое, Алава (на территории Берона) в период между 400 и 195 годами до нашей эры. У них был выявлен высокий уровень генетической предрасположенности к северо-центральной Европе по сравнению с некельтскими популяциями Иберии. У одного из исследованных мужчин обнаружена патерная гаплогруппа I2a1a1a.