Бастарны: древний народ Восточной Европы (II в. до н.э. – III в. н.э.)

Введение

Этническая группа, 200 г. до н.э. – 300 г. н.э., к востоку от Карпат

Бастарны (лат. Bastarni или Basternae; Βαστάρναι или Βαστέρναι), иногда называемые певки или певкины (Πευκῖνοι), были древним народом, который в период с 200 г. до н.э. по 300 г. н.э. населял области к северу от римской границы на Нижнем Дунае. Бастарны жили в регионе между Карпатскими горами и рекой Днепр, к северу и востоку от древней Дакии. Певкины были подплеменем, занимавшим территорию к северу от дельты Дуная. Их название иногда использовалось для обозначения бастарнов в целом. Самые ранние греко-римские историки, упоминавшие бастарнов, предполагают, что они говорили на кельтских языках. В отличие от этого, более поздние исторические источники указывают на то, что они говорили на германских языках и могли быть отнесены к германским народам. Как и другие народы, обитавшие в этом же географическом регионе, греко-римские авторы также называли бастарнов «скифским» народом, однако это, вероятно, относилось к их образу жизни, а не к языковой принадлежности. Хотя в основном они вели оседлый образ жизни, часть из них могла придерживаться полукочевого образа жизни. На сегодняшний день ни один археологический памятник окончательно не был приписан бастарнам. Археологические горизонты, которые ученые чаще всего связывают с бастарнами, – это зарубинцевская и поенэшти-лукашевская культуры. Бастарны впервые вступили в конфликт с римлянами в I веке до н.э., когда в союзе с даками и сарматами безуспешно сопротивлялись римской экспансии в Мезию и Паннонию. Позже, по-видимому, они поддерживали дружеские отношения с Римской империей в течение первых двух столетий н.э. Ситуация изменилась около 180 г., когда бастарны были упомянуты как участники вторжения на римскую территорию, вновь в союзе с сарматскими и дакскими силами. В середине III века бастарны вошли в состав крупной коалиции дунайских племен под предводительством готов, которые неоднократно вторгались в балканские провинции Римской империи. Многие бастарны были переселены на территорию Римской империи в конце III века.

The Bastarnae (Latin variants: Bastarni or Basternae; Βαστάρναι or Βαστέρναι), sometimes called the Peuci or Peucini (Πευκῖνοι), were an ancient people who between 200 BC and 300 AD inhabited areas north of the Roman frontier on the Lower Danube. The Bastarnae lived in the region between the Carpathian Mountains and the river Dnieper, to the north and east of ancient Dacia. The Peucini were a subtribe who occupied the region north of the Danube Delta. Their name was sometimes used for the Bastarnae as a whole. The earliest Graeco Roman historians to refer to the Bastarnae imply that they spoke Celtic languages. In contrast, later historical sources imply that they spoke Germanic languages, and could be considered Germanic peoples. Like other peoples who lived in the same geographical region, Graeco Roman writers also referred to the Bastarnae as a "Scythian" people, but this was probably a reference to their general way of life, rather than a linguistic category. Although largely sedentary, some elements may have adopted a semi nomadic lifestyle. So far, no archaeological sites have been conclusively attributed to the Bastarnae. The archaeological horizons most often associated by scholars with the Bastarnae are the Zarubintsy and Poienesti Lukashevka cultures. The Bastarnae first came into conflict with the Romans during the first century BC when, in alliance with Dacians and Sarmatians, they unsuccessfully resisted Roman expansion into Moesia and Pannonia. Later, they appear to have maintained friendly relations with the Roman Empire during the first two centuries AD. This changed c. 180, when the Bastarnae are recorded as participants in an invasion of Roman territory, once again in alliance with Sarmatian and Dacian elements. In the mid 3rd century, the Bastarnae were part of a Gothic led grand coalition of lower Danube tribes that repeatedly invaded the Balkan provinces of the Roman Empire. Many Bastarnae were resettled within the Roman Empire in the late third century.

Этимология

Происхождение племенного названия неизвестно. Даже неясно, было ли это экзоним (название, присвоенное им чужаками) или эндоним (название, которым бастарны называли себя). Связанный с этим вопрос заключается в том, считали ли группы, именуемые римлянами как "бастарны", себя единой этнической общностью (эндоним) или же это был обобщающий экзоним, использовавшийся греко-римлянами для обозначения разрозненных племен Карпатского региона, которые нельзя было отнести к дакам или сарматам. Одной из возможных версий является происхождение от протогерманского слова *bastjan (от протоиндоевропейского корня *bʰas), означающего "связь" или "узы". В этом случае, "бастарны" могли изначально означать коалицию или союз племен. Возможно также, что римский термин basterna, обозначающий тип вагона или носилок, происходит от названия этого народа (или, если это экзоним, то название народа произошло от него), который, как и многие германские племена, путешествовал с обозом для своих семей. Также высказывалось предположение о связи названия с германским словом "бастард", означающим внебрачный или метис, и это название иногда противопоставляется предложенным германским этимологиям названия скиров, живших в том же регионе. Однако Роджер Батти считает это германское происхождение маловероятным. Если название является эндонимом, то эта версия представляется маловероятной, поскольку большинство эндонимов имеют положительную коннотацию (например, "храбрый", "сильный", "благородный"). Трубачев предлагает вывод из древнеперсидского, авестийского bast – "связанный, связанный; раб" (ср. осетинский bættən – "связывать", bast – "связанный") и иранского *arna – "потомство", отождествляя его с δουλόσποροι – "рабскими Спорами", упоминаемыми Нонном и Космасом, где Споры – это народ, которого Прокопий называет предками славян.

Территория

Оригинальная родина бастарнов остается не установленной. Бабеш и Щукин приводят доводы в пользу происхождения из Восточной Померании на Балтийском побережье современной северо-западной Польши, основываясь на соответствиях в археологических материалах, например, фибуле померанского стиля, найденной на поселении Пойенешти в Молдавии, хотя Батти считает эти доказательства недостаточными. Бабеш отождествляет сидонов, ветвь бастарнов, которую Страбон помещает к северу от дельты Дуная, с сидинами, указанными Птолемеем в Померании. Батти утверждает, что греко-римские источники I века н.э. указывают на расположение прародины бастарнов на северной стороне Северных Карпат, охватывая юго-восточную Польшу и юго-западную Украину (то есть регион, традиционно известный как Галиция). В одном запутанном фрагменте Плиний помещает бастарнов "и других германцев" где-то вблизи современной северной Венгрии и Словакии. В другом он указывает их местоположение и местоположение пеукинов выше даков. Карта Peutinger (составлена ок. 400 г. н.э., но содержит материалы начиная с I века) показывает бастарнов (с ошибкой в написании Blastarni) к северу от Карпатских гор и, по-видимому, называет Галицийские Карпаты Альпами Бастарнскими. Таким образом, представляется, что бастарны расселились в виде обширной дуги, охватывающей северные и восточные склоны Карпат от юго-восточной Польши до дельты Дуная. Более крупная группа обитала на северных и восточных склонах Карпат и в регионе между реками Прут и Днепр (современная Молдова/западная Украина), в то время как отдельная группа (пеукины, сидоны и атмони) проживала в дельте Дуная и к северу от нее.

Этно-языковая принадлежность

Ученые придерживаются различных теорий относительно этнической принадлежности бастарнов. Одна из точек зрения, согласующаяся с наиболее авторитетной среди ранних исследователей, заключается в том, что они говорили на кельтском языке. Батти утверждает, что определение "этнической принадлежности" для бастарнов не имеет смысла, поскольку в контексте понтийско-дунайского региона железного века, с его множеством пересекающихся народов и языков, этническая принадлежность была весьма изменчивой концепцией, быстро и часто менявшейся под влиянием социально-политических обстоятельств. Это особенно справедливо для бастарнов, упоминания о которых встречаются на довольно обширной территории.

Кельтский язык

Основная причина считать бастарнов кельтами заключается в том, что регионы, которые они, согласно документальным свидетельствам, занимали (северные и восточные склоны Карпат), в значительной степени совпадали с ареалами кельтских племен, зафиксированными в северных Карпатах. (Современное название этого региона, Галиция, обычно рассматривается как более позднего происхождения – славянского или тюркского. Однако некоторые ученые предполагают, что название Галиция может происходить от их прежних кельтских обитателей – таурисков, оси, котинов и анартов из Словакии и северной Румынии, а также бритогаллов из дельты Дуная.) Кроме того, археологические культуры, которые некоторые исследователи связывают с бастарнами (Пойенешти-Лукашевская и зарубинцкая), демонстрируют выраженную кельтскую близость. Наконец, появление бастарнов в понтийско-дунайском регионе, датируемое 233–216 гг. до н.э. по двум древним источникам, совпадает с поздней фазой кельтской миграции в этот регион (400–200 гг. до н.э.). Самые ранние историки приписывают бастарнам кельтское или галльское происхождение. Римский историк Ливий, писавший около 10 г. н.э., засвидетельствовал, что бастарны говорили на кельтском языке. Описывая бастарнское вторжение на Балканы в 179 г. до н.э. (см. раздел «Союзники Филиппа Македонского»), он характеризует их как «не сильно отличавшихся ни языком, ни обычаями» от кельтского племени скордисков, обитавшего в Паннонии. Скордиски описываются Страбоном как кельты (хотя он добавляет, что они смешались с иллирийцами и фракийцами). Греческий историк Плутарх сообщает, что римский консул Гостилий «тайно подстрекал галлов, поселившихся вдоль Дуная, которых называли бастарнами». Кроме того, надпись AE (1905) 14, фиксирующая кампанию на Венгерской равнине генерала эпохи Августа Марка Винуция (10 г. до н.э. или 8 г. до н.э.), также, по-видимому, различает бастарнов и соседние кельтские племена: «Марк Винуций, наместник Илирика, первый [римский генерал], перешедший реку Дунай, разбил в битве и обратил в бегство армию даков и бастарнов и подчинил Котинов, Оси, [название племени отсутствует] и Анартов власти императора Августа и римского народа». Три имени вождей бастарнов, упоминаемые в древних источниках, имеют кельтское происхождение: Котто, Клондик и Тьютагон.

A leading reason to consider the Bastarnae as Celtic is that the regions they are documented to have occupied (the northern and eastern slopes of the Carpathians) overlapped to a great extent with the locations of Celtic tribes attested in the northern Carpathians. (The modern name of this region, Galicia, is generally regarded as having a later origin, in either a Slavic or Turkic language. However, some scholars have instead suggested that the name Galicia may derive from its former Celtic inhabitants the Taurisci, Osi, Cotini and Anartes of Slovakia and northern Romania and the Britogalli of the Danube Delta region.) In addition, archaeological cultures which some scholars have linked to the Bastarnae (Poieneşti Lukashevka and Zarubintsy) display pronounced Celtic affinities. Finally, the arrival of the Bastarnae in the Pontic Danubian region, which can be dated to 233–216 BC according to two ancient sources, coincides with the latter phase of Celtic migration into the region (400–200 BC). The earliest historians give a Celtic or Gallic origin to the Bastarnae. Roman historian Livy, writing in c. 10 AD, attests that the Bastarnae spoke Celtic. Relating the Bastarnic invasion of the Balkans of 179 BC (see Allies of Philip of Macedon below), he describes them then as "they were not very different in either language or manners" to the Celtic tribe of the Scordisci, a tribe of Pannonia. The Scordisci are described as Celtic by Strabo (although he adds that they had mingled with Illyrians and Thracians). The Greek historian Plutarch inform us that the Roman consul Hostilius "secretly stirred up the Gauls settled along the Danube, who are called Basternae". In addition, inscription AE (1905) 14, recording a campaign on the Hungarian Plain by the Augustan era general Marcus Vinucius (10 BC or 8 BC), also appears to distinguish the Bastarnae from neighbouring Celtic tribes: "Marcus Vinucius governor of Illyricum, the first [Roman general] to advance across the river Danube, defeated in battle and routed an army of Dacians and Basternae, and subjugated the Cotini, Osi, [missing tribal name] and Anartii to the power of the emperor Augustus and of the people of Rome." The three names of Bastarnae leaders found in ancient sources are of Celtic origin: Cotto, Clondicus and Teutagonus.

Скито-сарматский

Страбон включает роксолан, которых ученые обычно считают сарматским племенем, в список подгрупп бастарнов. Подобным образом, историк VI века Зосим, описывая события около 280 года н.э., упоминает "бастарнов, скифский народ". Однако, по-видимому, поздние греко-римские хронисты использовали термин "скиф" вне зависимости от языка. Самые ранние скифы были степными кочевниками, связанными с иранскими языками, как и их преемники сарматы, которых также называли скифами. Классические авторы, такие как Зосим, также регулярно именуют готов, которые, несомненно, говорили на германских языках, "скифами". Вероятно, часть бастарнов была ассимилирована окружающими (и, возможно, доминирующими) сарматами, возможно, переняв их язык (принадлежавший к иранской группе индоевропейских языков) и обычаи. Так, Тацит отмечал, что "смешанные браки в некоторой степени придают [бастарнам] отталкивающий вид сарматов". В целом, представляется вероятным, что основное население бастарнов всегда было и оставалось германским по языку и культуре.

Материальная культура

По словам Малкольма Тодда, традиционная археология не смогла создать типологию материальной культуры бастарнов и, следовательно, отнести конкретные археологические памятники к бастарнам. Осложняющим фактором является то, что регионы, где упоминаются бастарны, представляли собой пеструю смесь народов и культур (сарматов, скифов, даков, фракийцев, кельтов, германцев и других), некоторые из которых вели оседлый образ жизни, а другие – кочевой. В любом случае, археологическая теория, развивавшаяся после 1960-х годов, поставила под сомнение правомерность отождествления материальных «культур», как их определяют археологи, с отдельными этническими группами. С этой точки зрения, невозможно приписать «культуру» к конкретной этнической группе: вероятно, материальные культуры, выявленные в регионе, принадлежали нескольким, если не всем, группам, его населявшим. Эти культуры, вероятно, отражают масштабные социально-экономические взаимодействия между различными общинами обширного региона, возможно, включая враждующие группы. Если бастарны были кочевниками, то оседлые «культуры», идентифицированные археологами на их территории, не могли им соответствовать. Кочевые народы обычно оставляют немного следов из-за недолговечных материалов и конструкций, используемых при строительстве их жилищ. Ученые выделили две тесно связанные оседлые «культуры» как возможных кандидатов на роль отражения бастарнов (наряду с другими народами), поскольку их расположение в целом соответствует тому, где древние источники помещали бастарнов: зарубинецкая культура, расположенная в лесостепной зоне на севере Украины и юге Белоруссии, и поенэшть-лукашевская культура (Лукашеука) в северной Молдавии. Эти культуры характеризовались земледелием, о чем свидетельствуют многочисленные находки серпов. Жилища были либо наземными, либо полуподземными, с столбами, поддерживающими стены, очагом в центре и большими коническими ямами поблизости. Некоторые поселения были защищены рвами и валами, которые, как предполагается, были построены для защиты от кочевых племен из степи. Население практиковало кремацию. Кремированные останки помещались либо в большие керамические урны ручной работы, либо в большую яму и окружались пищей и украшениями, такими как спиральные браслеты и фибулы среднего и позднего латенского типа (что свидетельствует о сохраняющемся влиянии кельтской культуры в этом регионе). Основная проблема, связанная с отождествлением поенэшть-лукашевской и зарубинецкой культур с бастарнами, заключается в том, что обе культуры исчезли к началу I века нашей эры, в то время как упоминания о бастарнах продолжают встречаться в этих регионах на протяжении всего периода Римского принципата. Другой вопрос заключается в том, что поенэшть-лукашевская культура также приписывается костобокам, народу, который, согласно общепринятой точке зрения, является этнически дакийским и населял северную Молдавию, как указывал Птолемей (ок. 140 г. н.э.). Фактически, Мирча Бабеш и Сильвия Теодор, два румынских археолога, которые идентифицировали Лукашевку как бастарнскую, тем не менее настаивали на том, что большинство населения в зоне Лукашевки (в северной Молдавии) было «гето-дакийским».

According to Malcolm Todd, traditional archaeology has not been able to construct a typology of Bastarnae material culture, and thus to ascribe particular archaeological sites to the Bastarnae. A complicating factor is that the regions where Bastarnae are attested contained a patchwork of peoples and cultures (Sarmatians, Scythians, Dacians, Thracians, Celts, Germans and others), some sedentary, some nomadic. In any event, post 1960s archaeological theory has questioned the validity of equating material "cultures", as defined by archaeologists, with distinct ethnic groups. In this view, it is impossible to attribute a "culture" to a particular ethnic group: it is likely that the material cultures discerned in the region belonged to several, if not all, of the groups inhabiting it. These cultures probably represent relatively large scale socio economic interactions between disparate communities of the broad region, possibly including mutually antagonistic groups. If the Bastarnae were nomadic, then the sedentary "cultures" identified by archaeologists in their lebensraum would not represent them. Nomadic peoples generally leave scant traces, due to the impermanent materials and foundations used in the construction of their dwellings. Scholars have identified two closely related sedentary "cultures" as possible candidates to represent the Bastarnae (among other peoples) as their locations broadly correspond to where ancient sources placed the Basternae: the Zarubintsy culture lying in the forest steppe zone in northern Ukraine and southern Belarus, and the Poieneşti Lukashevka culture (Lucăşeuca) in northern Moldavia. These cultures were characterised by agriculture, documented by numerous finds of sickles. Dwellings were either of surface or semi subterranean types, with posts supporting the walls, a hearth in the middle and large conical pits located nearby. Some sites were defended by ditches and banks, structures thought to have been built to defend against nomadic tribes from the steppe. Inhabitants practiced cremation. Cremated remains were either placed in large, hand made ceramic urns, or were placed in a large pit and surrounded by food and ornaments such as spiral bracelets and Middle to Late La Tène type fibulae (attesting the continuing strength of Celtic influence in this region). A major problem with associating the Poieneşti Lukashevka and Zarubintsy cultures with the Bastarnae is that both cultures had disappeared by the early first century AD, while the Bastarnae continue to be attested in those regions throughout the Roman Principate. Another issue is that the Poieneşti Lukashevka culture has also been attributed to the Costoboci, a people considered ethnically Dacian by mainstream scholarship, who inhabited northern Moldavia, according to Ptolemy (ca. 140 AD). Indeed, Mircea Babeş and Silvia Theodor, the two Romanian archaeologists who identified Lukashevka as Bastarnic, nevertheless insisted that the majority of the population in the Lukashevka sphere (in northern Moldavia) was "Geto Dacian".

Союзники Филиппа Македонского (1798 г. до н. э.)

Бастарны впервые упоминаются в исторических источниках в 179 году до н.э., когда они в огромной силе перешли Дунай. Они сделали это по приглашению своего давнего союзника, короля Филиппа V Македонского, прямого потомка Антигона, одного из диадохов – полководцев Александра Македонского, разделивших его империю после смерти в 323 году до н.э. Македонский король потерпел сокрушительное поражение от римлян во Второй Македонской войне (200–197 гг. до н.э.), в результате чего он из могущественного эллинистического монарха превратился в зависимого царя с существенно уменьшенной территорией и незначительной армией. После почти 20 лет беспрекословного подчинения диктатам римского сената Филиппа провоцировали непрерывные и разорительные набеги дарданов – воинственного иллирийского племени, располагавшегося на его северной границе, против которого его армия, ограниченная условиями договора, была слишком слаба, чтобы эффективно сопротивляться. Рассчитывая на бастарнов, с которыми он установил дружеские отношения, он разработал стратегию для борьбы с дарданами, а затем – для возвращения утраченных территорий в Греции и обретения политической независимости. Сначала он планировал обрушить на дарданов мощь бастарнов. После их разгрома Филипп намеревался заселить семьи бастарнов в Дарданию (южная область Косово/Скопье), чтобы обеспечить прочное подчинение этого региона. На втором этапе Филипп собирался направить бастарнов на вторжение в Италию через Адриатическое побережье. Хотя он понимал, что бастарны, вероятно, будут разгромлены, Филипп надеялся, что это отвлечет римлян на достаточно долгое время, чтобы он смог вновь занять свои прежние владения в Греции. Несмотря на неудачу стратегии Филиппа с бастарнами, подозрения, вызванные этими событиями в римском сенате, который был предупрежден дарданами о вторжении бастарнов, привели к гибели Македонии как независимого государства. Рим объявил войну Персею в 171 году до н.э., и после разгрома македонской армии в битве при Пидне (168 г. до н.э.) Македония была разделена на четыре римских марионеточных кантона (167 г. до н.э.). Двадцать один год спустя эти кантоны были упразднены и присоединены к Римской республике в качестве провинции Македония (146 г. до н.э.).

The Bastarnae first appear in the historical record in 179 BC, when they crossed the Danube in a massive force. They did so at the invitation of their long time ally, King Philip V of Macedon, a direct descendant of Antigonus, one of the Diadochi, the generals of Alexander the Great who had shared his empire after his death in 323 BC. The Macedonian king had suffered a disastrous defeat at the hands of the Romans in the Second Macedonian War (200–197 BC), which had reduced him from a powerful Hellenistic monarch to the status of a petty client king with a much reduced territory and a tiny army. After nearly 20 years of slavish adherence to the Roman Senate's dictats, Philip had been goaded by the incessant and devastating raiding of the Dardani, a warlike Illyrian tribe on his northern border, which his treaty limited army was too small to counter effectively. Counting on the Bastarnae, with whom he had forged friendly relations, he plotted a strategy to deal with the Dardani and then to regain his lost territories in Greece and his political independence. First, he would unleash the Bastarnae against the Dardani. After the latter had been crushed, Philip planned to settle Bastarnae families in Dardania (southern Kosovo/Skopje region) to ensure that the region was permanently subdued. In a second phase, Philip aimed to launch the Bastarnae on an invasion of Italy via the Adriatic coast. Although he was aware that the Bastarnae were likely to be defeated, Philip hoped that the Romans would be distracted long enough to allow him to reoccupy his former possessions in Greece. Despite the failure of Philip's Bastarnae strategy, the suspicion aroused by these events in the Roman Senate, which had been warned by the Dardani of the Bastarnae invasion, ensured the demise of Macedonia as an independent state. Rome declared war on Perseus in 171 BC and after the Macedonian army was crushed at the Battle of Pydna (168 BC), Macedonia was split up into four Roman puppet cantons (167 BC). Twenty one years later, these were in turn abolished and annexed to the Roman Republic as the province of Macedonia (146 BC).

Союзники Гетанского короля Буребисты (62 г. до н. э.)

Бастарны впервые вступили в прямой конфликт с Римом в результате продвижения проконсулов (губернаторов) Македонии в нижнее Подунавье в 75–72 гг. до н.э. Гай Скрибоний Курион (проконсул 75–73 гг. до н.э.) успешно воевал против дарданов и моэсов, став первым римским полководцем, достигшим Дуная со своей армией. Его преемник, Марк Лициний Лукулл (брат знаменитого Луция Лукулла), воевал против фракийского племени бессов и моэсов, разоряя всю Моэзию – область между горами Хем (Балканы) и Дунаем. В 72 г. до н.э. его войска заняли греческие прибрежные города Малой Скифии (современный регион Добруджа, Румыния/Болгария), которые поддержали Митридата VI Понтийского, главного врага Рима на Востоке, в Третьей Митридатовой войне (73–63 гг. до н.э.). Присутствие римских войск в дельте Дуная представлялось серьезной угрозой всем соседним народам по ту сторону Дуная: пеукинским бастарнам, сарматам и, что особенно важно, Буребисте (правил в 82–44 гг. до н.э.), царю гетов. Геты занимали территорию, которую сегодня называют Валахией, а также Малую Скифию, и говорили либо на дакийском, либо на фракийском языке. Буребиста объединил гетские племена в единое царство, для которого греческие города были жизненно важными торговыми портами. Кроме того, он установил свою гегемонию над соседними сарматскими и бастарнскими племенами. В период расцвета гетское царство, по сообщениям, могло выставить 200 000 воинов. Буребиста возглавил коалицию народов по ту сторону Дуная в борьбе против римской экспансии, совершая многочисленные набеги на союзников Рима в Моэзии и Фракии, доходя до Македонии и Иллирии. Наилучший шанс для коалиции наступил в 62 г. до н.э., когда греческие города восстали против римского владычества. В 61 г. до н.э. печально известный своей жестокостью и военной некомпетентностью проконсул Македонии Гай Антоний, прозванный Гибридой ("Чудовище"), дядя знаменитого Марка Антония, повел армию против греческих городов. Когда его армия приблизилась к Истрии, Антоний отделил от маршевого порядка всю свою конницу и отправил ее в длительный поход, оставив пехоту без кавалерийского прикрытия – тактику, которую он уже использовал с катастрофическими последствиями против дарданов. Дион предполагает, что он сделал это из трусости, чтобы избежать неминуемого столкновения, но более вероятно, что он преследовал крупный вражеский кавалерийский отряд, вероятно, сарматов. Бастарнское войско, перешедшее Дунай, чтобы помочь гистрийцам, немедленно атаковало, окружило и перебило римскую пехоту, захватив несколько их вексилл (военных знамен). Это сражение привело к краху римских позиций в нижнем Подунавье. Буребиста, по-видимому, аннексировал греческие города (55–48 гг. до н.э.). В то же время подчиненные "союзные" племена Моэзии и Фракии, очевидно, расторгли свои договоры с Римом, поскольку их пришлось вновь покорять Августу в 29–8 гг. до н.э. (см. ниже). В 44 г. до н.э. римский диктатор пожизненно Юлий Цезарь планировал возглавить крупную кампанию, чтобы раз и навсегда сокрушить Буребисту и его союзников, но он был убит до ее начала. Однако кампания стала ненужной после свержения и смерти Буребисты в том же году, после чего его гетская империя распалась на четыре, а затем на пять независимых мелких царств. Они были значительно слабее в военном отношении: Страбон оценивал их общий военный потенциал всего в 40 000 вооруженных людей и часто были вовлечены во внутренние распри. Гето-даки вновь не представляли угрозы для римской гегемонии в нижнем Подунавье до восхождения Децебала спустя 130 лет (86 г. н.э.).

The Bastarnae first came into direct conflict with Rome as a result of expansion into the lower Danube region by the proconsuls (governors) of Macedonia in 75–72 BC. Gaius Scribonius Curio (proconsul 75–73 BC) campaigned successfully against the Dardani and the Moesi, becoming the first Roman general to reach the Danube with his army. His successor, Marcus Licinius Lucullus (brother of the famous Lucius Lucullus), campaigned against the Thracian Bessi tribe and the Moesi, ravaging the whole of Moesia, the region between the Haemus (Balkan) mountain range and the Danube. In 72 BC, his troops occupied the Greek coastal cities of Scythia Minor (modern Dobruja region, Romania/Bulgaria), which had sided with Rome's Hellenistic arch enemy, King Mithridates VI of Pontus, in the Third Mithridatic War (73–63 BC). The presence of Roman forces in the Danube Delta was seen as a major threat by all the neighbouring transdanubian peoples: the Peucini Bastarnae, the Sarmatians and, most importantly, by Burebista (ruled 82–44 BC), king of the Getae. The Getae occupied the region today called Wallachia as well as Scythia Minor and were either a Dacian or Thracian speaking people. Burebista had unified the Getae tribes into a single kingdom, for which the Greek cities were vital trade outlets. In addition, he had established his hegemony over neighbouring Sarmatian and Bastarnae tribes. At its peak, the Getae kingdom reportedly was able to muster 200,000 warriors. Burebista led his transdanubian coalition in a struggle against Roman encroachment, conducting many raids against Roman allies in Moesia and Thrace, penetrating as far as Macedonia and Illyria. The coalition's main chance came in 62 BC, when the Greek cities rebelled against Roman rule. In 61 BC, the notoriously oppressive and militarily incompetent proconsul of Macedonia, Gaius Antonius, nicknamed Hybrida ("The Monster"), an uncle of the famous Mark Antony, led an army against the Greek cities. As his army approached Histria, Antonius detached his entire mounted force from the marching column and led it away on a lengthy excursion, leaving his infantry without cavalry cover, a tactic he had already used with disastrous results against the Dardani. Dio implies that he did so out of cowardice, in order to avoid the imminent clash with the opposition, but it is more likely that he was pursuing a large enemy cavalry force, probably Sarmatians. A Bastarnae host, which had crossed the Danube to assist the Histrians, promptly attacked, surrounded and massacred the Roman infantry, capturing several of their vexilla (military standards). This battle resulted in the collapse of the Roman position on the lower Danube. Burebista apparently annexed the Greek cities (55–48 BC). At the same time, the subjugated "allied" tribes of Moesia and Thrace evidently repudiated their treaties with Rome, as they had to be reconquered by Augustus in 29–8 BC (see below). In 44 BC, Roman dictator for life Julius Caesar planned to lead a major campaign to crush Burebista and his allies once and for all, but he was assassinated before it could start. However, the campaign was made redundant by Burebista's overthrow and death in the same year, after which his Getae empire fragmented into four, later five, independent petty kingdoms. These were militarily far weaker, as Strabo assessed their combined military potential at just 40,000 armed men, and were often involved in internecine warfare. The Geto Dacians did not again become a threat to Roman hegemony in the lower Danube until the rise of Decebal 130 years later (86 AD).

Эпоха Августа (30 до н. э. - 14 н. э.)

После того как он утвердился в качестве единственного правителя римского государства в 30 году до н.э., внук Цезаря и приемный сын Августа начал стратегию продвижения юго-восточной европейской границы империи к линии Дуная от Альп, Динарских Альп и Македонии. Основной целью было увеличение стратегической глубины между границей и Италией, а также обеспечение основного речного пути снабжения между римскими армиями в регионе. На нижнем Дунае, которому был отдан приоритет перед верхним Дунаем, это потребовало аннексии Моизии. Таким образом, целью римлян стали племена, населявшие Моэзию, а именно (с запада на восток) трибалли, моэзы и геты, обитавшие к югу от Дуная. Бастарны также были в числе целей, поскольку они недавно подчинили трибаллов, чья территория располагалась на южном берегу Дуная между притоками Утус (Вит) и Циабрус (Цибрица), а их главный город находился в Оескусе (Гиген, Болгария). Кроме того, Август хотел отомстить за поражение Гая Антониуса при Истрии 32 года назад и вернуть утраченные военные штандарты. Они хранились в мощной крепости под названием Генукла (Исакча, недалеко от современной Тюльчи, Румыния, в дельте Дуная), контролируемой Зираксом, местным гетанским царем. Для выполнения этой задачи был выбран Марк Лициний Красс, внук триумвира Красса и опытный генерал 33 лет, который в 29 году до н.э. был назначен проконсулом Македонии. Бастарны предоставили casus belli, перейдя Хаемус и напав на дентелитов, фракийское племя, бывших союзников Рима. Красс пришел на помощь дентелитам, но войско бастарнов поспешно отступило через Хаемус. Красс преследовал их в Моэзию, но они избегали сражения, отступив за Цибрицу. Теперь Красс обратил свое внимание на моэзов, свою главную цель. После успешной кампании, в результате которой значительная часть моэзов признала власть Рима, Красс снова отправился на поиски бастарнов. Узнав об их местонахождении от посланников, прибывших с мирными предложениями, он заманил их в битву близ Цибрицы хитростью. Скрыв основную часть войск в лесу, он выставил в качестве приманки небольшой авангард на открытой местности перед лесом. Как и ожидалось, бастарны атаковали авангард, но вскоре оказались втянутыми в полномасштабное сражение с римлянами, которого они стремились избежать. Бастарны попытались отступить в лес, но им мешала обоз с женщинами и детьми, который не мог пройти сквозь деревья. Оказавшись в ловушке, вынужденные сражаться за свои семьи, бастарны были разбиты. Красс лично убил их короля Дельдо в бою, что давало ему право на высшую военную награду Рима – spolia opima, но Август отказался присудить ее по формальному признаку. Тысячи бежавших бастарнов погибли: многие задохнулись в близлежащих лесах от окруживших их пожаров, устроенных римлянами, другие утонули, пытаясь переплыть Дунай. Тем не менее, значительные силы укрылись в мощном холмфорте. Красс осадил форт, но ему пришлось обратиться за помощью к Ролесу, мелком гетанскому царю, чтобы вытеснить защитников, за что Ролесу был присвоен титул socius et amicus populi Romani ("союзник и друг римского народа"). В следующем году (28 г. до н.э.) Красс выступил против Генуклы. Зиракс бежал со своим сокровищем и переправился через Дунай в Скифию, чтобы искать помощи у бастарнов. Прежде чем он смог привести подкрепление, Генукла пала под совместным сухопутным и речным штурмом римлян. Похоже, был заключен договор, который оказался на удивление эффективным, поскольку в сохранившихся древних источниках не упоминается о враждебных действиях с бастарнами до ок. 175 г., примерно через 160 лет после высечения надписи Августа. Однако, учитывая скудность сохранившихся свидетельств об истории этого периода, нельзя исключать, что бастарны сталкивались с Римом и в это время. Бастарны участвовали в дакийских войнах Домициана (86–88) и Траяна (101–102 и 105–106), сражаясь на стороне даков. В конце II века в "Истории Августы" упоминается, что во время правления Марка Аврелия (161–180) союз племен нижнего Дуная, включая бастарнов, сарматских роксоланов и костобоков, воспользовался трудностями императора на верхнем Дунае (маркоманские войны) и вторгся на римскую территорию.

Once he had established himself as sole ruler of the Roman state in 30 BC, Caesar's grand nephew and adopted son Augustus inaugurated a strategy of advancing the empire's south eastern European border to the line of the Danube from the Alps, the Dinaric Alps and Macedonia. The primary objective was to increase strategic depth between the border and Italy and also to provide a major fluvial supply route between the Roman armies in the region. On the lower Danube, which was given priority over the upper Danube, this required the annexation of Moesia. The Romans' target was thus the tribes which inhabited Moesia, namely (from west to east) the Triballi, Moesi and those Getae who dwelt south of the Danube. The Bastarnae were also a target because they had recently subjugated the Triballi, whose territory lay on the southern bank of the Danube between the tributary rivers Utus (Vit) and Ciabrus (Tsibritsa), with their chief town at Oescus (Gigen, Bulgaria). In addition, Augustus wanted to avenge the defeat of Gaius Antonius at Histria 32 years before and to recover the lost military standards. These were held in a powerful fortress called Genucla (Isaccea, near modern Tulcea, Romania, in the Danube Delta region), controlled by Zyraxes, the local Getan king. The man selected for the task was Marcus Licinius Crassus, grandson of Crassus the triumvir and an experienced general at 33 years of age, who was appointed proconsul of Macedonia in 29 BC. The Bastarnae provided the casus belli by crossing the Haemus and attacking the Dentheletae, a Thracian tribe who were Roman allies. Crassus marched to the Dentheletae's assistance, but the Bastarnae host hastily withdrew over the Haemus at his approach. Crassus followed them closely into Moesia but they would not be drawn into battle, withdrawing beyond the Tsibritsa. Crassus now turned his attention to the Moesi, his prime target. After a successful campaign which resulted in the submission of a substantial section of the Moesi, Crassus again sought out the Bastarnae. Discovering their location from some peace envoys they had sent to him, he lured them into battle near the Tsibritsa by a stratagem. Hiding his main body of troops in a wood, he stationed as bait a smaller vanguard in open ground before the wood. As expected, the Bastarnae attacked the vanguard in force, only to find themselves entangled in the full scale pitched battle with the Romans that they had tried to avoid. The Bastarnae tried to retreat into the forest but were hampered by the wagon train carrying their women and children, as these could not move through the trees. Trapped into fighting to save their families, the Bastarnae were routed. Crassus personally killed their king, Deldo, in combat, a feat which qualified him for Rome's highest military honour, spolia opima, but Augustus refused to award it on a technicality. Thousands of fleeing Bastarnae perished, many asphyxiated in nearby woods by encircling fires set by the Romans, others drowned trying to swim across the Danube. Nevertheless, a substantial force dug themselves into a powerful hillfort. Crassus laid siege to fort, but had to enlist the assistance of Rholes, a Getan petty king, to dislodge them, for which service Rholes was granted the title of socius et amicus populi Romani ("ally and friend of the Roman people"). The following year (28 BC), Crassus marched on Genucla. Zyraxes escaped with his treasure and fled over the Danube into Scythia to seek aid from the Bastarnae. Before he was able to bring reinforcements, Genucla fell to a combined land and fluvial assault by the Romans. It appears that a treaty was concluded and apparently proved remarkably effective, as no hostilities with the Bastarnae are recorded in surviving ancient sources until c. 175, some 160 years after Augustus' inscription was carved. But surviving evidence for the history of this period is so thin that it cannot be excluded that the Bastarnae clashed with Rome during it. The Bastarnae participated in the Dacian Wars of Domitian (86–88) and Trajan (101–102 and 105–106), fighting on both wars on the Dacian side

In the late second century, the Historia Augusta mentions that in the rule of Marcus Aurelius (161–180), an alliance of lower Danube tribes including the Bastarnae, the Sarmatian Roxolani and the Costoboci took advantage of the emperor's difficulties on the upper Danube (the Marcomannic Wars) to invade Roman territory.

Третий век

В конце II века основными этническими изменениями в северной части Черноморского региона была иммиграция из долины Вислы на севере готов и сопутствующих германских племен, таких как тайфалы и хасдинги, ветви вандалов. Эта миграция была частью серии крупных перемещений населения в европейском варварикуме (римский термин для регионов за пределами их империи). Готы, по-видимому, установили свободную политическую гегемонию над существующими племенами в регионе. Под руководством готов, серия крупных вторжений в Римскую империю была начата великой коалицией нижнедунайских племен с 238 г. Участие бастарнов в них вероятно, но в значительной степени не уточнено, из-за тенденции Зосима и других летописцев объединять все эти племена под общим термином "скифы" – подразумевая всех жителей Скифии, а не конкретных ираноязычных народов, называемых скифами. Таким образом, в 250–251 гг. бастарны, вероятно, участвовали в готских и сарматских вторжениях, которые завершились римским поражением в битве при Абриттусе и гибелью императора Деция (251 г.). Это бедствие стало началом кризиса III века Римской империи, периода военного и экономического хаоса. В этот критический момент римская армия была ослаблена вспышкой второй пандемии оспы, чумой Киприана (251–70 гг.). Зосим описывает последствия как даже более тяжелые, чем более ранняя чума Антония (166–180 гг.), которая, вероятно, унесла жизни 15–30% населения империи. Воспользовавшись дезорганизацией римской армии, огромное количество варварских народов захватило большую часть империи. Сармато-готский союз нижнего Дуная совершил крупные вторжения в регион Балкан в 252 г., а также в периоды 253–258 и 260–268 гг. Певцины-бастарны конкретно упоминаются во время вторжения 267/268 гг., когда коалиция построила флот в устье реки Тирас (Днестр). Певцины-бастарны сыграли решающую роль в этом предприятии, поскольку, как жители побережья и дельты, они обладали опытом мореплавания, которого не хватало кочевым сарматам и готам. Варвары плыли вдоль побережья Черного моря до Томиса в Нижней Мезии, где безуспешно пытались взять город штурмом. Затем они атаковали столицу провинции Марцианополис (Девня, Болгария), также безрезультатно. Продолжив плавание через Босфор, экспедиция осадила Фессалонику в Македонии. Отброшенные римскими войсками, коалиционное войско двинулось по суше в Фракию, где, наконец, было разгромлено императором Клавдием II (правил 268–270 гг.) при Найссе (269 г.). Клавдий II стал первым в ряду военных императоров (так называемых "илирийских императоров" по их основному этническому происхождению), которые восстановили порядок в империи в конце III века. Эти императоры проводили политику крупномасштабного переселения побежденных варварских племен в пределах империи, предоставляя им земли в обмен на обязательство военной службы, значительно превышающее обычную контингентную квоту. С римской точки зрения, эта политика имела тройную выгоду: ослабление враждебного племени, заселение опустошенных чумой приграничных провинций (возвращение заброшенных полей в обработку) и обеспечение притока первоклассных новобранцев для армии. Она также могла быть популярна среди варварских пленных, которые часто были рады перспективе получения земли в пределах империи. В IV веке такие общины были известны как лаэты. Император Проб (правил 276–282 гг.) переселил 100 000 бастарнов в Мезию, в дополнение к другим народам, включая готов, гепидов и вандалов. Сообщается, что бастарны сдержали клятву верности императору, в то время как другие переселенные народы взбунтовались, пока Проб был занят попытками узурпации, и разорили дунайские провинции. Еще один массовый перевод бастарнов был осуществлен императором Диоклетианом (правил 284–305 гг.) после того, как он и его коллега Галерий разгромили коалицию бастарнов и карпов в 299 г.

During the late second century, the main ethnic change in the northern Black Sea region was the immigration, from the Vistula valley in the North, of the Goths and accompanying Germanic tribes such as the Taifali and the Hasdingi, a branch of the Vandal people. This migration was part of a series of major population movements in the European barbaricum (the Roman term for regions outside their empire). The Goths appear to have established a loose political hegemony over the existing tribes in the region. Under the leadership of the Goths, a series of major invasions of the Roman empire were launched by a grand coalition of lower Danubian tribes from c. 238 onwards. The participation of the Bastarnae in these is likely but largely unspecified, due to Zosimus' and other chroniclers' tendency to lump all these tribes under the general term "Scythians" – meaning all the inhabitants of Scythia, rather than the specific Iranic speaking people called the Scythians. Thus, in 250–251, the Bastarnae were probably involved in the Gothic and Sarmatian invasions which culminated in the Roman defeat at the Battle of Abrittus and the slaying of Emperor Decius (251). This disaster was the start of the Third Century Crisis of the Roman Empire, a period of military and economic chaos. At this critical moment, the Roman army was crippled by the outbreak of a second smallpox pandemic, the plague of Cyprian (251–70). The effects are described by Zosimus as even worse than the earlier Antonine plague (166–180), which probably killed 15–30% of the empire's inhabitants. Taking advantage of Roman military disarray, a vast number of barbarian peoples overran much of the empire. The Sarmato Gothic alliance of the lower Danube carried out major invasions of the Balkans region in 252, and in the periods 253–258 and 260–268. The Peucini Bastarnae are specifically mentioned in the 267/268 invasion, when the coalition built a fleet in the estuary of the river Tyras (Dniester). The Peucini Bastarnae would have been critical to this venture since, as coastal and delta dwellers, they would have had seafaring experience that the nomadic Sarmatians and Goths lacked. The barbarians sailed along the Black Sea coast to Tomis in Moesia Inferior, which they tried to take by assault without success. They then attacked the provincial capital Marcianopolis (Devnya, Bulgaria), also in vain. Sailing on through the Bosporus, the expedition laid siege to Thessalonica in Macedonia. Driven off by Roman forces, the coalition host moved overland into Thracia, where finally it was crushed by Emperor Claudius II (r. 268–270) at Naissus (269). Claudius II was the first of a sequence of military emperors (the so called "Illyrian emperors" from their main ethnic origin) who restored order in the empire in the late third century. These emperors followed a policy of large scale resettlement within the empire of defeated barbarian tribes, granting them land in return for an obligation of military service much heavier than the usual conscription quota. The policy had the triple benefit, from the Roman point of view, of weakening the hostile tribe, repopulating the plague ravaged frontier provinces (bringing their abandoned fields back into cultivation) and providing a pool of first rate recruits for the army. It could also be popular with the barbarian prisoners, who were often delighted by the prospect of a land grant within the empire. In the fourth century, such communities were known as laeti. The emperor Probus (r. 276–282) is recorded as resettling 100,000 Bastarnae in Moesia, in addition to other peoples, including Goths, Gepids and Vandals. The Bastarnae are reported to have honoured their oath of allegiance to the emperor, while the other resettled peoples mutinied while Probus was distracted by usurpation attempts and ravaged the Danubian provinces far and wide. A further massive transfer of Bastarnae was carried out by Emperor Diocletian (ruled 284–305) after he and his colleague Galerius defeated a coalition of Bastarnae and Carpi in 299.

Позднейшая Римская империя (с 305 г.)

Оставшиеся трансданубские бастарны исчезают из поля зрения истории в конце империи. Ни один из основных древних источников этого периода, Аммиан Марцеллин и Зосим, не упоминает бастарнов в своих описаниях IV века, что, возможно, указывает на утрату ими отдельной идентичности и, вероятно, ассимиляцию региональными гегемонами – готами. Такая ассимиляция могла быть облегчена, если бастарны говорили на восточногерманском языке, близком к готскому. Если же бастарны сохраняли свою обособленность, весьма вероятно, что они приняли участие в масштабной миграции под предводительством готов, вызванной натиском гуннов, которую император Валент допустил в Мезию в 376 году, и которая в конечном итоге привела к поражению и гибели Валента при Адрианополе в 378 году. Хотя Аммиан именует переселенцев коллективно «готами», он отмечает, что в миграции участвовали также «тайфалы и другие племена». Однако после 150-летнего перерыва, последнее упоминание о бастарнах относится к середине V века. В 451 году вождь гуннов Аттила вторгся в Галлию с крупной армией, которая была окончательно разгромлена в битве при Шалоне римским союзом под командованием полководца Этия. Согласно Иордану, войско Аттилы включало отряды из «бесчисленных племен, покоренных им». Среди них, по свидетельству галльского аристократа Сидония Аполлинария, были и бастарны. Однако Э. А. Томпсон полагает, что упоминание бастарнов Сидонием при Шалоне, скорее всего, ложно: его целью было создание панегирика, а не исторического труда, и Сидоний добавил в список реальных участников (например, бургунды, скиры и франки) ряд вымышленных имен для усиления драматического эффекта.