Речевые акты: теория и функции высказывания.

Введение

Высказывание, выполняющее перформативную функцию.

В философии языка и лингвистике речевой акт – это то, что выражает индивид и что не только передает информацию, но и совершает действие. Например, фраза "Я хотел бы кимчи, не могли бы вы мне его передать?" считается речевым актом, поскольку выражает желание говорящего получить кимчи и одновременно является просьбой передать его. По словам Кента Баха, «почти любой речевой акт на самом деле представляет собой выполнение нескольких действий одновременно, различающихся по различным аспектам намерения говорящего: есть акт высказывания, то, что человек делает, говоря это, например, просьба или обещание, и то, как он пытается повлиять на аудиторию». Современное использование термина «речевой акт» восходит к разработке Дж. Л. Остином теории перформативных высказываний и его теории локутивных, иллокутивных и перлокутивных актов. Речевой акт выполняет свою функцию, как только произнесен или передан. К ним обычно относят такие действия, как извинение, обещание, приказ, ответ, просьба, жалоба, предупреждение, приглашение, отказ и поздравление.

История

На протяжении большей части истории позитивистской философии языка язык рассматривался прежде всего как средство для выражения фактических утверждений, а другие функции языка, как правило, игнорировались, как отмечает Остин в начале лекции 1: «Слишком долгое время философы исходили из предположения, что задача ‘высказывания’ состоит лишь в ‘описании’ какого-либо положения дел или в ‘констатации факта’, что оно должно делать либо истинно, либо ложно». Теория речевых актов берет начало в философских разработках Витгенштейна. Витгенштейн полагал, что значение происходит из прагматической традиции, демонстрируя важность того, как язык используется для достижения целей в конкретных ситуациях. Следование правилам для достижения цели превращает коммуникацию в набор языковых игр. Таким образом, высказывания не просто отражают значение, они представляют собой слова, предназначенные для совершения действий. Работы Дж. Л. Остина, особенно его книга «Как делать вещи словами», побудили философов обратить больше внимания на не-декларативные функции языка. Введенная им терминология, в особенности понятия «локутивный акт», «иллокутивный акт» и «перлокутивный акт», сыграла важную роль в становлении «исследования речевых актов». Все три этих акта, но особенно «иллокутивный акт», в настоящее время обычно классифицируются как «речевые акты». Остин был отнюдь не первым, кто занимался тем, что можно назвать «речевыми актами» в широком смысле. Термин «социальный акт» и некоторые теории этого типа лингвистического действия можно найти в пятом эссе Томаса Рида «Очерки о активных силах человеческого разума» (1788, глава VI, «О природе контракта»). Адольф Рейнах (1883–1917) и Станислав Шкрабец (1844–1918) независимо друг от друга были отмечены за достаточно полное описание социальных актов как перформативных высказываний, датируемое 1913 годом, задолго до работ Остина и Серла. Термин «Речевой акт» также уже использовался Карлом Бюлером.

Нерешительное действие

Понятие илокутивного акта является центральным для понятия речевого акта. Хотя существует несколько научных точек зрения относительно определения ‘иллокутивных актов’, некоторые виды актов общепризнанно считаются иллокутивными. Примерами таких общепризнанных актов являются приказы или обещания. Первой из этих точек зрения является точка зрения Джона Л. Остина, который ввел термин «речевой акт» в своей книге «Как совершать действия словами», опубликованной посмертно в 1962 году.

Перлокуционные акты

В то время как иллокутивные акты больше связаны с говорящим, перлокутивные акты сосредоточены вокруг слушателя. Перлокутивные акты всегда имеют «перлокутивный эффект» – это влияние речевого акта на слушателя. Это может повлиять на мысли, эмоции или даже физические действия слушателя. Например, если кто-то произносит предложение «Я голоден», перлокутивный эффект на слушателя может заключаться в убеждении, вызванном этим высказыванием. Например, услышав это, слушатель может быть убежден приготовить говорящему бутерброд.

Исполнительные речевые действия

Интересный тип иллокуционистского речевого акта – это совершение того, что Остин называет перформативными высказываниями, типичными примерами которых являются "Я выдвигаю Джона на должность президента", "Я приговариваю вас к десяти годам лишения свободы" или "Я обещаю вам вернуть долг". В этих типичных, достаточно явных случаях перформативных предложений действие, которое описывает предложение (выдвижение, вынесение приговора, обещание), осуществляется самим произнесением предложения. Дж. Л. Остин утверждал, что перформативные предложения могут быть "успешными или неуспешными". Они успешны только в том случае, если говорящий выполняет то, о чем он говорит. Они неуспешны, если этого не происходит. Перформативные речевые акты также используют эксплицитные глаголы вместо имплицитных. Например, фраза "Я намерен пойти" передает информацию, но фактически не означает, что вы [например] обещаете пойти; следовательно, это не считается "совершением" действия ("такого как" действие обещания пойти). Таким образом, это [слово "намерение"] является имплицитным глаголом, то есть глаголом, который не подходит для использования в перформативных речевых актах.

Косвенные речевые действия

В ходе совершения речевых актов люди общаются друг с другом. Содержание общения может быть идентичным или почти идентичным тому, что предполагалось передать, как, например, когда незнакомец спрашивает: «Как вас зовут?». Однако значение используемых языковых средств может отличаться от подразумеваемого содержания. Можно, в подходящих обстоятельствах, попросить Петра помыть посуду, просто сказав: «Пётр!», или пообещать помыть посуду, сказав: «Я!». Один из распространённых способов осуществления речевых актов – использование выражения, которое указывает на один речевой акт и действительно его выполняет, но при этом осуществляет и другой, косвенный речевой акт. Например, можно сказать: «Пётр, не мог бы ты закрыть окно?», тем самым спрашивая Петра, сможет ли он закрыть окно, но одновременно и прося его об этом. Поскольку просьба выполняется косвенно, посредством (прямого) задавания вопроса, она считается косвенным речевым актом. Ещё более косвенным способом попросить об этом было бы сказать, в присутствии Петра в комнате с открытым окном: «Мне холодно». Говорящий, делающий эту просьбу, должен рассчитывать на понимание Петром нескольких невысказанных фактов: что окно открыто и является причиной холода, что ощущение холода неприятно и от него хочется избавиться, и что Петру небезразлично исправить ситуацию, закрыв окно. Это, конечно, во многом зависит от отношений между просящим и Петром – он может понять просьбу иначе, если они начальник и подчинённый на работе, чем если они пара дома. Чем больше подразумеваемой информации относится к просьбе, тем более косвенным можно считать речевой акт. Косвенные речевые акты часто используются для отклонения предложений и для выражения просьб. Например, если один человек спрашивает: «Не хотите ли вы выпить со мной кофе?», а другой отвечает: «У меня занятия», то второй человек использовал косвенный речевой акт, чтобы отклонить предложение. Это косвенно, потому что буквальное значение фразы «У меня занятия» не подразумевает отказа. Это представляет собой проблему для лингвистов, поскольку непонятно, как человек, сделавший предложение, может понять, что оно было отклонено. В 1975 году Джон Сёрль предположил, что иллокутивная сила косвенных речевых актов может быть выведена посредством грисовского процесса рассуждения; однако предложенный им процесс, по-видимому, не решает эту проблему точно. Иными словами, это означает, что для демонстрации совершаемого действия не обязательно произносить слова «извините», «обещаю» или «хвалю». Все вышеприведённые примеры показывают, как действия и косвенные слова приводят к определённому результату, а не выражаются прямо, конкретными словами.

In the course of performing speech acts people communicate with each other. The content of communication may be identical, or almost identical, with the content intended to be communicated, as when a stranger asks, "What is your name?" However, the meaning of the linguistic means used may also be different from the content intended to be communicated. One may, in appropriate circumstances, request Peter to do the dishes by just saying, "Peter ! ", or one can promise to do the dishes by saying, "Me!" One common way of performing speech acts is to use an expression, which indicates one speech act, and indeed performs this act, but also performs a further speech act, which is indirect. One may, for instance, say, "Peter, can you close the window? ", thereby asking Peter whether he will be able to close the window, but also requesting that he does so. Since the request is performed indirectly, by means of (directly) performing a question, it counts as an indirect speech act. An even more indirect way of making such a request would be to say, in Peter's presence in the room with the open window, "I'm cold." The speaker of this request must rely upon Peter's understanding of several items of information that is not explicit: that the window is open and is the cause of them being cold, that being cold is an uncomfortable sensation and they wish it to be taken care of, and that Peter cares to rectify this situation by closing the window. This, of course, depends much on the relationship between the requester and Peter—he might understand the request differently if they were his boss at work than if they were his girlfriend or boyfriend at home. The more presumed information pertaining to the request, the more indirect the speech act may be considered to be. Indirect speech acts are commonly used to reject proposals and to make requests. For example, if a speaker asks, "Would you like to meet me for coffee?" and the other replies, "I have class", the second speaker has used an indirect speech act to reject the proposal. This is indirect because the literal meaning of "I have class" does not entail any sort of rejection. This poses a problem for linguists, as it is confusing to see how the person who made the proposal can understand that his proposal was rejected. In 1975 John Searle suggested that the illocutionary force of indirect speech acts can be derived by means of a Gricean reasoning process; however, the process he proposes does not seem to accurately solve the problem
In other words, this means that one does not need to say the words apologize, pledge, or praise in order to show they are doing the action. All the examples above show how the actions and indirect words make something happen rather than coming out straightforward with specific words and saying it.

Примеры

Речевые акты – обычное явление в повседневном взаимодействии и важны для коммуникации, а также встречаются в различных контекстах. Примеры включают:
"Ты уволен!" выражает как трудовой статус данного человека, так и действие, посредством которого его трудовые отношения прекращаются. "Я настоящим назначаю вас председателем" выражает как статус человека как председателя, так и действие, которое возводит его на эту должность. "Мы просим вас потушить сигареты и поднять столики и спинки кресел в вертикальное положение." Это заявление описывает требования к текущему месту, например, к самолету, и одновременно отдает приказ прекратить курить и сидеть прямо. "Не составит ли для вас большого труда передать мне гаечный ключ?" выполняет функцию одновременного задавания двух вопросов. Первый – узнать, способен ли слушатель передать ключ, а второй – собственно просьба. "Ну и послушай-ка это!" выступает как вопрос, призывающий слушателя обратить внимание на слова говорящего, но также как восклицание недоверия или шока.

Формализация

Не существует общепринятой формализации теории речевых актов. В 1985 году Джон Серл и Д. Вандервеккен предприняли попытку обосновать иллокуаторную логику. Другие попытки были предложены Пером Мартином Лёфом для анализа концепции утверждения в рамках интуиционистской теории типов, а также Карло Далла Поцца, предложившим формальную прагматику, связывающую содержательное значение высказывания (определяемое классической семантикой) и иллокуаторную силу (определяемую интуиционистской семантикой). На сегодняшний день основные практические формальные применения теории речевых актов можно найти в области взаимодействия человека и компьютера, в чат-ботах и других подобных инструментах. Недавние исследования в области искусственного интеллекта предлагают байесовский подход к формализации речевых актов.

В информатике

В 1991 году были разработаны вычислительные модели речевых актов в диалоге человек-компьютер, а в 2004 году теория речевых актов стала применяться для моделирования диалогов с целью автоматической классификации и поиска.

Разговор для действий

Еще один весьма влиятельный подход к теории речевых актов представлен в концепции «разговора как действия», разработанной Терри Виноградом и Фернандо Флоресом в их работе 1986 года «Понимание компьютеров и когниции: новая основа для проектирования». Пожалуй, наиболее важной частью их анализа является диаграмма переходов состояний, представленная в главе 5, которую Виноград и Флорес считают основой для значимых иллокутивных (речевых) утверждений двух сторон, стремящихся координировать свои действия, независимо от того, являются ли вовлеченные агенты людьми, взаимодействующими друг с другом, человеком и компьютером, или компьютерами. Ключевым аспектом этого анализа является утверждение о том, что одно из измерений социальной сферы, отслеживающее иллокутивный статус взаимодействия (удовлетворены ли интересы отдельных участников или нет), может быть легко передано компьютерному процессу, независимо от того, располагает ли компьютер средствами для адекватного представления реальных проблем, лежащих в основе этих утверждений. Таким образом, компьютер, реализующий «разговор как действие», обладает полезной способностью моделировать статус текущей социальной реальности независимо от какой-либо внешней реальности, на которой могут основываться социальные заявления. Этот транзакционный взгляд на речевые акты имеет значительные применения во многих областях, где (человеческие) индивиды выполняют разные роли; например, пациент и врач могут взаимодействовать в ситуации, когда пациент обращается с просьбой о лечении, врач отвечает встречным предложением, включающим лечение, которое он считает подходящим, а пациент может ответить и так далее. Такой «разговор как действие» может описать ситуацию, в которой внешний наблюдатель (например, компьютер или медицинская информационная система) может отслеживать иллокутивный (или речевой) статус переговоров между пациентом и врачом, даже при отсутствии адекватной модели заболевания или предлагаемых методов лечения. Основная идея, предложенная Виноградом и Флоресом, заключается в том, что диаграмма переходов состояний, представляющая социальные (иллокутивные) переговоры двух сторон, как правило, значительно проще, чем любая модель, представляющая мир, в котором эти стороны делают заявления; иными словами, системе, отслеживающей статус «разговора как действия», не требуется моделировать все аспекты внешнего мира. «Разговор как действие» критически зависит от определенных стереотипных утверждений о статусе мира, высказываемых обеими сторонами. Следовательно, «разговор как действие» может быть легко отслежен и поддержан устройством, обладающим ограниченными или отсутствующими возможностями моделирования реальных обстоятельств, за исключением способности регистрировать заявления конкретных агентов относительно определенной области.

Another highly influential view of Speech Acts has been in the conversation for action developed by Terry Winograd and Fernando Flores in their 1986 text "Understanding Computers and Cognition: A New Foundation for Design". Arguably the most important part of their analysis lies in a state transition diagram in Chapter 5, that Winograd and Flores claim underlies the significant illocutionary (speech act) claims of two parties attempting to coordinate action with one another, no matter whether the agents involved might be human–human, human–computer, or computer–computer. A key part of this analysis is the contention that one dimension of the social domain tracking the illocutionary status of the transaction (whether individual participants claim that their interests have been met, or not) is very readily conferred to a computer process, regardless of whether the computer has the means to adequately represent the real world issues underlying that claim. Thus a computer instantiating the conversation for action has the useful ability to model the status of the current social reality independent of any external reality on which social claims may be based. This transactional view of speech acts has significant applications in many areas in which (human) individuals have had different roles, for instance, a patient and a physician might meet in an encounter in which the patient makes a request for treatment, the physician responds with a counter offer involving a treatment they feel is appropriate, and the patient might respond, etc. Such a conversation for action can describe a situation in which an external observer (such as a computer or health information system) may be able to track the illocutionary (or speech act) status of negotiations between the patient and physician participants even in the absence of any adequate model of the illness or proposed treatments. The key insight provided by Winograd and Flores is that the state transition diagram representing the social (Illocutionary) negotiation of the two parties involved is generally much, much simpler than any model representing the world in which those parties are making claims; in short, the system tracking the status of the conversation for action need not be concerned with modeling all of the realities of the external world. A conversation for action is critically dependent upon certain stereotypical claims about the status of the world made by the two parties. Thus a conversation for action can be readily tracked and facilitated by a device with little or no ability to model circumstances in the real world other than the ability to register claims by specific agents about a domain.

Правила

В прошлом философия обсуждала правила использования выражений. Существуют два типа правил: конститутивные и регулятивные. Концепция конститутивных правил берет свое начало у Витгенштейна и Джона Ролза и была развита Г. К. Мидгли, Максом Блэком, Г. Х. фон Райтом, Дэвидом Швайдером и Джоном Сёрлом. В то время как регулятивные правила – это предписания, регулирующие уже существующую деятельность (существование которой логически не зависит от правил), конститутивные правила сами конституируют деятельность, существование которой логически зависит от этих правил. Например, правила дорожного движения являются регулятивными правилами, предписывающими определенное поведение для регулирования движения. Однако, без этих правил движение не прекратилось бы. В отличие от этого, правила шахмат – это конститутивные правила, которые составляют саму игру. Без этих правил шахматы не существовали бы, поскольку игра логически зависит от правил.

В многоагентных вселенных

Многоагентные системы иногда используют метки речевых актов для выражения намерения агента при отправке сообщения другому агенту. Например, намерение "информировать" в сообщении "информировать(содержание)" может быть интерпретировано как просьба к принимающему агенту добавить элемент "содержание" в свою базу знаний; это отличается от сообщения "запрос(содержание)", которое может быть интерпретировано (в зависимости от используемой семантики) как просьба проверить, содержится ли элемент "содержание" в базе знаний принимающего агента в данный момент. Существует по крайней мере два стандарта для сообщений с метками речевых актов: KQML и FIPA. KQML и FIPA основаны на сеарлианской, то есть психологической семантике речевых актов. Муниндар П. Сингх уже давно выступает за переход от психологической к социальной семантике речевых актов – семантике, соответствующей концепции Остина. Эндрю Джонс также критиковал психологический подход. Недавний сборник манифестов исследователей в области агентской коммуникации отражает растущее признание в сообществе многоагентных систем преимуществ социальной семантики.

Другие технологические применения

Офис можно рассматривать как систему речевых актов. Аббревиатура SAMPO расшифровывается как "подход к моделированию офиса на основе речевых актов", который "изучает офисную деятельность как последовательность речевых актов, создающих, поддерживающих, изменяющих, отражающих и прекращающих обязательства". Профилирование речевых актов использовалось для выявления обмана в синхронной компьютерно-опосредованной коммуникации.

В политической науке

В политологии Копенгагенская школа рассматривает речевой акт как форму успешного речевого акта (или просто «благоприятных условий»), посредством которого говорящий, часто политик или действующее лицо, действует в соответствии с истиной, но с целью подготовить аудиторию к действиям в направлении, выгодном действующему лицу, которые стимулируются или подстрекаются этим актом. Это формирует наблюдаемую структуру, исходящую от действующего лица, в рамках определенной тематики, а аудитория, которая «недостаточно теоретизирована», остается за пределами этой структуры, но могла бы выиграть от того, чтобы быть вовлеченной и одновременно выведенной из нее. Это происходит потому, что аудитория не осведомлена о намерениях действующего лица, кроме как о демонстрации самого речевого акта. Следовательно, с точки зрения действующего лица, истинность предмета не имеет значения, важен лишь результат, достигнутый через аудиторию. Изучение речевых актов широко распространено в юридической теории, поскольку сами законы могут быть интерпретированы как речевые акты. Законы издают предписания своим гражданам, которые могут быть реализованы в виде действий. При заключении юридического договора речевые акты совершаются, когда стороны делают или принимают предложение. В контексте теории свободы слова некоторые речевые акты могут не подлежать юридической защите. Например, угроза смерти является видом речевого акта и не рассматривается как защищенная свободой слова, поскольку квалифицируется как уголовное преступление.

В экономической социологии

В социологической перспективе Николас Бриссет использует концепцию речевого акта для понимания того, как экономические модели участвуют в формировании и распространении представлений внутри и вне научной сферы. Бриссет утверждает, что модели совершают действия в различных областях (научной, академической, практической и политической). Это многообразие областей обусловливает разнообразие условий успешности и типов совершаемых действий. Данная перспектива представляет собой критику эссенциализма в философских исследованиях моделирования. Этот подход во многом вдохновлен работами Пьера Бурдье и Квентина Скиннера. В сфере финансов математические модели можно рассматривать как речевые акты: в 2016 году понятие «финансовый Логос» было определено как речевой акт математического моделирования финансовых рисков. Воздействие финансового Логоса на финансовую практику заключается в структурировании процесса принятия финансовых решений посредством моделирования рисков.