Введение
С 18 века (как во французском, так и в немецком языках, а также на английском) слово "гротеск" стало использоваться как общее прилагательное для обозначения странного, таинственного, величественного, фантастического, ужасающего, уродливого, неуместного, неприятного или отталкивающего, и поэтому часто применяется для описания причудливых форм и искаженных образов, таких как маски на Хэллоуин. Однако в искусстве, перформансе и литературе гротеск может также относиться к тому, что одновременно вызывает у зрителя чувство дискомфортной странности и сочувственное сострадание. Английское слово впервые появляется в 1560-х годах как существительное, заимствованное из французского, которое, в свою очередь, происходит от итальянского *grottesca* (буквально «пещерный», от итальянского *grotta* — «пещера»; см. *grotto*), обозначающего экстравагантный стиль древнеримского декоративного искусства, заново открытого в Риме в конце XV века и впоследствии имитированного. Впервые это слово было использовано по отношению к картинам, найденным на стенах подвалов римских руин, которые в то время назывались *le Grotte* («пещеры»). Эти «пещеры» на самом деле были комнатами и коридорами Домуса Аурея, незавершенного дворцового комплекса, начатого Нероном после Великого пожара в Риме в 64 году н.э., который со временем зарос и был погребен под землей, пока его снова не обнаружили, в основном сверху. Распространившись из итальянского языка на другие европейские языки, этот термин долгое время использовался как синоним арабески и мавританского орнамента для обозначения типов декоративных узоров с изогнутыми растительными элементами. Реми Аструк утверждал, что, несмотря на огромное разнообразие мотивов и фигур, три основных тропа гротеска – это двойственность, гибридность и метаморфоза. Помимо современного понимания гротеска как эстетической категории, он показал, как гротеск функционирует как фундаментальный экзистенциальный опыт. Более того, Аструк определяет гротеск как важный и потенциально универсальный антропологический инструмент, который общества использовали для осмысления иного и перемен.
Since at least the 18th century (in French and German, as well as English), grotesque has come to be used as a general adjective for the strange, mysterious, magnificent, fantastic, hideous, ugly, incongruous, unpleasant, or disgusting, and thus is often used to describe weird shapes and distorted forms such as Halloween masks. In art, performance, and literature, however, grotesque may also refer to something that simultaneously invokes an audience feeling of uncomfortable bizarreness as well as sympathetic pity. The English word first appears in the 1560s as a noun borrowed from French, itself originally from the Italian grottesca (literally "of a cave" from the Italian grotta, 'cave'; see grotto), an extravagant style of ancient Roman decorative art rediscovered at Rome at the end of the fifteenth century and subsequently imitated. The word was first used of paintings found on the walls of basements of ruins in Rome that were called at that time le Grotte ('the caves'). These 'caves' were in fact rooms and corridors of the Domus Aurea, the unfinished palace complex started by Nero after the Great Fire of Rome in AD 64, which had become overgrown and buried, until they were broken into again, mostly from above. Spreading from Italian to the other European languages, the term was long used largely interchangeably with arabesque and moresque for types of decorative patterns using curving foliage elements. Rémi Astruc has argued that although there is an immense variety of motifs and figures, the three main tropes of the grotesque are doubleness, hybridity and metamorphosis. Beyond the current understanding of the grotesque as an aesthetic category, he demonstrated how the grotesque functions as a fundamental existential experience. Moreover, Astruc identifies the grotesque as a crucial, and potentially universal, anthropological device that societies have used to conceptualize alterity and change.
Ранние примеры римского орнамента
В искусстве гротески – это декоративные композиции из арабесок, переплетенных гирлянд и небольших, фантастических изображений людей и животных, обычно расположенных симметрично вокруг какой-либо архитектурной основы, хотя она может быть весьма условной. Такие узоры были популярны в Древнем Риме, особенно в качестве фресковой росписи стен и мозаичных полов. Стилизованные варианты, часто встречавшиеся в императорском римском декоре, подверглись критике Витрувия (ок. 30 г. до н.э.), который, считая их бессмысленными и нелогичными, дал следующее описание: например, колонны заменяются тростником, желобовидные элементы с завитками листьев и волютами – фронтонами, канделябры поддерживают изображения святилищ, а на их крышах растут тонкие стебли и волюты, на которых бессмысленно восседают человеческие фигуры. Дворец императора Нерона в Риме, Домус Ауреа, был случайно обнаружен в конце XV века, погребенный под пятнадцатью веками наносных отложений. Доступ к руинам дворца осуществлялся сверху: посетителей спускали вниз по веревкам, как в пещеру, или, по-итальянски, в гротто. Роспись стен дворца фресками и изящная лепнина произвели настоящее впечатление.
For example, reeds are substituted for columns, fluted appendages with curly leaves and volutes take the place of pediments, candelabra support representations of shrines, and on top of their roofs grow slender stalks and volutes with human figures senselessly seated upon them. Emperor Nero's palace in Rome, the Domus Aurea, was rediscovered by chance in the late 15th century, buried in fifteen hundred years of land fill. Access into the palace's remains was from above, requiring visitors to be lowered into it using ropes as in a cave, or grotte in Italian. The palace's wall decorations in fresco and delicate stucco were a revelation.
Этимология в эпоху Возрождения
Первое упоминание слова grottesche встречается в договоре 1502 года на строительство библиотеки Пиколомини, примыкающей к Сиенскому собору (Дуомо). Они были введены Рафаэлем Санцио и его командой декоративных художников, которые развили гротески в целостную систему орнамента в Лоджиях, входящих в серию комнат Рафаэля в Ватиканском дворце в Риме. «Эти декорации поражали и восхищали поколение художников, знакомых с грамматикой классических ордеров, но до этого не подозревавших, что в своих частных домах римляне часто пренебрегали этими правилами и вместо этого предпочитали более причудливый и неформальный стиль, отличавшийся легкостью, элегантностью и изяществом». В этих гротескных украшениях в качестве центрального элемента могли выступать таблички или канделябры; рамы переходили в спирали, которые становились частью окружающего дизайна, как бы служа опорой, как заметил Питер Уорд Джексон. Легкие, извилистые гротески можно было структурировать, заключая их в рамки пилястр, чтобы придать им большую четкость. Джованни да Удине продолжил эту тему гротесков при оформлении виллы Мадама, самой влиятельной из новых римских вилл. В XVI веке такая художественная вольность и иррациональность вызывали споры. Франсиско де Холанда в своем третьем диалоге из трактата «О древней живописи» (Da Pintura Antiga), 1548 года, приводит защиту Микеланджело: «иногда это ненасытное стремление человека предпочитает обычному зданию с его колоннами и дверями сооружение, ложно возведенное в гротескном стиле, с колоннами, образованными детьми, растущими из стеблей цветов, с архитравами и карнизами из ветвей мирта и дверными проемами из тростника и других вещей, все это кажется невозможным и противоречит разуму, но при этом может представлять собой действительно великое произведение, если оно выполнено умелым мастером».
"this insatiable desire of man sometimes prefers to an ordinary building, with its pillars and doors, one falsely constructed in grotesque style, with pillars formed of children growing out of stalks of flowers, with architraves and cornices of branches of myrtle and doorways of reeds and other things, all seeming impossible and contrary to reason, yet it may be really great work if it is performed by a skillful artist."
Манеризм
Радость художников маньеризма и их покровителей в отношении тайных иконографических программ, доступных лишь эрудитам, могла быть воплощена в схемах гротесков. «Эмблемата» Андреа Альчато (1522) предлагала готовые иконографические шортхенды для виньеток. Более привычным материалом для гротесков служили «Метаморфозы» Овидия. Ватиканские лоджии – коридорные пространства лоджии в Апостольском дворце, открытые с одной стороны для воздействия стихий – были украшены около 1519 года большой командой художников под руководством Рафаэля, при активном участии Джованни да Удине. Ввиду относительной незначительности пространства и стремления воспроизвести стиль Domus Aurea, крупные картины не использовались, а поверхности были преимущественно покрыты гротескными узорами на белом фоне, с изображениями, имитирующими скульптуры в нишах, и небольшими фигуративными композициями в духе возрождения древнеримского стиля. Этот обширный набор элементов послужил основой для творчества художников по всей Европе. В капелле Медичи Джованни да Удине в 1532–1533 годах создал «прекраснейшие гирлянды из листьев, розетки и другие орнаменты из штукатурки и золота» в кессонах, а также «гирлянды из листьев, птиц, масок и фигур», однако результат не пришелся по вкусу папе Клименту VII Медичи и Джорджо Вазари, который в 1556 году забелил гротескный декор. Авторы эпохи Контрреформации, в частности кардинал Габриэль Палеотти, епископ Болоньи, обрушились на гротески с праведным негодованием. Вазари, повторяя Витрувия, описал этот стиль следующим образом: Другие авторы XVI века, писавшие о гротесках, включали Даниэле Барбаро, Пирро Лигорио и Джан Паоло Ломаццо.
Гравировки, деревянные работы, иллюстрации к книгам, украшения
Тем временем, благодаря гравюрам, гротескный способ украшения поверхности вошел в европейский художественный репертуар XVI века, от Испании до Польши. Классическим сборником считается работа Энея Вико, опубликованная в 1540–41 годах под выразительным пояснительным названием «Leviores et extemporaneae picturae quas grotteschas vulgo vocant» – «Лёгкие и спонтанные изображения, которые в просторечии называют гротесками». Поздние маньеристские версии, особенно в гравюре, часто теряли эту изначальную лёгкость и становились гораздо более плотными, чем воздушный и хорошо расставленный стиль, использовавшийся римлянами и Рафаэлем. Вскоре гротески стали появляться в инкрустации (тонкой резьбе по дереву), в майолике, производившейся прежде всего в Урбино с конца 1520-х годов, затем в книжной иллюстрации и в других декоративных целях. В Фонтенбло Россо Фиорентино и его команда обогатили лексику гротесков, сочетая их с декоративной формой ленточного орнамента – изображением кожаных ремней в лепнине или деревянных элементах, которые стали частью гротесков.
От барокко до викторианской эпохи
В 17 и 18 веках гротеск охватывает широкую область тератологии (науки о чудовищах) и художественных экспериментов. Монструозное, например, часто проявляется как идея игры. Игривость гротескной категории заметна в понятии сверхъестественного феномена lusus naturae, в трудах по естественной истории и в кабинетах редкостей. Последние пережитки романтизма, такие как чудесное, также предоставляют возможности для изображения гротеска, например, в оперных спектаклях. Смешанная форма романа часто описывалась как гротескная – примером может служить "комическая эпическая поэма в прозе" Филдинга (Джозеф Эндрюс и Том Джонс). Гротескный орнамент получил дополнительный импульс благодаря новым открытиям оригинальных римских фресок и штукатурки в Помпеях и других погребенных местах вокруг Везувия со середины века. Он продолжал использоваться, становясь все более тяжеловесным, в стиле ампир, а затем в викторианскую эпоху, когда дизайн часто становился таким же перегруженным, как на гравюрах XVI века, и элегантность и изящество стиля постепенно утрачивались.
Расширение термина в ст.
Художники начали придавать крошечным лицам фигур в гротескных украшениях странные, карикатурные выражения, являя собой прямое продолжение средневековых традиций дроллерий – забавных изображений в пограничных орнаментах или инициалах иллюминированных рукописей. Отсюда термин стал применяться и к более крупным карикатурам, например, Леонардо да Винчи, и начал формироваться современный смысл. Впервые зафиксировано в английском языке в 1646 году у сэра Томаса Брауна: "В природе нет гротесков". В ретроспективе термин стали использовать и для обозначения средневековых оригиналов, а в современной терминологии средневековые дроллерии – небольшие виньетки с получеловеческими фигурами, нарисованные на полях рукописей, и резные фигуры на зданиях (не являющиеся водосточными желобами, то есть гаргульями) также называют "гротесками". Расцвет создания произведений искусства в жанре гротеск пришелся на период 1920–1933 годов в немецком искусстве. В современном иллюстративном искусстве "гротескные" фигуры, в обыденном понимании, часто встречаются в жанре гротескного искусства, также известном как фантастическое искусство.
В литературе
Одно из первых употреблений термина "гротеск" для обозначения литературного жанра встречается в "Опытах" Монтеня. Гротеск часто связывают с сатирой и трагикомедией. Это эффективное художественное средство передачи скорби и боли аудитории, и поэтому Томас Манн назвал его "подлинным антибуржуазным стилем". Готические произведения часто содержат гротескные элементы в отношении персонажей, стиля и места действия. В других случаях гротескным может быть описанное окружение – будь то городское (Чарльз Диккенс), или литература американского Юга, которую иногда называют "южной готикой". Иногда гротеск в литературе исследуется в контексте социальных и культурных формаций, таких как карнавал(ескное) у Франсуа Рабле и Михаила Бахтина. Терри Касл писала о взаимосвязи между метаморфозами, литературными произведениями и маскарадами. Другим важным источником гротеска является сатирическая литература XVIII века. "Путешествия Гулливера" Джонатана Свифта предлагают различные подходы к гротескному изображению. Телесная гибридность – существенный признак в произведениях Свифта. В поэзии множество примеров гротеска можно найти в работах Александра Попа. В прозе персонажи обычно считаются гротескными, если они вызывают одновременно сочувствие и отвращение. (Персонаж, вызывающий лишь отвращение, – просто злодей или чудовище.) Очевидные примеры включают физически уродливых и умственно отсталых, но также и людей с вызывающими неловкость социальными чертами. Читателя привлекает положительная сторона гротеска, и он продолжает читать, чтобы узнать, сможет ли персонаж преодолеть свою темную сторону. В "Буре" Шекспира фигура Калибана вызывает более нюансированные реакции, чем просто презрение и отвращение. Также в "Властелине колец" Дж. Р. Р. Толкина персонаж Голлума может рассматриваться как обладающий как отталкивающими, так и вызывающими сочувствие качествами, что соответствует гротескному шаблону. "Собор Парижской Богоматери" Виктора Гюго – один из самых известных гротескных романов в литературе. Монстр доктора Франкенштейна из романа Мэри Шелли "Франкенштейн" (1818) также может считаться гротескным, как и главный герой Эрик в "Призраке оперы" и Зверь в "Красавице и звере". Другие примеры романтического гротеска можно найти у Эдгара Аллана По, Э. Т. А. Гофмана, в литературе "Бури и натиска" или в "Тристаме Шенди" Лоренса Стерна. Романтический гротеск гораздо более ужасен и мрачен, чем средневековый, который прославлял смех и плодородие. Именно тогда гротескное существо, такое как чудовище Франкенштейна, начинает представляться более сочувственно как изгой, жертва общества. Но роман также ставит под сомнение проблему сочувствия в недружелюбном обществе. Это означает, что общество становится генератором гротеска посредством процесса отчуждения. На самом деле, гротескного монстра в "Франкенштейне" обычно называют "существом". Гротеск приобрел новую форму в "Приключениях Алисы в Стране чудес" Льюиса Кэрролла, когда девочка встречает фантастических гротескных персонажей в своем мире фантазий. Кэрроллу удается сделать этих персонажей менее пугающими и подходящими для детской литературы, но при этом совершенно странными. Другим комическим гротескным писателем, игравшим на взаимосвязи между смыслом и бессмыслицей, был Эдвард Лир. Юмористическая, или праздничная, бессмыслица такого рода уходит корнями в традиции семнадцатого века, такие как фюстианство, помпезность и сатирическая проза. В течение девятнадцатого века категория гротескного тела все больше вытеснялась понятием врожденной деформации или медицинской аномалии. На этом фоне гротеск начинает пониматься скорее как уродство и инвалидность, особенно после Первой мировой войны (1914–18). В этих терминах историк искусства Лия Дикерман утверждает, что "зрелище ужасающе изувеченных тел вернувшихся с фронта ветеранов стало обыденным явлением. Сопутствующий рост протезирования поразил современников, создавая расу полумеханических людей и став важной темой в работах дадаистов". Поэзия Уилфреда Оуэна демонстрирует поэтическое и реалистичное восприятие гротескных ужасов войны и человеческих потерь, вызванных жестокими конфликтами. В таких стихотворениях, как "Весеннее наступление" и "Большая любовь", сочетаются образы красоты с шокирующей жестокостью и насилием, чтобы создать ощущение гротескного столкновения противоположностей. Аналогичным образом Эрнст Фридрих (1894–1967), основатель Берлинского музея мира, анархист и пацифист, был автором книги "Война против войны" (1924), в которой использовались гротескные фотографии изувеченных жертв Первой мировой войны для пропаганды мира. "Южная готика" – жанр, часто ассоциирующийся с гротеском, и Уильям Фолкнер часто упоминается как его главный вдохновитель. Флэннери О'Коннор писала: "Когда меня спрашивают, почему южные писатели особенно склонны писать о фриках, я отвечаю, что это потому, что мы все еще способны их распознать" ("Некоторые аспекты гротеска в южной прозе", 1960). В часто антологизированном рассказе О'Коннор "Трудно найти хорошего человека" Мisfit, серийный убийца, явно искалеченная душа, совершенно равнодушная к человеческой жизни, но движимая поиском истины. Менее очевидный гротеск – вежливая, заботливая бабушка, не осознающая своего собственного поразительного эгоизма. Другим часто цитируемым примером гротеска из работ О'Коннор является ее рассказ "Храм Святого Духа". Американский романист Рэймонд Кеннеди – еще один автор, связанный с литературной традицией гротеска.
Современные писатели
Современные писатели, работающие в жанре литературного гротеска, включают Яна Макьюэна, Кэтрин Данн, Аласдейра Грея, Анжелу Картер, Жанетт Винтерсон, Умберто Эко, Патрика Макграта, Джессику Энтони, Нацуо Кирино, Пола Тремблея, Мэтта Белла, Чака Паланика, Брайана Эвенсона, Калеба Дж. Росса (специализирующегося на бытовом гротеске), Ричарда Томаса и многих авторов, пишущих в жанре бизарро-фикшн.
Поп-культура
Другие современные авторы, исследовавшие гротеск в поп-культуре, – Джон Докер в контексте постмодернизма, Синтра Уилсон, анализирующая феномен знаменитостей, и Фрэнсис Санзаро, рассматривающий его связь с родами и непристойностью. «Воскрешение» (Alien Resurrection, 1997) – единственный фильм, получивший рейтинг MPAA с упоминанием "гротескных образов" в описании, главным образом из-за изображения новорожденного ксеноморфа и неудачных клонов Эллен Рипли, демонстрирующих гротескные человеко-инопланетные (гибридные) черты.
Театр Гротеска
Термин "Театр гротеска" относится к антинатуралистическому направлению в драматургии итальянских писателей, работавших в 1910-х и 1920-х годах, которых часто рассматривают как предшественников театра абсурда. Для него характерны ироничные и мрачные темы повседневной жизни эпохи Первой мировой войны. Название "Театр гротеска" возникло от пьесы Луиджи Чиарелли "Маска и личина", которую описали как "гротеск в трех актах". Фридрих Дюрренмат – один из ведущих авторов современных комедийных пьес.
В архитектуре
В архитектуре термин "гротеск" означает резную каменную фигуру. Гротески часто путают с гаргульями, но отличие состоит в том, что гаргульи – это фигуры, имеющие водосток через рот, а гротески – нет. Если у такой скульптуры нет водостока, и она изображает фантастических существ, она также известна как химера. В Средние века термин "babewyn" использовался для обозначения как гаргулий, так и гротесков. Это слово происходит от итальянского слова babbuino, означающего "бабуин".
В типографии
Слово "гротеск" или "Grotesk" в немецком языке часто используется в типографике как синоним шрифтов без засечек. В других случаях оно используется (наряду с "неогротескными", "гуманистическими", "линейными" и "геометрическими") для описания конкретного стиля или подтипа шрифтов без засечек. Истоки этой ассоциации восходят к английскому литейщику шрифтов Уильяму Торогуду, который ввел термин "гротескный" и в 1835 году выпустил 7-пунктовый пика-гротеск – первый шрифт без засечек, содержащий строчные буквы. Альтернативная этимология может быть связана с первоначальной реакцией других типографов на столь необычно лишенный декоративных элементов шрифт. Популярные гротескные шрифты включают Franklin Gothic, News Gothic, Haettenschweiler и Lucida Sans (хотя в последнем отсутствует шпора в букве "G"), а популярные неогротескные шрифты – Arial, Helvetica и Verdana.