Дауда Джавара: Первый президент Гамбии

Введение

Первый президент Гамбии с 1970 по 1994 год.

Сэр Дауда Кайраба Джавара (16 мая 1924 года – 27 августа 2019 года) – гамбийский политик, занимавший пост премьер-министра с 1962 по 1970 год, а затем – первого президента Гамбии с 1970 по 1994 год, когда он был свергнут. Джавара родился в Бараджалли, в дивизионе Маккарти-Айленд, сын Маммы Фэтти и Алмами Джавара. Он получил образование в методистской школе для мальчиков в Банджуле (Батерст), а затем поступил в колледж Ачимота в Гане. Он обучался ветеринарному врачеванию в Школе ветеринарной медицины Университета Глазго, затем завершил обучение в Ливерпульском и Эдинбургском университетах. В 1953 году он вернулся в Гамбию и женился на Огюсте Махони, начав работу ветеринарным врачом. Он вошел в политику и стал секретарем новой Народной прогрессивной партии (НПП) и был избран в Палату представителей на выборах 1960 года. Он стал лидером НПП, а затем первым премьер-министром страны в 1962 году, став вторым главой правительства после Пьера Сарра Н’Джие, занимавшего пост главного министра. При Джаваре Гамбия обрела независимость от Соединенного Королевства в 1965 году. Он остался премьер-министром, а Елизавета II осталась главой государства как королева Гамбии. В 1970 году Гамбия стала республикой, и Джавара был избран ее первым президентом. Наибольшая угроза власти Джавары возникла в 1981 году, когда произошла попытка государственного переворота, и солдаты из соседнего Сенегала были вынуждены вмешаться. К концу попытки переворота, по сообщениям, погибло от 400 до 800 человек. После попытки переворота Джавара и президент Сенегала Абду Диуф объявили о создании Конфедерации Сенегамбии, но она оказалась недолговечной и окончательно распалась восемь лет спустя, в 1989 году. Джавара продолжал править до 1994 года, когда государственный переворот во главе с Яхьей Джамме захватил власть. После этого он ушел в изгнание, но вернулся в 2002 году и до самой смерти в 2019 году жил на пенсии в Гамбии.

Детство и раннее образование

Дауда Джавара родился в 1924 году в семье Алмамми Джавары и Маммы Фатти в деревне Бараджали Тенда в центральном регионе Гамбии, примерно в 241 км (150 милях) от столицы Банджул, тогда называвшейся Батерст. Он был одним из шести сыновей, самым младшим по материнской линии и братом сестры На Сесей и братьев Басадди и Шериффо Джавары. Их отец Алмамми, имевший несколько жен, был состоятельным торговцем из аристократической семьи, который ездил из Бараджали Тенды к своему торговому посту в Валли Кунде. Его семья, Джавары, некогда служила в составе Гбара в Старом Мали. С раннего возраста Дауда посещал местные арабские школы, чтобы запомнить Коран – обряд посвящения для многих гамбийских детей. В Бараджали Тенде не было начальных школ: ближайшая находилась в Джорджтауне (Джанжанбуре), столице провинции, но эта школа-интернат предназначалась только для сыновей вождей. Около 1933 года формальное образование юного Джавары спонсировал друг его отца, торговец по имени Эбрима Юма Джаллоу, чей торговый пост находился напротив торгового поста Алмамми в Валли Кунде. Дауда был зачислен в мусульманскую начальную школу, где его обучал И. М. Гарба Джахумпа. После окончания школы Джавара выиграл стипендию в среднюю школу только для мальчиков, где он с удовольствием изучал все предметы, но особенно преуспевал в науке и математике. После аттестата в 1945 году он работал медсестрой до 1947 года в больнице Виктория в Батерсте (ныне Банджуле). Ограниченные карьерные и образовательные возможности в колониальной Гамбии привели к тому, что он провел год в колледже и школе Принца Уэльского в Ачимоте, Аккра, на тогдашнем Золотом побережье, где изучал естественные науки. Во время учебы в колледже и школе Принца Уэльского (известном как Колледж Ачимота) Джавара не проявлял особого интереса к политике, в то время как Гана и многие африканские колонии начинали проявлять беспокойство в стремлении к политической независимости или внутреннему самоуправлению. Хотя он был рад встрече с отцом-основателем Ганы Кваме Нкрума, в тот момент это не оказало существенного влияния. После окончания колледжа Ачимота Джавара получил стипендию в шотландский Университет Глазго для изучения ветеринарной медицины. В то время колониальное образование было направлено на подготовку африканцев к самой низкоквалифицированной канцелярской работе на государственной службе. И для гамбийцев было редкостью получать стипендии на изучение естественных наук. Именно в Университете Глазго в конце 1940-х годов у Джавары пробудился интерес к политике. В 1948 году он вступил в Африканскую студенческую ассоциацию, а затем был избран генеральным секретарем и президентом соответственно. Кроме того, находясь в Глазго, Джавара развивал свои политические интересы и навыки, присоединившись к организации студенческой лейбористской партии, группе Forward Group, и активно участвовал в политической жизни лейбористского движения того времени. Хотя он никогда не был "левым", Джавара глубоко погрузился в социалистическую политику и идеологию Лейбористской партии. В Глазго Джавара встретился с Чедди Джаганом, который впоследствии стал премьер-министром Британской Гвианы, ныне Гайаны. Джавара охарактеризовал этот период своей жизни как "очень интересный с политической точки зрения". Это был момент подъема панафриканизма и личностного политического роста. Он завершил обучение в 1953 году. Позже он вернулся в Шотландию, чтобы получить дополнительный диплом в области тропической ветеринарии в Эдинбургском университете в 1957 году.

Dawda Jawara was born in 1924 to Almammi Jawara and Mamma Fatty in the village of Barajally Tenda in the central region of The Gambia, approximately 150 mile (241 km) from the capital, Banjul, then called Bathurst. One of six sons, Dawda was the lastborn on his mother's side and a younger brother to sister Na Ceesay and brothers Basaddi and Sheriffo Jawara. Their father Almammi, who had several wives, was a well to do trader from an aristocratic family who commuted from Barajally Tenda to his trading post in Wally Kunda. His family, the Jawaras, had once served as members of the Gbara of Old Mali. Dawda from an early age attended the local Arabic schools to memorize the Quran, a rite of passage for many Gambian children. There were no primary schools in Barajally Tenda: the nearest was in Georgetown (Janjanbureh), the provincial capital, but this boarding school was reserved for the sons of the chiefs. Around 1933, young Jawara's formal education was sponsored by a friend of his father, a trader named Ebrima Youma Jallow, whose trading post was across the street from Alammi's in Wally Kunda. Dawda was enrolled at Mohammedan primary school where he was taught by I. M. Garba Jahumpa. After graduation from Mohammedan, Jawara won a scholarship to an all boys High School, where he enjoyed all his classes, but showed the greatest aptitude in science and mathematics. Upon matriculation in 1945, he worked as a nurse until 1947 at the Victoria Hospital in Bathurst (now Banjul). The limited career and educational opportunities in colonial Gambia led to a year's stint at Prince of Wales College and School in Achimota, Accra, in the then Gold Coast, where he studied science. While at Prince of Wales College and School (popularly known as Achimota College), Jawara showed little interest in politics at a time when Ghana and many colonies in Africa were beginning to become restless for political independence or internal self government. While he was happy to have met Ghana's founding father, Kwame Nkrumah, the impact did not prove significant at the time. After attending Achimota College, Jawara won a scholarship to Scotland's Glasgow University to study veterinary medicine. At the time, colonial education was intended to train Africans for the most menial of clerical tasks in the civil service. And it was rare for Gambians to be awarded scholarships in the sciences. It was at Glasgow University in the late 1940s, that Jawara's interest in politics began. In 1948 he joined the African Students Association and was later elected secretary general and president, respectively. Also, while at Glasgow, Jawara honed his political interests and skills by joining the Student Labour Party Organization, Forward Group, and became active in labour politics of the time. Though never a "leftist", Jawara immersed himself in the Labour Party’s socialist politics and ideology. At Glasgow Jawara met Cheddi Jagan, who later became Premier of British Guiana, now Guyana. Jawara classified this period in his life “as very interesting politically”. It was a moment of rising Pan Africanist fervour and personal growth politically. He completed his studies in 1953. He later returned to Scotland to gain a further diploma in tropical veterinary medicine at the University of Edinburgh in 1957.

Возвращение в Гамбию

Когда Джавара вернулся домой в 1953 году после окончания учебы на ветеринарного хирурга, он начал службу в качестве ветеринарного офицера. В 1955 году он женился на Августе Махони, дочери сэра Джона Махони, видного представителя народа аку в Батерсте. Аку – небольшая образованная группа, потомки освобожденных рабов, поселившихся в Гамбии после получения свободы. Несмотря на свой относительно небольшой размер, они стали доминировать в социальной, политической и экономической жизни колонии. Многие оппоненты утверждают, что это было прагматичным, хотя и необычным, исполнением желания Джавары жениться на состоятельной англиканке. Работая ветеринарным офицером, Джавара в течение нескольких месяцев путешествовал по всей Гамбии, проводя вакцинацию скота. В ходе этой работы он установил ценные социальные контакты и отношения с относительно зажиточными владельцами скота в протекторате. Эта группа, вместе с районными вождями и старостами деревень, в последующие годы составила основу его первоначальной политической поддержки. Как уже отмечалось, британская колониальная политика в то время разделяла Гамбию на две части: колонию и протекторат. Жители колонии, включавшей Батерст и районы Комбо-Сент-Мэри, обладали избирательным правом, в то время как жители протектората – нет. Политическая деятельность и представительство в Законодательном совете ограничивались колонией. К моменту возвращения Джавары в Гамбию политикой в колонии доминировала группа городской элиты из Батерста и районов Комбо-Сент-Мэри. На встрече в 1959 году в Бассе, крупном торговом городе почти в конце реки Гамбия, руководство Народно-прогрессивного общества решило изменить свое название, чтобы бросить вызов городским партиям и их лидерам. Так родилась Народная партия протектората. В том же году делегация во главе с Санджали Боджангом (зажиточным покровителем и одним из основателей новой партии), Бокарром Фофана и Мадибой Джанне прибыла в Абуко, чтобы сообщить Джаваре о его выдвижении на должность секретаря партии. Джавара подал в отставку с поста главного ветеринарного врача, чтобы участвовать в выборах 1960 года. Народная партия протектората была переименована в Народно-прогрессивную партию (НПП), чтобы сделать партию инклюзивной, в отличие от распространенного представления о ней как о партии, основанной на этнической принадлежности к народу мандинка. Со временем НПП и Джавара превзошли городские партии и их лидеров. Это изменение Арнольд Хьюз назвал «зеленой революцией» – политическим процессом, в котором сельская элита выдвигается на первый план, чтобы бросить вызов и победить городскую мелкую буржуазию. Возвышение Джавары на пост лидера партии практически не вызвало споров. Будучи одним из немногих выпускников университетов из протектората, единственным другим возможным кандидатом был доктор Ламин Марена из Куданга. В марте 1964 года, после визита Леопольда Седара Сенгора, были объявлены планы по координации экономических программ Гамбии и Сенегала. Особое внимание должно было быть уделено сельскому хозяйству.

When Jawara returned home in 1953 after completing his studies as a veterinary surgeon, he first served as a veterinary officer. In 1955 he married Augusta Mahoney, daughter of Sir John Mahoney, a prominent Aku in Bathurst. The Aku, a small and educated group, are descendants of freed slaves who settled in The Gambia after manumission. Despite their relatively small size, they came to dominate both the social, political, and economic life of the colony. Many opponents claim that it was pragmatic, albeit an unusual, fulfillment of Jawara's wish to marry a well to do Anglican woman. As a veterinary officer, Jawara traveled the length and breadth of The Gambia for months vaccinating cattle. In the process, he established valuable social contacts and relationships with the relatively well to do cattle owners in the protectorate. This group, with the district chiefs and village heads, in later years formed the bulk of his initial political support. As noted, British colonial policy at that time divided The Gambia into two sections; the colony and the protectorate. Adults in the colony area, which included Bathurst and the Kombo St. Mary sub regions, were franchised, while their counterparts in the protectorate were not. Political activity and representation at the Legislative Council were limited to the colony. At the time of his return to The Gambia, politics in the colony were dominated by a group of urban elites from Bathurst and the Kombo St. Mary's areas. At a meeting in 1959 at Basse, a major commercial town almost at the end of The Gambia River, the leadership of the People's Progressive Society decided to change its name to challenge the urban based parties and their leaders. Thus was born the Protectorate People's Party. The same year, a delegation headed by Sanjally Bojang (a well off patron and founding member of the new party), Bokarr Fofanah and Madiba Janneh, arrived at Abuko to inform Jawara of his nomination as secretary of the party. Jawara resigned his position as chief veterinary officer in order to contest the 1960 election. The Protectorate People's Party was renamed the People's Progressive Party (PPP) to make the party inclusive as opposed to the generally held perception of it being a Mandinka based party. Over time, the PPP and Jawara would supersede the urban based parties and their leaders. This change is what Arnold Hughes termed a "Green Revolution", a political process in which a rural elite emerges to challenge and defeat an urban based political petty bourgeoisie. Jawara's ascendance to the leadership of the party was hardly contested. As one of the few university graduates from the protectorate, the only other possible candidate was Dr. Lamin Marena from Kudang. In March 1964, following a visit from Léopold Sédar Senghor, intentions to coordinate The Gambia's and Senegal's economic programmes were announced. Particular focus was to be placed on the field of agriculture.

1981 попытка государственного переворота

Самым большим вызовом правлению Дауды Джавары (за исключением переворота, положившего конец его власти в 1994 году) стала попытка государственного переворота в 1981 году, возглавленная недовольным бывшим политиком, ставшим марксистом, Кукой Самба Саньяном. Переворот, последовавший за ослаблением экономики и обвинениями в коррупции в отношении ведущих политиков, произошел 29 июля 1981 года и был осуществлен левым Национальным революционным советом, состоящим из Социалистической революционной партии Гамбии Кукой Самбы Саньяна и элементов "Полевых сил" (военизированного формирования, составлявшего основу вооруженных сил страны). Скорость, с которой были подписаны соглашения, и отсутствие участия большей части населения Гамбии навели многих на мысль, что эта договоренность была продиктована политической целесообразностью. Президент Джавара испытывал сильное давление из-за последствий провалившегося переворота и со стороны сенегальского правительства. В соответствии с договором с Сенегалом, Диуф стал президентом, а Джавара – его вице-президентом. Был создан конфедеративный парламент и кабинет министров, в котором Гамбии досталось несколько министерских портфелей. Кроме того, была сформирована новая гамбийская армия в составе объединенной конфедеративной армии. Создание новой гамбийской армии вызвало обеспокоенность у многих наблюдателей. Считалось, что подобное учреждение ни в коем случае не предотвратит повторения событий 30 июля 1981 года и не гарантирует стабильность режима. Согласившись на создание армии, Джавара посеял семена своей будущей политической гибели. Со временем армия превратилась в серьезного претендента на политические посты, отличаясь от политических партий лишь контролем над средствами насилия. Однако, как показали события 1994 года, такая обстановка оказалась благодатной почвой для переворотов и контрпереворотов. Режим сразу же получил широкую международную поддержку, и вскоре Джавара приступил к политической и экономической реконструкции страны.

Экономическая реформа

Гамбия была включена в мировую экономику как поставщик сельскохозяйственного экспорта (в основном арахиса) и туризма. С момента обретения независимости структура экономики практически не изменилась, оставаясь крайне зависимой от производства арахиса. Сельское хозяйство и туризм являются доминирующими секторами и основными источниками иностранной валюты, занятости и доходов для страны. Благодаря растущей экономике, правительство в 1970-х годах ввело политику «гамбианизации», что привело к расширению роли государства в экономике. В период с 1975 по 1980 год общая численность государственных служащих увеличилась на 75 процентов. В середине 1985 года Гамбия под руководством Джавары инициировала Программу экономического восстановления (ERP) – одну из наиболее комплексных программ экономической корректировки, разработанных странами Африки к югу от Сахары. С помощью группы экономистов из Гарвардского института международного развития и Международного валютного фонда Гамбия значительно реформировала экономическую структуру страны. В рамках ERP в 1985–86 годах дефицит составлял 72 миллиона даляси, а в 1990–91 годах он вырос до 169 миллионов даляси. Однако уже к середине 1986 года, всего через год после начала реализации ERP, началось восстановление экономики Гамбии. Правительство сократило дефицит бюджета, увеличило валютные резервы и погасило задолженность по обслуживанию долга. С внедрением ERP появилось больше экономических возможностей, и многие частные предприниматели и государственные чиновники прибегали к незаконным способам получения прибыли. Коррупция создала серьезный кризис легитимности для ППП. Было выявлено несколько случаев коррупции, серьезно компрометирующих режим ППП. Банк коммерческого развития Гамбии обанкротился, в основном из-за неспособности взыскать кредиты. В 1992 году на основании закона, принятого парламентом, была создана Корпорация по управлению активами и восстановлению (AMRC), однако правительство ППП не желало использовать свое влияние для оказания помощи AMRC в процессе восстановления. Это было особенно неловко, поскольку крупнейшие заемщики были близки к ППП. В ходе хищения средств в Гамбийском кооперативном союзе (GCU) была выявлена мошенническая деятельность в таможенных органах. Стремясь к наживе, многие представители элиты не стеснялись использовать государственную власть для поддержания роскошного образа жизни. Коррупция стала серьезной проблемой в Гамбии, особенно в последние два года правления ППП. К 1992 году Гамбия была одной из беднейших стран Африки и мира, с ожидаемой продолжительностью жизни при рождении 45 лет, младенческой смертностью 130 на 1000 живорожденных, детской смертностью 292 на 1000 и смертностью детей до пяти лет 227 на 1000. В то время от малярии умирало 120 из каждых 1000 живорожденных детей. В Гамбии также был уровень неграмотности 75 процентов, доступ к питьевой воде имели лишь 40 процентов населения, а более 75 процентов населения жили в условиях абсолютной нищеты. Программы структурной корректировки, реализованные в ответ на экономический кризис, привели к фрагментации правительства, приватизации, сокращению патронажа и росту коррупции. В течение 30 лет режим ППП функционировал в условиях ограниченных ресурсов и больше не мог управлять так, как это делал раньше. Доверие к многопартийной системе было серьезно подорвано, поскольку ППП Джавары не смогла продемонстрировать, что эффективное экономическое управление может принести пользу большинству населения.

The Gambia was incorporated into the world economy as a supplier of agricultural exports (largely groundnuts) and tourism. Since independence, there has been little change in the structure of the economy, which remains very heavily dependent on groundnut production. Agriculture and tourism are the dominant sectors and also the main sources of foreign exchange, employment, and income for the country. Thanks to the growing economy, the government introduced in the 1970s the policy of 'Gambianisation', which led to an expansion of the state's role in the economy. There was a 75 percent increase in total government employment over the period from 1975 to 1980. In mid 1985, The Gambia under Jawara initiated the Economic Recovery Program (ERP), one of the most comprehensive economic adjustment programmes devised by any country in sub Saharan Africa. With the aid of a team of economists from the Harvard Institute for International Development and the International Monetary Fund, The Gambia greatly reformed the economic structure of the country. Under ERP, in 1985–86, the deficit was 72 million Dalasis, and it increased to 169 million Dalasis in 1990–91. However, by mid 1986, just a year after the ERP was established, the revival of The Gambian economy had begun. The government reduced its budget deficit, increased its foreign exchange reserves, and eliminated its debt service arrears. Under the ERP, economic opportunities became more abundant, and many private businessmen and public officials turned to illegal means to make profit. Corruption created a serious legitimacy crisis for the PPP. Several cases of corruption were revealed and these seriously indicted the PPP regime. The Gambia Commercial Development Bank collapsed, largely due to its failure to collect loans. The Asset Management and Recovery Corporation (AMRC) was set up under an Act of Parliament in 1992, but the PPP government was not willing to use its influence to assist AMRC in its recovery exercise. This was particularly embarrassing because the people and organisations with the highest loans were close to PPP. In an embezzlement scheme at The Gambia Cooperative Union (GCU), fraud was revealed in Customs, Driven to make profit, many elites did not refrain from manipulating state power to maintain a lifestyle of wealth and privilege. Corruption had become a serious problem in The Gambia, especially during the last two years of the PPP rule. By 1992, The Gambia was one of the poorest countries in Africa and the world, with a 45 year life expectancy at birth, an infant mortality rate of 130 per 1000 live births, a child mortality rate of 292 per 1000, and an under five mortality rate of 227 per 1000. At that time, 120 out of every 1000 live births died of malaria. The Gambia also had a 75 percent illiteracy rate, only 40 percent of the population had access to potable water supply, and over 75 percent of the population were living in absolute poverty. Structural adjustment programmes implemented in response to the economic crisis resulted in government fragmentation, privatisation, less patronage in co opting various groups and growing corruption. The 30 years the PPP regime operated with diminished resources and therefore could no longer rule as it always had. The credibility of the competitive party system was severely challenged as Jawara's PPP was unable to show that good economic management could lead to benefits for the majority of society.

Выживание режима

С шаткой властью Джавары после обретения Гамбией независимости, его низкий социальный статус являлся серьезным препятствием, грозившим затмить его достоинства (прежде всего, университетское образование). Два вызова его позиции, предшествовавшие независимости, продемонстрировали его уязвимость и показали, что он не мог рассчитывать на безоговорочную лояльность основателей партии. После обретения независимости сподвижники Джавары рассматривали его как своего представителя, почти номинального лидера, и явно намеревались использовать его для личного продвижения. В этих условиях задачей Джавары было преодолеть свой низкий социальный статус, утвердить свой авторитет в партии и обеспечить контроль над ее политическим курсом. При этом он не прибегал к принуждению. Политически мотивированные «исчезновения» никогда не были частью правления ППП; ни оппоненты, ни сторонники не подвергались преследованиям или задержаниям по сфабрикованным обвинениям. То, что Джавара смог избежать принудительных мер и при этом удержаться у власти, было отчасти везением, но его умелое политическое руководство также сыграло решающую роль. Внутри своей партии Джавара был окружен людьми, готовыми воздерживаться от насилия в достижении своих целей, и большая часть заслуги в этом принадлежала ему – его умелому манипулированию ресурсами покровительства, развитию личных связей и умелому балансированию фракций внутри ППП. Не имея возможности принуждения, и учитывая, что личные связи, которые необходимо было заслужить, были ресурсом скорее среднесрочной, чем краткосрочной перспективы, Джавара изначально сильно полагался на утилитарные связи и распределение патронажа. Его ограниченная ресурсная база представляла собой очевидную, хотя и не непреодолимую проблему. В правящей группе министерские должности – обеспечивавшие щедрую зарплату, привилегии и для некоторых доступ к незаконному обогащению – были наиболее востребованной формой покровительства, однако до 1970 года их число не превышало семи. К 1992 году их количество оставалось сравнительно скромным – четырнадцать. Несмотря на эти ограничения, Джавара умело использовал все возможные варианты распределения патронажа (назначения, повышения, увольнения, понижения в должности и восстановления в должности), чтобы продемонстрировать свою власть над политическим будущим подчиненных и укрепить свои позиции лидера. В ответ на вызовы своей власти до 1965 года Джавара предпринял шаги по сокращению численности, сплоченности и авторитета основателей партии как группы. Многие из первых сторонников партии (даже те, кто не проявлял явных признаков нелояльности) лишились министерских постов в первые годы правления ППП. Джавара, возможно, и не применял силу, но и не был скован сантиментами; его прагматизм и готовность понижать или даже отстранять бывших сторонников ради укрепления своей личной политической позиции были очевидны. Джавара еще больше укрепил свои политические позиции, включив в правящую группу новые источники поддержки. Его энтузиазм в отношении политического компромисса был обусловлен тесно связанными задачами ослабления влияния первоначальных членов ППП и избежания политической изоляции. Первоначальная группа возмущалась тем, что новоприбывшие не участвовали в ранней борьбе за власть, но теперь пользуются плодами их труда. Этнорегиональные соображения усугубляли это недовольство; новоприбывшие представляли все этнические группы бывшей колонии и протектората. Народная поддержка Джавары и развитие личных связей имели решающее значение для снижения давления на ограниченные ресурсы покровительства. Хотя умелое распределение патронажа и связанная с ним терпимость к коррупции (которая будет обсуждаться позже) сыграли важную роль в выживании ППП, Джавара не полагался на распределение ресурсов на уровне элиты в такой степени, как некоторые из его коллег.

With Jawara's precarious hold on power at Gambian independence, his low caste status constituted a grave handicap and one which threatened to overshadow his strengths (most notably, a university education). The two pre independence challenges to Jawara's position demonstrated his vulnerability and illustrated the fact that he could not rely upon the undivided loyalty of the party's founding members. At independence, Jawara's lieutenants regarded him as their representative, almost a nominal leader, and clearly intended him to promote their personal advancement. Given these circumstances, Jawara's task was to overcome his low caste status, assert his authority over the party, and secure control over its political direction. In doing this, he did not use coercion. Politically inspired “disappearances” were never an element of PPP rule; neither opponents nor supporters suffered harassment or periods of detention on fabricated charges. That Jawara was able to eschew coercive techniques and still survive reflected an element of good fortune, and yet his skillful political leadership was also crucial. Within his own party Jawara was fortunate to be surrounded by individuals willing to refrain from violence to achieve their goals, and yet much of the credit for this restraint must go to Jawara—his skillful manipulation of patronage resources, cultivation of affective ties and shrewd balancing of factions within the PPP. Lacking the coercive option, and given that affective ties, which had to be earned, were a medium to long term resource, Jawara initially relied heavily on instrumental ties and distribution of patronage. His limited resource base posed an obvious, though not insurmountable, problem. Within the ruling group, ministerial positions—which provided a generous salary, perks and for some, access to illicit wealth—constituted the most sought after form of patronage and yet, before 1970, the number of ministerial posts did not exceed seven. By 1992, the number remained a comparatively modest fourteen. Despite these limits, Jawara skillfully used all the various permutations of patronage distribution (appointment, promotion, termination, demotion, and rehabilitation) to dramatise his power over subordinates’ political futures and entrench himself as a leader. In response to the pre 1965 challenges to his authority, Jawara moved to reduce the size, cohesion, and authority of the founding members as a group. Many of the party's earliest adherents (even those who showed no outward sign of disloyalty) lost ministerial posts during the early years of PPP rule. Jawara may not have used force, but neither was he hampered by sentiment; his pragmatism and willingness to demote, or even drop, former supporters in order to strengthen his personal political position was apparent. Jawara further strengthened his political position with the incorporation of new sources of support within the ruling group. His enthusiasm for political accommodation stemmed from the closely related imperatives of weakening the influence of the PPP's original members and avoiding political isolation. The original group resented the fact that newcomers had not participated in the early struggle for power and yet were now enjoying the fruits of their labour. The secondary factor of ethno regional considerations compounded this resentment; those who were co opted came from all ethnic groups in the former colony and protectorate. Jawara's popular support and cultivation of affective ties were crucial for easing the pressure on scarce patronage resources. Although the skillful distribution of patronage and associated tolerance of corruption (to be discussed later) played an important role in the PPP's survival, Jawara did not rely on elite level resource distribution as heavily as some of his counterparts.

Коррупция и политическое выживание

Многие годы наблюдатели считали, что коррупция в Гамбии значительно менее распространена, чем во многих других африканских государствах. В ретроспективе этот взгляд представляется преувеличенным, хотя справедливо отметить, что коррупция и не достигла тех масштабов, которые наблюдались в других странах. Сам Джавара воздерживался от чрезмерного личного обогащения, и многие его соратники последовали его примеру. Противоречивые императивы выживания – в особенности, потребность в иностранной помощи и народной поддержке, которые вряд ли можно было бы получить при откровенно коррумпированном режиме – убедили Джавару установить некоторые границы для “допустимой” коррупции. Возможность разоблачения в парламенте или прессе служила дополнительным сдерживающим фактором. Тем не менее, события последних лет правления Народно-прогрессивной партии, а также последующие разоблачения и расследования указывают на то, что коррупция была значительным явлением и играла важную роль в выживании НПП. Джавара понимал политические преимущества коррупции. По сути, коррупция являлась важной составляющей патронажной сети, способствуя накоплению богатства элитой. Она предоставляла возможность создания и поддержания взаимовыгодных и поддерживающих отношений между политиками НПП (во главе с Джаварой), высокопоставленными государственными служащими и гамбийскими предпринимателями. Изначально, таким образом, коррупция играла значительную роль в выживании НПП, объединяя политические, бюрократические и деловые интересы в серии взаимовыгодных и поддерживающих связей. Однако в долгосрочной перспективе она подрывала режим. Возможно, первым сигналом этого стало 1981 год, когда во время попытки государственного переворота Кукой Самба Саньян назвал “коррупцию и растрату государственных средств” одной из главных причин вмешательства. Безусловно, в действиях Саньяна присутствовал элемент оппортунизма, но тот факт, что он использовал коррупцию в качестве подходящего оправдания для своих действий, отражал растущую осведомленность общественности об этой проблеме. Всего за месяц до переворота преподобный Йен Роуч публично выступил против коррупции, местная пресса сообщала о многочисленных случаях мелкого бюрократического воровства, а вышестоящие чиновники были возмущены снисходительностью Джавары к министрам и государственным служащим в конце 1970-х годов. Повышенная осведомленность общественности о коррупции ослабила режим НПП и предоставила заговорщикам 1994 года подходящий предлог для вмешательства. Поскольку многие солдаты, по сообщениям, считали свои неудовлетворительные условия жизни проявлением коррупции, это также давало им мотив. Джавара, возможно, недооценил реальную угрозу, которую новая армия представляла для него и страны, и, возможно, затягивал с принятием соответствующих мер по борьбе с коррупцией. На это обвинение он ответил:

For many years observers viewed corruption in The Gambia as significantly less prevalent than in many other African states. In retrospect, this view appears overstated, though it is true that corruption did not reach the heights seen elsewhere. Jawara himself refrained from excessive self enrichment and many of his lieutenants followed suit. Conflicting survival imperatives—in particular, the need for foreign aid and popular support, both of which were unlikely to be forthcoming under a thoroughly corrupt regime, persuaded Jawara to set some limits on “allowable” corruption. The possibility of exposure in parliament or by the press provided a further constraint. Nevertheless, events during the closing years of the People's Progressive Party rule together with post coup revelations and inquiries suggest that corruption was both a significant phenomenon and one which played an important role in the PPP's survival. Jawara understood the political advantages of corruption. Fundamentally, corruption formed an important component of the patronage network, facilitating elite accumulation. It provided a means of creating and sustaining mutually beneficial and supportive relationships between PPP politicians (headed by Jawara), senior civil servants, and Gambian businessmen. Initially, then, corruption played a significant part in the survival of the PPP, uniting political, bureaucratic, and business interests in a series of mutually beneficial and supportive relationships. In the longer term, however, it served to undermine the regime. Perhaps the first indication of this occurred in 1981 when, during the coup attempt of that year, Kukoi Samba Sanyang cited “corruption and the squandering of public funds” as a primary motive of intervention. No doubt there was a strong element of opportunism in Sanyang's actions, yet the fact that he seized upon corruption as a suitable justification for his actions reflected increasing public awareness of the problem. Just a month prior to the coup, Reverend Ian Roach had spoken out publicly against corruption, the local press reported numerous instances of low level bureaucratic theft, and higher up, Jawara's leniency towards the ministers and civil servants towards the end of the 1970s was widely resented. The increased public awareness of corruption weakened the PPP regime and furnished the 1994 conspirators with a suitable pretext for intervention. Since many soldiers reportedly regarded their unsatisfactory living conditions as a manifestation of corruption, it also gave them a motive. Jawara may have underestimated the real risk a new army would pose to himself and the country, and in fact, may have dragged his feet in dealing accordingly with corruption. To this accusation he responded:

Многие африканские лидеры осознают положительную связь между народной поддержкой и согласием элиты. Однако нехватка ресурсов, скорее всего, заставляла лидеров отдавать приоритет интересам элит. В Гамбии два дополнительных фактора убедили Джавару выбрать несколько иной путь к политическому выживанию. С одной стороны, НПП необходимо было побеждать на последовательных многопартийных выборах. С другой стороны, отказ Джавары от принуждения как метода выживания означал, что открытые вызовы общественному мнению нельзя было просто подавлять; было жизненно важно, чтобы скрытая угроза, исходящая от определенных социальных групп, оставалась в латентном состоянии. К счастью, Джавара пользовался значительной поддержкой населения.

Переворот 1994 года

В декабре 1991 года Джавара объявил, что не будет баллотироваться на переизбрание в 1992 году. После 30 лет руководства страной он решил уйти в отставку. Однако его заявление вызвало панику, и он согласился вновь баллотироваться. Вопрос о его отставке, тем не менее, продолжал оставаться актуальным для политического будущего Гамбии, и росло недовольство. Он был переизбран, набрав 56% голосов. 22 июля 1994 года группа солдат во главе с лейтенантом Яхьей Джамме захватила столицу. Переворот увенчался успехом, и Джавара был отправлен в изгнание до 2002 года. Однако, в отличие от предыдущей попытки свержения Джавары, этот переворот был признан «бескровным». Джавара избежал ранений: его доставили в Сенегал на американском военном корабле, находившемся в этом районе в момент начала переворота. Джавара надеялся, что его работа создаст экономически процветающее общество, основанное на его приоритетах: демократии, единстве и терпимости к личным различиям. Однако новый, самопровозглашенный, пятичленный правящий совет распустил конституцию и ввел общенациональный комендантский час до восстановления демократии (по крайней мере, на бумаге). Он вернулся в Гамбию как уважаемый старейшина, но ему было запрещено участвовать в политике до конца жизни. В 2007 году он отправился в Нигерию, где был назначен главой западноафриканской миссии (ЭКОВАС) для оценки готовности Нигерии к президентским выборам в апреле 2007 года. Затем он поселился в городе Фаджара, где и скончался. 3 февраля 2017 года вновь избранный президент Адама Барроу посетил Джавару дома и пообещал оказать поддержку его правительству. К моменту смерти сэр Дауда был последним живущим гамбийцем, удостоенным рыцарского звания (в честь Нового года 1966 года) при монархии Гамбии.

Изображение на гамбийской валюте

Портрет сэра Дауды изображен на различных банкнотах и монетах гамбийского даласи с 1971 по 1994 год.